Космос сожжет своим холодом

Броня Рэнд очаровательна. Она не выглядит, как девушка, которая ест мясо с костра. Она тонкая и угловатая, у нее прозрачная кожа, под которой видны вены, а еще она источает вокруг себя одиночество. Что ж. Веритасу предстоит его нарушить. Он не большой спец в шпионских играх. Просто Броня одна из немногих, кто есть в университетской столовой. Часто рядом со своей матерью. Но сегодня она одна, и Веритас первым подсаживается к ней. — Привет. Броня поднимает огромные глаза. Она не выглядит несчастной. Она уверена и спокойна. И даже любопытства в ее взгляде маловато. — Привет. Я тебя не помню. Конечно, она не помнит Веритаса. Он уложил волосы и надел новую рубашку, он подвернул манжеты лентами и прикрыл шрам на правой руке наручем. Веритас хорошо выглядит. Он старался. — Веритас Рацио, — представляется он, и у Брони поднимаются брови. — Ты, — она на секунду смотрит сквозь него. — Ты ученик Сервал. Мне очень жаль. Этого следовало ожидать, но это все равно произошло быстрее, чем думал Веритас. — Она не падает духом и думает, что ее оправдают, — бодро говорит он. — Ничего страшного. Броня кивает и задумчиво разрезает еду. — Она часто оставалась у нас раньше, — негромко произносит она. — До того, как забрала Рысь у родителей. — О, — Веритас зависает. — Она не говорила. — Она не любила о нас говорить. Неловкую паузу сглаживает необходимость есть еду. Веритас сглатывает и задумается. — Что ты изучаешь? — О, — Броня смотрит на него, промакивая губы. — Ты здесь не чтобы поговорить о Сервал? Да, но нет. — Прости, но, — Веритас пожимает плечами, — я не думаю, что ты на самом деле что-то можешь. Броня выдыхает. Прикрывает глаза. — В этом города никто на самом деле ничего не может. Инфракрасное излучение. Веритас чувствует себя не очень приятно, но все же проталкивает сквозь горло: — Я не знаю, что такое инфракрасное излучение. И глаза Брони вспыхивают. * * * — Тебе хуже. Елена пихает его в плечо, и Веритас запрокидывает голову. Он лежит на диване. Вокруг разбросаны его чертежи. Он почти справился, не хватает совсем немного. Еще сотни часов работы. — Неправда, — Веритас вскидывает вверх ногу и разводит пальцы. — У меня чистая голова, я могу думать и я хожу на пары. — Ты не проспал только потому, что я пришла, — Елена опускается рядом с диваном на колени, чинно опускаясь на пятки. — Ты опять мало ешь. Ты… — Тебе не надоело быть моей нянькой? Веритас огрызается — и сразу же жалеет об этом. К счастью, Елена тоже знает, что он жалеет. Поэтому она только тыкает его указательным пальцем в плечо. — Извинись. — Я дурак, — признает Веритас. И смотрит вверх. — Иногда я думаю, как бы складывалось наше общение, если бы ты не застала меня таким. Елена тянется вперед и утыкается щекой в его плечо. Кажется, тоже смотрит на ногу. На расставленные чуть в сторону пальцы, на мозоль на большом и на ровный ряд темных волосков. Веритас никогда не вырезал из мрамора свои ноги. Стоит попробовать. — Я думаю, ты не заметил бы меня, — отвечает вдруг Елена немного растерянно. — Мне пришлось бы приложить намного больше усилий, чтобы подобраться к тебе. — И ты бы захотела? — Веритас поворачивается к ней, и они едва не сталкиваются лбами. Замирают. Так близко… так странно. Носы тоже соприкасаются. Ох. Ого. В груди немного горит. И пальцы немеют. Так страшно. Веритас тянется вперед, но замирает. Не решается. Не после всего. Елена отстраняется первой. — Как там Броня? — буднично спрашивает она, и лучше бы она заехала Веритасу по лицу. Это нормально. Он не подходит. Он не тот человек, с которым Елена бы целовалась. Она знает его худшие стороны. Она видела, каким мерзким он может быть. И она не ушла, она все еще здесь, они друзья. Иногда мечта — это всего лишь мечта, Веритас. — Я думаю позвать ее на свидание, — говорит Веритас, и Елена отстраняется, хмурясь. — Узнать тебе ее любимые цветы? — без особого восторга спрашивает она, и Веритас пожимает плечами. — Для начала я просто куплю ей розы. — Отлично, — заключает Елена. И встает. — Прекрасно. Просто чудесно. Делай что хочешь. — Ты обиделась? — уточняет Веритас, и Елена шипит: — Нет! Я на тебя зла! Тебе хуже, а ты не обращаешь на это никакого внимания! Вместо того, чтобы подумать о себе, ты идешь на свидание! — Хочешь мне запретить? — снова огрызается Веритас, но уже не чувствует никакого стыда. И садится на диване — резким рывком. — А я могу? — вызывающе уточняет Елена. — Тогда да! Хочу! И так они и замирают. Тяжело дыша. Смотря друг на друга. Веритас вспоминает пап. Вспоминает момент, когда начал звать их отцами у себя в голове. Вспоминает, как они ссорились. Всегда. Постоянно. До его появления у них было хуже. Задолго до. И ссоры же ничего не стоят на самом деле. Это неважно. Веритас готов извиниться. — Прости, — выпаливает Елена и отшатывается. — Я не буду тебе ничего запрещать. Ты что! Прости, я просто… — Все хорошо, — Веритас поднимает руки. — Я тебя разозлил. Прости. — Да нормально, — Елена зябко ежится. — Не знаю, чего это я… Ее по фонтейской моде многочисленные юбки вздрагивают, и Елена сдавливает их в пальцах. Комкают. Складки красивые. Воздух вокруг начинает пахнуть мраморной крошкой. — Помнишь, — шепчет Веритас, сглатывая, — я обещал выбить тебе статую, когда выздоровлю? Елена неуверенно кивает, и Веритас шагает вперед — чтобы резко взять ее за руку. — Пойдем прямо сейчас, — говорит он, глядя в ее прекрасные синие глаза. — Я все еще арендую мастерскую. * * * — Когда госпожу Сервал отпустят? — Когда я захочу, — Какаваша снова закидывает ноги на стену, зевая. — Мне не горит. Мне достаточно захотеть. Власть, понимаешь? Сладко. — Я тебя ненавижу, — Елена падает рядом. — Тебе сложно, что ли? — Твой мальчик скучает по мамке? — Какаваша снова зевает. — Слушай, ну переживет. Не лезь не в свои дела. Кстати, как твое? Елена пихает его голову бедром. Какаваша смеется. — Не бойся, я не скажу папочке, что ты влюбилась. Елену передергивает. — Не зови его так. Веет плохими кинками. — Мамочка будет против, чтобы папочку кто-то ебал, — покладисто соглашается Какаваша и айкает, когда Елена хватает его за ухо. — Да ладно! Я просто не уважаю Лини, это не стоит твоего внимания. — Сядь, — велит Елена, и Какаваша со стоном слушается. Он всегда ее слушается. — Мне нужна твоя помощь. — С заданием? — удивляется Какаваша, и Елена подсаживается ближе. Они сталкиваются коленями. Это немного глупо. — Нет, — Елена, наконец, решается. — Научи меня целоваться. Какаваша хлопает светлыми ресницами. Кажется, Елена ловит его врасплох. У него темнеют глаза, когда он удивляется. — С твоей стороны опасно считать, что я умею, — Какаваша облизывается. — А твой этот?.. — Сначала научусь, — отбивает Елена. — Научимся вместе. — Ладно, — Какаваша соглашается на удивление быстро. — Ты вообще ничего так. Никогда не думал. — Иди ты, — Елена щипает его за щеку, и Какаваша айкает, а потом опускает руку ей на талию. Сжимает. Приятно. — Я куплю тебе цветы, — задумчиво сообщает Какаваша. — Потом. И целует ее.