Эсхатология

Когда он повернул шею, укладываясь левым ухом на футон, боль прошла. Она смягчилась ещё после принятого обезболивающего и ушла за затылок после виски. Он подумал, что тоже бы выбрал последний номер. Хотя трудно, с высоты его кабинета, предугадать, что бы выбрал он, будь он на шестнадцать метров ниже и на несколько миллионов беднее. Может, его годы взяли бы своё и он бы выбрал неправильное. Может, его удача кончилась на предыдущей неделе, когда он пролил кофе на стол в сантиметре от документов. Ин Хо перевернулся на другой бок. По рёбрам прошлась тянущая боль. Он бы угадал, если бы его спросили? (жизнь и судьба). А почему 456 угадал? Снова? Ин Хо почему-то не хотел называть его игроком, как и не хотел его называть мальчиком, как Иль Нам. Перед тем как лечь спать он пролистал его досье. Он был моложе него. День рождения 31 октября. Его мать тяжело больна. От этого он так привязался к Иль Наму? «Он милый мальчик» Ин Хо вспомнил приём, на котором был пять лет назад. Иль Нам пил меньше лекарств и больше шотландского виски. Он любил людей, ему было с ними интересно пить и смеяться, а ещё ходить по горам и трахать мальчиков. В тот вечер Ин Хо как его протеже сидел в трёх стульях от него: на длинном столе лежал заколотый поросёнок и выпученными яблочными глазницами смотрел на Иль Нама, а Иль Нам — на гостей. Под столом, задевая иногда носки туфель Ин Хо, ползал молодой человек — он разминал ступни босых гостей, которые, протянув свои ноги, завершали свой сливочно-креветочный фондю. Все были в золотых масках. Он также светско болтал, шутил, подражая Иль Наму и себе из прошлого. Он подливал себе вино и закусывая его сыром с плесенью. В натёртой маске варана он видел отражение волка, который после вина закурил сигару. Он чуть ею поперхнулся, скашлянув в кулак, когда услышал: — Ты будешь следующим Ведущим? Варан улыбался губами, но его глаза были скрыты под маской, и за весь вечер Ин Хо так и не понял, он ему нравится или он психопат. Ин Хо чуть наклонился к столу, прикрывая свою улыбку левой ладонью. — Господин Учредитель не собирается на пенсию. Варан повторил его жест, придвигаясь к столу. — Господин Учредитель скоро сдохнет. Ин Хо напрягся, пытаясь вспомнить, видел ли он где-то на оргиях эти золотые перстни на пальцах у варана. Наверняка, агатовый с тонким плетением является фамильным или памятным — оно очень неуместно сидело на его безымянном. После полминуты молчания, Ин Хо спросил: — Я в этом сомневаюсь. Только если ты не собираешься его убить. Варан странно прыснул. Их разговор терялся в шуме за столом: Ин Хо не обращал на него внимания. Он скосил взгляд в конец стола, где, откинувшись на спинку кресла, сидел Иль Нам и рассказывал какую-то историю. — Я-то не собираюсь, а природа — да. Ещё не изобрели бессмертие. Ин Хо грустно усмехнулся. Он так и не припомнил нигде его пальцы. — Скажи, — продолжил варан, подпаляя свою сигарету, — а он купается в крови девственниц или ограничивается только девственниками? Он протянул портсигар и ему, но Ин Хо отрицательно качнул головой. — Я не могу про него сплетничать. — Ну тогда предположи. — Предполагаю, только второе. — О-о-о… Ин Хо наколол на вилку ещё один кубик сыра и съел его. Варан отстранённо смотрел куда-то в угол зала. Вдруг что-то упало Ин Хо на ноги. Он дёрнул их из-под стола. Под ним оказался тот парень, неловко упавший на него. Он уставился на него, и в его глазах Ин Хо увидел первобытный ужас. Одними губами молодой человек прошелестел ему «простите», но не отполз. Ин Хо поднял глаза и столкнулся взглядом с Иль Намом. Он вопросительно кивнул ему. Ин Хо мотнул головой. Иль Нам, чуть сощурив глаза, осушил стакан виски. Ин Хо не посмотрел, но почувствовал, что человек всё ещё сидит на том же месте, в нескольких сантиметрах от его ног, ожидающий положенного ему наказания. Ин Хо, не придавая значения своему бокалу, с легкостью отпил от него, запрятав в движение своей руки силу, с которой пнул человека под столом в бок. Он очнулся и тут же отполз от него. Никто ничего не заметил, и разговоры продолжились. Даже варан не чертыхнулся, всё также испепеляя невидимую точку в зале. — Иногда я думаю… Когда закончится это блядство? Ин Хо, откинувшись назад, скосил взгляд под стол. Варан продолжил: — Этот бесконечный праздник… Как нам не надоедает? Парень действительно уполз. Кто-то бросил под стол кусок буженины, и она одиноко лежала на паркете. Он подумал, что варан перепил: много кто из этих взрослых мужчин после нескольких стопок отдается философии. Но чуть приглядевшись, он увидел в темноте подстолья его туфли. Портсигар лежал между ними в окружении тринадцати блюдец. Ин Хо ничего не ответил и варан замолчал. Зазвенели бокалы: кто-то из друзей Иль Нама произнёс тост. Ин Хо чокнулся со всеми и, присев, взял одну сигарету. За столом на тридцать персон и подстольем из трёх голых мальчиков сидело два обутых мужчины.

***

Проснувшись, Ин Хо вспомнил: господина, которого сопровождал варан, нашли повешенным через два дня. Почему вдруг ему это приснилось? У него отчётливыми буквами в полусонном сознании мерцало: «Ещё не изобрели бессмертие». На часах была полночь. Ин Хо умылся, переоделся, позвонил по стационарному телефону в приёмную частной клиники, куда два дня назад перевезли Иль Нама. Ему сказали, что его состояние в норме, хотя он не приходит в сознание. Без двадцати час он запер комнату в которой спал. Он никак не мог отряхнуться от сна, в котором курил с гостем в маске варана, поэтому он снова умылся. Ему никогда не снятся фантастические сны: он всегда видит прошлое, почти в той же форме, в которой оно было. Там же не было 456? Он помнил, как он сидел на другом конце стола, единственный без маски. Ин Хо выпил ледяной воды из графина. Ну и глупости. Он вышел из кабинета прочь.

***

— Игроки могут приступить к ужину. Остались трое. 067, 218 и 456. Ин Хо смотрел через камеры на зал, в который их завели. Стол треугольной формы разделял их по трём сторонам на столько далеко друг от друга, на сколько возможно было это устроить. Стояла оглушающая тишина, пока не занесли блюда. Через несколько минут её начали скрести вилками и ножами, и позади себя Ин Хо услышал шум лифта. Он не обернулся, пока не услышал голос офицера: — Вы не пойдёте к гостям? Ин Хо посмотрел на него так строго, как мог, но из-за этих глупых масок он, наверное, ничего не почувствовал. — Нет. И он вернулся к экрану, но игроки продолжали молчать, и продолжал молчать 456. Он пытался разглядеть, куда он смотрит, потому что он единственный не угибался в тарелку, но качество разрешения не позволяло это увидеть. Вдруг он заметил периферийным зрением плечо офицера. Он снял маску, зачесывая рукой волосы. Ин Хо посмотрел на его лицо, будто впервые, хотя видел его улыбку несколько часов назад в своём сне. Тот посмотрел на него вопросительно. — Ты что-то сказал? — спросил Ин Хо. — Я спросил, как вы думаете, кто победит. Ин Хо пожал плечами, хотя знал, что ответить. Офицер иронично усмехнулся, но отошёл. Игроки продолжали трапезу. 456 выпил второй бокал вина. — Я забыл, — начал Ин Хо. — Твой господин… На которого ты работал лет пять назад, покончил с собой? — Я думал вы его убили. — Не смешно. — Я не смеюсь. Я думал, что вам не понравилось, что он брал на Игры своего телохранителя. — Это знал только я. — И не рассказали Учредителю? — прозвучал удивленный голос. — Нет. Офицер хмыкнул. — Интересно. Ин Хо повернулся. — Ги Му Сон, на сколько мне известно, правда повесился сам. Ты работал на него десять лет и не знаешь почему? — Я работал, а не дружил. — Резонно, — кивнул Ин Хо. — Но ты не ответил на мой вопрос. — Потому что я не знаю ответа. Офицер ходил от стены до стены, медленно отмеряя длину плиток. Ин Хо помнил, что он был северокорейским военным, потом дезертировал, потом стал крутиться в криминальных кругах и торговать оружием. Он знал, что они еще встретятся, когда курил его сигареты и смотрел на его черные туфли, но не знал, при каких обстоятельствах. И снова жизнь привела его к лучшему из худшего. — Вы узнавали, в каком состоянии Учредитель? — Узнавал. В плохом. Офицер помолчал. Он остановился: Ин Хо не услышал шаркающего по плитке шага. Звякнул замок кармана и раздался щелчок зажигалки. — Он ещё долго тянул. Но странно, — затянулся, — что я видел создателя всего этого, — она очертил огоньком на конце сигареты комнату, — голым, в собственной моче, крови и испражнениях. А вас я видел только в другой маске. Где чуть чуть был виден рот. — Иль Нам и правда скоро умрёт. Ему нет смысла что-то скрывать от своего высшего управления. — И правда, — офицер выдохнул дым. Показалось, что он хотел ещё что-то добавить, но он лишь докурил и сложил бычок в карман. Ин Хо отдал ему дальнейшие распоряжения и офицер оставил его. Трапеза подошла к концу, и все ножи исчезли со столов. В комнату зашли сотрудники и проводили всех игроков в спальню. Еще десять минут Ин Хо смотрел через камеры в опустевшую комнату, и странная дрожь пробежала по его спине. Взгляд его был прикован к опустевшему стулу. Он вызвал лифт. Переступив порог кабины, он вспомнил как однажды гость Иль Нама задушил девушку, плохо сосавшую ему. «Когда нам это надоест?» Лифт привёз его на два этажа ниже. Проделав путь по цветным коридорам, он зашёл в опустевший зал, где ещё стоял запах запечённой курицы. Заметив его появление, солдаты отложили все свои дела и отошли к стенам, замерев по стойке смирно. Он приблизился к столу. Сняв перчатку, он пошёл вдоль него, опуская руку на его прохладную поверхность. Кожу приятно холодило дерево. Он опустился на стул, где сидел 456 пятнадцать минут назад и он семью годами ранее. Люстра горела пронзительно жёлтым. «Помни, все эти встречи, обеды, ужины… С мальчиками и девочками… Они нужны, чтобы ярче чувствовать вкус Игры. Есть берущий и отдающий. Есть управляющий и подчинённый. Есть всё, а есть никто. Но в Играх этого нет — и лишь погрузившись в пучину кромешного греха можно ощутить вкус чистой справедливости» Через минуту тишины Ин Хо сказал: — Подайте мне то же вино, что пил игрок 456.