Другая история компании с Большой Спасской - 3

Комната утопала во тьме. Возле кровати надрывался телефон. Нашарив трубку, Таня поднесла ее к уху. — Алло. Ей никто не ответил. — Алло, — хриплым спросонья голосом повторила девочка. На том конце провода по-прежнему молчали. — Алло! Алло! Ничего не слышно! — закричала Таня. — Перезвоните, пожалуйста! Опустив трубку на рычаг, она зажгла торшер, стоящий рядом с кроватью. Будильник на тумбочке показывал час ночи. На соседней кровати проснулся Никитка и уставился на неё сонными глазами. — Кто звонил? — Не знаю, молчат. Спи давай. — Ты тоже. А то проспишь всё, — Никитка широко зевнул и улёгся лицом к стене. Таня тоже легла, но тревожные мысли её не оставляли. Может, что-то случилось с Олегом? С друзьями? Тёте Вере стало хуже? Тут телефон зазвонил ещё раз. — Слушаю! Молчание. — Говорите! — повысила голос девочка. В ответ раздался леденящий душу, потусторонний хохот. Таня в испуге бросила трубку. Спать уже не хотелось. Таинственные звонки не выходили из головы. — Дурак, — прокомментировал Никитка из-под одеяла. — Не говори так, — нахмурилась Таня. — А если это мама или папа? — Папа из другого города не так звонит. Это дурак. — Значит, мама. Надо бы проверить. Она быстро набрала тетин номер. Там долго никто не отвечал. У Тани снова заколотилось сердце. И руки стали трястись. Даже если тете Вере сделалось плохо, мама-то должна быть на месте. А вдруг тетю забрали в больницу, и мама оттуда дозванивается? Таня уже собиралась положить трубку, чтобы не занимать телефон, но тут послышался сонный голос мамы. — Что у вас случилось? — крикнула девочка. — Танюша, ты? — удивилась мама. — Что случилось? — Это я у тебя спрашиваю, что случилось? — все еще не могла успокоиться дочь. — Тете Вере плохо? — Почему плохо? — переспросила мама. — Наоборот, хорошо. Температура упала. Я утром домой приеду. — Тогда это не вы звонили? — Мы не звонили, — ответила мама. — И вообще, объясни, пожалуйста, в чем дело? — В том, что кто-то звонил, — ответила Таня. — Кто? — полюбопытствовала мама. — Не знаю. Он молчал. Вот я и решила, что это вы с тетей. — Во-первых, мы с тетей не «он», а «они» — рассердилась мама. — А, во-вторых, полная ерунда. По-твоему, мы с тетей Верой решили развлечься. Стали тебе звонить среди ночи и в трубку дышать? — Он не дышал, — уточнила девочка. — Какая разница, — отозвалась мама. — Ох! — вздохнула она. — Мы только заснули! И тебе, между прочим, завтра в школу. Ложись-ка скорей! И она повесила трубку. — Ну вот, — торжествующе отозвался Никитка. — Выключи телефон и ложись спать. — Угу, — Таня зевнула и потянулась к розетке, чтобы отключить телефон. Теперь, когда страхи ушли, ее вновь стало клонить в сон. Она выключила торшер. Затем легла и укуталась до самого подбородка одеялом. В комнате было свежо. Сквозь приоткрытую форточку дул промозглый ветер. Сентябрь выдался в этом году на редкость холодным. Каждый день по нескольку раз начинал лить дождь. В Москве такой осени не было уже много лет. «Хоть бы чуть-чуть потеплело, — подумала девочка. — А то совершенно гулять невозможно.» На этом мысли ее стали путаться. Тут громко хлопнула форточка, а из кухни послышался грохот. Брат с сестрой подскочили на кроватях. Вроде бы больше ничего странного. Лишь ветер по-прежнему воет на улице. И дождь барабанит в стекла. — Проверять пойдёшь? — зевнул Никитка. — Надо бы. — И вот надо тебе вылазить из постели? — Надо. Сперва Таня закрыла форточку, а после вышла в коридор. Ночная квартира спокойствия не добавляла, так что она включила свет в родительской комнате, затем в коридоре, потом в ванной и туалете и, наконец, замерла возле кухонного порога. За дверью царила полная тишина. Даже вода из крана не капала. — Господи, ну я и трусиха, — шепотом принялась ободрять себя девочка. — Кто мог залезть на кухню? Мы ведь не на первом этаже живем. Она зажгла свет и вошла. На полу валялась разделочная доска. Чуть поодаль лежал крючок, на котором она уже несколько лет висела. — Очень страшное происшествие, — снова проговорила вслух Таня. — Крючок от стены отклеился. Она подобрала крючок и доску и вернулась в комнату, выключая за собой свет. — Там доска упала. Спи. — Ты тоже. Если проспишь завтра, то мама будет ругаться. — Ладно, ладно, легла. — И про звонки не думай. Это точно дурак. Все остальные спят давно. Таня мысленно усмехнулась и уснула… Утром друзья встретились у дома Олега и Василисы. Таня имела немного сонный вид, а вот Катя, Тёмыч и Женька явно были взбудоражены новостями. — Что случилось? — Олег обвёл взглядом четырёх старых друзей. — Он еще спрашивает! — взмахнул руками Женька. — Там, у Таньки, было такое… такое… От избытка эмоций он взъерошил шевелюру. Затем выпалил: — Ей звонили. — Кто? — не понял Олег. — Она не знает! — продолжал Женька. — Слушай-ка, давай лучше я сама расскажу, — тихо произнесла Таня. — Пожалуйста, — развел руками Женька. Таня рассказала о странных звонках. — Вот это да! — вырвалось у Олега. — Чует мое сердце, это не к добру, — уставился на друзей Темыч. — Надоел ты мне со своим сердцем, — иронично сощурилась Катя. — Оно у тебя уже много лет постоянно что-нибудь чует, и все не то, что надо. — Отстань, — обиделся Темыч. — Между прочим, если бы мое сердце не чуяло опасности, мы бы во время расследований уже сто раз на тот свет отправились. — Не сто, а двенадцать, — поправил Олег. — По-моему, кому-то понадобилось Таньку испугать, — уверенно заявил Женька. — Оригинальная догадка, — фыркнула Катя. — Да ладно тебе. — Если бы напугать, это еще полбеды, — изрек с мрачным видом Тёмыч. — Что ты имеешь в виду? — побледнела Таня. — Пока ничего конкретного, — уклончиво произнес Темыч. — А может у того штриха прикол такой, — мрачно фыркнула Василиса. — Звонить незнакомцам по ночам. — Не вижу ничего смешного, — надулся Тёмыч. — Я вообще-то не исключаю, что напугать хотели кого-то другого, — вмешался Олег. — Будем надеяться, –— тихо ответила Таня. — И не надейся! — бодро выпалил Женька, душа которого всегда жаждала приключений. — Столько раз подряд не ошибаются. И в трубку не ржут. — Боюсь, что да, — Таня вновь побледнела. Глаза ее широко раскрылись от ужаса. — Что же мне теперь делать? — Да перестань ты. Прорвемся, — строя украдкой зверские рожи Женьке, принялся ободрять девочку Олег. — И посложнее дела распутывали. Голос его прозвучал столь уверенно, что Таня несколько успокоилась. Хотя ее до сих пор бросало в дрожь при одном лишь воспоминании о жутком смехе. — Привет! — подбежал к ребятам Лёшка Пашков. — Новости есть? — К сожалению, есть, — ответила Таня. — Это мы еще посмотрим, к сожалению или к счастью, — уставился на нее Лешка. Он шестым чувством определил, что у компании с Большой Спасской вновь назревает расследование. Это было как нельзя более кстати. — Ну-ка, Танька, еще раз и во всех подробностях! Девочка уже раскрыла рот, но тут к ним приблизилась Моя Длина. — Привет, мальчики-девочки! — игриво помахала она рукой. — О чем грустим. — Таньке ночью звонили! — выпалил Женька. — Ясненько-ясненько, — Моя Длина многозначительно подмигнула Тане. — Но ты, Олег, не расстраивайся, бывает. — Это совсем не то, что ты думаешь, — вспыхнула Таня. — То или не то, будущее покажет, — вновь подмигнула ей Школьникова. Олег начал злиться. Эти намеки ему совсем не понравились. Моя Длина расценила его поведение по-своему. — Зря ревнуешь, — сказала она. — С кем не бывает. — Да тут дело совершенно в другом, — принялась разуверять ее Таня. — Мне ночью звонили и жутко в трубку смеялись. — Типичный прикол, — и тут не смутилась Школьникова. — Ну-ка, девочки, пошли пошепчемся. Она уже хотела отвести Катю и Таню в сторонку, чтобы те рассказали о «новом Танькином ухажере», в наличии которого Моя Длина совершенно не сомневалась, когда на горизонте возник Андрей Станиславович под руку с математичкой Светланой. Лицо у Школьниковой горестно вытянулось. И, забыв о Тане, она в сердцах прошептала: — Только этого мне еще недостает. Андрей был целиком и полностью поглощен своей спутницей. Даже не обратив внимания на своих питомцев, которые стояли немного поодаль от входа, он галантно распахнул перед Светланой дверь. Миг — и они скрылись в здании родной школы. Моя Длина немедленно закурила и, сделав несколько нервных затяжек, все-таки поволокла девочек в сторону. — Машка! Я тоже с тобой покурю, — извлек из кармана пачку «Парламента» Пашков. — Кури один, ребенок, — процедила сквозь зубы Моя Длина. — Не до тебя мне сейчас. Лицо у Пашкова вытянулось так же, как у Школьниковой минуту назад. Лешка вздохнул и вернулся к мальчикам и Василисе. — Видали? — тем временем говорила Моя Длина девочкам. — Опять у Андрея началось с этой… Как он не врубится до сих пор, что Светлана ему не пара. — Ну почему же? — тихим голосом возразила Таня. — Они ведь давно любят друг друга. — Любят! — свирепо произнесла Школьникова. — Эта Светка и не знает, что такое настоящая любовь. И вообще, Андрею нужна не такая жена, а с положением в обществе. Катя и Таня украдкой переглянулись. — Все равно поругаются. — Не хотелось бы, — вырвалось у Тани. — Много ты понимаешь, — фыркнула Школьникова. — Говорю же вам: такому шикарному мужику, как Андрей, нужна жена с положением. — С положением? — иронично сощурилась Катя. Она уже хотела отпустить какую-нибудь колкость, но тут раздался звонок. — Быстро в класс! — скомандовала Моя Длина. — Сейчас Андрюшин урок. И все устремились в школу. Взбежав на четвертый этаж, ребята подошли к двери родного класса. На ней красовалась новая табличка: 10 «Б». — Никак не могу привыкнуть, что наш класс теперь не «В», а «Б», — поморщилась Моя Длина. — Что делать, — с философским видом развел руками Тёмыч. — Сухари сушить, — огрызнулась Школьникова. — Чем быстрее привыкнем, тем лучше, — продолжал Тёма. Моя Длина не удостоила его ответом. Остальные тоже молчали. Вся компания испытывала схожие чувства. — Ничто не вечно под луной, — тяжело вздохнул Темыч. — Ладно тебе, философ, — хлопнул его по плечу Олег. — Пошли на историю. Вон Андрей идет. Ребята проследили за взглядом мальчика. Со стороны учительской к ним приближался бодрой походкой Андрей Станиславович. Во время учебного дня друзья так и не возвращались к странным звонкам в Таниной квартире. Идея рассказать Андрею была отметена сразу: возможно ещё ничего не произошло и не произойдёт, а они только паники нагонят. Андрей Станиславович рассказывал на уроке о франко-прусской войне, и все в классе писали конспекты. Другие учителя тоже принялись объяснять новые темы. А на переменах компанию с Большой Спасской то и дело призывал на помощь кто-нибудь из преподавателей. Биологичка заставила их таскать в кабинет новые муляжи частей человеческого тела и органов. Грузчики, бросив их в вестибюле, уехали. Кате и Тане досталось по огромной ноге с устрашающе натуралистическими венами и сухожилиями. Моя Длина волокла руки. Женька сгреб в охапку какие-то органы пищеварения. Олегу досталось еще что-то в этом же роде. Пашков нес голову. Василиса тащила лёгкие размером чуть поменьше её самой. А Темыч прижимал к себе огромный муляж человеческого мозга. По этому поводу Катя не преминула заметить: — Темочка у нас стал таким умным, что мозги в голове уже не умещаются. — Мало того, что о деле поговорить некогда, так она еще шуточки дурацкие отпускает, — проворчал в ответ мальчик и выронил левое полушарие мозга на пол. — Неаккуратно ты с разумом обращаешься, — усмехнулась Таня. Темыч молча подобрал муляж мозга и двинулся по направлению к кабинету биологии. — Дождемся большой перемены, тогда и поговорим, — обратился к ребятам Олег. Однако и на большой перемене у них ничего не вышло. Едва она началась, в класс явился заместитель директора по хозяйственной части Арсений Владимирович. — Ну-ка, пойдемте со мной. Дело есть, — обратился он с заговорщицким видом к семерым друзьям — Василису куда-то уволок Борька. — Что такое? — подошли к нему ребята. — У Михаила Петровича неприятность, — почему-то шепотом сообщил Арсений Владимирович. — Что, заболел? — немедленно осведомился Темыч. — Хуже. — Неужели умер? — искренне пожалел директора школы Тёмыч. — Типун тебе на язык, — спешно принялся разуверять его Арсений Владимирович. — Слава Богу, Петрович наш жив-здоров, но неприятность имеется. Дверь у него в кабинете отвалилась. Ребята облегченно вздохнули. Директор у них был хороший. — Она отвалилась, — тем временем продолжал Арсений Владимирович, — а Петровича еще нет. Вот я и думаю: может, мы до его прихода починим? Не хочется его лишний раз травмировать. Ребята понимающе кивнули. Денег на ремонт школы почти не выделяли. За лето удалось отремонтировать только вторую лестницу, которая больше года была закрыта. Они спустились вниз. — Размах разрушения ясен? — указав на директорский кабинет, по-военному четко осведомился Арсений Владимирович. — Вроде понятно, — поглядели ребята на поверженную дверь. — Я, значит, хотел войти, а она, значит, выпала. — Раз выпала, сейчас сделаем, — загорелись глаза у Пашкова. — Может, лучше строителя какого-нибудь позвать? — не был в отличие от Лёшки уверен в своих силах Тёмыч. — У школы со средствами туго, — напомнил Арсений Владимирович. — Да тут и делать-то нечего! — бодро воскликнул Женька. — Приставим, прибьем, и порядок. — Приставить можно. А вот с «прибить» возникают определенные трудности. Тут ребята заметили, что дверь выпала вместе с петлями. А на том месте, где они были привинчены шурупами, зияли огромные рваные дыры. — Гвоздики подлиннее вгоним, глядишь, куда-нибудь и забьются, — и на сей раз не смутился Женька. — Не забьются, — покачал головой Арсений Владимирович. — Там, видать, были пустоты в стене. Я измерил стамеской, так она у меня в эту дыру целиком с рукояткой ушла. Ох, — вздохнул он. — Петрович расстроится. Все задумались. Вдруг рот у Пашкова чуть ли не до ушей растянулся в улыбке. — Спокойно, Арсений Владимирович, сейчас сделаем, — почему-то глядя при этом не на заместителя директора, а на Мою Длину, произнес Лешка. — Излагай, Пашков, мы тебя слушаем, — мигом повернулся к нему Арсений Владимирович. — Ну-у, — не сводя глаз со Школьниковой, многозначительно протянул Пашков. — Если в какой-то поверхности образовалась дыра, а именно к этому месту нужно что-то приделать, необходимо сперва заполнить пространство. — Свежая мысль, — фыркнула Катя. — По-моему, как минимум на Нобелевскую премию тянет. — Сперва дослушай, а потом говори, — обиделся Лёшка. — Вот именно, — горячо поддержал его Арсений Владимирович. — Между прочим, Пашков пока стратегически правильно мыслит. — Куда ей понять, — сказал Лешка. — Вот, значит, поэтому мы в эту дырочку сейчас забьем деревяшку, а уж в нее шурупчики ввинтим. И дверочка наша будет сидеть, как влитая. — Ну, Пашков, молодец, — с одобрением поглядел на него Арсений Владимирович. — Недаром мы тебя в школе учим. Если получится, то пятерка по ОБЖ тебе в четверти обеспечена. — Тогда можете сразу ставить, — уверенно произнес Лешка. — Теперь нужно раздобыть хорошие деревяшки. — И кувалду, — подхватил Арсений Владимирович. — Эх, — мечтательно произнес он. — Петрович наш явится на работу, а порухи как будто и не бывало. — Может, мы после уроков этим займемся? — предложил Темыч. — А то у нас сейчас физика. — Этому только бы на лишнем уроке посидеть! — с возмущением уставился на него Женька. — А ты подумал, что пока мы будем на физике прохлаждаться, Михаил Петрович придет на работу и очень расстроится. — Делов тут на пять минут, — подхватил Пашков, который совершенно не собирался упускать пятерку в четверти. — И дверь починить успеем, и на физику попадем. — А ну, орлы! Вперед! За инструментом! — зычно крикнул Арсений Владимирович. — В случае, если на физику опоздаете, я вам официальное освобождение дам. — И это правильно! — развеселился Женька. Вскоре из подсобного помещения были общими усилиями доставлены два бруса из какого-то прочного дерева, кувалда, а также надежные шурупы. После этого заместитель директора по хозяйственной части, велев ребятам придерживать брус, принялся вколачивать его кувалдой в отверстие. — Вобьем, — приговаривал он за работой, — лишнее ножовкой отпилим. Затем петли пригоним и дверь навесим. Будет любо-дорого смотреть. Тут брус во что-то уперся. — Вроде бы хватит, — констатировал заместитель директора. Олег, схватившись за выступавшую из стены часть бруса, попробовал ее раскачать. Она ходила из стороны в сторону. — Вроде шатается, — покачал головой мальчик. — Если шатается, дверь висеть не будет, — отозвался Тёмыч. — Сперва повесим, потом посмотрим, — отмахнулся Женька, который никогда не любил отвлекаться на всякую ерунду. — Тебе — повесим-посмотрим, а мне — Петровича потом этой дверью прибьет. — Может, еще и не прибьет, — отстаивал свою точку зрения Женька. — Нет, качаться ничего не должно, — сказал Лешка. — Мы, Пашковы, никогда не халтурим. Уж если за что возьмемся, то делаем на века. — Очень правильный у тебя подход, — кивнул Арсений Владимирович. — Я бы даже сказал, государственный. — Фирма веников не вяжет, — заулыбался Лешка. И, вдохновленный такой похвалой, предложил: — Вы, Арсений Владимирович, лучше с ребятами брус как следует подержите, а я сейчас сам вдарю. Тут не столько сила нужна, сколько четкий расчет. Главное, в нужную точку попасть. — Архимед, — ответил Арсений Владимирович. — Давай. Пробуй. — Только держите так, чтобы не шаталось. Осторожному Тёмычу вдруг почему-то держать брус не захотелось. Отойдя в сторонку, он начал перебирать шурупы. — А ты, Мартынов, чего отлыниваешь? — Дверь после навешивать надо? Надо, — солидно ответил Тёмыч. — Вот я шурупы пока и подберу. И он склонился над плотницким ящиком. Позже Тёмыч уверял, что именно это его и спасло. Арсений Владимирович придерживался другой версии. По его словам, просто Всевышний вмешался вовремя. Во всяком случае, он в тот же день наведался в церковь на Сретенке и поставил целых девять свечей. По одной за каждую Спасенную от верной гибели Душу. Предоставив Тёмычу, который все равно едва дотягивался до места, где должна была находиться верхняя петля, разбирать шурупы, остальные схватились за брус. Лешка, с трудом подняв увесистую кувалду, долго прицеливался. Затем с воинственным кличем вдарил по брусу. Он послушно вошел в стену. — Вот это работа! — восхитился Арсений Владимирович. — Даже отпиливать ничего не надо. — Говорю же, — с усталым видом положил на пол кувалду Пашков. — У меня все четко. Тут в недрах стены что-то хрустнуло. Затем зашуршало. Ребята и заместитель директора прислушались. Стена на мгновение замерла. Потом хруст повторился. — Мыши, — удрученно произнес Арсений Владимирович. — Теперь сколько… Что он хотел сказать по поводу мышей, так и осталось тайной. По стене снизу доверху взметнулась молнией зигзагообразная трещина. — Отходи! — крикнул Арсений Владимирович. Ребята бросились врассыпную. При этом Пашков налетел на входящего в канцелярию Михаила Петровича и сбил его с ног. Тут раздался ужасающий грохот. Густая белая туча сперва взметнулась под потолок, а затем, словно ядерный гриб, низринулась на присутствующих. — Землетрясение! — закричал примятый Пашковым директор школы. — Надо срочно эвакуировать верхние этажи! Где Арсений Владимирович? — Тут я, Петрович, — послышался из-за пыльной завесы голос доблестного заместителя. — Успокойся. Никакого землетрясения нет. Впрочем, Михаил Петрович уже и сам почувствовал, что вроде пол под ним не колеблется. Освободившись от Пашкова, он с трудом поднялся на ноги. Пашков тоже вскочил. — Здравствуйте, Михаил Петрович, — вежливо поприветствовал он директора. — Как поживаете? — Это ты, Пашков? — узнал его Михаил Петрович. — Почему не на уроке? — Да мы… вообще… — замялся Лешка. Тут директор, отделавшись от первого потрясения, закричал: — Что тут происходит? Теперь все уже могли достаточно разглядеть друг друга. Можно было подумать, что их кто-то щедро припорошил мукой. На белом фоне выделялись только глаза. Половины стены, которая еще недавно отделяла канцелярию от директорского кабинета, больше не существовало. Пол был усыпан обломками дранки, штукатурки, кирпичей. — Та-ак, — уставился на мучнисто-белые лица директор. — Бывший «В». Хорошо учебный год начали. — Это не мы, это вот… — указал Женька туда, где еще недавно стояла стена. — Ну-ка, пойдемте ко мне в кабинетик, — подчеркнуто ласковым голосом произнес директор. — Да кабинет твой, Петрович, одно название, — вмешался Арсений Владимирович. — Давай тут и потолкуем. — С тобой, Арсений Владимирович, я потолкую отдельно, — тщетно пытаясь очистить костюм, пообещал директор. — Да ты, Петрович, пойми, — жалобно отозвался заместитель. — Мы с ребятами, вроде, это… сюрприз готовили. Чтобы ты понапрасну не волновался. — Хороший сюрприз, — ответил директор. — И благодарность вам тоже будет соответствующая. Тут он полез в карман и с брезгливым видом выбросил оттуда кусок штукатурки. — Все-таки давайте пройдем в кабинетик, — повторил он. — Как скажешь, — вздохнул Арсений Владимирович. Пашков тоже вздохнул. Ему было ясно: пятерки по ОБЖ в этой четверти не получится. На физику семеро друзей так и не попали. Михаил Петрович довольно долго продержал ребят у себя в кабинете. Вернее, в том, что от него осталось. Тщательно разобравшись в обстоятельствах дела, директор подвел итог. Речь его была сурова и многословна. Суть выступления Михаила Петровича сводилась к тому, что «благими намерениями вымощена дорога в ад. Поэтому, прежде чем браться за какое-то дело, следует пораскинуть мозгами». Произнеся эту сентенцию, директор отпустил друзей восвояси. Арсений Владимирович остался. Чувствовалось, что им с Михаилом Петровичем предстоит серьезный мужской разговор. Отсидев еще один урок, ребята пошли домой. — Сейчас погуляем с Вульфом и Раулем, — остановился Олег возле металлических ворот. — А потом все обсудим как следует. — А пожрать? — хищно блеснули глаза у долговязого Женьки. — Начинается, — вздохнула Катя. — А чего тут такого? Мы ведь даже в буфет сегодня не попали. — Если бы даже и попали, ты все равно бы уже проголодался, — заметил Тёмыч. — Ну и что, — не стал спорить Женька. — Я, кстати, тоже, пожалуй, зайду пообедать, — сказал Пашков. — Лёшеньке надо, — с самым что ни на есть издевательским видом проговорила Катя. — Лёшенька устал. Он кувалдочкой разрушил большую стенку в кабинетике Михаила Петровича. Вся компания, кроме Пашкова, расхохоталась. — Это не я виноват, а Арсений, — с чувством собственного достоинства принялся объяснять Лешка. — Надо было предупредить, что это не стена, а одно недоразумение. Но вообще-то, — убежденно добавил мальчик, — я лично теперь даже рад, что разрушил ее. Она все равно в любой момент могла упасть. И тогда бы действительно кого-нибудь прибило. Ладно, Олег, я у тебя буду через час. Пашков скорым шагом двинулся по направлению к Садовому кольцу, где стоял его дом. — Р-ребенок, — высокомерно процедила Моя Длина. Но Лешка, к счастью для себя, ее слов уже не слышал. Моя Длина сказала, что тоже придет к Олегу через час и, покачивая массивными бедрами, вернулась к школе, откуда можно было дворами выбраться в Докучаев переулок. — Пожалуй, поднимусь за Вульфом, а потом мы вместе вас проводим, — обратился Олег к остальным. — А я — за Раулем, — добавила Василиса. — Правильно, — добавила Таня. Вскоре обе собаки с хозяевами оказались на улице. Вульф радостно облизал Тане руки и лицо, а Рауль бегал вокруг Василисы, рискуя её уронить. — Ладно. Пошли, — поторопил Женька. — Время не ждет. — Женьке не терпится залезть в холодильник, — улыбнулась Таня. — Не, — покачал головой долговязый мальчик. — Мне мать все на плите оставила. И суп. И второе. — Идемте! — первым зашагал вперед Олег. — Иначе Женька, чего доброго, кого-нибудь из нас сейчас съест! Достигнув угла Портняжного переулка, они свернули направо и пустились вниз по Большой Спасской улице, миновали гостиницу «Волга», ресторан «На задворках», с которым у них было связано одно из расследований, и итальянскую химчистку, почему-то носившую вполне русское имя «Анюта». Дальше тянулся дом, обсаженный деревьями и кустарником. Собакам тут всегда очень правилось. Задерживаясь возле каждого дерева, они начали сосредоточенно оставлять какие-то, по-видимому, крайне важные послания окрестным собакам. — Васька, — вдруг вспомнил Женька. — Откуда ты этого Богданова знаешь? — Была у нас с ним парочка встреч ещё в начальной школе… — А если подробнее? — Да там ничего интересного, — отмахнулась Василиса с таким видом, что расспрашивать её больше не решились. Наконец они дошли до Спасского тупика, вдоль которого вытянулся широкий многоподъездный дом. — Ну, пока, — первым скрылся за дверью Женька. — Мне тоже пора, — страдальчески вздохнула Катя. — У меня сегодня только бабушка дома. Так что обед еще тот предстоит. Олег, Таня, Василиса и Темыч понимающе кивнули — Пойду, — еще раз вздохнула девочка. — Чем раньше она начнет, тем скорее освобожусь. И она проследовала в тот же подъезд, что и Женька. — Олег, твой папа с партнерами поговорил? — вдруг вспомнилось Тане, что Беляеву-старшему сегодня должны были звонить зарубежные партнёры. — В результате да, — поправил тот съехавшие на кончик носа очки. — Почему в результате? — поинтересовался дотошный Тема. — Потому, что они позвонили не в шесть, а в восемь. — Ко-ошмар! — воскликнула Таня. — Предок сперва говорил, что сделка наверняка прогорела, — продолжал рассказ Олег. — Потом начал во всем обвинять нас с тобой и наши расследования. — Мы-то при чем? —удивилась Таня. Но у Беляева-старшего выходило так, что если бы не «дурацкие расследования», которые его «охламон-сын» ведет вместе с такими же «охламонами-друзьями», в результате чего все они когда-нибудь сложат головы, то партнёры обязательно позвонили бы. И тогда его, Беляева-старшего, усилия будут затрачены зря. Ибо фирма никому не достанется. Тут, на счастье Олега, наконец, раздался долгожданный звонок. Беседа с партнерами прошла как-то на редкость удачно. И Борис Олегович, ласково похлопав сына по плечу, в самом прекрасном расположении духа отбыл вместе с женой на работу. — Все хорошо, что хорошо кончается, — выслушав Олега, сказала Таня. — Было бы неплохо, если бы и со звонками так же всё закончилось, — заметила Василиса. Таня вздохнула. Теперь, при свете дня, воспоминания о прошедшей ночи уже не приводили ее в столь сильный ужас, как прежде. — Я бы так легкомысленно к этому не относился, — назидательно произнес Темыч. — Да ну, — улыбнулась Таня. — Думаю, Олег прав. Наверное, кто-то все-таки ошибся номером. — А я не думаю, — упорствовал Темыч. — Тут еще разобраться надо. — Разобраться никогда не мешает, — был с ним согласен Олег. — В общем через час встречаемся у меня. Друзья ушли. Олег и Василиса отправились обратно… Василиса задумчиво хлебала суп. С начала августа — сплошные неприятности и ужасы. Сначала мать разбилась в аварии. Ну вот кто просил её садиться самой за руль, если ещё плохо водишь в городе? Потом у Бори кот умер. Жаль его, ласковый, пушистый… Теперь вот этот Вадик. — Ты чего такая грустная? — к ней подсел Саша. — Да понимаешь, к нам узник замка Ив перевёлся, и с Машкой теперь ссориться не стоит. Но и мирно жить я с ней не могу. — Во блин поминальный!.. А попробуй и к этому отнестись как к игре. В гостях друг у друга и у знакомых же вы не ссоритесь. — Не хочу я из-за узника ещё и в собственной школе играть роль. — А если на время? Некоторое время играй, и в это же время постарайся договориться с Машкой о мире или перемирии. А потом, глядишь, и играть будет не нужно. — Спасибо, Саш. Что бы я без вас делала…