Другая история компании с Большой Спасской - 3

Утром девочки собирались в ускоренном темпе — всем хотелось поскорее увидеть Олега. Однако Тане позвонила мама, из-за чего та задержалась. — Ну, где ты так долго? — это не понравилось Женьке. И он первым устремился вверх по Большой Спасской улице. Выяснилось, что пока Таня беседовала по телефону с мамой, ребята уже разузнали у Кати подробности. И, естественно, всем теперь не терпелось увидеть Олега. Однако, достигнув Портняжного, четверо друзей возле ворот никого не обнаружили. — Где же он? — посмотрела на часы Таня. — Через двадцать минут урок начнется. — Пойду за ним сбегаю, — устремился к башне из розового кирпича Женька, и был сбит с ног выбежавшей из подъезда Василисой. — Извини, — откуда-то из-под него просипела она. — Эй! — послышалось в это время от ворот. Друзья оглянулись. Рядом с Тёмычем стояли Пашков и Моя Длина. — Какие новости? — не замедлил с вопросом Лёшка. — Начинается с цифр двести восемьдесят! — выпалил Женька, резво поднимаясь. — Олега ждем! — Чего? — помотал головой Пашков. — Тупой, что ли? Номер засекли! — Ты бы еще погромче, — укоризненно посмотрела на него Таня. — Ну, не подумал, — немного смутился Женька. — Всегдашнее Женечкино состояние, — вкрадчиво произнесла Катя. — Вы лучше скажите, чей это номер? — у Моей Длины от волнения заблестели глаза. — Пока не знаем, — ответила Таня. — Олег должен выяснить. — А вот и я, — подбежал, запыхавшись, тот. — Предки ушли немного позже обычного. А потом мне дискету с адресной книгой пришлось искать. — Нашел? — переспросили ребята. — В результате, — да, — кивнул Олег. — Она у предка в столе оказалась. В общем, слушайте, — понизил он голос. — Телефон принадлежит… Осекшись, он внимательно огляделся. Затем шепотом произнес: — Это телефон квартиры. Зарегистрирован на имя Воронова Бориса Александровича. — Кого? — удивленно произнесла Таня. — Воронова Бориса Александровича, — повторил Олег. — Ты такого не знаешь? — Понятия не имею, — покачала головой девочка. — А где он живет? — На проспекте Мира. Дом тридцать восемь. Квартира шестьдесят, — внес ясность Олег. — У меня там ни одного знакомого нет, — без тени сомнения заявила Таня. — И у родителей, по-моему, тоже. — Ты все же у матери потом разузнай, — посоветовала Моя Длина. — И у тети Веры тоже. — Вечером постараюсь, — кивнула Таня. — Правильно, — согласился Олег. — Но и нам зевать нечего. Нужно как можно скорей узнать, что из себя представляет эта квартира. — И кто в ней живет, — подхватил Темыч. — Вдруг этот Воронов уже давно ее кому-нибудь сдал. — Именно! — хлопнул Тёмыча по плечу Олег. — Поэтому теоретически там может жить кто угодно. — Тогда сразу после уроков и займемся, — ответили остальные. — Только сперва телефон на место поставим, — сказал Пашков. — Кстати, твой предок ничего не заметил? — полюбопытствовала Таня. — Ну, я бы так не сказал, — отозвался Лешка. — Скорее даже наоборот. — То есть? — Да вышла вчера история… В общем, неважно. — Нет уж, ты расскажи, — потребовали остальные. — Ну, предок вчера пришел поздно, — начал излагать Лешка. — Поел. С бабкой о чем-то поспорил. Они часто спорят. А потом говорит: «У меня три операции сегодня было. Пойду спать». — Ну и что? — ждал куда большего от Лешкиного рассказа Женька. — Я вот именно точно так же, как ты и подумал, — продолжал Лешка. — И Сашку еще говорю: «Кажется, нас с определителем пронесло». Предок с матерью вроде действительно спать ушли. А потом телефон зазвонил. Отец с кем-то там разговаривать начал. И вдруг как заорет: «А ну, идите сюда, негодяи!» Ну, мы с Сашком, понятное дело, не торопимся. Куда в таких случаях спешить. Тут предок к нам сам заявляется. Куда, мол, определитель мой свистнули? Сашок шары на него выкатил и попробовал убедить, будто ему вообще ничего про определитель неизвестно. Вообще-то нам иногда этот трюк удается. Но тут совсем другой случай был. — Вечно у тебя другие случаи, Лешенька, — фыркнула Катя. — Это не у меня, а у предка, — немедленно возразил Пашков. — Мог бы заранее предупредить, что ему как раз вчера должно было прийти телефонное сообщение по поводу какого-то тяжелого больного. И он хотел по определителю выяснить, звонили ему или нет. — Влетело-то тебе сильно? — с искренним сочувствием спросил Тёмыч. — Бывало и хуже, — отмахнулся Пашков. — В общем, предок велел определитель вернуть. — Естественно, вернем, — кивнула Таня. — Можем прямо сейчас, если надо, — поглядел на друзей Женька. — Ради такого дела и уроки не грех прогулять. Вернули бы Лешке определитель. А потом на проспекте Мира делом занялись бы. — Нет уж. Делом займемся после уроков, — возразил Олег. — Тем более что неизвестно, как все в дальнейшем сложится, — подхватила Таня. — Может, какие-то дни мы и впрямь будем вынуждены пропустить. — Тогда пошли, — сказал Темыч. — Через три минуты начнется химия. И все поспешили к школьному зданию. Учебный день был сегодня короткий. Всего пять уроков. Так что в час дня компания с Большой Спасской уже покинула стены родной две тысячи первой школы. Выбираться пришлось через черный ход. Парадный был перегорожен какими-то строительными сооружениями. Из канцелярии доносилось бодрое постукивание мастерков. Это доблестный заместитель директора по хозяйственной части привез откуда-то бригаду рабочих, и теперь они восстанавливали стену кабинета Михаила Петровича. Пашков хотел было сунуться туда и посмотреть. Но друзья его не пустили. Все семеро почти не сомневались: если Лешка окажется на месте восстановительных работ, там еще что-нибудь рухнет. — Ладно, — махнул рукою Пашков. — Если вам так хочется, пускай неправильно делают. В конце концов, кабинет-то Мишин. Мне что, больше всех надо? — В кои-то веки слышу от Лешеньки мудрые слова, — сказала Катя. Но Пашков не обратил внимания. Он сейчас был целиком захвачен предстоящим визитом на проспект Мира к таинственному Борису Александровичу Воронову. Обед решили перенести на потом — даже Женька хотел поскорее увидеть автора ночных звонков. А вот с собаками нужно было погулять сейчас. Вульф остался явно недоволен прогулкой. Судя по его виду, он счел просто за издевательство, что его вывели из дома всего лишь на пять минут. Однако по истечении этого времени Олег решительно водворил его в квартиру, пообещав погулять вечером подольше. Рауля же просто не оказалось дома: его увезли на дачу Саша и Виктор Анатольевич. Когда Олег вновь спустился к друзьям, Катя вдруг вспомнила: — Я знаю, что это за дом тридцать восемь. Там кольцевая станция метро «Проспект Мира». — Тогда пошли дворами, — распорядился Олег. — Через пять минут будем на месте. Перейдя на противоположную сторону Большой Спасской, друзья свернули в узкий проход между посольством какой-то африканской страны и старинным особняком, во дворе которого, как гласила вывеска, находилась фабрика форменного обмундирования. Дорога тут почему-то была не замощена. То ли, чтобы поменьше ходили, то ли из каких-то еще никому не ясных соображений. А так как в последнее время то и дело принимались лить затяжные дожди, глина на дороге раскисла и чавкала под ногами ребят. — Чего вас сюда понесло, — поскользнувшись и едва не упав, проворчал Темыч. — Спокойно бы прошли по Садовому, а потом повернули на проспект Мира. — Это в два раза дольше, — возразил Женька. — Зато удобнее, — не согласился Темыч и вновь едва не растянулся на склизкой дороге. — Чем ворчать, лучше смотри под ноги, — порекомендовала Катя. — Иначе свалишься и станешь грязненьким-грязненьким. — И Борис Александрович тебя в квартиру не пустит, — тихим голосом подхватила Таня. — Глупо и неостроумно, — буркнул Темыч и первым выбрался на асфальт Коптельского переулка. — И почему ты у нас почти всегда такой хмурый? — удивился Пашков. — Видимо, жизнь тяжелая, — хохотнула Моя Длина. — Придавила бедного Тёмыча, — поддержала шутку Василиса. — Лучше бы подумали, как мы к этому Воронову попадем, — пересекая Коптельский, чтобы углубиться в новый двор, ответил Тёма. — Чего заранее ломать голову, — сказал Женька. — На месте осмотримся, тогда и придумаем. Первый раз, что ли? — Осмотреться действительно стоит, — вмешалась Моя Длина. — Пустить-то в квартиру нас пустят. А вот дальше… — Что дальше? — поглядели на нее остальные. — Дальше, как водится, — с бывалым видом проговорила Школьникова, — Вход бесплатный. А выход двести тысяч баксов. А то и побольше. Если вообще не прибьют. — Может, нам сперва лучше где-нибудь выяснить, что это за квартира такая? — замедлил шаги Тёмыч. — Где? — повернулась к нему Катя. — Ну, например, в домоуправлении. — Конечно, конечно. Сейчас мы всей компанией явимся в домоуправление. И попросим данные на Бориса Александровича Воронова. — И обязательно надо узнать, не живут ли у него в квартире какие-нибудь бандиты! — развеселился Женька. Тёмыч промолчал. Ему было ясно, что риск в данном случае неизбежен. — А кроме того, — вступил в беседу Олег, — ты же сам, Тёмка, нам говорил, что, возможно, никакой Воронов там давно не живет. Квартира вполне может быть кому-то сдана. — И сдана нелегально, — подхватила Моя Длина. — Сейчас так многие делают, чтобы не платить лишних налогов. Они уже выбрались на проспект Мира и теперь шагали по направлению к кольцевой станции метро. Вот и дом номер тридцать восемь. Типичный образец монументальной архитектуры тридцатых-пятидесятых годов двадцатого века. На первом этаже был и вход в метро и мелкие магазины. Выше следовали квартиры с нелепо-причудливыми балконами из ажурного металла. — Уютненькое местечко, — покачала головой Катя. — Главное — расцветка веселенькая. Здание было выкрашено в грязно-серый цвет. А балконы почему-то — в розовый, что лишь подчеркивало общий мрачный колорит. — Прямо как в городе из фильма «Бэтман», — заметила Моя Длина. — Хорошие у тебя, Танька, знакомые, — с осуждением посмотрел на девочку Тёма. — Я ведь уже говорила, что этого типа не знаю, — отозвалась Таня, — И вообще, тебя, Темыч, послушать, так выйдет, что тут полон дом каких-нибудь бандитов, — хлопнул его по плечу Пашков. — Да и с каких пор расцветка дома стала определять занятия жильцов, — добавила Василиса. — На то уж пошло, может этот Воронов такой же розовенький и невиненький, как эти балконы… Хотя они больше докторскую колбасу мне напоминают. — Ага, он такой же розовый, потому что бандиты из него как раз колбасу и сделали, — засмеялся Женька. — Фу, — передёрнуло Таню. — Зачем столько ужасов обещать? — Кстати, подъезды все во дворе. — Там вроде бы со стороны Протопопова переулка есть арка, — вспомнилось Олегу. — Пошли. Он повел ребят за угол. Арка оказалась сразу за платным туалетом. — Очень уютно, — проворчал Темыч. — Тебе, между прочим, никто не предлагает здесь жить, — ответила Катя. Они прошли во двор. Он оказался сырым и сумрачным. Крашенные в темно-коричневый цвет подъезды. Напротив — деревянный забор, к которому лепились ракушки гаражей. Нужный ребятам подъезд оказался четвертым от арки. Олег остановил ребят немного поодаль. — Думаю, — начал он тихо, — нам надо применить старый испытанный метод. — Старых испытанных методов много, — вмешался Женька. — Какой ты имеешь в виду? — Позвоним ему в дверь, а когда откроют, спросим кого-нибудь совершенно другого, — ответил тот. — Ну и что это нам даст? — отозвался Темыч. — По крайней мере, посмотрим на Воронова, — объяснил Олег. — Вдруг Танька его узнает. — А если не узнает? — засомневался Пашков. — И потом, — подхватила Катя, — вдруг нам откроет совсем не Воронов. У него же на лбу фамилия не написана. — Пожалуй, вы правы, — кивнул Олег. — Тут требуется что-нибудь похитрее. — А что нам, мальчики-девочки, мешает изобразить, будто мы ищем каких-нибудь бывших выпускников нашей школы, — вдруг осенило Мою Длину. — Если этот Воронов давно здесь живет, то вполне мог в две тысячи первой учиться. — А если недавно? Или учился где-нибудь в другом месте? — глянул на девочку исподлобья Темыч. — Нам-то что, — не смутилась Моя Длина. — Скажем, что нам в школе дали список фамилий и годы рождения. А мы обратились в адресный стол. И там получили несколько адресов Вороновых Борисов Александровичей. А так как он живет ближе всех остальных к нашей шкоде, то мы к нему первому и пришли. — Машка! Гениально! — восхитился Пашков. — Действительно, вроде бы подходит, — кивнул Олег. — Для нас ведь что главное? Разговор завязать. — А для этого лучше ничего не придумаешь, — оживилась Катя. — Тут можно болтовни на час развести. — Ладно, пошли, — потянул на себя дверь подъезда Олег. Ребята вызвали лифт. — По-моему, нам нужно на пятый этаж, — прикинула Таня. — Или на шестой, — сказал Олег. — Там разберемся. Двери со скрежетом раздвинулись. Ребята залезли в кабину. Она при подъеме тоже скрипела и как-то подозрительно вибрировала. — Не хватает еще застрять, — сказал Темыч. — Ничего. Починим, — бодро заметил Пашков. — Я предпочел бы доехать без твоей починки, — усмехнулся Олег. Тут кабина резко остановилась. — Так и знал. Застряли, — поежился Темыч. — Спокуха, — подмигнул ему Пашков и, недолго думая, врезал кулаком в стык раздвижных дверей. Двери послушно отворились. Друзья вышли на шестом этаже. — И что вы без Пашкова бы делали, — окинул ребят победоносным взглядом Лешка. — Специалист, — полууважительно-полупренебрежительно произнесла Моя Длина. — Просто знаю несколько народных способов укрощения отечественной техники, — со сдержанным достоинством отозвался Пашков. Квартира шестьдесят оказалась на пятом этаже. Дверь, обитая черным истершимся дерматином, выглядела совсем не нарядно. Кнопка звонка была наполовину отколота. — То ли какая-то голь перекатная, то ли кто-нибудь очень крутой под гнилой лист камуфлируется, — с ходу оценила обстановку Моя Длина. — Я думаю, мы его лучше потом обсудим, — шикнула на нее Катя. — Наверное; ты права, — согласилась Школьникова. Олег нажал на звонок. В квартире прохрипело какое-то допотопное сооружение. — По-моему, тут все оборудование еще до войны устанавливали, — на сей раз не удержался от комментария Пашков. — Тебе что было сказано, ребенок? Обсуждение клиента переносится на потом. — Это, между прочим, не ему, а тебе, Машка, было сказано, — вступился Темыч за Лешку. Олег шикнул на них и второй раз нажал на кнопку звонка. За дверью вновь прохрипело допотопное сооружение, однако больше никаких звуков не слышалось. — Ушел, — разочарованно произнес Женька. — Надо нам было все-таки с утра прийти. — Еще не факт, что он утром бы оказался дома, — покачал головой Олег. — Придется завтра опять прийти, — сказал Тёма. — Почему завтра? — не понял Пашков. — Можем еще сегодня попозже наведаться. Времени только два часа. — А давайте к кому-нибудь из соседей зайдем, — предложила Катя. — И они нам скажут, когда Бориса Александровича лучше всего застать дома. Последнюю фразу она произнесла нарочито громко. — Правильно! — продолжил игру Олег. — Соседи ведь должны знать. С этими словами он надавил на звонок квартиры под номером шестьдесят один. Послышалась мелодичная трель. Следом за нею ребята услышали шаркающие шаги. А потом голос: — Кто там? — Свои, — крикнул Женька. — Откройте! В двери был «глазок». За ним что-то мелькнуло. Видимо, хозяйка решила проверить, кто к ней явился. — Свои? — с подозрением переспросила она. — Ну, не совсем, — с почти ангельской кротостью проговорила Катя. — Мы к вашему соседу. — К Миронычу что ли? — осведомились за дверью. — Нет, — продолжала Катя. — К Воронову Борису Александровичу. — А я тут при чем? — весьма нелюбезно откликнулась хозяйка квартиры. — К Борьке пришли, к нему и идите. Мы с ним общих делов не имеем. — Почему не имеете? — вырвалось у Женьки. Олег состроил ему зверскую рожу и показал кулак. Женька умолк. — Почему, говоришь, не имеем? — переспросили за дверью. — Потому. — Исчерпывающий ответ, — так тихо шепнула Таня, что ее услышали только друзья. — Так чего вам от меня-то надо? — все же спросили за дверью. — Да мы из его бывшей школы, — принялась объяснять Катя голосом Красной Шапочки. — Нас просили учителя собрать бывших выпускников к юбилею. Вот мы и ходим. — Борис Александрович просто был гордостью нашей школы! — выкрикнул на одном дыхании Женька. За дверью словно бы поперхнулись. Затем настала короткая пауза. И только после нее хозяйка квартиры с явственно ощутимым усилием проговорила: — Борька-то? Гордостью? Ребята с укором воззрились на Женьку. Всем стало понятно, что его замечание по поводу «гордости школы» не соответствовало действительности. Во всяком случае, женщина за дверью имела какие-то совсем другие сведения о годах ученичества Бориса Александровича Воронова. — Борька Воронов! Гордость школы! — повторила она и зашлась от смеха. — Ну, не то, чтобы совсем уж целиком гордость, — начал выкручиваться из создавшейся ситуации Пашков. — Просто учителя его очень любили. — У-у-чи-те-л-я-я! — воскликнула женщина за дверью и расхохоталась еще громче прежнего. Пашков досадливо поморщился. Кажется, он сработал не лучше Женьки. В это время дверь приоткрылась на длину цепочки. Из щели на восьмерых друзей с любопытством взирала сухонькая седая женщина лет семидесяти. — Ну, чего, парень, замолк-то, — обратилась она к Пашкову. — Валяй дальше про то, как Борьку в школе у вас любили. — Вообще-то, может, его и не все любили, — вынужден был продолжать Лешка. — Так… только некоторые. — Например, наша учительница! — подхватила Катя. — Она очень просила, чтобы к юбилею школы, а у нас, знаете, шестидесятилетие будет праздноваться! Так вот, — продолжала девочка, — Мария Васильевна говорит: «Без Бореньки Воронова прямо юбилей будет неполным». — Не иначе, рехнулась на старости лет ваша Мария Васильевна, — покачала головой соседка Воронова. — На заслуженный отдых, видать, ей пора. Явный склероз. — Как вы так можете! — великолепно разыграла негодование Катя. — Наша Мария Васильевна — лучшая учительница в школе. — И мы ее это… — встрял Женька. — Прямо все обожаем! — Вот! Вот! — с пафосом подхватила Катя, пока Женька не ляпнул что-нибудь еще. — Ради Марии Васильевны мы и ходим! — Ну, не иначе все в вашей школе с катушек слетели! —-проговорила сквозь булькающий смех соседка Бориса Александровича. — Чтоб Борьку Воронова к юбилею искали, да еще вроде бы юбилей без него — не юбилей! — Кажется, это не тот Воронов, которого мы ищем, — отозвалась Василиса. Катя сразу подхватила: — Скажите, пожалуйста, вы не знаете, когда Бориса Александровича можно дома застать? — Если тут, то раньше девяти вечера не приходите, — сказала соседка. — Иногда он и после двенадцати является. Дверями хлопает. Спать не дает. Или утром до девяти попытайтесь. А то на работу пойдите. — А где он работает? — Да тут. В двух шагах. Магазин «Грин-спорт» знаете? — В Протопоповом переулке? — спросила Моя Длина. — Я знаю. Там тренажеры крутые продаются. — Вот, вот, — покивала соседка Воронова. — Там наш Борька теперь и работает. — А как он выглядит? — решила выяснить Катя. — Да такой, — соседка поморщилась, словно бы лишний раз убеждая друзей, что Борис Александрович Воронов у нее лично восхищения не вызывает. — Какой еще такой? — спросил Темыч. — Среднего роста, — начала загибать пальцы соседка Воронова. — Не худенький. Брюхо — во отрастил, — и чтобы продемонстрировать, какого размера живот отрастил Борис Александрович Воронов, она даже отомкнула дверную цепочку. — Лет-то ему сколько? — тихо спросила Таня. — А то вдруг это не тот Воронов. — Ну, сорок пять ему точно будет, — чуть поразмыслив, отозвалась старушка. — Но внешностью он даже старше своих лет. Волос почти не осталось. На макушке лысина. — Как будто не наш, — неуверенно отозвалась Василиса. — Мы может ещё зайдём, проверим, — кивнул Олег. Соседка захлопнула дверь. Ребята, обменявшись выразительными взглядами, было направились к лифту, но тут Тёмыч сказал: — Я в этом агрегате больше не поеду. — Не забывайте, что с вами Пашков! — Все равно не поеду. Впрочем, и остальным испытывать лишний раз судьбу не хотелось. Кто мог заранее знать, подчинится ли второй раз старый лифт Пашкову? Они быстро спустились по лестнице. Затем покинули двор. — В общем-то, нам удалось совсем немало выяснить, — с довольным видом отметил Олег. — Катька вообще отпад! — подхватила Моя Длина. — Надо мне тоже научиться так мозги людям пудрить. — Учись, пока я жива, — усмехнулась та. — Самое главное, — продолжал Олег, — мы теперь знаем, что в этой квартире живет именно Борис Александрович Воронов. — И даже не в виде колбасы, — прыснула Василиса. — Эх! — с досадой произнес Женька. — Мы про его семейное положение уточнить забыли! — Думаю, если бы наш большой друг Борис Александрович был женат, соседка бы об этом не умолчала, — вмешалась Таня. — А если бы был счастливым отцом, то тем более, — добавила Катя. — По всему видно, эта старушка Воронова не сильно жалует. — Во всяком случае, благодаря ей мы теперь точно выяснили: о школе с Борисом Александровичем при встрече лучше не говорить, — многозначительно поглядел на друзе Тёмыч. — Да уж. Вряд ли он обрадуется, — кивнула Таня. — А нам и не надо с ним говорить о школе, — ответил Олег. — Я вообще считаю, что нам пока нужно просто на него поглядеть. А дальше посмотрим. — Сейчас поглядим, — ускорил шаг Женька. — Главное, что все рядом. И живет недалеко от нас. А работает еще ближе. Друзья пересекли Протопопов переулок и, миновав банк, поровнялись с домом весьма необычной архитектуры, выстроенным из стекла и бетона. — Вот здесь наш Боренька и работает, — направилась ко входу в магазин Моя Длина. Остальные пошли следом за ней. — Мы с матерью тут себе тренажер присмотрели. — Может, ты и Бореньку видела? — полюбопытствовала Катя. — Я в магазинах смотрю на вещи, а не на продавцов, — отрезала Моя Длина. Они вошли внутрь. Магазин был полон самого разнообразного спортивного инвентаря и спортивной одежды. Он состоял из нескольких секций. Сперва ребята заглянули в отдел тренажеров. Там лениво расхаживал одинокий продавец. Покупателей не было. Продавец скользнул равнодушным взглядом по семерым друзьям. Они для него интереса не представляли. Зато Женька едва удержал восторженный вопль. Продавец был среднего роста, с большим животом и почти совершенно лысый. Олег лихорадочно соображал, как бы проверить — Воронов это или нет, когда вдруг из подсобки крикнули: — Борька! Воронов! К телефону!