Всякая всячина

Мерс Холлингер — бессменный глава, основатель и учредитель конторы «Холлингер, Линт и партнёры. Простые решения непростых вопросов» собирался позавтракать. Завтрак совпадал со временем начала рабочего дня его скромной конторки из двух захламлённых комнат, в которой Линт был не совсем реальным, но единственным партнёром. А заодно секретарём, счетоводом, снабженцем всего того, что могла потребовать непростая деятельность по простым решениям. Завтракать Мерс Холлингер предпочитал в одиночестве и весьма изысканно. На большущий ломоть свежайшего ржаного хлеба выкладывался хрусткий, с бисеринками росы лист салата, сверху обязательно шёл приличный, толщиной в палец, ломоть атласно-алого помидора, потом кудрявая веточка укропа, с умопомрачительным ароматом, потом тончайший, на просвет можно книги читать, лоскут ноздреватого сыра и сверху всё это великолепие покрывалось, как невеста фатой, истекающей слезой ветчиной. Каждый раз собственноручно собирая эту башню гурмана и промазывая хлеб горчицей, Мерс Холлингер шмыгал носом от пряной остроты, сглатывал слюну и мысленно спорил со всякими ушлыми лекарями, которые ввели моду на какое-то, дьявол их задери, раздельное питание! «Да кто в своём уме станет так есть? — кипятился про себя Холлингер. — Сожри, значит, сначала траву, а потом, через час, ветчину, и только опосля хлеб. И, если всё ещё голоден, закуси яблоком!» Безобразие и богохульство. Его бы воля, он прогнал всех этих медикусов из города и лично бы поддавал палкой по тощим задницам и сутулым спинам. Он только-только откусил приличный кус и даже застонал от удовольствия, прикрыв глаза, как над дверью звякнул колокольчик, сообщая о посетителе.       — Линт! — рявкнул с набитым ртом Мерс. — Я занят, пускай обождут! Он собирался добавить ещё парочку цветистых ругательств, но осёкся, увидев, кто почтил своим визитом его скромную конторку. Маран Вирей — Глава Секретной Королевской службы. Маг и чародей, отказавшийся от своего дара в угоду государственных интересов. Говорят, его утро начинается на парапете Длинной Башни, где Его Секретность вынюхивает безобразия и беззакония, что зреют в Городе. А ещё говорят, что серые помойные крысы его основные шпионы и докладчики. На маленьких лапках, цокая коготками, они проникнут в любую дырочку и щель, подслушают даже ту тайну, о которой ещё только думают, страшась произнести вслух.       — Приятного аппетита, — прошелестел мэтр Маран и, элегантно взмахнув полами тёмно-пурпурной мантии, уселся на колченогий стул для посетителей. Передние ножки у стула были специально подпилены так, чтобы визитёр постоянно сползал с него. Холлингер брал деньги за визит, а не за время пустой болтовни. Он её, если честно, совсем не любил.       — Благодарствую, м-да, — промямлил Мерс, гоняя по бороде ветку укропа. — Чем обязаны? Мэтр Маран подцепил длинным ногтем мизинца толстую стопку бумаг, лежащих на столе исключительно для солидности, и слегка приподнял. Облачко тускло-серой пыли вспорхнуло и осело на лилово-розовой ветчине, дополнительно подпортив Холлингеру аппетит.       — Нам требуется простое решение наисложнейшего вопроса. И всё сказанное здесь…       — Конечно, конечно, — закивал Холлингер.       — А ваш? — Маран Вирей повёл длинным пальцем в золотом напёрстке.       — Ни слова, — Мерс выпятил грудь и сделал подобострастные глаза. — Только в рамках дела, ежели будет угодно вашей милости. Несколько минут Глава Секретной Службы скептически и, как казалось Мерсу, с неудовольствие смотрел на него. Но потом взгляд серебристых глаз помягчел и на бледном, чем-то напоминающем лисицу, лице мелькнула острая, как стилет, улыбка. Он щёлкнул пальцами и деревянный занозистый стул чудесным образом превратился в мягкое элегантное кресло. Мерс Холлингер раззявил рот.       — Не верьте всему тому, о чём болтают торговки на базаре, — с довольной улыбкой сказал Маран. — Но к делу. Видите ли, наследник его величества принц Айман желает сочетаться браком с принцессой недружественного нам Королевства Роз.       — С какой из? — перебил Холлингер у правящего Куста было множество Побегов.       — Мэджик Пепитой. Холлингер задумчиво покрутил пальцами, он был не особо силён в генеалогии Роз, но кое-какое представление всё же имел. Прямая — красная линия правящего дома, это вам не оранжевые, лиловые или белые отростки.       — Это пятая из дочерей Мейера и Констанс. Холлингер взыграл бровями. Значит, дома девчонке ничего не светит, в лучшем случаем брак с каким-нибудь захудалым штамбом из королевской гвардии и уединённая жизнь в захолустном поместье в окружении провинциальных маргариток.       — Международный скандал, — пробормотал Холлингер, крутя большими пальцами.       — Скандалы бодрят, тонизируют и дают толчок развиваться, — назидательным тоном, будто читал лекцию в академии будущим дипломатам, проговорил Маран. — И надо думать о будущем, а не сиюминутно. Конечно, похищение Бутона правящего Куста не пройдёт бесследно для наших взаимоотношений, но, — Марана воздел к потолку золочёный палец, — династический брак есть обет, данный перед богами и людьми. А значит, залог дальнейшего мира и процветания.       — Похищение? — просипел Холлингер.       — Чего же проще в столь тонком вопросе? — улыбнулся Маран. — Я дам вам контакт нашего агента во дворце Роз, это одна из горгулий. Можете всецело на неё положиться. Линт просочился в кабинет бесплотным туманом, сразу же как за Мараном Виреем перестал мерцать воздух, когда он растворился вместе с креслом, в котором сидел, но так и не вернув потрёпанный стул.       — Нам понадобится вампир, дракон и парочка гномов для отвлечения внимания, — шелестел Линт, загибая полупрозрачные пальцы. Он был призрак, но весьма деятельный и довольно плотный, с точки зрения материи, а всё потому, что многочисленная родня так и не смирилась с его внезапной гибелью и то и дело поминала его имя между собой. Поминания эти были в основном сопряжены с пожеланиями всяческих посмертных мук, ибо родственники усопшего полагали, что тот где-то заныкал несколько сотен золотых, взятых накануне кончины в банке под залог недвижимости. И которые так и не были найдены роднёй, перекопавшей семейный сад и разобравшей фамильное гнездо чуть ли не до фундамента.       — Резвый дракон, обольстительно юный кровосос и два отвязных дуралея, которым не страшно умирать, — внёс свои корректировки Холлингер и выразительно посмотрел на скромный мешочек монет, оставленный магом. Линт вздохнул и развёл руками. Трактир «Русалочка» был любимейшим местом бородатого народца. Мерс толкнул тяжелую дверь, и облако плотного душного воздуха, густо наполненного вонью пота, засаленной кожи, чеснока и пролитого пива, чуть не сбил его с ног, выжав слёзы из глаз. Холлингер прищурился, стремясь сквозь непрошенную влагу рассмотреть публику и нужную ему персону. Сар обнаружился в углу за барной стойкой с пивной кружкой чуть ли не больше его самого.       — Хо! Мерс Холлингер — рыжий индюк! — Сар взревел лужёной глоткой. Пиво будто само собой материализовалось на столе и, соблюдая ритуал гостеприимства, Мерс с удовольствием приложился к дармовому угощению. — Рассказывай, — Сар махнул короткопалой рукой.       — Нужна парочка парней, которые до оскомы надоели общине, и все не чают случая от них избавиться.       — Мерс, я знаю тебя с той поры, когда Королева Юла только начинала таскать мамкины украшения из шкатулки, так что давай ты не будешь лить мне мочу в уши, а скажешь правду во всей её неприглядной красе.       — Будет война, — с непробиваемой уверенностью заявил Сар, выслушав рассказ Мерса. — Давно пора, — старый гном сжал пудовые кулаки и хитро блеснул глазами из-под косматых поседевших бровей. — Скучно, молодёжь мается от безделья, купчики нарастили жирок, который надо растрясти.       — Сбежать? — с кислой миной сказал Мерс, прекрасно понимая всю глупость такой затеи. От Марана не убежишь и не спрячешься, достанет даже из жерла бурлящего вулкана. О быстром маневренном летуне не стоило и мечтать с таким скудным запасом золота, каким снабдил Мерса Маран Вирей, вся надежда была на крупный берилл, который Сар достал из безразмерных штанов, вкладываясь в мероприятие, которое вызвало в нём небывалый энтузиазм и всплеск энергии.Холлингер отправился в Бани мэтра Браса, там любили отмокать и чистить копоть все самые отвязные и авантюрные драконы Королевства. А конкретно, старый грязно-серый, покрытый боевыми шрамами Зарбан — бывший курьер фельдъегерской службы. Только он и мог купиться на камушек, и на возможность на старости лет дать жара и показать класс молодёжи. И даже геройски погибнуть, если представится случай. Старый дракон обнаружился в огромном, истекающим паром резервуаре. По чешуйчатой шкуре сновала стайка молоденьких голеньких эльфиек со щетками, которые тёрли огромную тушу. Зарбан, блаженно прикрыв глаза роговыми щитками, мурлыкал арию из популярного водевиля и, забавляя мойщиц, пускал дым колечками, от чего эльфийки визжали и ныряли рыбками в воду. — Дрыхнешь, ящерица?! — как мог громче проорал Холлингер. — Кто? — пыхнул искрами из ноздрей дракон, и длинная змеиная шея взмыла под потолок. — А, Холлингер, чего орёшь? Башня шеи опала обратно в бассейн, подняв жемчужные веера брызг, пугливые эльфийки, недовольно треща, выловили из воды свои щётки и вернулись к работе. Мерсу пришлось снять крутку и рубашку, они и так были насквозь мокрые от воды и пота, влезть на тумбу, чтобы смотреть дракону в глаз и вспомнить навыки телепатической речи, которые всегда давались ему тяжело.       — Горгулья, говоришь? — колоколом гудел в голове у Мерса голос Зарбана. — Знавал я одну у Роз. Ух и горячая была штучка, даром что горбатая и уши ослиные. Как-то мы с ней залезли на шпиль.       — Зарбан! — прервал Мерс пикантные воспоминания. — Нам нужно будет быстро подхватить девицу и рвануть к границе. Давай честно, есть у тебя на это силы или твои закрылки давно ожирели, а лёгкие забиты окалиной? Холлингер специально топтался на самолюбии старого дракона, желая сбить цену, зная, что тот обязательно согласиться, но самой трудной стадией будет торг.       — От облачных патрулей Роз мне сильно не оторваться, годы уже не те, но скинуть девку поближе к границе, я смогу прежде, чем они начнут палить мне шкуру. Дальше — твоя забота. Но поговорим о цене, пара-тройка миленьких изумрудов, меня бы вполне устроила. Мерс Холлингер мысленно воззвал к душам предков и, как фокусник на ярмарке, достал из кармана влажно блестевший зеленью берилл, надеясь, что в банном полумраке Зарбан не углядит подмену. Вампирское племя все как один были снобами с претензией на аристократические манеры, носили дурацкие вычурные имена, выдумывая себе невероятных предков, и каждый обладал какой-то своей уникальной придурью. Барон Дмитриш Сабелиан ван Грегор Давайн, к которому направлялся Холлингер, обитал в массивном заброшенном склепе, обставленном по последнему писку моды, и вот уже лет тридцать, что его знал Мерс, собирался покончить жизнь самоубийством.       — Здорово Митрич! — Мерс тряс кованые ворота. На кладбище он отправился ближе к восходу. — Открывай, бледный, где ты там? Створка склепа едва приоткрылась, чтобы Мерс мог всунуться сам, но не пропустить лучи уже восходящего солнца. Вампир в картинной позе полного бессилия возлежал в кресле, прижав бескровную белую кисть ко лбу.       — Как ты не вовремя, — прошелестел псевдо-барон, как раз сегодня я собирался выйти наружу и рассеяться в прах с первыми лучами рождающегося дня.       — Да-да. А в прошлый раз ты собирался шпиговаться чесноком и погибнуть от ожогов, а до этого кинуться на осиновые колья забора старухи Горовиц и душераздирающе стонать, пока крестьяне будут добивать тебя мотыгами.       — Прекрати! — взвизгнул вампир и взбрыкнул ногами, путаясь в картинных складках бархатного халата. — Ты пришёл рвать моё застывшее сердце? Бедного, всеми забытого вампира? Мне даже не присылают приглашение на вечеринки! — А кому там нужен, нытик, который даже кровушку пьёт со причитанием и слезами? Но я пришёл спасти тебя, унылая душа, взбодрить и дать шанс на ближайшие лет сто стать легендой среди твоих товарищей с кровавым подбоем! С такими, как Дмитриш, действовали только глупые лозунги и воодушевляющие речи. Если Мерс начинал его жалеть и поддакивать во всех горестях, то заканчивалось это рыданиями, гнусными откровениями и самобичеванием. Он был своего рода парией в вампирской среде, потому что постоянно испытывал экзистенциальные муки совести за своё кровавое ремесло и не явился на поминки обратившего его мессира. А это в вампирской среде был не просто моветон, а совершенно неприемлемая поза.       — Зашёл справиться о тебе в вурдалачий департамент, а там сказали, что ты уже третий месяц не получаешь свои пол-литра. Решил замориться голодом?       — Что есть моя жизнь? — простонал барон, дрожащей рукой убирая прядь блёклых волос со лба. — Безнравственное, противоестественно существование.       — Ну-ну-ну, ну погоди, — успокаивающе загудел Мерс. — Всё же по закону, по квоте, что ты ноешь?       — Я угасаю, пускай у меня нет смелости закончить всё разом, но зато я мог довести себя до состояния, когда никому не смогу причинить вреда.       — Так я и знал! — Мерс выставил на стол бутылку свежайшей донорской крови наилучшего качества, которую без проблем получил, сославшись на распоряжение Марана. Алчный голодный огонёк зажегся в глазах барона, ноздри затрепетали, как крылья бабочки, а острые клыки сами собой выдвинулись изо рта. Холлингер едва успел отскочить в сторону, когда Дмитриш, сшибая всё своём пути, рванул к бутылке.       — Я когда-нибудь выпью твою склочную душонку, Мерс, — пригрозил вампир, когда осушил всё до дна и подобрал даже капельки. — Но сегодня скажу тебе спасибо.       — На здоровье, Митрич. Надеюсь, ты с голодухи не утратил хорошие манеры и способность обращаться в туман? Страдальчески надломленные брови Его Секретности Марана Варана смущали Холлингера гораздо сильнее, чем заплетённая в косы с лентами борода Сара и воняющий нафталином фрак Дмитриша. Похищение прошло идеально. Такого слаженного взаимодействия, такой самоотдачи и творческого подхода от команды он совершенно не ожидал. Тайный агент Горгулья передала им все необходимые сведения; в чем будет одета принцесса на первом весеннем балу, кто её сопровождает, где расположена стража и ещё десяток важных мелочей. Накануне праздника в столице Роз шёл сильный дождь, и Зарбан никем незамеченный занял место на крыше ратуши. Дмитрш, обернувшись нетопырем проскользнул в королевский парк, перекинулся в элегантного кавалера, затесался среди гостей, нашёл указанную особу и принялся обхаживать. Бокал жемчужного вина, тур вальса, предложение посмотреть на нежные первоцветы в дальнем углу парка и…вуаля! Девица погружена в гипнотический сон без всякого насилия. А там Сар с племянником завернули Пепиту в ковёр, погрузили в тачку и на рысях покатили к ратушной площади, которая в городе считалась ночью плохим местом и, как правило, была пустой и тихой. Ну, а дальше уже сущая мелочь. Зарбан сполз по стене, подхватил свёрток и аккуратно скинул его потом в условленном месте на границе в заранее натянутую сеть. И Холлингеру оставалось только с поклонами и реверансами доставить принцессу во дворец.       — Скажите, Холлингер, в платье какого цвета должна была быть принцесса Мэджик Пепита? — надтреснуто-скрипучим голосом спросил Маран.       — Лососево-розовом с рукавами-пуф и жемчужной вуалью, — с должной подобострастностью ответил Мерс. Все переданные Горгульей сведенья он знал наизусть.       — Неужели? — уголок губ Марана Вирея дёрнулся, будто у мага вдруг начался нервный тик. Мерс Холлингер уже было открыл рот, чтобы уверенно брякнуть «да», но вдруг вспомнил, что вялая полусонная девица была наряжена в воздушное платье нежно-зелёного цвета всё в мелких оборках. Квадратный низенький Сар забормотал под нос забористые гномьи ругательства и принялся качаться на носках. Только Дмитриш держал благородную осанку и совершенно не смущался холодным приёмом и звенящим в воздухе напряжением. Мерс с трудом протолкнул в горло ставшую резиновой слюну. С кончиков пальцев Марана сыпались злые, тускло-жёлтые искры.       — А мы,что.. что...кого? — завилял глазами и забормотал Холлингер.       — Вы украли мадемуазель Свит Берри — главную фаворитку и любовницу правящего Куста. Драгоценная мадемуазель на десять зим старше нашего блаженного принца. Его Величество рвёт и мечет, требует жениться, Его Высочество готов наняться на каперское судно матросом и сбежать за море. Королевство Роз выступило с дипломатическим демаршем и отзывает своего посланника. Вашими усилиями, господа, мы на пороге войны. Сар недовольно булькал под боком у Холлингера, и тому казалось, что гном сейчас не выдержит, высморкается на пол и выскажется в неконвенциональных выражения всё, что думает о правящих домах обоих государств. Барон со скучающей миной обозревал резные деревянные панели на стенах кабинета Марана.       — Мне бы хотелось услышать какие-нибудь пояснения, чтобы я смог в дальнейшем объяснить Его Величеству как простейшая, заранее согласованная и подготовленная всеми сторонами ситуация была в прямом смысле просрана! Сар и Холлингер сморщились, словно у них заломило от боли все зубы разом и невольно отшагнули в стороны, оставляя барона Дмитриша Сабелиан ван Грегор Давайна одного перед грозными очами Марана Вирея.       — Длительно голодание вызывает проблемы с восприятием цветов, — как ни в чём не бывало немного гнусавым голосом сказал Дмитриш с такими интонациями, будто вёл светскую беседу о том, приятнее кусать жертву с правой или левой стороны шеи. В кабинете стало так тихо, что стало слышно работу жучка-древоточца, и как потрескивают искры, падающие на пол с пальцев мага. Маран Вирей застонал и закрыл лицо ладонями. Сар и Мерс коротко переглянулись, глазами сказав друг другу, что надеются последние деньки провести в одной камере.       — О, боги, дальтонизм как casus belli! Дмитриш передёрнул плечами, так кошка дрожит шкурой, испытывая недовольство и раздражение. Холлингеру хотелось от души пнуть его ногой в сухой поджарый зад.       — Холлингер, — Маран Вирей смотрел и обращался только к нему. — До восхода солнца осталось порядка шести часов, и я искренне советую употребить это время для того, чтобы как оказаться как можно дальше от столицы. К господину Линту и заслуженному ветерану курьерской службы дракону Зарбану претензий не имеем. Город дышал, шумел привычными звуками и жил своей повседневной жизнью, совершенно не интересовался проблемами, о которых болела голова у власть имущих. Сар, Холлингер и Дмитриш, ничуть не утративший спокойствия и невозмутимости, стояли на пологом холме королевских служб и с ностальгической печалью созерцали бурлящий ночной торг. Сар глубоко вздохнул так, что кожаный жилет опасно затрещал на груди, и всё же смачно плюнул, целясь в жирного голубя, роющегося в пыли. Не попал, выругался и сказал:       — Не знаю как вы, а я ещё мальцом мечтал побывать в Колючих Землях и сплавать за Устричные Острова, да всё как-то не получалось. То мамка не пускала, то жена рожать соберётся, то староста на хребет сядет: вынь да положь отработку в шахте. Но теперь, благодаря мэтру Марану, нет ни одного повода, чтобы отложить эти поездки. И мы, парни, должны быть от всей души благодарны ему за это! Дмитриш молчал, и в этом молчании, словно тонкий комариный писк звенел внутренний протест. Холлингер аж всхрапнул, его-то раздражение, помноженное не только на начальственный гнев, но и на пропущенный ужин, вполне себе было готово хлестать через край широкой и бурной струёй.       — Что скажешь, упырина клятая?       — Думаю, мне стоит остаться.       — Надеешься на серебряные вилы в хребтину и строчку в кровопийских анналах? — хохотнул Сар. — И не мечтай! Скинут в солнечный колодец и останется кучка пепла.       — Если останется, — злорадно добавил Мерс. Он только один раз видел подобную вампирскую казнь, и в пустых кандалах был только какой-то серый песок, улетучившийся мгновенно.       — Корабль, — прошипел Дмитрыш, — месяц, а то и два пути. Я там всех пережру, и в итоге нас выбросят за борт или развесят на реях!       — Это ты зря, — коротышка гном от души хряпнул ладонью по узкой аристократической спине, выправив в одно касание и врожденный сколиоз и приобретённую кривошеесть. — Потому как пить кровь самое полезное занятие, равно как для донора, так и для реципиента, особенно если они имеют сильную разницу в возрасте. Об этом даже был трактат одного светилы медицинской мысли.       — Где это ты успел ознакомиться с этим трактатом? — удивленно спросил Мерс, и не подозревавший в совершенно простецком гноме столь широкие научные познания.       — Висел у тёщи в сортире. Огромная книженция, на год хватило.       — Так что мы обставим всё как оздоровительное мероприятие, — продолжил развивать свою мысль гном. — Особенно после того, как всех начнёт худить от солонины и сухарей с червяками. Ещё и заработаем.       — И уж на худой конец, остаются крысы. Их там будет в избытке, и кроме корабельного кота, никто не будет возражать, если ты займёшься сокращением этого поголовья.       — Крысы? — просипел вампир с таким лицом, будто перед ним государственный палач выложил свой рабочий инструмент. — Меня сейчас стошнит.       — Да это как с самогоном из дедовых онучей, — Сар опять снабдил утлую вампирскую спину богатырским хлопком. — Первый раз думаешь, что сдохнешь от одного запаха, не донеся стакан до рта, а во второй пьёшь и не морщишься! На базаре громко скандалили торговки, ругань ширилась, захватывая всё новых и новых участников, расходилась кругами. Кто-то опрокинул бочку с сельдью, кто-то ухватил свежевыловленного угря, в другом углу уже метали в противника ракушками и крабами, два купца схватились за грудки, пытаясь перекупить свежайший рыбный улов. Скандал набирал обороты, раскручиваясь как тайфун, где-то уже свистела в рожки стража. Коротконогий гном, среднего роста мужчина с рыжей бородой и светло-голубыми глазами и третий, что сливался с густой тенью домов, сам превращаясь в тень, никем незамеченные проскользнули в порт.