Всякая всячина

Слова: экзистенция, параллель, незабудка, кофе, барельеф, пенсне, календула Багровый дым, восходящий над убеленными снегом холмами Долины Цветов, возвещал победу. Остр Жестокосердный, сдерживая рвущегося в бой боевого быка, испытывал неимоверный, экзистенциальный прилив радости. Нет больше никаких Цветов, нет и никогда больше эта земля не зацветет маргаритками, вонючими левкоями и мерзкими незабудками. — Вперед-вперед-вперед, — ревел боевой рог, призывая Тени идти в атаку. Эльфийское царство пало, Остр улыбался, глядя, как его армия медленно, но неумолимо идёт через перевал. Оллэ смотрел в глаза сидящего напротив Кэро и думал о том, что как странно идут нити их судеб, сколько параллелей можно провести между ними. Они родились в один день, но в разных долинах, один был солнечным лучом: шумным, ярким, рыжеволосым и жгучим, как гномий кофе сваренный в жерле вулкана. Кэро был словно лунный свет: тихий, задумчивый, с молочно-белой кожей и только волосы походили на тот же напиток любимый подземным народцем. — Все кончено, Кэро, — Олли держал своего избранного за руку. — Долина мертва. Кэро отвернулся, не зная, как сказать о том, что он задумал. — Ты знаешь, было такое пророчество, — не глядя на любимого, начал он, — что когда-то придет на наши земли орда варваров ведомых человеком без сердца и все погибнет в Долине. Но если кто-то добровольно пожертвует то, чего нет у захватчиков, то наши холмы вновь зацветут. Оллэ всегда знал, что им не суждено быть в месте, они слишком разные. В одном через край света, а другой носит в себе тень, но как отдать сокровенное на смерть даже ради всеобщего блага? — Уходи, — Кэро выдернул руку и взглянул в глаза единственного, кого любил и познал в своей жизни. Длинноволосого мальчишку тонкого словно тростник швырнули к ногам Жестокосердного. — В карцер, на спытку, — харкнул в лицо эльфу Остр. Пытать люди умели. В этот раз сам полководец взялся за инструмент и войсковой кат с уважением смотрел, как повелитель вырезает кровавые барельефы на совершенном теле. Остр ничего не спрашивал, его ничего не интересовало, он наслаждался унижением и болью, упивался слезами, текущими из глаз врага, слушал симфонию криков, когда по одному ломал пальцы на ногах у юноши и резал на лице борозды морщин, уродуя совершенную работу природы. — Зачем ты пришел ко мне, цветочный выблядок, — Остр притомился и присел, кивнув писарю в пенсне, чтобы тот записывал для истории всё, что скажет изувеченный. Великие деяния должны звучать в вечности, устрашая врагов и вдохновляя потомков на славные подвиги во имя славы и богатства. — Подарок, я принёс тебе подарок. Писарь, запнувшись, уронил пенсне в чернильницу и не посмел вытащить его. Остр засмеялся, вытирая окровавленные руки о волосы истязаемого эльфа. — Что же ты можешь подарить мне — Властелину мира и Повелителю царства Теней? — Богатство, которого у тебя нет, — один глаз Кэро уже не видел, а на губах вскипали алые пузыри крови. — Открой, — палец похожий на расплющенного червя показал себе на грудь, — здесь. Да он издевается! Он вырвет у него сердце и сожрет его, как поступали издревле его предки с побежденными. Остр, схватив клещи принялся кромсать измученное тело, вырывая куски мяса из груди и ломая ребра, с наслаждением терзая невинного. Вырвав из груди трепещущий, сизо-красный, ещё пульсирующий комок Остр потряс сердцем перед гаснущем взором Кэро. — Смотри, эльф, я сожру его на твоих глазах. Писарь, уткнувшись носом пергамент старался не смотреть на кровавый ритуал. Остр повелитель народов и завоеватель Закатных Земель, а отныне и Протектор Долины Цветов откусил плоти врага. Сердце пахло мятой, горчило календулой, растекалось по языку лавандовым маслом. Оллэ, шагавший на юг в толпе беженцев, заметил крохотный подснежник, спрятавшийся под валуном в заветрии. Никто не обращал внимания на слёзы, бегущие по лицу рыжеволосого, никто не знал, что пророчество исполнилось и бессердечный обрел сердце. Сердце Долины Цветов.