Seeking Utopia

      Иден не считал себя сентиментальным человеком, но полагал, что под угрозой неминуемой смерти даже самый чёрствый человек может предаваться тоскливым воспоминаниям.              На долю Идена за годы карьеры на охотничьем поприще выпало немало травм. Будучи охотником на вампиров, его работа была опасной и трудной даже при самых благоприятных обстоятельствах. Ему приходилось охотиться и в самых разных уголках земного шара, и даже в непосредственной близости от собственной квартиры — однажды это случилось после того, как его базу рассекретили, а на него пытались напасть, и он больше никогда не допускал этой ошибки. Идену не были чужды опасности.              Однако Иден категорически не хотел умирать.              Как и у многих людей, у Идена были свои цели. Ничего сентиментального вроде стремления завести семью или остепениться или же скромного, как, например, дожить последние годы в покое и одиночестве. Нет, у Идена цель была возвышенная.              Он хотел дожить до утопии, когда люди и вампиры будут мирно существовать бок о бок.              И не тот тревожный мир, который установился после подписания Соглашения между людьми и вампирами. Не этот фальшивый мир, в котором права и свободы вампиров урезаны в угоду фанатикам страха. Нет… Иден хотел дожить до настоящего рая, где люди и вампиры сосуществуют и пользуются всеми свободами, которых они заслуживают.              Но ему трудно было представить, что этот день когда-нибудь наступит.              Десятилетия назад он бы с насмешкой отнёсся к подобным вещам. В те времена, когда он убивал вампиров без разбора, считая их всего лишь бездумными хищниками, эта идея оскорбила бы его.              Пока не встретил Пак Сонхва.              Тогда всё изменилось.              Идену нужно было встретиться с ним, нужно было прийти к нему. Сонхва единственный, кто понимал, что значит для него эта мечта, потому что это цель, о которой они мечтали вместе.              Он находился недалеко от Соннама. Маршрут был тёмным и знакомым, его раненое тело протестовало, когда он толкал мотоцикл на крутых поворотах извилистых дорог. Он представлял, как Сонхва будет ругать его за то, что он слишком сильно напрягался, и настаивать на том, что он обязательно приехал бы за ним, если бы он только позвонил. Но Иден знал, что всё это может закончиться только там, где началось: в величественном особняке в сельской местности Соннам, то место, которое Сонхва и его ковен называли домом.       

***

      Когда Иден впервые попал в этот особняк, в ту самую ночь, когда он встретил Сонхва, обстоятельства были совсем другими.              Иден выслеживал кровожадного вампира, который зарезал целую семью в их собственном доме. Он был наркоторговцем, каким-то отбросом из низов, который увидел в вампиризме возможность проститься с жизнью, обретя бесстрашие. Но затем отсутствие страха переросло в жажду власти и наконец — в жажду крови.              Иден на своём веку повидал немало мест преступлений, связанных с вампирами, но это было одним из самых отвратительных.              Ему удалось выследить вампира за городом, где дома стали редкими, а леса более густыми. Вампир мог легко скрыться от него в чаще, но что-то подсказывало, что он не станет пытаться. Этот парень привык к определённому образу жизни, и он фактически продал свою душу, чтобы так жить. Вряд ли он откажется от своих принципов. Но куда бы он пошёл?              Иден получил ответ на свой вопрос, когда наткнулся на громадный дом, который можно было описать только как особняк. Он был уединённым и массивным, в большинстве окон горел свет. Если вампиру удастся затаиться там и убить семью внутри… это выглядело вполне в его стиле. Идену было бы очень непросто одолеть его.              Впрочем, так он думал до тех пор, пока не увидел другого вампира, стоявшего сразу за воротами.              Особняк принадлежал вампиру.              У Идена было не так много времени, чтобы придумать план. Он спешно слез с байка, расчехлив дробовик у колена. От всех его выстрелов вампир очень легко увернулся, пули отрикошетили от железных ворот и вонзились в кладку подъездной дорожки. Иден отбросил ружьё в сторону, достав свой арбалет.              Как у охотника, злейшим врагом Идена были не вампиры, а бездействие.              Вампир, которому подвластна доля секунды на действия, был опасен. Иден достаточно хорошо знал, что нужно продолжать двигаться, продолжать сражаться, не отступать, пока цель не будет повержена. Знал, что в тот момент, когда его бдительность ослабнет, когда он даст слабину, вампир нанесёт ему смертельный удар.              Но этот вампир… не нападал в ответ.              Казалось, он только уходил от ударов, уворачиваясь от стрел, которые безвредно пролетали мимо него. Иден нахмурился.              Иден сделал небольшую паузу, когда первый барабан со стрелами закончился, — всего пара секунд, чтобы вынуть его и вставить на место следующий, — но этого было достаточно. Вампир воспользовался возможностью и сделал выпад вперёд, схватив арбалет и запястье Идена в твёрдый захват.              Этот вампир выглядел иначе, чем его первоначальная цель. Он был моложе. Его волосы были чёрными как смоль и спадали чуть выше глаз на одну сторону лица.              Вампир смотрел на него, не проявляя жестокости ни в выражении лица, ни в тоне.              — Я не тот, кого ты ищешь, охотник… Хотя, подозреваю, ты уже знаешь об этом.              — Вампир есть вампир, — промычал Иден, пытаясь вырвать оружие из железной хватки, но безуспешно.              — Если бы это было правдой, ты был бы уже мёртв, — ответил он, наклонив голову.              По правде говоря, Иден не понимал, почему он этого не сделал.              — Меня зовут Пак Сонхва.              Иден моргнул.              — И?              — Я подумал, что если ты не будешь считать меня своим врагом, то, возможно, тебе будет интересно узнать моё имя, — сказал вампир.              Охотник сглотнул, стиснув зубы, и на мгновение задумался, прежде чем наконец ответить.              — Иден.              — Ах, ещё одно название утопии, — искренне улыбнулся Сонхва, указав подбородком на участок позади себя. — Это место, можно сказать, мой собственный Эдем. Я так долго искал его… Пытался найти свой рай, но только потом понял, что нечто подобное можно лишь создать собственноручно.              Иден прищурился. Метафора не прошла для него даром.              — Значит, эта твоя утопия — прибежище для вампиров-убийц? Ты укрываешь мою цель?              — Конечно же нет! — обиженно ответил Сонхва.              Наступила полная тишина. Воздух между ними застыл как в момент битвы. Но внезапный шум привлёк внимание обоих, и не успел Иден среагировать, как Сонхва уже отпихнул его. Из темноты выпрыгнула цель охотника, оскалив зубы и когти, и нацелилась в горло Идена.              Сонхва встал между ними, схватив того в воздухе, как будто это было проще простого. Бледной рукой он крепко обхватил горло нападавшего, а другой вцепился в запястье вампира-убийцы. Иден вскочил на ноги и достал арбалет. Убедившись, что стрела заряжена, он прицелился, неуверенно перемещая перекрестие между ними двумя.              — А, кажется, это тот самый вампир, которого ты искал, — спокойно сказал Сонхва, глядя на собеседника. — Моя система безопасности засекла его, когда он таился снаружи, поэтому я и вышел, чтобы посмотреть.              — Пожалуйста, я просто… Я просто искал место, где спрятаться от этого ублюдка! — вампир зарычал, пытаясь вырваться. — Пахло так, будто поблизости есть вампиры, поэтому я пошёл на запах…              — И оказался здесь, приведя охотника прямо ко мне, — резко ответил Сонхва. — Довольно грубо с твоей стороны.              — Вдвоём мы можем справиться с ним! — аргументировал убийца.              — Оу, думаю, нет, — отмахнулся Сонхва. — У меня нет намерения убивать его.              — Но этот парень убивает наш род! — возмутился вампир.              — А ты не убиваешь таких, как он? — слишком спокойно спросил Сонхва. — Сколько людей ты убил, чтобы он пришёл за твоей головой?              Другой вампир поперхнулся.              — Я имею в виду, мы все…              — Я не забираю человеческие жизни. Ни один вампир, уважающий себя, не делает этого, — мрачно произнёс Сонхва. — Скажи, кто обратил тебя?              — Нахрен мне знать его имя, я просто хотел получить силы, понимаешь? — зашипел вампир. — И я заплатил хорошие деньги…              — Я услышал достаточно, — сплюнул Иден. — Это моя цель. Если ты собираешься встать у меня на пути, тогда…              — О, ни за что. Он твой, делай с ним что хочешь, — пренебрежительно ответил Сонхва, протягивая руку, но продолжая крепко держать вампира. — Я только боюсь, что он может попытаться что-нибудь сделать с тобой, если я его отпущу.              Иден приподнял бровь.              — Если ты считаешь, что он заслуживает расправы, то почему не хочешь сделать это сам?              Сонхва издал обиженный звук, а его лицо скривилось от отвращения.              — О нет, с меня хватит смертей и убийств. Я понимаю, что ты должен сделать, и не стану тебя останавливать… Но я не стану делать это за тебя.              Иден недолго смотрел на него и, пожав плечами, произнёс:              — Ну и ладно. Отпусти его.              Сонхва послушался и устремил взгляд куда-то вдаль.              Вампир отчаянно сопротивлялся, умолял Сонхва о помощи… Но тот не сдвинулся с места. Иден в гневе зарычал, как у него хватило наглости после убийства целой семьи просить о пощаде.              Сонхва не двинулся, даже когда Иден отделил голову убийцы от тела. Как только охотник закончил, он снова повернулся к нему.              — С такими вампирами ничего не поделаешь, — с сожалением пробормотал он. — Помимо того, что ты уже сделал.              — Почему ты не напал на меня? — слишком резко спросил Иден. — Я атаковал тебя, так почему ты не ответил?              — Я не убиваю людей, — как ни в чем не бывало ответил Сонхва. — И вампиров я тоже стараюсь не убивать. Я очень устал от смертей.              — Я — охотник. Я представляю для тебя угрозу, я знаю, где ты живёшь. И ты хочешь сказать, что просто позволишь мне уйти? — недоверчиво огрызнулся Иден.              — Не могу сказать, что раньше встречал охотников. Я, к счастью, почти тысячу лет избегал таких, как ты, — ответил ему Сонхва. — Однако ты не первый, кто пытался причинить мне вред. И я подозреваю, что ты не последний. Не думаю, что ты будешь успешнее других.              — Я не понимаю, ты пытаешься скрыть угрозу под вежливостью? — бросил Иден, убирая арбалет.              — Нет. Но я бы попросил тебя, возможно, подумать о том, что люди и вампиры сильно различаются по характеру и морали. Я не считаю, что какое-то существо заслуживает смертного приговора только из-за того, кем оно является, — спокойно ответил Сонхва.              — Любой убийца заслуживает, — Иден насмешливо хмыкнул.              Сонхва поднял бровь.              — Скажи мне, ты с такой же убеждённостью расправляешься с убийцами человеческого происхождения?              Иден нахмурился.              — Нет, тут всё по-другому. Существует система правосудия, где каждый получает справедливый суд…              — За исключением вампиров, — нахально поправил Сонхва.              — Вампиры — не люди, — в ответ огрызнулся Иден.              — Мы — не люди. Хоть и были, когда-то. Каждый из нас, — ответил Сонхва. — Что делает человека человеком? Бьющееся сердце? Способность к языкам и глубокому мышлению? Самосознание? Почему вампир — не человек?              Иден не знал, что на это ответить. Если честно, он никогда не утруждал себя мыслями об этом.              Сонхва воспринял его молчание за ответ и хлопнул в ладоши.              — Ну что ж… Если ты закончил свою охоту, то, наверняка, проголодался. Я приглашаю тебя зайти. У меня есть неплохая коллекция вина, прекрасно выдержанного, если тебе такое по вкусу.              В тот момент Иден не мог понять, почему Сонхва — вампир — сделал ему такое предложение. Возможно, именно из-за полной неспособности осмыслить такой поступок он и согласился.              Конечно, он сошел с ума. Конечно, он был глупцом, если доверился вампиру, особенно тому, кто утверждал, что ему тысяча лет.              Но Сонхва приготовил для него еду. Иден не стал спрашивать, зачем вампиру еда для людей, ведь он не был уверен, что ответ ему понравится. Сонхва принёс ему вина, и они разговорились. Как люди. Как друзья.              Когда Сонхва заметил, что Иден получил довольно неприятную «дорожную сыпь», то предложил позаботиться об этом. Во время того, как он осторожно втирал мазь в рану, а затем аккуратно перевязывал её, вампир рассказал свою историю как целителя, начавшего своё обучение ещё в эпоху Корё.              К тому времени, когда Сонхва проводил охотника до его мотоцикла и вежливо помахал ему рукой, мир Идена немного затуманился после такой сюрреалистической встречи.              Иден начал свой день как охотник на вампиров, а закончил его как друг вампира.       

***

      Иден долгое время жил вдали от того особняка в Соннаме.              Он делал вид, что его не существует, возможно, надеясь, что особняк никогда не попадёт под его прицел. Какая-то его часть надеялась, что он никогда больше не пересечётся с Сонхва, потому что вампир попадал в поле зрения Идена только при ужасных обстоятельствах.              Однако через несколько месяцев он снова оказался в Соннаме, выслеживая другого вампира-убийцу. Этот был не таким жестоким. Он просто небрежно питался, высасывал кровь, не контролируя себя, и убивал тех, кем питался. Такое он часто видел.              Вампир был не сильным, но проворным. Иден не хотел признавать, насколько трудно ему было его победить, а его грудь жгло от глубоких ран, которые он получил во время битвы.              Истекая кровью и немного бредя, он не был уверен, как именно он оказался у парадной двери этого особняка. Каким-то образом, подсознательно, он знал, что это безопасное место.              Сонхва открыл дверь, рассматривая его окровавленную форму с озабоченным видом.              — Иден… Не думал, что снова увижу тебя когда-нибудь.              — Сюрприз, — невесело хмыкнул он.              — Ох, Иден… Ты снова подверг себя опасности, — мягко упрекнул его Сонхва, качая головой.              — Это входит в привычку, — проворчал Иден и, пошатываясь, переступил порог. Сонхва шагнул вперёд и с лёгкостью поймал его.              Он провёл его внутрь, заведя в боковую комнату с множеством элегантной мебели. Дом был безупречен, но всё равно выглядел… обжитым. По-домашнему.              — Ты пришёл, чтобы попросить меня исцелить тебя моей кровью? — спросил Сонхва, подводя его к одному из кресел.              — Нет. Просто… Нужно было где-то залечь на дно и подлататься, — хмыкнул Иден, устраиваясь на сиденье. — Ты ведь раньше был медиком, не так ли?              — Целители, так они называли нас… в те дни. Но да, — ответил Сонхва, подойдя к ближайшему шкафу, чтобы достать необходимые вещи. В комнате было довольно много медицинских принадлежностей для особняка, где, как предполагалось, обитают только вампиры. Вампир.              Иден задался вопросом, действительно ли Сонхва живет в таком огромном особняке в полном одиночестве.              Сонхва тихо работал, зашивая охотника, очищал раны и смазывал их мазью, а затем туго перевязывал. Он трудился осторожно и сосредоточенно, подняв глаза только тогда, когда его задача была выполнена.              — Тебе нужно где-то остановиться? — немного настороженно спросил Сонхва. Иден покачал головой.              — Нет, теперь я буду в порядке.              — Позволь мне хотя бы покормить тебя перед уходом, — сказал Сонхва, и Иден согласился.              Пока он ел, Сонхва, ненадолго исчезнув, вернулся и сел напротив него.              — Если ты возьмёшь это в привычку, в следующий раз я подготовлюсь получше.              Иден слегка недоумённо покачал головой. Казалось, что у Сонхва и так всё было готово и под полным контролем.              — В двух километрах к северо-востоку находится каменоломня. Найди каменную арку, прикрывающую железные ворота, и войди в неё с помощью этого, — Сонхва взял в руки старинный ключ и сжал его в ладони. — Туннель, который она ограждает, приведёт тебя под особняк. С этого момента я буду следить за твоим лечением там.              — Достало, что я залил кровью весь твой красивый деревянный пол? — с ухмылкой спросил Иден, убирая ключ в карман.              — Вполне, — согласился Сонхва, и в его тоне не было ни капли юмора.              Иден не стал настаивать на этом.       

***

             Иден часто получал травмы. Обычно несерьёзные. Но даже когда они были не такими уж и незначительными, бывало, что он оказывался на другом конце страны от Соннама. Он не всегда мог рассчитывать на помощь вампира.              Но это было довольно часто.              В следующий раз, когда он обнаружил себя истекающим кровью в непосредственной близости от Соннама, он поступил так, как просил Сонхва, и вошёл через ворота каменоломни. Иден предположил, что это запасной выход, либо для дневного времени, либо на случай нападения. На вторых воротах был замок, который открывался тем же ключом, и когда он закрыл его за собой, Сонхва уже стоял там и ждал.              — Привет, Иден.              — Сонхва, — Иден взмахнул одной рукой, залитой кровью.              — Мы действительно должны перестать так встречаться, — добродушно поддразнил Сонхва, указывая на каменную арку неподалёку. Она вела в хорошо освещенную и укомплектованную комнату, не похожую на лазарет.              — Тогда скажи своим друзьям вампирам, чтобы они перестали пытаться меня убить, — Иден занял место за столом в центре, уже стягивая с себя куртку.              — Уверяю тебя, если они так с тобой поступают, то они мне не друзья, — сказал ему Сонхва, закатывая рукава своей рубашки до локтей.              Идену пришлось в это поверить, особенно когда он наблюдал за тем, как Сонхва аккуратно зашивал его раны, не обращая внимания на то, что на его белоснежной рубашке появились пятна крови.              — Тут будет грубый шрам, — тихо сказал Сонхва, закончив накладывать повязки. — Если ты продолжишь себя так нагружать, то всё станет только хуже. Возьми неделю или две отдыха.              — Я отправлю запрос, — язвительно хмыкнул Иден в ответ. Сонхва лишь пожал плечами в знак неодобрения.              — Тебе не нужен будет отдых, если ты примешь мою кровь, — он напомнил об этом охотнику, сохраняя лёгкий тон. — Но я понимаю твою нерешительность.              Иден наблюдал за тем, как вампир моет руки, повернувшись спиной к охотнику, словно это не было делом всей жизни этого человека — убивать таких же, как он. Он не боялся Идена. Более того, он доверял ему.              — Сонхва… — это имя сорвалось с его губ прежде, чем он успел остановить себя. Судя по тому, как вампир сразу же повернулся, выключил воду и вытер руки полотенцем, срочность в его тоне была очевидна.              — Да?              Иден некоторое время боролся с собой, прежде чем выпустить медленный вздох, тщательно подбирая слова.              — Есть одна… организация, на которую я работаю.              — Я так и предполагал, — признался Сонхва. — Представляю, как трудно многого добиться в одиночку.              — Верно, — согласился Иден. — В основном это сеть… Не так много охотников, но зато достаточно исследователей. Политиков. И… ученых. Делай выводы сам.              — Я всегда боялся, что нечто подобное может существовать, — признался Сонхва. — У нас… есть свои советы, в каком-то смысле. Но не такого масштаба, о котором ты говоришь. Наши сети невелики.              — Послушай, — тихо произнёс Иден. — Ты не слышал этого от меня, но… я думаю, что скоро они объявят о существовании вампиров. Это будет тотальная анархия, если только у вас не появится несколько хорошо говорящих вампиров, которые смогут рассуждать с политиками и противостоять их пропаганде и агитации ненависти.              Сонхва, похоже, на мгновение задумался над этим, прежде чем ответить.              — Понятно. Спасибо, что предупредил меня.              — Меньшее, что я могу сделать, — сказал Иден. — Полагаю, за мной должок.              — Касаемо твоих долгов… Ты с лихвой возместил их, — ответил Сонхва, но Иден почему-то не поверил.       

***

      Вампиры первыми заявили о своём существовании. Тем самым у них появилось преимущество в распространении информации о своём роде. Коллектив древних вампиров со всего мира возглавил это движение, и среди них был Пак Сонхва.              Иден не сомневался, что его предупреждение послужило этому причиной. Ему казалось, что он предотвратил катастрофу, но хаос всё равно был. ООН в спешном порядке создала Соглашения, и вампиры отказались от своих свобод ради мира.              Иден остался охотником. Ему стало доступно больше ресурсов… и он мог работать публично, в открытую.              Оказываясь в Соннаме, он всё равно входил в тот каменный туннель, скрывающийся под особняком Сонхва.              — Я не думал, что мы снова встретимся, — признался Сонхва во второй раз за всё время их знакомства, указав на знакомый металлический стол.              — Ну, у охотников теперь есть отличные возможности для лечения, — нахально ответил Иден, садясь. — Но ты по-прежнему единственный врач, которому я доверяю.              — Я польщён, — пробормотал Сонхва, ухмыляясь. Однако укоризненно поморщился, когда осмотрел травмы охотника.              Иден вздрагивал, когда его рука поднималась слишком высоко, плечо протестовало против этого действия. Три месяца назад он порвал ротаторную манжету, и она так и не зажила как следует.              — Эти твои раны доведут тебя, друг мой, — сказал Сонхва, покачав головой.              — Я спокойно могу взять ещё несколько заданий, — возразил Иден, громко фыркнув, как он всегда делал после откровенной лжи.              — Нет, если ты хочешь сохранить своё здоровье, — возразил Сонхва. — В наше время охотников хватает. Тебе не обязательно в одиночку нести все тяготы человечества.              — Тяжело избавиться от старых привычек, — пробормотал Иден, глядя куда-то вдаль, пока Сонхва перевязывал его.       — Признаюсь, это не то, что я себе представлял, когда вампиры стали достоянием общественности, — продолжил Сонхва. — Легальные убийства вампиров, санкционированные единственной организацией, не имеющей практически никакой системы обжалования, столько ограничений на деятельность наших ковенов…              — Они тоже являются достоянием общественности, — добавил Иден, глядя ему в глаза. — Мне всегда было интересно, один ли ты здесь… Но реестр ковена говорит, что нет. Ты скрывал их от меня.              — Сначала да, — ответил Сонхва. — Но вскоре мне пришлось прятать тебя от них.              — Да, наверное, это к лучшему. У меня есть репутация, которую нужно поддерживать, — Иден задорно усмехнулся.              — Конечно, — протянул Сонхва.              — Как они всё это восприняли? — спросил Иден. — Ну… регистрация, огласка?              Сонхва скривил губы и с сожалением нахмурился.              — Настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Они все… поддерживают решения, которые я принял, и компромиссы, на которые мы пошли ради мира. Но это далеко не то, на что они надеялись, о чём мечтали все мы.              — Утопия, — сказал Иден тоном, полным горечи и ностальгии. — Именно к этому мы стремились, верно? Все эти годы?              — Да. Видимо стремление к утопии было непосильной задачей, — вздохнул с тоской Сонхва. — Возможно, нелегкое перемирие — это всё, чего можно достичь.              — Может быть, это всё, на что способна человеческая гордость, — хмыкнул Иден, отводя взгляд. Его мысли блуждали вместе с его взглядом, и он думал о том, до чего довела его собственная гордость.              Несколько раз чуть не погиб. И теперь жил с многочисленными травмами.              И в тот раз, когда он отпустил свою гордость, что он приобрёл?              Друга на всю жизнь в лице Пак Сонхва — вампира.              Иден испустил долгий выдох. Его гордость никогда не давала ему ничего такого, за что стоило бы держаться. Теперь он мог признать это, хотя бы самому себе.              — Сонхва?              — Да, Иден?              — Я хочу принять твою кровь, — начал охотник. — Но у меня несколько условий.              — Говори, — легко ответил Сонхва.              — Твой ковен всё ещё не должен знать обо мне.              — Хорошо, — согласился Сонхва.              — Бюро тоже не должно знать.              — Справедливая просьба, — заметил Сонхва.              — Наши отношения останутся прежними.              — Прекрасно, — кивнул Сонхва.              — Хорошо, — промычал Иден. — Тогда давай, если мы договорились.              — Могу я спросить… — сказал медленно Сонхва, наклонив голову. — Что заставило тебя передумать?              — Я просто устал, — признал Иден потерянным голосом. — Я старею.              Сонхва издал смешок, глаза заблестели.              — Старый? Не говори со мной о старости. По сравнению со мной ты едва ли младенец.              — И все же ты выглядишь так, будто находишься в расцвете молодости, — возразил Иден.              — Ммм, это проклятье, — задумчиво ответил Сонхва.              — Неужели? — Иден фыркнул.              — Я… полагаю, когда-то так и было, —задумчиво ответил Сонхва, витая где-то между реальностью и воспоминаниями, но через несколько секунд пренебрежительно махнул рукой. — Но теперь всё по-другому.              — По крайней мере, теперь ты можешь говорить свой настоящий возраст, и люди поверят тебе, — с ухмылкой сказал Иден.              — Тоже верно, — согласился Сонхва. Через мгновение он поднес руку ко рту, разрывая зубами плоть. Когда кровь собралась в его ладони, он протянул её Идену как подношение.              Иден принял его.              Он схватился за запястье Сонхва и прижался губами к руке, глотая кровь. Она не была похожа на его собственную, на человеческую кровь… Она была дымчатой и старой — древней, — как изысканный выдержанный ликёр. Она также обжигала его горло, оставаясь невероятно горячей.              Тепло распространилось по всему телу, и уже через несколько мгновений он почувствовал эффект. Дышать стало легче. Движения стали более плавными. Травмы и боль, к которым он так привык, исчезли, и впервые за последние десять лет или даже больше он был полностью свободен от боли.              Иден вздрогнул.              — Как будто помолодел на десять лет, да? — с пониманием сказал Сонхва, вытирая руку полотенцем.              Первый звук, вырвавшийся изо рта охотника, не был похож на изумленный стон.              — Я… это… действительно отличается, да.              — Это тебя испортит, — ласково предупредил его Сонхва. — Через неделю эффект ослабнет… Но твоё тело не зависит от этого, так что можешь возвращаться, когда тебе будет удобно.              — Неделя? Не говори мне, что нужно будет возвращаться так часто, — пробормотал Иден, наблюдая, как сгибаются и разгибаются пальцы без боли, которая мучила его много лет.              — Ну, ты же не посторонний, — тепло сказал ему Сонхва.              — Такое ощущение, что я только этим и занимаюсь, с тех пор как устроился на эту работу, — признался Иден. — Заводил только мимолётные знакомства.              — Звучит очень одиноко, — мягко сказал Сонхва.              — Как и вечная жизнь, я полагаю, — ответил Иден с многозначительным взглядом.              — Ммм… Я прожил тысячу лет, и если я чему-то и научился за это время, так это следующему: одиночество — проклятье и людей, и вампиров. То, на что человек способен в одиночку, сильно отличается от того, на что он способен, когда он не один.              — Хочешь сказать, что мы должны быть друзьями? — Иден посмотрел на него.              Сонхва рассмеялся.              — Ты разбил моё сердце. Разве ты уже не считаешь нас друзьями? Я точно считаю.              — Ладно, тогда… это твой способ сказать, что нам нужно остаться друзьями?              Сонхва улыбнулся, положив руку на плечо охотника.              — Это мой способ сказать, что, несмотря ни на что, как бы трудно ни было… Давай стремиться к нашей утопии вместе.              Иден не мог придумать более достойной цели, которой можно было бы посвятить свою жизнь, особенно рядом с Сонхва.       

***

             Иден всегда хотел найти эту утопию. Хотел помочь её основать в безумии собственного высокомерия. Он хотел быть там, на правильной стороне истории, чтобы, когда все школьные учебники и документальные фильмы будут созданы, он знал, что может смотреть на них с гордостью, а не со стыдом.              Но человеческая жизнь такая короткая, изменения происходили постепенно, а времени у Идена было в обрез.              Он больше не заходил в дом Сонхва через ворота каменоломни. Годами он отдалялся от Сонхва, позволяя ему залечивать раны только своей кровью и избегая даже самых скромных дружеских жестов. Сонхва, конечно же, заметил перемену в его поведении, но не стал настаивать. Идену было интересно, знает ли Сонхва причины, осознает ли он, что его чувства к вампиру стали проблемой, и делает ли Иден всё возможное, чтобы подавить их до того, как они заставят его совершить безрассудный поступок.              Если Сонхва и знает, он никогда ничего не скажет.              Однако теперь всё по-другому. Ему больше не нужно прятаться. Он входил через парадную дверь как гость, и его часто встречали как гостя и люди, и вампиры. Кто бы ни принимал его — Юнхо, Чонхо, Сан или даже сам Сонхва, — его всегда встречали с распростёртыми объятиями.              На этот раз в дверях его встречает Ёсан. На его красивом лице отражается беспокойство и паника, когда до него доносится запах крови, и Иден, едва удержавшись на ногах, вваливается в фойе.              — Сонхва! Сонхва, быстрее!..              Иден то теряет сознание, то снова приходит в себя, пока время пролетает мимо. Раздаются крики, затем чей-то спокойный голос, и крепкая, уверенная хватка. Он знает, что находится в надёжных руках.              — Займи Юнхо и Чонхо, — мягкий голос Сонхва прорезает хаос, а затем мир снова кружится.              Когда всё наконец успокаивается, он понимает, что находится в лазарете. С тех пор как в доме поселились два человека, Сонхва переоборудовал под него целую комнату, посчитав это необходимым после слишком частых травм, которые вампирская кровь не могла мгновенно излечить. Обычно причиной травм Юнхо была его кузница, но Чонхо тоже периодически получал тяжелые раны на охоте.              Иден чувствует, как к нему возвращается внимание, когда Сонхва присаживается рядом. Его дыхание вырывается сквозь зубы, а лёгкие борются с тяжестью собственной крови. Ему кажется, что он тонет.              — Иден, ты здесь? — спрашивает Сонхва. Его голос такой же спокойный и мягкий, как всегда. Охотнику удаётся лишь кивнуть. — Сейчас тебе так плохо, как никогда раньше. Моя кровь не может помочь твоим лёгким. Тебе недолго осталось жить в этом мире.              — Я догадался, — мычит Иден, подавившись жидким металлом в горле, подавив позыв к рвоте. — Мы неплохо провели время… не так ли?              — Именно так, — соглашается Сонхва, склоняя голову. — Человек и вампир, работающие по разные стороны баррикад ради достижения одной и той же цели.              — Утопия, — усмехается с горечью Иден.              — Утопия, — с тоской повторяет Сонхва. — В моей жизни этого не было… Значит, есть шансы, что тебе повезёт…              — Плохие шансы.              — Боюсь, что так.              — Что есть, то есть, — смиренно говорит Иден. — Всё, что мы можем, это сделать всё, что в наших силах… Это дерьмо звучит так позитивно.              — Совершенно верно, — в глазах Сонхва терпение тысячелетней жизни, а в заботливой улыбке виднеется еле заметное отчаяние.              Иден вздрагивает, задыхаясь, и дрожит в руках вампира.              — Значит… Ты хочешь меня о чём-то спросить?              — Если ты готов, — шепчет Сонхва, словно обещая. Иден кивает. — Могу я исцелить тебя в последний раз, старый друг?              Иден сглатывает, перестав дрожать.              — В последний раз.       

***

             — Где он?!              Когда Иден очнулся, он слышит, как Хонджун кричит во всю глотку. К его новому чувствительному слуху придётся привыкнуть.              — Успокойся, Хонджун, — рядом раздаётся спокойный, успокаивающий голос Сонхва. — Он восстанавливается. Ты прекрасно понимаешь, что это может быть долгим процессом.              — Я не могу поверить, что он… Когда я отсутствовал! Я должен был быть здесь! — Злобный тон Хонджуна просто адский для его ушей, и Иден поднимается с кровати только от раздражения.              Однако Сонхва по-прежнему звучит спокойно.              — Я понимаю твои чувства, Хонджун, но ничего нельзя было поделать.              Тон Хонджуна становится тише, словно он понимает, что поступил неразумно.              — И всё равно…              — Пожалуйста, моя любовь. Дай ему время, — просит Сонхва.              Иден входит в комнату как раз в тот момент, когда Хонджун поддаётся успокаивающим чарам Сонхва, и они оба слегка вздрагивают.              — Мне нужно время только для того, чтобы привыкнуть к несносно громкому голосу этого выскочки-панка, потому что теперь у меня идеальный слух, — ворчит Иден.              Хонджун хмурится.              — Эй, да пошёл ты! Я волновался!              — Не стоило. Я же жив? — отвечает Иден. — И, пожалуй, лучше, чем когда-либо. Теперь, если мне понадобится вправить тебе мозги, я смогу сделать это, не сломав себе руку.              Хонджун ощетинивается.              — Продолжай нести чушь, посмотрим, как далеко это зайдёт. Ты уже минут пять как вампир. Я надеру тебе задницу.              — Спорим.              Сонхва лишь вздыхает, наблюдая за их перепалкой. Он явно сомневается в том, что их соперничество прекратится теперь, когда они оба стали вампирами.              Когда спор накаляется до такой степени, что Иден бьёт Хонджуна прямо в челюсть, Сонхва уже точно знает, что всё обойдется.       

***

      Утром Хонджун был гораздо спокойнее, устроившись в постели с Сонхва полностью обнажёнными. Вампир отказался от своей привычки оставаться одетым в моменты близости, по крайней мере, когда дело касалось Хонджуна.              — Я рад, что вы с Иденом смогли разобраться с проблемами, которые возникли между вами, — комментирует Сонхва, прижимаясь целомудренным поцелуем к губам Хонджуна.              — Мм, я тоже, — мурлычет Хонджун, отвечая на поцелуй чуть менее невинным поцелуем. — Я подумал, что это всё из-за того, как я вел себя после того, как ты впервые обратил меня. Тогда я действительно подумал, что он ударит меня.              — Я хотел, — признаётся Иден через плечо Сонхва, скользнув рукой вверх по обнаженному боку старшего и рассеянно погладив его шею. — Но я могу сказать, что ты больше не держишь на него зла, так что с моей стороны это тоже несправедливо.              — Если бы только мы могли убедить Сонхва… — бормочет Хонджун, бросив на собеседника многозначительный взгляд, и в ответ замечает робкую улыбку.              Иден сводит брови в замешательстве.              — Сонхва нужно убеждать?              — Я знаю, что Хонджун простил меня, — заверяет Сонхва.              — Но… — тянет Иден.              — Но его подсознание ещё нет, — говорит Хонджун. — У него бывают… Кошмары, иногда.              Иден скалится и, перепрыгнув через Сонхва, прижимает Хонджуна к матрасу, придавив предплечьем его горло.       — Я же говорил тебе, что чувство вины будет грызть его, ты, абсолютный долбаный кретин, но ты всё равно…              — Пожалуйста, не надо опять драться, особенно из-за меня, — просит Сонхва, дернув Идена за плечо. — Я слишком стар для этого.              Иден ложится обратно и смотрит на Хонджуна.              — Тебе повезло, что он так безумно в тебя влюблён, иначе я бы вырвал тебе позвоночник.              — Знаешь, а я всё это время думал, что нравлюсь тебе, — рычит Хонджун. — Я видел в тебе наставника или старшего брата. А теперь ты просто ругаешь меня и угрожаешь расправой…              — Ты уже большой мальчик, переживёшь, — ухмыляется Иден. — Кроме того, вариант со «старшим братом» отпадает. Мы уже потрахались. Пути назад нет.              — Справедливо, — хмыкает Хонджун в знак согласия. — Может быть, когда ты в следующий раз из-за чего-то разозлишься, вместо того, чтобы бить меня, мы попробуем поговорить об этом. Будучи голыми. Это неплохо сработало.              — Тоже верно, — говорит Иден, хотя ему не хочется этого признавать.              Позади них Сонхва еле сдерживает смешок, а когда Иден оглядывается, то видит, как старший вампир с нежностью наблюдает за ними.              И тогда его осеняет, что именно это и имел в виду Сонхва… Что недостаточно найти свой собственный рай, его нужно построить.              Может быть, он еще не видел, как его цель реализуется, не в глобальном масштабе. Но Иден понял, что нашёл свой маленький кусочек утопии.