Осколки будущего

      Быстрое перемещение спецавтомобиля, угнанного с объекта «объединения темной энергии», не удалось в точности отследить. Локи завербовал человека, который отлично знал Щ.И.Т изнутри и мог анализировать их методы поисков, благодаря чему избежал пагубных действий с их стороны.       Знания Клинта Бартона послужили ключом не только к секретным данным организации, но и введением некоторых поправок в план Локи. Тот без раздумий назначил его своей правой рукой, но на поощрения был скуп, да и Клинт не нуждался в них. С недавних пор он вообще ни в чем не нуждался, кроме четкого исполнения приказанного, и его голова была отныне забита не мыслями, а установками, словно у робота. В него заложили программу, для слаженной работы которой необходима концентрация высшего уровня.       Лос-Анджелес стал следующим пунктом, буквально отправной точкой для начала кропотливой и усердной работы. К наступлению утра они добрались до города, а ещё через несколько часов прибыли в заброшенную военную лабораторию, расположенную на территории бывшего завода по изготовлению химического оружия, прямо под землей. Завод, как и все к нему прилегающее, уже давно перестал функционировать и вообще являться чем-то существенным на карте строго засекреченных объектов.       Однако, найти подходящее убежище, хоть и снабженное необходимым оборудованием, было только полдела. Далее предстояло набрать рабочую силу: команду из первоклассных ученых, а также несколько отрядов отъявленных головорезов для охраны, ну и в помощь Бартону, разумеется. К счастью, теми и другими Клинт обеспечил сполна. «У службы Щ.И.Т. врагов хватает», – руководствуясь данным фактом, он без труда снарядил боевое усиление и пополнил ряды научных сотрудников, чему Сэлвиг несказанно обрадовался, хотя создавалось впечатление, что ему вообще не требовались помощники, ибо он был настолько вдохновлен своей работой, что мог в одиночку произвести все расчеты и сконструировать нечто между наукой и магией. Впрочем, от двух десятков человек, предоставленных в поддержку, он отказываться не стал.       Локи же из тени наблюдал за масштабным расширением своей мидгардской команды. Все складывалось весьма удачно и гораздо быстрее, чем он рассчитывал. Однако, в запасе была пара огорчающих вещей, даже болезненно удручающих. Лафейсон понимал, что для претворения в жизнь своих замыслов он обязан разрешить ситуацию с маленькой упертой ведьмой, которая ни под каким предлогом не желает его вставать на его сторону в силу очевидных и вполне естественных причин. Впрочем, разве он дал хоть одно внятное разъяснение? Нет. Он просто взял и буквально сунул её с головой в водяную яму в надежде, что она сможет там дышать. Так что ей приходилось барахтаться, чтобы выжить, и едва она всплывала, как Локи снова хватал за шею и возвращал назад. Интересно, сколько она так продержится? Он, определенно, не хотел этого проверять, но будто был не отдавал отчета своим действиям и, как обычно, перешагивал через её чувства, практически их не заметив. Однако, в его мозгу уже сформировалось четкое видение будущего, и именно ради него, светлого и кристально чистого, он сейчас старается. И даже если, услышав это, Селена по-прежнему будет противиться, он не потеряет надежду и не разлюбит её. Рано или поздно она смирится и с тем, кем он стал, и с тем, что он выбрал.       

***

      Безликий сон спадает, будто оборванный занавес, скрывающий кулисы. Селена открывает глаза и вяло осматривается, пытаясь понять, где очутилась.       – Проснулась?       Девушка повернулась в сторону чарующего баритона, от звучания которого внутри растекалась сладкая истома. Локи стоял к ней спиной. Все это время он ждал её пробуждения в одной из лабораторных комнат с холодными белыми стенами и ярким светом панельных потолочных светильников, издающих электрический монотонный гуд. Здесь было несколько металлических запыленных столов с покрывшимися паутиной подставками для пробирок, несколько оптических микроскопов, опустелые шкафы с застекленными дверьми, ну и небольшой кожаный диванчик, на котором Селена уселась в попытке отогнать от себя непрошенные туманные сны, преследовавшие её, но, как ни странно, не оставившие после себя ни малейшей улики. Глаза её горели магической синевой, однако, в них продолжало теплиться её собственное сознание.       – Ты проспала почти десять часов.       Её рука непроизвольно схватилась за раненное плечо, но ожидаемой ломанной боли не последовало. Локи, как и обещал, излечил её, когда она уснула.       – Где мы?       – На бывшем секретном объекте. Что-то вроде заброшенного завода. Местечко, конечно, так себе, – Локи, брезгливо поморщившись, провел двумя пальцами по столешнице, и на запыленной поверхности появились полосы. – Зато здесь есть все необходимое.       – Необходимое для чего?       – Для работы, дорогая. Моим ученым предстоит хорошенько потрудиться над Тессарактом. Кстати, Сэлвиг остался при прежней должности ведущего специалиста, если тебе интересно. Я должен поблагодарить за него. Наконец-то ты научилась выбирать себе полезных друзей.       – Понимаю, куда ты клонишь, но наша встреча с ним была случайностью.       – Знаю. В любом случае, ты посодействовала тому, что он с нами. И он сделает все как надо.       Селена бросила сердитый взгляд на Лафейсона. Он же невозмутимо сел напротив неё и состроил нежную улыбку, однако было в ней что-то сардоническое. Разумеется, он наслаждался происходящим, ведь все шло по плану, и расстояние между зачинщиком и конечной целью стремительно сокращалось.       – У него нет другого выбора, – произносит она, не выдерживая его жгучего взгляда и отворачиваясь. – А как только Эрик выполнит то, что ты потребовал, убьешь его? Маг озадаченно посмотрел перед собой, а после пожал плечами.       – Надеюсь, повода не возникнет.       – А меня?       Локи протянул руку в намерении прикоснуться к её щеке, но ведьма отпрянула. Пальцы замерли в дюйме от её лица.       – Селена, прекрати говорить глупости.       – А что ещё мне думать? – она повысила голос и впрыснула в свой тон накопленную злость. – Ты навел на меня заклятие, якобы делая это во имя моего спасения.       – Якобы? Если бы я этого не сделал, ты бы сейчас сидела в плену у Черного Ордена. Ты не представляешь, что значит оказаться в руках Эбони Мо. Я бы и вправду лучше предпочел убить тебя, чем отдать на его попечительство.       – Это я уже слышала! Хватит с меня! Расскажи все как есть! Что это за Черный Орден? Кто им управляет? Почему ты с ним за одно? – контролировать свои эмоции было тяжело, но, понизив голос и замечая, что Локи, засыпанный вопросами, виновато отводит глаза, она слезно спросила: – Куда ты попал после разрушения Биврёста?       Мелкий озноб проскочил по телу, как только ужасающие воспоминания забрели в голову. Локи непроизвольно повел плечами, что от проницательной Селены, конечно, не скрылось. Да и не нуждалась она во внешних проявлениях душевных страданий – было достаточно просто взглянуть на трикстера, чтобы прочувствовать его невыразимую боль вкупе с неподдельным гневом, сохраненным в самом потаенном уголке его сердца. Кто-то разжег в нем огонь неутоленной ненависти, и тот разгорелся с новой силой, что в конечном итоге привело бога обмана на Землю с возложенной на него славной миссией.       – Я думал, что умер, – чуть слышно проговорил он, – я ждал появления Хель, готовился к встрече с нею и в какой-то момент решил, что я ей не так уж сильно и нужен, раз она опаздывает. Я смутно помню те первые минуты пребывания между сном и явью, но отлично помню миг, когда пришел в себя окончательно. Надо мной склонилось странной наружности существо – то был Эбони Мо. До сих пор перед глазами стоит его улыбка – радостная такая, добродушная, но от его добродушия несло едким смрадом. Уж не знаю, что он сделал со мной, но боль отпустила и онемение прошло, я снова мог шевелиться. Я даже был готов поблагодарить его за спасение, хотя нисколько бы не расстроился, дай он мне погибнуть. Мо все причитал, что испытывает искреннее счастье, видя меня живым. Всеми моими вопросами о том, где я и что со мной произошло, он благополучно пренебрегал, делая вид, будто не слышит их. Я решил, что он просто сумасшедший и что будет лучше поскорее убраться из этого места подальше. Я прямо заявил ему о своем намерении, только тогда он наконец умолк, а после сказал фразу, от которой у меня самого едва не поехала крыша. «Вначале ты должен побеседовать с отцом». Меня прошиб холодный пот. Представляешь, о чем я тогда подумал?       – О Лафее? – несмело предположила Селена.       – Точно. Причем тогда самым страшным я счел выслушивать его раскаяния. Однако избежать этого я не мог. Встать и просто уйти оказалось недоступным – тело будто принадлежало не мне, и оно меня почти не слушалось. Я хотел было возразить, мол, что своими руками его прикончил, но не стал этого делать, в глубине души все же рассчитывая увидеть Одина. В итоге я смирился со своим положением и решил надавить на отцовские чувства кого бы то ни было, дабы освободиться. Но… – Локи вдруг замолчал, полностью погружаясь в минуемое прошлое. – Спустя некоторое время ко мне пожаловал вовсе не Лафей и уж тем более не Один. Это был Танос.       Селена сузила взгляд, уверенная в том, что прежде уже слышала это имя. Раздался громкий стук в железную дверь лаборатории, и девушка вздрогнула от неожиданности.       – Бартон прибыл, – произнес маг. – Мне сейчас нужно будет отлучиться. Продолжим позже, хорошо?       Локи встал и, прихватив свой скипетр, который все это время лежал на одном из столов, направился к выходу. Перед тем как выйти за дверь он остановился и повернулся к Селене.       – Совсем забыл сказать. Вон в том пакете еда для тебя. Что-то из многочисленных кухонь Мидгарда. Бартон подсуетился. Я пробовал – вроде съедобно. Селена взглянула на бумажный пакет с желтой буквой «М». Да, она прекрасно помнит этот ресторанчик быстрого питания, который находился через улицу от их дома в Нью-Мексико.       Как-то раз Эрик приносил оттуда пару любопытно приготовленных бургеров, если, конечно, она не ошиблась в названии. Там было ещё много странных названий и необычных вкусов как блюд, так и напитков.        Подкрепившись немного, Селена поняла, что не усидит на месте в ожидании возвращения Локи. Дверь, как не удивительно, оказалась не заперта, и ведьма спокойно покинула лабораторную комнатку и очутилась в плохо освещенном коридоре, где стоял вязкий запах влаги и гниения. Напольным покрытием здесь служили мелкий щебень и песок; потолок низкий с ответвлениями ржавых труб и закрепленными лианами шлангов, сплетенных в бесконечные лабиринты; источниками света были многочисленные панельные лампы, подвешенные на стенах и подпорках. Очевидно, что прямо сейчас все они находятся глубоко под землей.       Селена неспешно двинулась по пустынному коридору, слыша недалеко негромкие голоса. Здесь было брошено множество разносортной техники, которая все ещё оставалась в строю и могла быть применима в работе. Давно покинутая заводская лаборатория неожиданно даже для самой себя ожила и вновь стала полезной. Правда, в полезности того, что здесь разворачивалось в данный момент, ведьма сильно сомневалась. Убогое место, где наверняка обитает не один десяток мерзких крыс, навевало ей неприятные воспоминания о подземелье Хейдхюль, куда её в наказание за соучастие в преступлениях изгнанного принца отправил Один.       Наконец, она вышла в главный зал, где скопилась основная масса людей; среди них большинство научных работников в белых халатах, которые бегали от одного устройства к другому, что-то записывали в блокноты и общались между собой на пониженных тонах. Было видно, что они полностью поглощены исследованием и делают все возможное, чтобы добиться желаемого результата. Разумеется, их разум был под контролем, поэтому никто не задавал никаких вопросов, никто не обратил внимания на появившуюся в стенах лаборатории незнакомую девушку. Даже у охраны не возникло подозрений, и они преспокойно пропустили ведьму дальше.       Ни Локи, ни Бартона нигде видно не было. Зато Селена без труда нашла Эрика Сэлвига: он активно командовал группой своих подчиненных в небольшом помещении, расположенном в самом центре главного зала, со всех сторон закрытым прозрачным жалюзи. Внутри оно освещалось яркими светодиодными лампами; справа стоял металлический стол на колесах, над которым склонился мужчина и упорно соединял какие-то проводки, орудуя специальными приборами; здесь же размещались пара компьютеров с плоскими экранами, которые в свою очередь были подключены к странного рода стальной конструкции, что стояла посередине, по всей видимости, находившаяся ещё на стадии разработки. Ещё двое ученых, постоянно что-то сверяя, сообщали данные лично Сэлвигу, тот незадачливо кивал и неслышно пояснял некие неочевидные для остальных факты.       Подойдя чуть ближе, Селена вдруг почувствовала силовое давление. Оно было гораздо слабее, чем в прошлый раз, но все же достаточно ощутимо. Судя по всему, Тессеракт тоже здесь. Он находится в специальной продолговатой застекленной шкатулке и издает все то же неизменное завораживающее сияние, способное поразить своей неземной красотой, уподобляясь ярким и недосягаемым звездам.       – Селена! Душа моя, как хорошо, что ты с нами! – ведьма впала в ступор, как только Эрик, отвлекшийся на секунду от своей работы, завидел её у входа и изобразил на лице жуткую радость. По крайней мере, самой Селене она показалась жуткой, ибо пугала своей неестественностью, даже безумием, отраженным в заколдованных глазах. Всегда опрятный внешний вид мужчины тоже заметно изменился: редкие седые волосы, ранее гладко уложенные назад, взлохматились и теперь торчали невпопад; легкая небритость свидетельствовала о том, что Сэлвиг в последние несколько суток не занимался ничем другим, кроме Тессаракта. Но самым ошеломляющим было то, что Эрик, несмотря на затуманенность разума, все же узнал её.       – Да, пожалуй, что хорошо, – натянуто улыбнулась ведьма. – Полагаю, больше тебе моя помощь не нужна?       – Бартон откуда-то привел целую кучу людей, – развел руками довольный Сэлвиг. – Как видишь, тут есть кому трудиться.       – И какое задание вы получили? – она старалась осторожничать в беседе с ним, хотя в том не было необходимости. Она пыталась заглянуть в его сознание и даже, по возможности, вернуть его, но там творился настоящий сумбур. В нем кипело вдохновение, эмоции усиливались, он испытывал эйфорию от прогрессирующей работы над артефактом, тайны которого, в сущности, сумел познать.       – Как только все будет готово, ты увидишь сама. Ты даже не представляешь, сколько всего открыл мне Тессаракт. Это больше, чем знание, это – истина! Все то, над чем я работал ранее, это просто детский лепет.       – Выходит, куб стал для тебя неким проводником к сути вещей?       – Именно! – воодушевленно воскликнул Эрик. – Многие из них, что казались мне неприступными секретами мироздания, в действительности являются обыденными и вполне логичными фактами. А кто-то тратит целый век, чтобы их разгадать.       Нездоровая бледность его кожи была лишь одним из симптомов его скверного самочувствия, которого он не ощущал за своим перевозбуждением. Его глаза горели и в прямом, и в переносном смысле. Его приподнятое настроение и бодрость совершенно не вязались с общей картиной. Селена понимала, что такое сильное заклятие ей так просто не пробить – недостаточно опыта. Тем более что оно связывало и её саму, не позволяя поступать по-своему. И тем не менее в тот самый миг она поклялась себе, что сделает все возможное, чтобы освободить своего друга от коварных пут Локи.       – Стало быть, тебе все равно, на что идти, лишь бы поглощать доступные теперь знания? Наконец ей удалось его смутить, и она заметила явное замешательство на его лице и тогда решила продолжить:       – Локи готовит план, который приведет вашу планету к краху, он использует тебя. Он нашел твое слабое место – науку – и ударил прямо туда. Тессаракт утраивает все чувства, что мы испытываем, будь то тревога, или жажда познания, или радость. Локи манипулирует тобой, Эрик. Знаю, ты не можешь сопротивляться, ведь даже я почти не могу. Но поверь, я найду способ вытащить тебя.       Сэлвиг очумело глядел на девушку, будто неистово пытаясь понять смысл сказанных ею слов, и на мгновение ей показалось, что яркая пелена в глазах слегка потускнела, а потом те резко метнулись куда-то в сторону и смотрели теперь помимо неё. Селена не шелохнулась поначалу, сразу угадывая, кто стоит за спиной и со всей внимательностью слушает их разговор. Но ей плевать. Он может сколько угодно запугивать и угрожать, может жонглировать её эмоциями, но ни за что не столкнет с верной дороги даже путем вероломного вмешательства в её разум.       – Вижу, ты здесь уже освоилась, милая. Жаль. Так хотелось лично устроить тебе экскурсию.       Уловив в тоне неизменную издевку, Селена раздраженно цокнула языком и развернулась.       – Мы можем поговорить?       – Разумеется, – тут же отозвался Локи. – К тому же у меня к тебе есть одно очень важное дело. Вернее, просьба. Заметь, просьба, а не приказ. Идем-ка, – Локи взял её под локоть и повел в узкие, полутемные коридоры, где не было посторонних глаз и ушей. Оставшись с ней наедине, Локи вновь поймал себя на мысли, что до скрежета зубов хочет поцеловать её, испить нектар медовых губ, чей вкус не выветрился из его памяти даже несмотря на столь длительную разлуку, но ему приходилось себя сдерживать в силу сложившихся обстоятельств, которые пока никак не располагали к близости. – Хорошая попытка, Селена, снова встать у меня на пути. Прежний опыт тебя ничему не научил?       – Противно тебя слушать! Ты в очередной раз пытаешься выдать очевидное зло за благо! Больше я не стану просто стоять в стороне и молчать! Это… это кровь?       Локи бросил взгляд на лезвие скипетра, к которому был прикован её растерянный взгляд. Капли крови на серебристом металле ещё свежи. Дабы не пугать её, он немедленно скрыл секиру с помощью магии.       – Это вынужденная мера. Без жертв не обойтись. И их число будет только расти, покуда люди не усвоят, кому теперь должны служить.       – Скольких ты уже убил? – бесцветным голосом спросила она, отводя глаза в сторону.       По щекам текли проворные слезы, сбегая под одежду и неприятно щекоча кожу.       – Честно, не считал. Мне не до арифметики. Я уже предвижу твой следующий вопрос, поэтому, с твоего позволения, отвечу сразу. Нет, мне не жаль.       Селена содрогнулась и невольно обняла себя руками в надежде согреться. Физически она была подавлена, морально – истощена. Волшебную колыбель, в которой он укачивает, всякий раз настигает буря, а все потому, что он параллельно призывает её из самых недр земли. Он не оставляет Селене времени на подготовку, не оставляет шансов на побег, он просто заключает её в свои руки и просит наблюдать, как мир вокруг них сгорает дотла. Рано или поздно огонь подбирается к ним, и Локи, по-геройски идя в столкновение с собственным детищем, оставляет ведьму одну.       – Ты весь соткан из лжи. Я даже не знаю, видела ли я тебя когда-нибудь настоящим… Я помню юношу, который учил меня магии, заботился обо мне, а потом сказал, что делал все это ради возможности насолить брату. Я помню страстного мужчину, который исполнял мои маленькие мечты и желания, а после, едва я пошла ему наперекор, чуть не убил меня. А когда он погиб, я не поверила и искала его до последнего. А как только нашла, получила нож в спину и заклятие в сердце, и была втянута в ещё более грязную игру, которую он затеял, в которой без жертв не обойтись.       – Мне нечего возразить, – еле слышно пробормотал Локи, обнимая её сзади за плечи, – но ты упустила одну очень важную деталь в своей цепи событий. Где-то среди них затерялся тот самый день, когда я давал тебе шанс на свободу. Но ты от неё отказалась.       – Как это удобно, – горько усмехнулась Селена, – обвинять меня в том, что я не отреклась от тебя, потому что люблю.       – Я тебя не обвиняю, а лишь пытаюсь доказать, что ни ты, ни я не принадлежим самим себе с тех пор, как встретились. Я жив по той же самой причине, по которой ты тогда не ушла. А что касается Мидгарда и заклятия, то поверь, если бы я мог поступить иначе, то не упустил бы такой возможности. Но я слишком долго готовился к этой миссии и отступать не собираюсь. И ты должна быть рядом, Селена. В конце концов, каким же я буду царем без своей царицы? А сейчас мне понадобятся твои колдовские навыки.       Его руки покоились на её талии, а ей казалось, словно он зажал её в тиски, но боли она не чувствовала, а просто не имела возможности пошевелиться. От него по-прежнему пахло свежестью лоснящихся под лучами далекого солнца заснеженных гор, и, закрывая глаза, Селена представляла себя на вершине одной из них. Отныне она вновь птица в золотой клетке, мечтающая о свободе, которая, как выясняется впоследствии, не имеет ни малейшего значения и смысла без него.       – Я не могу… Я не стану тебе помогать!.. Ни за что.       Она сопротивляется, ломая себя едва ли не физически, впиваясь ногтями в кожу собственных ладоней. Его коварная нежность и настойчивые ласки не позволяют ей отступить, не располагают временем на раздумья. Селена ощущает острую нехватку кислорода, удушливые слезы мешают внятно выражать свои парадоксальные мысли. Воздух вокруг них буквально напитывается жгучим морозом и колется, словно иней.       – Понимаю, тебе сложно все это принять, но таков твой долг, – искусно подменяя черное белым, он буквально отнимал у неё волю. Его вкрадчивый голос снижается до неприлично томного шепота, пронзающего каждую клеточку её парализованного сознания тонкой иглой, сшивающей мелкие прорехи её сопротивления.       Борьба, которую она неустанно вела с момента порабощения, была напрасной: едва она начинала чувствовать, что вдавливает вторую личность в землю, как Локи с корнем вырывает ещё не полученную толком победу из её рук. Оказывается, всего одного его приказа, завуалированного под просьбу, достаточно, чтобы лишить ведьму истиной силы мысли, чтобы обезоружить и вернуть к раболепному состоянию.       – Я слушаю, – спустя несколько минут сухой тишины девушка поворачивается к нему лицом, и он видит, как оно быстро меняется, теряя оттенки врожденного порывистого темперамента и стремления к противостоянию. Покорность и смирение в сияющих стеклянных глазах пугают, потому что не имеют ничего общего с её желаниями и чувствами. Локи аккуратно очерчивает кончиком указательного пальца линии её губ и несмело приближается, чтобы поцеловать, но поцелуй скорее как попытка попросить прощения и за настоящее, и за будущее, что строится руками завербованных им землян прямо сейчас на крови невинных.       В его глазах пляшут неумолимые бесы. Торжествующая улыбка напоминает кровожадный оскал.       – Мне нужно, чтобы ты скрыла Тессаракт и меня с помощью заклинания невидимости.       Девушка недоуменно сдвинула брови.       – Не понимаю, какой в этом смысл? Опасаешься, что кто-то из Щ.И.Т.а владеет магией? Это же смешно.       – Кто знает, – отозвался трикстер, поощрительно погладив колдунью по голове, словно смышленого не по годам ребенка, – может, они припрятали козырь в рукаве в виде какой-нибудь старой, дряхлой фурии. Подстраховка будет не лишней.

***

Англия Графство Кент Ламберхёрст       Выложенная плитами тропинка пролегала через весь двор и вела прямиком к двухэтажному дому, фасад которого был частично скрыт за раскидистыми ветвями исполинского вяза, будто бы служившего здешним многолетним сторожем. Двор был ухоженным и просторным настолько, что здесь спокойно мог поместиться табун лошадей. Цветы росли в глиняных горшках, расставленных по какому-то особому принципу вдоль тропы, где в щелях между плитами прорастала мелкая трава, а неподалеку возвышались три стройных тиса с вдетыми в их густые шубы красными, словно огоньки, ягодами. По правую сторону расположились уютный сад и декоративный пруд, по поверхности которого медленно перемещались широкие листья лотоса с двумя пышными белыми цветами, напоминающими крошечные айсберги, что бороздят океаны. Там же стояла деревянная лавочка, со её спинки свисал клетчатый плед, а рядом лежала свернутая газета. Все здесь говорило о недавнем присутствии хозяйки. Она любила проводить время в своем саду, особенно если погода была такая же ясная и безоблачная, как сегодня.       Сам дом ни капли не отличался от сотни других в этой скромной деревушке, спрятавшейся в английской глубинке: отделка фасада была выполнена из красного кирпича, а окна расположены симметрично, крыша остроугольная с дымоходом и черепичной кровлей, часть которой оказалась под плотным покровом тысячелистника. Окна первого этажа были чуть приоткрыты, и сквозь стекла можно было разглядеть колыхающиеся прозрачные занавески. У самого крыльца стояли ещё несколько цветочных горшков с землей, и только один из них был наполнен камешками.       Фил Колсон не решался переступить порог дома без ведома хозяйки. До этого он не менее получаса стоял возле ворот, и никто в целом мире понятия не имел, чего ему стоило пересечь черту и оказаться на территории дома, где он провел давно утерянные в его личной истории долгие дни жизни. В голове невольно пронеслись те события, о которых было запрещено вспоминать. Он мог лишиться их в один миг, если бы дал тогда свое согласие, но в силу чисто профессиональной выгоды вынужден был отказаться от необходимой услуги. По крайней мере, именно эта причина была озвучена им официально.       Поднявшись по ступеням, Колсон застыл у двери и понял, что потратит ещё целую кучу драгоценных минут, прежде чем зайдет внутрь, если, конечно, хозяйка лично не выглянет. А она, кажется, и не спешила показываться, хотя наверняка знала о его визите. Ноги внезапно понесли Фила прочь. Мужчина и сам не понял, откуда в нем вдруг проснулся столь упрямый страх, но именно он не позволял ему оставаться здесь дольше и гнал прочь. Скорее всего Колсон так и уехал бы, не увидевшись с домовладелицей, молча и напугано поджав хвост, словно побитый пес, буквально сбежал бы, как краснеющий, впервые влюбившийся школьник, если бы входная дверь сама собой не отворилась, заскрипев окликая. Фил замер и резко обернулся, услышав стук плоских каблучков по деревянному полу. Спустя несколько секунд в проеме показалась статная черноволосая женщина в потертых укороченных джинсах и тонкой однотонной рубашке на пуговицах, неряшливо заправленной в них. Шелковистые волосы были заделаны в пучок, но несколько непослушных прядей так и вывернулись на свободу и придавали внешнему виду совершенно простецкий вид.       Приставив правую руку к боку, женщина выжидательно любовалась своим гостем.       – Что, так и уедешь, не сказав ни слова?       Колсон, поправив свой галстук, смирно встал перед нею с вежливой ответной улыбкой произнес:       – Здравствуй, Нерейд.       Холодные серо-зеленые глаза выражали, однако, теплую радость от встречи – та была долгожданной. Пленительная красота этой женщины была неоспоримой и вдвойне действенной, ибо её загадочность так и осталась нетронутой, девственной. Разумеется, простому смертному она неподвластна и потому столь заманчива. Черты её не стареющего лица точно так же долговечны в памяти, как и она сама, и Колсон видел их в своих снах даже слишком часто, что порой настолько выбивало его из колеи, что оборачивалось провалом элементарных заданий. К счастью, они не сказались на его блестящей карьере и будущем доверии Фьюри.       Нерейд была среднего роста, с копной обжигающе-черных густых волос, которые Фил запомнил рассыпающимися по её оголенным плечам и спине, слегка волнистыми и мягкими. Темные дуги бровей подчеркивали бледность привлекательного лица, которое расцветало подобно весеннему цветку при улыбке и отдавало зимней стужей в моменты огорчения. Сердитой он её не видел, но всегда подозревал, что кроется в закоулках её души некая злоба, будто запертая в клетке свирепая тигрица, издающая грозный рык в звенящей пустоте. Сама Нерейд никогда ничего не отрицала, но и не подтверждала, кроме одного – своей непростой судьбы. Она также умалчивала и о том, как попала на Землю, а говорила лишь, что живет здесь уже не одну тысячу лет. Фил мог бы смеяться над этим, если бы лично тогда не узрел её магию в чистом виде, в безупречном её проявлении и непредсказуемости бесспорного могущества.       Их первая встреча случилась задолго до того, как он стал секретным агентом Щ.И.Т.а. На тот момент он был только военным разведчиком в возрасте двадцати девяти лет, простым рядовым, который только учился ставить на карту все ради успешного выполнения своего задания, невзирая на жертв и огромные риски, даже если под угрозой была его собственная жизнь.       – Не думала, что мы снова увидимся. Но это, пожалуй, лучший подарок к началу весны. – Нерейд спустилась с крылечной лестницы, нечаянно задевая мыском балетки горшок с щебнем и ногой отодвигая его в сторонку.       – Непредвиденные обстоятельства заставили меня приехать.       – Что ж, за честность спасибо. Правда, немного жаль, что повод так мелочен и совсем не удовлетворяет женских потребностей.       Колсон скромно отвел взгляд, переминаясь с ноги на ногу. Вот почему он ей нравился – его непритязательность, его сдержанность в желаниях. Редкие земные мужчины могли похвастаться такими качествами. В большинстве своем они напоминали Нерейд все тех же безбашенных викингов, диких и неукротимых.       – Извини, если разочаровал.       – Нет, твой приезд никак не мог разочаровать. – Она улыбнулась, обнажая ряд ровных белых зубов, а затем кивком головы пригласила в дом. Фил Колсон двинулся за ней, проверяя рукава на наличие запонок, поправляя галстук и на всякий случай приглаживая идеально уложенные волосы.       – Я заварю облепиховый чай, – бросила Нерейд через плечо, направляясь прямиком на кухню.       – Не стоит. У меня мало времени.       – Что, даже кекса не попробуешь? – женщина достала свежую выпечку из духовки. – Только сегодня пекла, прямо как знала, что будут гости.       Колсон подавил рвущуюся наружу улыбку и обвел взглядом домашнюю обстановку, смутившись, словно подросток, и про себя отметив, что здесь ничего не изменилось, даже, кажется, букет хризантем остался таким, словно его подарили только вчера, а не десять лет назад.       – Наверняка же знала.       – Чай будет готов через минуту. А ты пока рассказывай, что тебя заставило приехать так срочно. Судя по твоему мрачному лицу и отсутствию настроения, случилось нечто очень серьезное.       – Серьезней некуда, Нерейд.       Фил выудил из своего кармана плоский телефон, набрал шифр и отыскал несколько снимков со спутника, с камер наблюдения и результаты программного сканирования внешних данных, которые полностью установили личности инопланетных преступников.       – Кое-кому удалось обставить нас и выкрасть Тессаракт. Ты его случайно не знаешь? – Колсон вложил телефон в руки женщины, и той хватило нескольких секунд, чтобы опознать злодея.       – Стало быть, он выжил, – с нескрываемым восхищением и даже, как показалось Филу, обожанием заявила она, – а я была уверена, что сгинул навсегда. Мои личные посыльные донесли до меня информацию о том, что приемыш Одина погиб. Локи, кажется.       – Да, он самый. Но он был не один. Взгляни на неё. – Следующий снимок показывал юную девушку невысокого роста. К ней Нерейд отнеслась с более пристальным вниманием.       – Ведьма? – вскинув брови, уточнила она.       – Как ты это поняла?       – Ну, тут и понимать нечего. Таких, как я, видно сразу.       – Она на Земле уже около года. Тщательно скрывалась, маскируясь под аспирантку, не подавала никаких признаков враждебности, но в конечном итоге именно с её помощью Локи попал в наш мир. Она лично привела его сюда через портал. Нерейд задумчиво хмыкнула, отложив телефон.       – Около года, говоришь… Странно, что я не имела о ней никакого понятия до сегодняшнего дня. Весьма странно. Я даже не почувствовала её появления.       – Ну, это случилось далеко отсюда, на другом континенте, так что не удивительно.       – Фил, дело не в расстоянии, а в ментальности. Наш разум так устроен, что мы можем ощущать присутствие друг друга, тем более в пределах одного мира. – Нерейд занялась заваркой облепихового чая, и его душистый аромат тотчас же наполнил кухню и гостиную. Однако, прежний энтузиазм хозяйки исчез; она выглядела озадаченной и сконфуженной. – Можешь подробно рассказать о произошедшем?       Колсон поведал все, что знал, в том числе и о долгом наружном наблюдении за юной ведьмой, которое не дало никаких предостерегающих данных.       – Я прибыл сюда в основном из-за этой девушки. Подумал, раз вы обе ведьмы, то ты могла бы посодействовать в переговорах. Мне удалось побеседовать с ней перед тем, как все случилось, штучка она не простая. Мы все ещё не уверены до конца, что она из себя представляет. Быть может, это Локи – пешка в её игре, инструмент.       Нерейд по неосторожности звякнула сервизными чашками.       – Сомневаюсь. Скорее всего наоборот – девчонка ему помогает, и вряд ли по собственному желанию, хотя ведьмы, конечно, бывают разные. Одно могу сказать точно: если этому богу что-то нужно от вашего мира и у него на вооружении целая ведьма с Тессарактом в придачу, то вам стоит готовиться к худшему.       – Я тебя понял, – закивал Колсон. – Тогда, может быть, ты попробуешь их найти?       – Фил, ты меня не слушаешь. Локи – не глупец, и ведьма его, наверняка, не дура. Попытаться стоит, но я ничего не обещаю. Пей чай, а я сейчас вернусь.       Ритуал поиска мог занять чуть меньше времени, если иметь при себе вещь разыскиваемого, но у Нерейд в наличии не было ничего, что бы могло облегчить ситуацию. Однако, никакой катастрофы она в этом не видела, ведь и без посторонних предметов осуществить такой обряд вполне возможно и даже практически не затратно.       Женщина вскоре расположила на столе карту, высыпав на неё горсть соли, и приступила к действию. Читая заклинание и внимательно следя за горсткой, ожидая, что та начнет двигаться в нужном направлении, Нерейд пытливо гнула тонкие пальцы, но ничего не происходило. Сознание проникало сквозь пространство, преодолевая огромные мили, находясь в свободном полете. Колсон, притихнув рядом, инстинктивно сделал шаг назад, решив, что именно он является помехой и не дает ведьме сосредоточиться. Но дело было вовсе не в его присутствии. Нерейд в процессе своего обряда догадалась, с какого рода магией столкнулась, но это только еще больше распалило её интерес; она решила, что непременно взломает ту дверь, в которую её не пускают, однако едва она коснулась замка, как звонкий крик пронзил тишину. Нерейд отдернула руки и шарахнулась от стола.       – Нерейд, что такое? – к ней подлетел до предела встревоженный Колсон. Он бросил взгляд на её раскрытые ладони и увидел вздутую, раскрасневшуюся кожу. Ожоги покрыли все от запястий до кончиков пальцев, на ухоженных ногтях образовались трещины. Женщина мужественно сдерживала стон боли, пока Колсон пытался добиться от неё, где находится аптечка, словно ему было невдомек, что ведьма – сама по себе ходячая аптечка. Та только качала головой, усаживаясь в глубокое кресло.       – Не нужно… ничего, – наконец вымолвила она. – Это… пройдет через некоторое время.       – Что случилось? Каким образом это вообще произошло?       Пытаясь отдышаться, Нерейд глядела перед собой слезящимися глазами, в которых вспыхнула ярость, игнорируя при этом вопросы мужчины.       – Напомни, как… зовут эту стерву?       Колсон слегка оторопел. Разумеется, как бы он ни требовал сейчас объяснений, Нерейд все утаит без остатка. Одно понятно: ей не удалось задуманное, и тот факт, что её обошла какая-то невзрачная юница, надавил на чисто ведьминское самолюбие.       – Селена. Её зовут Селена.       – Что ж, Селена, весьма впечатляет, – голос женщины больше был похож на утробное рычание разъяренного хищника. – Дай мне ещё немного времени, Фил. У меня появилась другая идея. – Нерейд поднялась и неспеша поплелась наверх. Колсон нервно поглядывал на неумолимые стрелки часов; до пяти он обязан пересечь границу Штатов – неотложных дел было слишком много.       Нерейд вернулась спустя десять минут.       – Как твои руки? – немедленно поинтересовался Колсон, идя ей навстречу.       – Забудь, все заживет. Как я и говорила, Фил, колдунья не тупица, к нашему огромному сожалению. До Локи мне не добраться. Скорее всего она скрыла его при помощи магии невидимости, да ещё и наложила дополнительную защиту. Так что советую вам обратиться к другой магии – к вашим технологиям. Им наши шельмовские штучки нипочем, и поиски дадут нужный результат с большей вероятностью.       В её словах, разумеется, была определенная логика. Люди творили собственное колдовство, в чем-то даже превосходящее истинную магию, как показала практика. Колсону и в голову не могло прийти, что всесильная ведьма Нерейд не справится с такой мелочью, а посоветует ему бросить все компьютерные силы на преследование сбежавшего с Тессарактом бога.       – Но ты сказала, что у тебя есть ещё одна идея.       – Да, – Нерейд, опомнившись, осторожно схватила Фила за запястье, и прикосновение горячих пальцев пробрало до самых костей, сердце участило ход, пускаясь во все тяжкие.       – Кстати, прошу прощения, если напугала тебя. – Нерейд будто разбросала крошечные язычки пламени по свечам, и те вновь засияли, а потом достала какой-то мешочек, развязала и начала высыпать оттуда соль, вырисовывая на деревянной столешнице непонятные для Фила символы.       – Я попытаюсь найти ведьму, – наконец пояснила Нерейд, как только закончила с рисовкой знаков. – Думаю, Локи там же, где и она.       – Как много это займет?       – Что, тебе уже надоело мое общество? – приподняв изогнутую бровь, спросила Нерейд. Фил снисходительно усмехнулся, но ничего не ответил, ибо она сказала чушь. Будь его воля, он бы ни на что на свете не променял её общество, но существовали вещи, которые сильно разделяли их, не давая забыть, что они в первую очередь представители разных рас, совершенно не соответствующих друг другу, да к тому же оба настолько сильно привыкшие к строгому соблюдению одиночества, что ни к чему другому уже просто не приспособлены.       Шторы в комнате, мягко соприкасаясь друг с другом, сдвинулись, и мрак окутал помещение, нависая над мерцающими свечами. Нерейд водила руками по воздуху, губы её были плотно сомкнуты, а глаза закрыты. Благодатная тишина, казалось, служила ей доверенной напарницей, подсказывала, направляла, но в конечном итоге её беззаветная помощь оказалась напрасной. Нерейд оставалась неподвижной на протяжении почти семи минут, и у Фила создалось впечатление, что женщина попросту потеряла сознание. В каком-то смысле, так и случилось: она отпустила свое сознание в самую глубь Мидгарда, обратила свой внутренний взор в его потаенные уголки, затерянные города, забытые края, но нигде не нашла злосчастной ведьмы, не по годам талантливой и необычайно сильной. В конце концов, Нерейд открыла глаза, привыкая к полумраку, разочарованно вздохнула и погасила свечи.       – Ну, что там? – Колсон уже боялся напоминать о себе.       – Поразительно… Теперь понятно, почему я не почувствовала её прихода в Мидгард. Либо у этой девки есть какой-то покровитель, либо она настолько умная и могущественная, что даже мой многовековой опыт меркнет по сравнению с ней. А это не есть хорошо. В особенности для вас.       – Ты хочешь сказать, что она непобедима? Ты хотя бы обнаружила её?       – Нет. Для моей магии её вообще не существует, и это… – Нерейд мгновенно изменилась в лице, побледнела и покачнулась. – Покажи мне ещё раз её фотографию.       – Вот, я распечатал на всякий случай, – он передал ей конверт, который достал из внутреннего кармана пиджака. Нерейд быстро его развернула и жадно уставилась на изображение, смотрела долго и упорно, пока не наткнулась на одну маленькую деталь, которую и вовсе не заметила сначала, – лунный камень. Тогда онемевшая местами память начала снова подавать признаки жизни и возрождать то, что считалось утерянным навсегда.       – Стало быть, на этом все? – снова подал голос Фил, и Нерейд повернулась к нему, виновато пожав плечами.       – Я сделала что могла. Мне жаль.       – Ты что-то скрыла от меня, я это чувствую.       – Ничего такого, что бы помогло тебе в её поисках. Я уже сказала, как вам нужно действовать. А теперь тебе пора, иначе будут проблемы, Фил. Ступай. – Её рука легла на его плечо, а он в свою очередь аккуратно накрыл её ладонью, а затем развернул внутренней стороной, взглянув ещё раз на свежие ожоги. Мужчина не удержался и прислонил её руку к губам, надеясь, что этот поцелуй хоть немного облегчит боль.       – Береги себя, сын Кола, – вполголоса проговорила Нерейд, и Фил, благодарно кивнув в ответ, направился к выходу. С точки зрения его миссии, которую он назначил себе сам, эти полдня, проведенные здесь, в Ламберхёрсте, были потрачены зря, но с человеческой стороны, эти часы были самыми дорогими и самым незабвенными. Он разблокировал свои чувства, но на этот раз смог с ними совладать, и это было огромным достижением. Нерейд так и останется для него той самой недоступной, но вечно любимой женщиной, и тесное сплетение их судеб так или иначе делает его тем, кем он является сейчас.       За запертой дверью, за задернутыми шторами ведьма Нерейд, связавшая свою жизнь с Мидгардом, став его бессменным хранителем, погрузилась в воспоминания давно ушедших времен. Перед ней лежала фотография неизвестной никому и прежде невиданной никем колдуньи, в превосходстве которой нельзя усомниться, но куда сложнее примерить очевидные факты с увядшей реальностью, чья последняя тень сгинула много веков назад. Лунный камень на её шее определил её как нечто невозможное, но знаменательное, как нечто призрачное, но вполне естественное. И если догадки верны, то предсказанное когда-то будущее уже совсем близко, и пророчество – вовсе не брошенные в никуда слова, а неотвратимый итог, кульминация старинной легенды, которая бродит по окрестностям Девяти миров и обрастает разными слухами. Но только единицы знают истину, и теперь Нерейд – одна из таких.

***

Мидгард       Ирия просеменила к замерзшему окну, сквозь плотный зимний узор которого нельзя было рассмотреть происходящее снаружи, но она отчетливо слышала посторонний шум во дворе. Рука самопроизвольно потянулась к рукоятке кинжала, хотя даже его она, кажется, держала из последних сил.       – В чем дело? – голос старшей сестры отвлек разыгравшееся воображение, но не смёл страх с её потерянного лица.       – Там кто-то есть, – опасливо произнесла Ирия, кивнув на дверь, и Нерейд бесшумно подошла к ней, приоткрыла и выглянула на улицу – кругом тихо и пусто. В воздухе плавно кружит снег, похожий на мягкий пух, застилая дороги и возводя массивные стены в саду. Плотность тумана не позволяет увидеть что-то дальше входных ворот, разве что верхушки благородных сосен и отяжелевшие от легшего на них снега ветви древнего вяза.       Нерейд прислушалась, но уловила лишь скорбный вой далекого ветра и шуршание шагов морозной зимы, распустившей белые кружева. Девушка трижды обошла сад, постояла немного у подножия дремучего леса, концентрируясь и пытаясь уловить постороннее присутствие, не сулящее ничего доброго, а после вернулась в дом, утешив сестру тем, что поблизости никого, кроме рыскающих в поисках добычи грызунов.       – Ты прости меня за мою мнительность, – Ирия села возле камина, устремляя тусклый от зверской усталости взгляд на охваченные огнем поленья. – И вообще, за то, что я доставила тебе столько проблем.       – Тебе что, гормоны в голову ударили? – раздраженно отозвалась Нерейд. – Ты ещё попроси прощения за то, что родилась.       – И попрошу. Потому что, если бы не я, твоя жизнь была бы куда проще. Не отрицай этого, сестра! Быть частью клана – твое предназначение, а я – та, кто постоянно обрывал эту священную связь.       – Чего сейчас об этом говорить? Клана давно нет, и он пал не по твоей вине.       Ирии не становилось легче от милосердия родной сестры, которая дарит его все с тем же глубоким отвращением и пренебрежением, будто делает одолжение ради кровных уз, от коих не отречешься. Возможно, в душе она корит себя за то, что не может иначе, но умалчивает о своей внутренней борьбе.       – Я не оправдываю Хейд, но и осуждать её не могу. Эта женщина лишь хотела быть счастливой, как и я.       – Путем предательства? Нам не запрещено было любить, но запрещено ставить любовь выше собственного долга.       – И жертвовать всем ради этого долга…       – Да, жертвовать. Мы все знали, на что шли. Как ты вообще смеешь заступаться за эту подлую изменницу после всего, что сделало с тобой её отродье?       Резкий толчок в области живота словно недовольный отклик. Ирия едва слышно пискнула, как мышонок. Ребенок внутри в последнее время пинается все чаще и с каждым разом все сильнее; день родов неумолимо приближался, а у будущей матери все ещё не было четкого плана действий. Она пожаловала к сестре в надежде найти в её объятиях и словах утешение, но Нерейд оставалась холодной и безучастной, что было вполне свойственно той, кто всю жизнь отдавал любовь и заботу, но не получал их в ответ. Не зря в клане её прозвали Мраком.        – Ты считаешь, мое пророчество – пустой звук?       – Трудно сказать… Ты ведь узрела это видение задолго до вашей порочной связи?       – Задолго до того, как узнала, что он одержим мной.       – Пророчество должно было оставаться тайной. Теперь, когда Вестар о нем знает, он сделает все, чтобы найти и тебя, и ребенка.       – Он не найдет.       – Уверена?       – Уверена. Потому что я тоже сделаю все, чтобы он не добрался до дитя. Я многому научилась, Нерейд, за эти годы. Я усовершенствовала свою магию так, что Вестару придется сперва создать целую армию особого назначения, да и в моих предсказаниях он точно не засомневается.       – Звучит чересчур самонадеянно, – недоверчиво подцепила Нерейд, но спорить все же не стала.       – Возможно… Осталось теперь лишь одно: подыскать безопасное место для родов.       – Что? – взгляд старшей сестры оживился и наконец выразил хоть какие-то эмоции, кроме давящего осуждения. – Постой, я думала… Мидгард – самое безопасное место, разве нет?       – К сожалению, нет. Я должна донести свое пророчество до богов.       – Боги проклинают отныне всех ведьм, даже тех, кто был на их стороне. Ты не думала о том, что они скорее убьют тебя, чем станут слушать?       Ирия натянула рукава медового оттенка платья и негромко кашлянула. Силы очень медленно покидали её, растворяясь в ребенке, которого она невзирая ни на что любила больше собственной жизни. Любила так же безумно, как ненавидела его отца. Непримиримые, казалось бы, чувства, однако, укрепили её стихийный дух, сотворили нечто невероятное с точки зрения и магии, и природы. На свет вот-вот появится уникальное дитя, на долю которого выпадет нелегкая судьба, и Ирия осознает, что обрекает его лично нести это тяжкое бремя своей родословной в одиночку. Однако, как бы ни был долог этот путь, он в конце концов, приведет к заветной цели. Пророчество – лишь малая часть его неизведанного будущего, в которое норны разрешили Ирии заглянуть.       – Вот, возьми это, Нерейд, – ведьма вдруг протянула сестре браслет из агата. – Помню, как в детстве ты подарила мне лунный камень, а я сделала это для тебя, но не было возможности отдать раньше.       Как только украшение оказалось в руке Нерейд, та моментально раскрыла секрет младшей сестры и ощутила, как могущество, запертое в этой безделице, становится её неотделимой частью.       – Судя по твоему состоянию, ты сделала его недавно. Ирия, ты…       – Давай без нотаций. Пока у меня есть силы, я обязана их потратить на тех, кто мне дорог. Я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, что ты в безопасности. – Ирия дотянулась до лба девушки и поцеловала. Губы её были сухими, былая красота увяла, и только необыкновенные глаза цвета весенней сирени завораживали, как и прежде, окутывая тайной её страдающую душу.       Нерейд накинула на её плечи свою пуховую шаль, в свою очередь одарив поцелуями в обе впалые щеки.       – Что ж, делай как посчитаешь нужным. Только скажи хотя бы, когда я увижу своего племянника?       На полные губы Ирии легла нежная улыбка. Тонкие, слегка смуглые ладони покоились на выпуклом животе.       – Племянницу, – поправила она, и на глаза Нерейд навернулись непрошенные слезы, которые она терпеть не могла показывать на публике, даже если та состояла из одного зрителя. – Родившаяся под знаком Луны, она получит имя Селена. Надеюсь, ты окажешься рядом с ней в самый нужный момент.

***

Лос-Анджелес Бывший завод по производству химического оружия       – Все готово, – плененная космическим сиянием Тессаракта Селена заставляет себя оторвать от артефакта взгляд. – Какую бы колдунью ты ни опасался, она не найдет ни тебя, ни куб. Не хочешь поделиться со мной своими страхами?       – Тебе разве своих мало? – угнетенно отвечает Локи, вручая Тессаракт молчаливому и отстраненному мужчине в солдатской экипировке.       – Мне просто любопытно, откуда взялись мысли о посторонней ведьме. Локи, ты ведь никогда не бросаешь слов на ветер, и, если ты о чем-то упоминаешь, значит оно существует.       Трикстер продолжал неспеша мерить шагами комнату, и это выдавало метущиеся состояние его души, в которой снова творилось нечто неведомое Селене.       – Да, в Мидгарде живет одна очень могущественная ведьма, и есть вероятность, что Щ.И.Т. прибегнет к её помощи.       – Надо же, – ревностно отозвалась Селена, – и давно ты с ней знаком?       – Довелось однажды повидаться. Или ты намекаешь на что-то другое? – лукавая ухмылка тронула его тонкие губы. Девушка лишь сердито качнула головой, откинув за спину каштановые волосы, и быстро переключила внимание на один из микроскопов, что стоял на металлическом столе, а после вернулась на пустующий диван. Голова кружилась после совершения обряда, и потраченная энергия ослабила и без того вымотанный организм, который находится теперь в постоянном сражении с посторонней магией. Флегматичность её состояния вытекала из осознания себя как раздвоенной личности, из смятого благоразумия, запертого в клетке первозданной мощи.       Локи устроился рядом, но осевшее в его глазах сожаление было сродни излюбленной насмешке, пущенной прямо в лицо. Ему так много нужно было ей рассказать, но он не представлял, с чего начать. Едва упорядоченная жизнь этой девушки вновь развалилась и внутренний мир подвергся анархии, которой правил изгнанный с небес бог.       – Расскажи, что было дальше?       Совершенно неожиданно она берет его ладонь в свои руки, будто намереваясь согреть её своим дыханием. Укол совести заставляет Лафейсона на мгновение зажмуриться, а девушка по-прежнему считает, что все дело в старых ранах, что не зажили до конца.       – Танос понятия не имел, кто я, – уставившись перед собой, сказал Локи, – но мои способности его впечатлили. Он захотел присвоить меня себе в качестве очередного своего сына. Словом, он намеревался сделать меня частью Черного Ордена, ибо «именно здесь отщепенцы становятся обласканными и нужными, обретают смысл жизни во служении единственному владыке». Грандиозное заявление… Мой хохот был настолько громок, что его, наверное, даже в Асгарде услышали. До сих пор помню его надутое лицо. Моя реакция не просто его разозлила, она буквально лишила его дара речи и поставила в неловкое положение, слишком убийственное для такого сноба, как этот. Тогда я даже не догадывался, что таким образом он предлагает мне сделку. Предлагает по-хорошему. Я не воспользовался этим шансом и тем самым обрек себя на мучительные пытки и истязания в течение долгих месяцев. Мне до последнего не говорили, к чему готовят. Однако, я не хочу, чтобы ты думала, будто я – жертва. Это не так. Я поклялся не врать тебе, поэтому, если ты готова, можешь увидеть все своими собственными глазами. Ведьма непонимающе хлопала густыми ресницами, усаживаясь на диване поудобнее.       – В моих воспоминаниях ты, возможно, найдешь ответы на некоторые свои вопросы. Но я обязан предупредить: зрелище порой будет не из приятных. Нью-Йорк Бруклин       Спортзал был в полном его распоряжении с десяти вечера до семи утра. Но никогда дольше, чем на четыре часа, он здесь не задерживался. Этого времени ему всецело хватало, чтобы выплеснуть все, что накипело внутри, снять напряжение, утолить подавленный гнев, растратить хотя бы часть той энергии, которой были наделены его рельефные мышцы.       Мир, в коем он проснулся, оказался полной противоположностью тому, в котором он заснул. Между ними зияла огромная дыра разницей в семьдесят лет. Он покоился на дне океана, пока его славили как героя на суше, пока о нем слагали легенды, пока ставили в пример подрастающей детворе, а она после носилась по улицам с крышками от мусорных баков, раскрашенных под его знаменитый звездный щит.       Он проснулся уникальной личностью, самым странным творением науки, кумиром миллионов и вместе с тем одиноким человеком, у которого за плечами осталась целая жизнь, в которой были потери, радости, скорбь и надежды. Жадное настоящее отняло у него все, за исключением самых банальных, но в конечном итоге самых значимых мелочей, одной из которых был старый компас с непробиваемой металлической крышкой, где он хранил вырезанный из газеты от 1942 года снимок дорогой его сердцу женщины, которую он повстречал в самом расцвете своей молодости, но на закате первого эпизода своей жизни. Правда, он старался как можно реже брать его в руки и тем более открывать – сердце начинало ныть в груди, и отделаться от грызущей тоски потом было тяжело. Приходилось прибегать к психологическим методам.       В спортзале, под покровом ночи воспоминания так или иначе настигали его, и яркие картины прошлого быстро сменяли одна другую, будто кадровый цветной фильм, каких ещё не создали в его время. И он невольно переживал все заново, анализировал, пытался убедить себя, что другого выхода тогда не было, кроме как пожертвовать собой. Он не жалел о своем выборе, он жалел лишь о том, что не пришел на назначенное свидание… И голос той, которая ждала его в положенный час, никак не утихал в голове.       Сейчас в его жизни нет никого и ничего, кроме записной книжки, куда он заносил все, что упустил за те потерянные семьдесят лет. Мир круто изменился и наполнился выдающимися открытиями в разных сферах деятельности человечества, в том числе и новыми научными прорывами. Однако его личный мир был совершенно пуст и сер, похожий на тесную комнату с глухими бетонными стенами и единственным зеркалом. Друзьями ему служили тяжеленные груши, на которых он по ночам отрабатывал свои удары. Он сторонился людей, избегал близких знакомств, очевидно, боясь, что столкнется с чем-то совершенно ему чуждым и непривычным, не сможет стать другом или хотя бы просто приятелем, кому можно будет довериться в трудную минуту, хотя дружба в его понятии ни капли не изменила прежней составляющей. Возможно, современность была готова его принять, но он её – нет. И такое положение вещей резко ограничивало свободу действий.       Воспоминания раздирали его сознание, и ярые удары сыпались один за другим, пока беззащитная груша, набитая песком, наконец не порвалась и не слетела с крепежа. Теперь она была похожа на непригодный мешок, из которого высыпалось все содержимое. Тогда Стив Роджерс, отдышавшись немного и услышав долгожданную тишину вместо постоянного бормотания из прошлого, которое, казалось, случилось только вчера, взял следующую грушу и повесил на место предыдущей.       – Бессонница? – знакомый голос внезапно нарушил сложившуюся идиллию.       – Я спал семьдесят лет, сэр, так что выспался. – Роджерс даже не повернулся к ночному гостю, чей поздний визит его почему-то ни капли не удивил.       – В таком случае, пора выйти, отпраздновать, взглянуть на мир.       – Когда я очнулся, мне сообщили, что мы победили в войне, но не сказали, какой ценой. – Желание и дальше продолжать однообразные тренировки быстро улетучилось. Если уж быть честным с самим собой, то Стив был рад поговорить с живым человеком вместо того, чтобы ночи напролет колотить груши. В прежние времена он бы даже не отказался пропустить стаканчик-другой, хотя даже от самой бурной пьянки не получил бы должного эффекта.       – На своем пути мы совершали ошибки, – вынуждено согласился директор Фьюри, – как, впрочем, и сейчас. У меня к тебе есть одно дело.       – Нашли мне работу, сэр? – без смеха Стивен не мог об этом даже думать. Ему было даже интересно, на что он может теперь сгодится, кроме как на бессмысленное скитание по отстроенному родному городу в стремлении угнаться за быстрым прогрессом.       – Нашел.       – Все ещё надеетесь вернуть меня в мир?       – Пытаюсь его спасти, – Ник Фьюри протянул своему собеседнику папку. Роджерс неохотно открыл её и увидел на ламинированной бумаге уже знакомый космический куб.       – Секретное оружие Гидры? – Стивен сталкивался с ним только один раз в своей жизни и лично засвидетельствовал его непомерную мощь. Тогда никто толком не мог объяснить, каким образом работает эта штука и каково её истинное предназначение. Стив видел в ней угрозу и считал, что потерять Тессаракт навсегда было бы лучше, чем обрести его вновь.       – Говард Старк выловил его из океана, когда искал тебя. Он тогда предположил, что это источник неиссякаемой энергии. То, что человечество так отчаянно ищет. Благодаря трудоемким исследованиям сегодня мы можем подтвердить его слова.       – Ну и кто его забрал?       – Его зовут Локи. Он не отсюда. И он не один. Вместе с ним вот эта девушка. – Выдернув из папки следующий файл, он положил его поверх общей информации о Тессаракте, и Стивен увидел фото девушки, которую трудно было не узнать сразу. Её запоминающееся лицо такое безупречное и очаровательное, что сердце мгновенно встрепенулось и сотрясло своими волновыми ударами могучую грудь. Правда, в эту минуту Стив безумно хотел бы ошибиться, перепутать, но её образ после их случайного знакомства в уличном кафе ещё несколько дней преследовал его, он даже надеялся найти эту девушку, чтобы на этот раз, как и советовал тот старик, оставить ей свой номер. И вот его желание сбылось, но с его претворением все только усложнилось.       – По нашим данным, – продолжил Фьюри, – она – ведьма и родом оттуда же, что и Локи. Их связь досконально ещё не ясна. Однако именно она поспособствовала его прибытию на Землю.       Роджерс едва ли мог поверить в то, о чем толковал Фьюри, и уж тем более совместить все происходящее с этой славной девочкой, чья улыбка была подобна утренней заре, а глаза наполнены мирским и в то же время заоблачным счастьем, и смех звенящий, как хрусталь. Она ворковала с ним, как ручная голубка, и казалась абсолютно искренней. Чистота её души просто не может быть запятнана столь ужасными помыслами и деяниями. Роджерс глубоко вздохнул, удрученно рассматривая фотографию и мысленно возвращаясь в уютное кафе у подножия башни Старка.       – Даже не знаю, чем смогу вам помочь, – пробормотал Роджерс, закрывая папку и возвращая её директору.       – Нам сейчас любая помощь не помешает. Нам нужно кое-чему тебя подучить, если будешь в деле. Так что на квартире тебя ждет пакет со всей необходимой информацией.       Роджерс теперь его почти не слушал. На автомате он собирал свою сумку, снимал бинты со своих рук и по привычке прихватил одну из груш, закинув её себе на плечо.       – Стив, может, расскажешь нам о Тессаракте то, что мы должны знать прямо сейчас?       – Зря вы не оставили его в океане.       – А о девушке?       Стив уже почти переступил порог, но на полушаге затормозил и повернулся к Фьюри.       – Не понял.       – Ты изменился в лице, как только узнал о ней. Такие вещи я давно научился считывать. Вы знакомы?       – На этот раз вы просчитались, сэр. Я её не знаю. – Если бы Фьюри мог видеть ещё и сквозь грудную клетку, как рентген, то наверняка бы уловил, как снова ёкнуло неуемное сердце. Однако прилив бросившейся в бега крови выдал его, воспламенив щеки. Ощутив жар, Роджерс попытался встать так, чтобы лица его видно не было за боксерской грушей.       – Уверен?       – Более чем. Я подумаю над вашим предложением и дам вам знать о своем решении. – Немногословно, но достаточно ёмко, чтобы оборвать неприятную тему. С недавнего времени Роджерс ревностно начал оберегать то, что касалось его личных переживаний. Он и раньше не особо делился тем, что творится внутри, и его верный друг с самого детства научился понимать своего товарища без слов. Стив точно не знал, с каких пор девушка Селена, оказавшаяся на деле ведьмой из космоса, стала его глубоко личным делом, но он чувствовал, что должен оставить в тайне их безобидную встречу. И раз уж на то пошло, то необходимость его участия удваивается.