Дублинская почтовая диверсия

      — Разве ты не собирался сегодня поработать?       Родерик, неторопливо допивавший послеобеденный чай, недовольно покосился на взъерошенного со сна компаньона. Тот не забыл пройтись по золотисто-рыжым кудрям щеткой, в конце концов, какой джентльмен позволит себе появиться на людях не приведя себя в порядок. Но след от подушки на щеке и сонный взгляд никакая щетка убрать не могла.       Анри выглядел мило и невинно, что раздражало Родерика еще больше. И нет, не вчерашнее позднее возвращение компаньона тому было виной.       — Собирался, — чуть раздраженно ответил он. — Но мне не доставили необходимые детали.       — Поставщик ошибся в сроках?.. Раньше он тебя не подводил, — севший на свое место Анри нахмурился, когда Родерик покачал гголовой. — Или?.. Да что случилось, о мой медный король? Чем я тебя прогневал?       Зачем он играет, Родерик не понимал.       — Утренняя газета в моем кабинете, на столе под пресс-папье.       Анри молча встал и направился наверх. Вернулся быстро, прижимая локтем свернутую газету и потирая пальцы.       — Я начинаю жалеть, что подарил тебе такое украшение.       — Настоящий джентльмен должен быть готов к трудностям, когда разговор заходит о дамских прелестях, — фыркнул Родерик. — Вторая страница.       Анри вскинул брови. Вторая страница — это событие общегородского масштаба, не меньше. Он скрылся за развернутой газетой, и Родерик мог снова насладиться заголовком и фотографией на первом листе.       Заголовок отличался лаконичностью. «Дублинская почтовая диверсия» — значилось крупным кеглем. Фотография впечатляла сильнее.       Почтовый автоматон замер нелепо растопырившей многочисленные захваты громадиной. Кое-где в них еще были зажаты письма, под самым потолком, куда работники почты побоялись лезть, чтобы не сломать механизм.       Обычно автоматон можно было увидеть либо выключенным, с аккуратно сложенными в держателях захватами, либо массивным основанием, окруженным смазанным ореолом движущихся манипуляторов. Длина выдержки не позволяла запечатлеть все подробности его работы, так что момент смело можно было назвать уникальными.       На второй странице, если подумать, тоже красовались достойные внимания фотографии, для сплетников подтверждающие городские легенды о подвалах почты, в которые скидывают потерянные письма. Письма — и посылки, и так же более тяжелые грузы — громоздились в зале приема неряшливыми грудами, вокруг которых бегали работники, пытаясь хоть как-то рассортировать поступившее.       Надо ли говорить, что без автоматона это получалось из рук вон плохо? Занимавшая весь разворот статья полнилась подробностями и стенаниями уже пострадавших.       — Родерик!       Возмущенный вопль донесся из-за газеты, тут же смятой и кинутой на стол. Анри сверкал совершенно не сонными глазами, голубыми-голубыми — что два аквамарина чистейшей воды. Родерик, не будь так зол, залюбовался бы.       — И ты подозреваешь в этом меня? — воскликнул Анри, что интересно — ни капли не наигранно.       — А кому еще может прийти в голову украсть управляющий кристалл сортировочного автоматона главного почтового отделения Дублина? — нахмурился Родерик уже не столь уверенно.       Анри никогда не возмущался… так. Ломал комедию иногда, но признавался рано или поздно, получая комплименты мастерству, пусть и не всегда восторженные. Признание его медного короля многое значило для Анри. И, если…       — Полному безумцу, решившему устроить проблемы целому городу, — отрезал Анри.       — То есть, это не ты.       — Родерик!       — Понял. Прости.       Еще немного покривив губы, Анри расслабился, зная: если уж компаньон просит прощения, значит, действительно раскаялся.       — Я бы никогда не доставил городу столько проблем. Это претит моему видению прекрасного!       — А как же кража управляющего кристалла экипажа мэра?       — А разве это не пошло городу на пользу? После того утра в жизни кэбменов наступили светлые времена!       Короткий смешок вырвался у обоих — да, мэр надолго запомнил то утро. Но и дальше предаваться веселью не вышло. Подняв газету, Анри расправил ее, аккуратно сложил, хмурясь и о чем-то размышляя.       — Мне нужно уточнить кое-что. Постара…       — Анри, — мягко перебил его Родерик. — Ты вчера вернулся поздно и не поел. Прежде чем уходить — выпей хотя бы чаю. Я люблю видеть тебя лежащим, но оставь голодные обмороки излишне модным дамам.       На такую заботу Анри закатил глаза, но спорить не стал, притянув к себе даже не чай, а подостывшие, но вполне аппетитные отбивные с зеленым горошком. И, поднимаясь из-за стола, склонил голову в шутливом поклоне.       — Благодарю, мой король. Я ненадолго.              Внезапно освободившееся время тяготило Родерика. Мастерская не должна простаивать — но работать было не с чем!       Он пошатался по дому, ища себя занятия. Попавшаяся по дороге экономка заверила, что все хорошо, хозяйского внимания не требуется; Анри отсутствовал, и его утверждениям о «ненадолго» едва ли можно было доверять; в мастерской царил порядок, даже не приберешься… Со скуки занявшись разбором книг в кабинете, Родерик увлекся настолько, что не услышал оклика. Вздрогнул только когда по виску мазнули губами, отложил занятнейшую техническую документацию, непонятно как попавшую между двух томов словаря.       — Собирайся.       — Что?.. — не понял Родерик, с трудом воспринимая реальность, не состоящую из замысловатых шестерней.       — Собирайся, — повторил сияющий Анри. — Мы идем грабить банк!       Родерик открыл рот, закрыл, открыл… Как-то раньше Анри предлагал более приличные виды развлечений. Театр там, выезд за город. Скачки на худой конец.       Наверное, именно от шока Родерик не понял, как все случилось. Как разрешил Анри копаться в мастерской, отбирая инструменты. Как одевался, как ехали… Как он, уважаемый механических дел мастер, оказался в такой ситуации: стоя перед клерком с саквояжем инструментов и требованием пропустить к своей ячейке, собираясь при этом… ограбить банк?       Клерк суетился, заверял: «Сию минуту, мистер Дойл, вот только служащий подойдет», за спиной о чем-то смеялся с другим клерком Анри, и Родерик с трудом заставлял себя не щипать запястье, проверяя, не сон ли вокруг.       Уж больно оно на сон походило, особенно когда спустились в банковское хранилище, служка открыл ощерившуюся запорными механизмами дверь, пыхтя от натуги, и с шумом закрыл за их спинами, оставляя наедине с тускло поблескивающими дверками ячеек. Нормальная, в принципе, ситуация, мало ли что уважаемому джентльмену нужно спрятать от чужих глаз. А компаньон рядом — так то воля мистера Дойла, и кто служка такой, чтобы возражать.       Не очень соображая, зачем, Родерик подошел к своей ячейке, поглядел на замочную скважину, только сейчас осознав, что хитро выпиленный штырек ключа остался в домашнем сейфе. И, наконец, пришел в себя.       — Анри.       — Да? — откликнулся тот.       Он забрал саквояж и вытащил из него зачем-то сунутый в последний момент кусок темной ткани. Провел краем по ручке ячейки, поизучал итог, кивнул и принялся обходить хранилище, изредка протирая ручки.       — Что вообще происходит? — уточнил Родерик, провожая его взглядом.       — Мы грабим банк, — невозмутимо пожал плечами Анри. Изучил в очередной раз ткань и обрадовался: — О, почти сразу нашлась. Хорошо они поскупились на частную ячейку, предпочтя снять в общем хранилище.       — Кто они?       — Те, кто затеяли эту почтовую аферу. Подай мне, пожалуйста… А, ладно, сам возьму.       Присев, Анри зарылся в саквояж, пока Родерик осмыслял услышанное. Получается… в одной из ячеек лежит похищенный кристалл? И именно его Анри собирается украсть?       — Как ты вообще узнал, что он здесь?       — Поспрашивал тут, поспрашивал там… — уклончиво откликнулся Анри. — Люди наблюдательнее, чем кажется, главное свести их наблюдения в одно. Клерк помнил, что сегодня с утра арендовали всего одну ячейку, а после посетителей хранилища, кроме нас, не было.       — И рассказал тебе это? — удивился Родерик.       Он умел разговаривать с людьми, заказчики отзывались о нем более чем тепло, но у Анри был какой-то невероятный талант располагать к себе. Улыбка там, шутка здесь, и вот с ним болтают, как с закадычным другом.       — Конечно. Я ведь напомнил ему его самого до супружества: молодого, веселого, свободного… — Анри весело хмыкнул.       Поднял голову, улыбнулся Родерику.       — Люблю, когда ты гневаешься, мой король.       Тот не нашелся, что ответить. Кровь действительно ударила в голову, когда услышал это развязное «свободного». Пусть их связь и не одобрялась обществом, пусть они даже дома не могли вести себя открыто, но такое дерзкое напоминание об этом, о неизменно окружающих Анри юных леди и джентльменах…       Тихое и нежное «мой король», почти прошептанное розовыми губами, чуть прояснило голову, заставив кровь схлынуть в другие места, о которых приличному джентльмену, посещающему свою банковскую ячейку, вспоминать не полагалось. Родерик сглотнул и постарался думать о чем-нибудь другом, но в итоге только смотрел, как тонкие пальцы Анри скользят по кажущейся неприступной дверке. Как тот орудует инструментами и хмурится, вслушиваясь в щелчки и повороты механизма. Когда он поддался, Анри деловито запустил руку внутрь ячейки и вытащил небольшой ящичек.       — Осторожнее!.. — невольно дернулся Родерик.       Под легко поддавшейся крышкой и промасленным пергаментом прятался огромный вытянутый кристалл. Анри, ни капли не испугавшись, вытащил его и взвесил его на ладони. Посмотрел на просвет.       — Надо же, совсем прозрачный. А я думал, в таком большом можно будет разглядеть…       — Взаимодействие с Сущностями доступно лишь медиумам, — Родерик напряженно следил за его манипуляциями, в конце концов не выдержав. — Дай мне.       Кристалл он запаковывал назад со всей осторожностью, обернув вдобавок тканью. Страшно было подумать лишний раз тряхнуть такое огромное вместилище Сущности, к тому же ограненное едва-едва. После правильных форм небольших кристаллов, которые Родерик чаще всего устанавливал в свои автоматоны, едва сглаженные грани огромного, с ладонь длинной, вызывали нервную дрожь: медиумам пришлось пожертвовать контролем, чтобы дать больше воли Сущности для управления сложным автоматоном, и думать не хотелось, что случится с теми, кто ненароком повредит кристалл.       — Все, — выдохнул Родерик, надежно уложив ящичек на самое дно саквояжа.       — Что ж, осталось вернуть его законным владельцам, — Анри захлопнул дверку ячейки. — Наверху велишь вызвать кэб. Отправимся прямо в мэрию.       Родерик кивнул, подхватил саквояж и щелкнул тумблером возле выхода. Снаружи приглушенно зазвенел звонок, вызывая служку. Тот проводил их наверх, то и дело косясь, и только у стойки клерка Родерик понял, на что.       Анри, паршивец, до выхода из хранилища успел растрепать кудри и растереть щеки, теперь очаровательно ими розовея. На яростный взгляд он только виновато опустил глаза и вздохнул, всем видом выражая раскаянье — из-за чего на него косились уже и клерки, с таким сочувствием, что Родерик снова рассвирепел. На приехавшего кэбмена рявкнул «В мэрию!» так, что тот судорожно дернулся, вцепившись в поводья.       Чего Родерик не ожидал, так это улыбки, расцветшей на лице Анри, едва захлопнулась дверка кэба. И коснувшихся бьющейся на виске жилки губ.       — Тише, тише, мой король. Ты прекрасен, но тише.       — Что это было? — хмуро откликнулся тот.       — О, всего лишь небольшая свежая сплетня, — Анри откинулся на жесткую спинку, потянулся, с наслаждением покрутил запястьями. — Уже к вечеру весь Дублин будет знать: вчера я так проигрался, что сегодня оказался вынужден просить у тебя в долг — чем ты был очень недоволен.       — А ты проигрался? — удивился Родерик, постепенно успокаиваясь.       В этом был весь Анри. Очередная выходка, подготовка, за которой последует что-нибудь из ряда вон. Просто в этот раз она коснулась Родерика, вот и все. Не на что злиться — вон, смотрит честным взглядом, глазами, становящимися такими мечтательно-прозрачными, только когда они наедине.       — В начале да, так проще было разговорить некоторых людей. Кто ушел из клуба раньше, запомнили только это, а услышавшие их все остальное сочтут ложью, — Анри усмехнулся. — Интересное людское свойство, правда? Верить тому, что кажется паршивее.       Тонкие пальцы мягко сжали ладонь Родерика.       — Не волнуйся, мой медный король. У меня все продуманно.       Кэб несся к зданию мэрии, а Родерик улыбался, поднося к губам эти пальцы и целуя их один из другим, глядя, как щеки Анри снова окрашивает румянцем.       Выбираясь из кэба возле мэрии, Родерик уже был совершенно спокоен. Спокойно распахнул увесистую дверь, спокойно двинулся наверх.       В кабинете мэра было шумно. Крики слышались еще из коридора:       — Какой вы начальник полиции, если не можете найти единственный кристалл?!       — Господин мэр, — позвал остановившийся в дверях кабинета Родерик, чувствуя накатывающее ощущение, что это с ним уже было.       Вроде, называлось красивым словом. Де… Дэ… неважно.       — Что вам, мистер До… кх!       Замолчали резко все. Затихли, завороженно глядя на кристалл, лежащий на ладони Анри.       Оставалось надеяться, не от страха, потому что у Родерика нехорошо екнуло сердце: когда достать успел, как не повредил?! Нет, нужно отвести в мастерскую и наглядно объяснить, чем такие выходки могут окончиться, пусть даже придется пожертвовать дорогими материалами. Медиумы Сущностей еще наловят, а Анри такой один.       — Полагаю, вы это ищете? — тряхнул кудрями Анри.       — Посыльного в главное отделение почты, срочно! — первым отмер мэр. — Господин Хьюз, будьте добры отрядить двух констеблей в помощь!       Констебли нужны были едва ли, но никто спорить не стал, даже начальник полиции. Все слишком облегченно вздохнули, когда посыльный выбежал из кабинета, прижимая к груди драгоценный ящичек.       — Мистер Дойл, вы уже второй раз выручаете город, — заметил мэр, утирая лоб.       Вокруг закивали, соглашаясь, радуясь, что проблема решена и, отчасти, как подозревал Родерик, наслаждаясь относительной тишиной. Господин мэр был прекрасным управленцем, но в экстремальных ситуациях позволял себе слишком много эмоций.       Вплетшийся в общий хор негромкий голос заставил всех вздрогнуть и замолчать.       — И я хотел бы услышать подробности. Пройдемте.       Родерик вздрогнул: за собой их поманил господин О`Ши, начальник тайной канцелярии.       Об этом неприметном джентльмене в строгом сером костюме, которого он поначалу не заметил среди толпившегося в кабинете мэра народа, говорили разное, но все сводилось к одному: свое место тот занимает по праву, и лучше не попадаться ему на глаза. И приличный механических дел мастер, мистер Дойл, подумать не мог, что однажды будет вынужден шагать за таким человеком.       Выглядевший спокойным Анри проследовал куда сказано. Всего-то в соседний пустующий кабинет. Здесь, по-видимому, проводили совещания, потому что вокруг длинного стола выстроились многочисленные стулья. Анри, выдвинув себе один, устроился поудобнее, закинув ногу на ногу, и начал рассказ с того самого момента, когда увидел статью в газете.       — …искренне сожалею, что ушел из клуба раньше, чем доставили утренний выпуск, вполне возможно вышло бы предотвратить весь этот…       — Бардак, — поморщившись, подсказал севший на соседний стул и пристроивший саквояж в ногах Родерик.       — Да, именно, — согласился Анри. — Бардак.       Просочившийся в кабинет секретарь, такой же неприметный и в сером, внимательно записывал.       Как именно Анри выяснял, что случилось, Родерик слушал с интересом. Пусть большая часть имен — если вообще звучали они, а не обтекаемое «один человек сказал» — была незнакома, но оставалось только восхититься заново открывающейся панорамой Дублина.       Еще с утра Родерик и подумать не мог, что почта — настолько значимая для города вещь. Что даже небольшая задержка нарушит планы стольких людей, а большая сделает кассу утреннему экспрессу, следующему в Лондон. Слишком многим требовались срочные сводки с бирж и многое другое, за чем было дешевле и быстрее послать своих людей, чем ждать возобновления почтового сообщения. И это только те, о ком Анри сказал прямо!..       Те же значимые люди, чьи интересы тоже страдали, и о которых он только намекнул, заставили Родерика задуматься, в каких именно кругах время от времени вращается его компаньон. Не зря он уверенно сообщил, что вор был не местный, местного свои же бы… За такое-то. Господин О`Ши слушал с неослабевающим вниманием и умудрялся задавать вопросы, на которые Анри отвечал охотно — если не качал коротко головой, отказываясь уточнять подробности.       — Зачем тебе была та ткань? — не утерпел Родерик, когда рассказ зашел об ограблении банка.       Скрывать случившееся бесполезно, он и сам понимал — желай Анри утаить свое участие, достаточно было бы анонимно отправить кристалл в мэрию. Уж это он бы смог сделать совершенно точно. Значит, хотел оказаться тут, и Родерик не волновался, положившись на его уверенность.       — Служанка жаловалась на запылившуюся обувь всякий раз, когда ты посещал банк, даже если на улице было чисто, — пожал плечами Анри. — Как я и думал, в хранилище никто не убрался, так что достаточно было сравнить слой пыли на твоей ячейке, которой ты пользовался неделю назад, с остальными, и найти совершенно чистую.       Разговор, больше похожий на допрос, занял почти два часа, к концу которых Анри слегка охрип.       — На этом, кажется, все.       — Думаю, да, — кивнул господин О`ши. — Мне приказать взять вас под стражу, господа?       — За что? Мы же помогли городу, — удивился Родерик.       — За ограбление банка, мистер Дойл.       — Кроме собственности города оттуда ничего не было изъято. Слово джентльмена.       — Джентльмена, ограбившего банк? Боюсь, ему нельзя верить. Более того, я буду вынужден запросить проверку остальных ячеек…       В невзрачно-серых глазах господина О`Ши, Родерик мог поклясться, плясали смешинки, особенно когда Анри, вздохнув, положил руку на плечо Родерика.       — Друг мой… Позволь мне решать эту проблему, — прочувствованно попросил он. — Пока твое слово джентльмена не пострадало еще больше.       — Я все же надеюсь, оно останется в целости, — проворчал Родерик.       — Несомненно, так и будет, — заверил господин О`Ши. — Теперь же, поскольку у вас ровно два пути, мистер Лэжэ: в тюрьму или мои подчиненные, держите бланк. Прошение на службу составьте за позавчерашнее число.              Когда они покидали мэрию, направляясь к новому месту работы Анри — «пойдемте с нами, мистер Дойл, у тайной канцелярии и для вас найдется несколько заказов», — господин О`Ши усмехнулся попавшемуся навстречу начальнику полиции и протянул руку. Тот скривился, но положил на нее монету.       Медную корону.       — Поверить не могу, вы спорили на меня? — воскликнул Анри.       — Спорили, мистер Лэжэ, — не стал отрицать господин О`Ши. — Мой коллега считал, что вам надоест и вы угомонитесь. А я полагал, что просто бедокурить вам в конце концов станет слишком скучно — и вы попадете под мое крыло.       Негромкий смех Анри звучал, пока они шли к служебному экипажу, на что Родерик только вздохнул.       Если так подумать, скука была основным недостатком Анри, толкавшим его все дальше и дальше. Да и весь он как будто состоял из одних недостатков. Но… Это и делало Анри Анри. Тем, кого любил его медный король, в какую бы передрягу их не завела проклятая скука.       И, уже вечером, дома, Родерик устало обернулся на шорох открывшейся потайной двери между их спальнями, понимая, что неудобный разговор неизбежен.       — Анри, душа моя, — начал он. — Позволь попросить тебя кое о чем.       — О чем же?       Подошедший Анри не спешил садиться на постель, хотя было видно: устал и он. День начался поздно, но выдался долгим и тяжелым, домой они вернулись ближе к полуночи и ужин подавала отчаянно зевающая служанка.       Чуть сбившиеся кудри, едва заметные тени под глазами — впору побыстрее укладывать спать. Родерик видел усталость компаньона и хотел бы пожалеть его, но…       — Пообещай мне: никакой работы на дом. Я хочу остаться всего лишь уважаемым механических дел мастером, а не… вот это все, — он неопределенно повел кистью.       Заложив руки за спину, Анри покачался на пятках. Неловко кашлянул.       — Ну…       — Анри?..       — Я пригласил господина О`Ши на ужин в четверг…       — Анри!       — …это же не считается работой?..       Глухо рыкнув, Родерик обхватил его за талию и потянул на себя, роняя на кровать. Постоял, шумно дыша, глядя на послушно раскинувшегося во весь рост Анри. Тот прижмурился, потянулся, так что полурасстегнутая домашняя рубаха съехала с плеча.       — Злишься, мой король?       — О да, — согласился Родерик обходя кровать.       Запрокинувший голову Анри щурился, следя за ним.       — Я в гневе, — заверил его Родерик.       — Ну так иди сюда, — Анри поднял руку, ловко подцепил нижнюю пуговицу жилета. — Я всегда готов унять твой гнев, о мой медный король.