Тихие воды

«Когда река возвращает то, что забрала — она приносит не ответы, а новые вопросы.»

***

      Городские огни мерцали, словно звезды на ночном небе. Толпа студентов шла по шумной улице Токио, весело разговаривая. Инумаки шёл в центре шумной компании, но чувствовал себя стеклянным сосудом — наполненным до краёв, но неспособным пролить ни капли. Мыслями он всё ещё был там, в коридоре с Ютой, что нависал над ним. Инумаки не хватает общения с парнем, у него начинается ломка. Неважно где, в техникуме, на задании, в общежитии, он всегда ищет глазами Юту. Неосознанно хочет прикоснуться к нему, сесть рядом с ним.       Арата умело притворяется, что ему тоже весело, но на самом деле парень сосредоточен на юноше, что зарывает половину лица медицинской маской. Эта его сегодняшняя цель! Только остаться наедине с Инумаки не получается, Дзюнпей явно заинтересовался этим парнем.       Всю прогулку Йошино то и дело «случайно» касался бледной руки Инумаки, поправлял ему шарф, протягивал горячий чай. Такая забота, казалось, отпугнет любого, но не Тоге, что с трепетом относился к кохаям, особенно если те напоминали Оккоцу. Арата наблюдал за этим с вопросительно приподнятой бровью.       «Слишком навязчиво», — гласил его взгляд.

***

      Инумаки сидел на краю фонтана, следя, как отражение луны дрожит на воде. В черной воде застывшего фонтана плавали последние пожухлые листья. Юноша любил это место только осенью, здесь никого не было, тишина и спокойствие (в остальные времена года на фонтанах было очень красиво и многие студенты, особенно парочки, любили приходить сюда).       Тоге сидел на обледеневшем парапете, вдыхая запах гнилой листвы, рядом раздался хруст подмерзшей травы. Тень упала рядом прежде, чем он услышал голос:       — Я искал тебя.       Юта опустился на парапет так близко, что их плечи почти соприкоснулись. В свете фонарей его ресницы отбрасывали длинные тени, а на губах играла улыбка, его дыхание превращалось в белые облачка. В расстегнутой куртке, с покрасневшим от холода носом, он казался слишком живым для этого оцепеневшего пейзажа.       — Конспекты по Джиу-джитсу. Ты обещал объяснить мне сложные термины. — Его пальцы, тёплые вопреки ноябрю, скользнули по запястью Тоге — нежно, будто проверяя пульс.       Инумаки кивнул слишком быстро, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Он потянулся за телефоном, но Юта мягко остановил его:       — Не надо. Мне нравится, когда ты объясняешь жестами.       Их взгляды встретились над кругами на воде — и на мгновение Тоге забыл, как дышать. Дзюнпей появился не вовремя.       — Инумаки-семпай! Вы здесь… — голос первокурсника дрогнул, когда он увидел как Юта поправляет шарф на Инумаки. — Я… это… хотел… — он запнулся и не решался продолжить дальше.       — И что же ты хотел? — поинтересовался Оккоцу, не убирая руку от запястья Тоге.       — Я хотел пригласить Инумаки-семпая прогуляться.       Юта повернул голову, и его улыбка в тусклом свете фонаря уже казалась не такой дружеской:       — Как интересно. Мы немного заняты, хотели пойти позаниматься, но раз уж ты просишь, то я могу тебе уступить. В последний раз.

***

      Тем вечером, после совместной прогулки с друзьями, Дзюнпей попросил у Тоге номер, и спросил, смогут ли они ещё раз погулять вместе. Юноша кивнул, а на лице у Йошино расцвела искренняя улыбка, что согревала в тот ноябрьский холодный вечер. Инумаки не предполагал, что парень предложит ему встретится уже на этих выходных. И как бы сильно Тоге не тянуло к Юте, он согласился пойти с Дзюнпем на прогулку раз уж Оккоцу сам уступил кохаю.       Они сидели в кафе, что располагалось рядом с речкой. Вид из окна открывался поистине великолепным, гирлянды украшали небольшую набережную, с улицы доносилась спокойная и красивая музыка. Тоге сидел напротив Дзюнпея и с удовольствием ел десерт, который заказал для него кохай. Пришлось побороть себя, чтобы снять маску и показать малознакомому человеку свои «метки».       — Инумаки-сепмпай…я… — юноша запинался и мялся перед тем, как сказать то, ради чего и позвал парня. — Я люблю вас, семпай. Я не рассчитываю на то, что вы ответите не мои чувства, но позвольте мне заботится о вас…       Ложка упала со звоном. Инумаки замер, глядя на розовые щёки Дзюнпея. Этот взгляд — такой же искренний, как у Юты в первый день знакомства — обжёг сильнее, чем признание. 22:02. Инумаки и Дзюнпей вернулись в техникум поздно вечером, пройдя через чёрный ход (сегодня опять дежурил Нанами). В коридоре пахло воском и мокрым камнем — странно, ведь в здании не было каминов.       — Спасибо за сегодня, — Дзюнпей застенчиво толкнул дверь своей комнаты, и хотел пригласить семпая зайти внутрь, но Инумаки лишь помахал ему рукой на прощание, растворяясь в темноте коридора.       Дзюнпей зашел в комнату и включил настольную лампу. Свет мягко растекался по комнате. На прикроватной тумбочке лежала записка в конверте из плотной бумаги. «Йошино Дзюнпей. Если хочешь узнать правду о смерти отца — приходи к старому докеру №4, что находится в северной части. Только один. 23:30.» Почерк был неестественно ровным, будто напечатанным. 23:28. Северный полигон. Старый док №4.       Туман стелился по воде, когда Дзюнпей подошёл к ржавой табличке «Докер №4». В воздухе висел сладковатый запах — как от бальзама, которым Годжо обрабатывал тренировочные катаны. Парня встретила пустынная набережная. Фонарь над доком мигал, освещая ржавые контейнеры.       — Есть кто?.. — голос Дзюнпея дрожал.       Из темноты донёсся скрежет металла — будто кто-то провёл клинком по камню.       Юноша резко повернулся назад. Шаг. И в следующую секунду лезвие блеснуло перед его глазами.       Дзюнпей почувствовал, как холодный металл касается шеи.

***

      Утром Инумаки разбудил шум из коридора. Тоге поднимается и направляется к двери, выходя из комнаты. В конце коридора, где располагаются душевые, сейчас столпились студенты разных курсов и о чем-то шепчутся. Бедный Нанамин пытается успокоить Кирару, который вероятно кричал, пока директор Яга на руках выносит Акари Нитту, что лежит без сознания. Рядом с ним появляется Юджи с Нобарой, они тоже не знают что происходит, и в шоке наблюдают за происходящим.       Никто ничего не знает, но за завтраком Панда рассказывает, что Акари Нитта вчера отправилась на то самое место, где последний раз видели Рику, а сегодня утром детектива без сознания обнаружил Кирара в душевой. Девушка уже пришла себя, но толком ничего не помнит, ни про то, куда она вчера уходила, ни про то, что же с ней произошло. По словам друга, директор думает установить в коридоре общежития и техникума камеры видеонаблюдения.       После первого урока студенты техникума узнают, что вчера вечером пропала не только Акари, но и Арата. Его не было в столовой и на первом уроке. Учителя хотели вызвать полицию, вот только на перемене полиция сама приехала к ним.       Мужчина в форме подошел к директору и учителю Годжо. Все в коридоре начали перешептываться, а когда Годжо подошел к Инумаки, все замолчали, в шоке смотря на парня.       — Инумаки, можно тебя на минуточку?       За всем происходящим наблюдали не только студенты, но и Норитоши Камо. Он стоял около учительской, поправляя две свободно спадающие пряди волос — единственный намек на то, что под строгим костюмом преподавателя скрывается молодой, но уже опытный детектив. Он прибыл сюда под видом учителя. Его попросили преподавать те предметы, которые когда-то вёл Сугуру Гето.       Его взгляд, привыкший замечать детали, скользнул по фотографии раны Дзюнпея.       — Любопытно, — произнес он ровным голосом, но в его интонации слышалась профессиональная заинтересованность. — Разрез сделан катаной вакидзаси.       — Вакидзаси с гардой-пауком, — Камо провёл пальцем по фото раны. — Интересно, кто ещё в техникуме коллекционирует такое редкое оружие?       Его взгляд скользнул по ученикам останавливаясь на Оккоцу.

***

      Это конец для Инумаки. Когда его вызвали к директору, в груди защемило — он знал, что ничего хорошего ждать не стоит.       Они зашли в кабинет директора Яги, просторное помещение было залито холодным утренним светом, пробивающимся сквозь полузакрытые жалюзи. Инумаки стоял посреди комнаты, чувствуя, как его ладони становятся липкими от пота. Директор сидел за массивным дубовым столом, полицейский — мужчина лет сорока с усталым, но неумолимым взглядом — сел на диван.       — Сегодня утром, рыбаки нашли тело Дзюнпея в реке. — сказал директор Яга, нарушая тишину.       Инумаки почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его пальцы судорожно полезли в карман за телефоном, но полицейский резко поднял руку:       — Пожалуйста, сядьте. У нас будет к вам несколько вопросов.       Стул скрипнул под его весом. Воздух в кабинете стал густым, как сироп. Полицейский достал блокнот и кивнул:       — Вы можете отвечать жестами. Расскажите, где вы были вчера вечером и что делали?       Дрожащие пальцы Тоге начали складывать слова в воздухе:       «Мы вернулись после комендантского часа. Прошли через черный ход, чтобы нас не заметили. Я проводил его до комнаты и ушел».       Яги переглянулся с полицейским и потянулся к монитору на столе:       — У черного хода есть камеры. Давайте проверим.       Записи подтвердили его слова — два силуэта, расстающиеся у двери. Полицейский вздохнул, но его лицо не стало мягче.       — Акари Нитта утверждает, что не помнит события вчерашнего дня. Сёко провела обследование… — Он сделал паузу, и следующая фраза прозвучала как приговор. — Результаты показали, что вчера она находилась под действием гипноза.       Директор тяжело поднялся и обхватил плечо Тоге.       — Прости, Инумаки, я верю, что это не мог быть ты, но нам придется поставить вопрос о твоем отчислении на заседании студсовета. — Яги сочувствующе посмотрел на юношу, сжимая его плечо. Одной веры директора было мало, а все доказательства и улики составлены против него.       Это конец. Студсовет не будет так лоялен к нему. Особенно Тодо Аой, который уже давно ждал момента свести счеты. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли красные пятна. Он машинально кивнул, не в силах выдавить из себя даже жеста.       Где-то в коридоре громко хлопнула дверь.       Это действительно был конец.

***

      Из кабинета Тоге выходил на ватных ногах. Его ещё полчаса мурыжил допрашивал полицейский, приходилось терпеливо отвечать на вопросы, рассказывать всё в мельчайших деталях, где он был и что делал. На урок идти не было смысла, скоро начнется перемена. Он плелся по направлению к своему классу, пока ему не перегородили дорогу третьегодки из студсовета. Тодо Аой со своей свитой в лице Нишимии Момо и Кокичи Муты.       — Ну, что, готов к отчислению? — насмешливо посмотрела на Инумаки девушка.       — Ты ответишь за все свои преступления! Убийца! Скажи, зачем ты убил Рику? Ты пользуешься тем, что Оккоцу хорошо к тебе относится и портишь ему жизнь? Или погоди, ты тоже его загипнотизировал? — Тодо смотрел с презрением, надменно, голос был полон желчи, что так и рвалась наружу.       Мута молчал, по большей части ему было на всех всё равно, или его оболочка виде робота пока не умела выражать ненависть.       Тоге хотел обойти компанию, ему не нужно было ещё больше проблем, но Аой перегородил дорогу и вдавил его в стену так, что штукатурка осыпалась за воротник.       — Ты даже не заслуживаешь удара, — прошипел он, замечая, как дрожат руки Инумаки.       — Знай своё место, ты — позор клана Инумаки! После такого тебе не быть мастером боевых искусств.       Издевательства продолжались бы и дальше, если бы не Нанами, что вышел из учительской на шум в коридоре. Пока старшекурсники отвлеклись на учителя, Инумаки быстро ретировался.       Парень забежал в мужской туалет и заперся, чтобы никто не увидел его рыдающим. Тоге стоял перед зеркалом в туалетной кабинке, сжимая раковину так, что пальцы побелели. Капли воды с его лица падали в ржавую чашу, смешиваясь со слезами.       Внезапно раздался стук в дверь.       — Открывай. Быстро.       Голос Маки звучал резко, но в нём слышалась тревога, а не злость.       — Чёрт с тобой! — Маки выбила дверь ударом плеча.       Она замерла, увидев дрожащего Тоге с расширенными зрачками.       — Слушай, — она схватила его за руку. — Я не верю, что это ты. Но если сейчас не свалим отсюда, тебя закопают в этих стенах.

***

      Маки тащила его за руку через тёмный двор. Тоге споткнулся, и из кармана выпала бирюзовая заколка — точно такая же, как у Рики. Он потянулся к ней, но вдруг отдернул пальцы: на металле блеснула капля крови. Его крови. Память услужливо подкинула образ: он, сжимающий заколку в кулаке, пока Юта шепчет что-то на ухо.              Где-то в техникуме заскрипела дверь — будто кто-то вышел из комнаты… или вошёл. Солнце ещё не село за горизонт, а часы на запястье Юты пробили ровно полночь*, что ж, пора ему показаться из тени. Оккоцу выходит на сцену.