Космос сожжет своим холодом

Маленькое милое увлечение Елены такое славное. Какаваша мурчит, напудривая нос. Год назад это все делать было удобнее — сейчас придется приложить больше усилий. Он соскучился по этому — по… выходу в поле? Лини все так же периодически игнорировал его существование, и Какаваша не был против, но, Треокая Гаятра, как же ему было скучно. Отец смеялась, говорила, что ее мальчики опять делят несуществующую добычу, но это Лини соревнуется, хотя, казалось бы, титул Арлекино уже принадлежит ему, он может не бояться. Но, так или иначе, Какаваша большую часть дня не занят ничем, и Веритас Рацио правда придумал что-то веселое. Было очень трудно напоминать себе, что этот человек болен. Какаваша постоянно пытался отвернуть лицо в сторону против ветра, старался не касаться лишний раз, но никто не виноват, что у него было обостренное обоняние. Не так все и плохо было с этим Веритасом. Наверное. К счастью, много общаться с ним и так не пришлось. Веритас хотел подставить одного отвратительного преподавателя, и вот честно, это не делало все таким уж интересным. — Ты же даже не девчонка, — говорит Какаваша, зевая. — Если на его курсе кто-то остался, то у нее определенно нет здравого смысла. — Рот закрыл, — огрызается Веритас. — Ты сказал — что-нибудь веселое. Чем это не забавно? Какаваша и так злится из-за разговора с Лини. Он устал. Он бросает наугад: — Он что, твою девушку облапал? — Она мне не девушка! — вскидывается Веритас, и вот здесь искра понимания прожигает глаза. Очередной виток его проклятья, его удачи — Веритас обратился к тому самому человеку, которому не наплевать. — Это та, которая с тобой вечно таскается? — Веритас молчит, что и есть ответ. — Тогда подружка. Обидно, она миленькая. И что именно ты хочешь сделать? Веритас теряется. Он все держит руку в кармане, будто сжимая что-то. Какаваша знает таких людей — которым везде нужны талисманы. Ценит ли он талисман на своей руке? Откуда у него… нет, другое. Как он получил этот браслет? — Я думал, — он быстро сглатывает, — что бесполезно показывать это администрации. Они в курсе. Каждая вторая девушка ходила к ним. И каждую первую перевели. — А твоя… как там ее… не хочет перевестись? — Какаваша добавляет в голос иронии. Веритас дергает плечом. — Елена говорит, что ей важно там оставаться. А вот это уже не весело. Не скучно, но и не весело. Судя по всему, они оба залезли куда-то на территорию ее задания. И Какаваша не будет ей помогать, как минимум потому, что услуга эта отвратительна. Нет ничего хуже, чем сделать все на отлично, а потом узнать, что это чужие заслуги. Да она не то что не простит Какавашу, она сдастся. А ей очень было важно стать Топаз. Нужно же иногда уважать свою сестренку. — Бесполезно показывать администрации. Но? — Но, — Веритас быстро облизывает губы, — у него есть дочь. * * * Настойка, призванная сделать голос мягче, наоборот, дерет горло. Какаваша вообще выглядит неуверенно. Достаточно, чтобы, дергая за кудряшки парика очаровать Принс-младшую, попросив проводить к Принсу — конечно же, юная Аши не знает, что они родственники. Гелла Принс создание еще более нежное, чем играет Какаваша, и она кротко помогает. А уже в кабинете начинается шоу в два акта. Остается надеяться, что Веритас сделал все со своей стороны. Сначала Какаваша строит жалобные глаза — и соблазняет. Аши — всего лишь неловкая девочка, которая очень хочет на курс к мистеру Принсу. Но ей страшно. Она вздрагивает от ладони на коленке и не двигается. Аши плохо одета, у нее нет покровителей, Аши — идеальная жертва, и даже отпустить она умоляет шепотом. Но Какаваша знает таких. Прикоснувшись и залезая под юбку, они не могут остановиться. Не тогда когда цветок сам пришел к ним в руки. Аши плачет, Аши дергается, но ее все равно заваливают на колени. Вряд ли Принс трахнул бы его на самом деле, сейчас ему важнее было подавить. Но Аши не знает этого и кричит. И слышит все это маленькая Гелла Принс по ту сторону двери, распахивая двери. Второй акт. Все актеры на сцене. Аши всхлипывает и встает, у ее ломается каблук. Ее всю бьет дрожь. Принс почти начинает орать, но его срезает взгляд дочери. Ее слезы. Ну она же дурочка! Если тут все знают, она тоже должна была знать! И знай она — план бы провалился! Но может, Веритас Рацио что-то и умел видеть в людях. Какаваша сбегает, теряя обувь, чтобы подпрыгнуть, дотягиваясь до балки — и подхватить себя Пиро щитом, чтобы забраться на нее. Нужно избавиться от платья, смять и засунуть в сумку, под ним обычная одежда. Макияж так просто не смоется, но бутылка воды все равно помогает. Аши умирает за несколько минут, а Авантюрин ждет — и видит знакомый проблеск красных волос. Елена с Веритасом вроде бы просто идут мимо кабинета, из которого слышны рыдания. Это Елена останавливает их. Влезает — этого уже не видно, но между отцом и дочерью. Еще десяток секунд — и она вкидывает рыдающую Геллу Принс в руки Веритаса, а сама хлопает дверью кабинета. Что бы она ни делала, Какаваша не помогал ей напрямую — она воспользовалась возможностью, уязвимой точкой. Он тут не при чем. Тем более, что ей будет дьявольски просто выполнить свое второе задание, раз Веритас Рацио уже смотрит на нее овечкой. Какаваша перепрыгивает на другую балку и оттуда спускается уже тише. Он не собирается ни с кем контактировать. Поэтому нужно аккуратно повернуть, перебежать до спуска, почти врезаться… — Привет, — легко говорит Линетт, и Какаваша закусывает губу. Перед ней, в отличие от Лини, он все же склоняет голову. — Я ей не помогал, — сходу говорит он. — Ты видела, она не в курсе. — Видела, — Линетт задумчиво смотрит на коготочки. — Я же Тень. Меня не видно. Так они и замирают. Смотрят друг на друга. Какаваша никогда не обладал терпением Линетт. — Я что-то испортил? — бросает он без сожаления. Линетт же пожимает плечами. — Я не знаю. Елена еще не успела ко мне прийти. Скажи: ты что-то испортил? Вот так она похожа на Отца. Арлекино. Перуэр. Не на своего брата. Линетт после ее ухода прикрыла всех детей хвостом, делая что можно. Какаваша искренне ее уважал и даже чувствовал сейчас что-то вроде легких отголосков совести. — У нее вышло… не чистое задание? — Все так, — говорит Линетт и улыбается. — Ты поступил как один из нас двоих. Расчистил ей пространство и дал действовать. Отец будет в ярости. — Она будет мной гордиться. — Какаваша, — Линетт перестает улыбаться. — Мне не нравится, что я вынуждена стоять между двумя детьми. — Мне не нравится, что он притворяется, что меня нет, — заканчивает Какаваша. — Отец оставила меня на него. Он не может соперничать со мной, потому что выше по статусу, но относиться ко мне как к подопечному он тоже не может, и… — Ясно, — Линетт машет рукой. — С твоей стороны хорошим поступком было сделать это. — Мне было скучно, — отрезает Какаваша. — И все. — Скучно… — Линетт подцепляет коготками его подбородок и смотрит — глаза в глаза. Ее хвост обвивает его ногу. Она смотрит так, будто сожрет Какавашу подобно голодной змее. — Что ты думаешь о том, чтобы стать Авантюрином?