Юность в путах желаний

Цянь Ли встретила его по дороге к главному дому. — Даньдань плачет. Вэй Усянь встревожено поднял взгляд. — Это не из-за тебя, — успокоила его тётя и ласково похлопала по руке. — Бабушка что-то сказала, да? Прошли недели. Жить одной с больной матерью в том тихом доме всё это время… Думаю, ей даже полезно было наконец выплакаться. Её брат сейчас с ней. Давай оставим их наедине. Пойдём, А-Ин, поужинай с нами. Какое бы горе Вэй Даньдань ни выпустила наружу, в последующие дни его следов не было видно. Из-за затяжных дождей и стадо, и лао Вана пришлось запереть в сарае, что позволило Вэй Усяню помогать родным с самыми разными хозяйственными делами. Будь то вспашка поля, посев редьки, прополка сорняков, уборка засохшего овечьего помёта на просторном лугу — на удивление свободном от собак — или использование этого же помёта для удобрения молодой горчичной зелени, везде находилось чему поучиться. Всего за несколько дней Вэй Усянь окончательно разуверился в своём прежнем представлении, что владение небольшой фермой — это нечто идиллическое и беззаботное, как ему порой мечталось. А затем наступил день стирки. Короткий перерыв в дожде позволил выпустить овец на луг, и Вэй Синьжун с Хунъи отправились присматривать за ними. Не имея возможности последовать за ними из-за лао Вана, Вэй Усянь, как только мог, пытался быть полезным тётям внутри дома. Оказалось, что чистить одежду — целое искусство. Он быстро понял, что только мешается под ногами, извиняясь чаще, чем помогая, в то время как тёти слаженно работали, почти не общаясь. В конце концов, даже безграничное терпение Цянь Ли иссякло. Вэй Усяня усадили за стол и вручили небольшую потрёпанную книгу — подарок её свекрови на свадьбу, — которая содержала множество полезных советов по ведению домашнего хозяйства. Так Вэй Усянь узнал имя своей бабушки. Юэ Юнни подробно расписывала правильные методы стирки, скрупулёзно разделяя типы тканей и виды загрязнений. Там были рекомендации по выведению травяных, грязевых, кровяных, потовых, сажевых, жирных пятен и всего, что только можно вообразить на ткани. Вэй Усянь переписал все нужные отрывки, планируя добавить их в библиотеку Гусу Лань. Но даже этого хватило ненадолго, и вскоре ему стало невыносимо скучно. Не зная, куда деть себя, он распластался на столе, раздосадованный собственной бесполезностью. — Посмотри на лицо А-Ина, сестрица, словно мир рухнул, — оторвавшись от стиральной доски, рассмеялась Вэй Даньдань. — Что думаешь? Он первый молодой человек, который дуется из-за того, что ему не дают стирать? Теперь даже Цянь Ли поняла, что оставлять Вэй Усяня без дела было скорее наказанием, чем милостью. Сжалившись, она предложила ему составить список покупок — вещей, которые он мог бы раздобыть для них в городе, если уж так рвётся помочь. Вэй Усянь и вправду настаивал. Немедленно воспрянув духом, он стремительно бросился к Да-Шаньян. Его дядя вышел из сарая как раз в тот момент, когда Вэй Усянь заканчивал седлать кобылу, и приблизился, чтобы вручить ему старые перемётные сумки. — Когда мы бежали из Юньмэна, с нами был осёл, — пояснил он. — Он нёс маму и И-эра почти весь путь. Я продал его на первом году здесь, но сумки сохранил — для походов за провизией в горы. Вэй Усянь, обрадованный доверию к такой ценной части семейной истории, с готовностью прикрепил сумки к седлу Да-Шаньян, стараясь, чтобы ни одна из них не касалась её клейма. Как раз вовремя — из дома выбежала Цянь Ли со списком покупок, руки её ещё были в мыльной пене. Она одобрительно улыбнулась новому снаряжению кобылы, положила список в одну из сумок и напомнила Вэй Усяню быть осторожным — дождь в любой момент мог начаться снова. В приподнятом настроении Вэй Усянь отправился в Яньлин. Путешествие верхом оказалось мудрым решением. На полпути с горы вспышка красного и белого в небе предупредила его о большой группе заклинателей Вэнь, которые наверняка заметили бы его на Суйбяне. Сердце ушло в пятки, и Вэй Усянь поспешно увёл Да-Шаньян в тень под разлапистым кустом. Заклинатели, к счастью, не обратили на него внимания и вскоре скрылись из виду. Судя по всему, это было не поисковое подразделение, как изначально опасался Вэй Усянь, а подкрепление, направлявшееся к границам Цинхэ. Он быстро отправил сообщение Лань Ванцзи в надежде, что предупреждение принесёт пользу. Через несколько мгновений пришёл ответ с обещанием уведомить его брата и Чифэн-цзуня. Да-Шаньян, уставшая стоять возле случайного — и, что важнее, несъедобного — куста без видимой причины, недовольно зафыркала. — Ладно-ладно, я всё понял, — рассмеялся Вэй Усянь, закрывая мешочек-цянькунь и выводя её обратно на тропу. — Избалованная госпожа скучает и хочет двигаться дальше. Видишь? Этот скромный слуга уже вернул тебя на путь. Вперёд, за покупками. Как только город показался вдали, дождь действительно возобновился. Проезжая восточные ворота Яньлина, Вэй Усянь и Да-Шаньян к обоюдному удивлению были встречены целой толпой горожан, радостно приветствовавших их и осыпавших расспросами о благополучии Вэй Усяня. Кто-то даже принёс яблоко для Да-Шаньян. Появление подкрепления Вэней не укрылось от жителей Яньлина. Пока люди прятались по домам, некоторые вспомнили о добром даочжане, помогавшем на фермах Фэн и Гун. Заметив его яркую рыжую кобылу, спускающуюся с горы Фан, хозяйка местной таверны бросилась в город, чтобы сообщить радостную весть о том, что даочжан жив. Несмотря на проливной дождь, она заняла место у восточных ворот в надежде именно на это. — Я укрылся в лесу, пока они пролетали, — объяснил Вэй Усянь жителям Яньлина, слегка ошеломлённый, но тронутый таким необычным вниманием. — Даочжан, вы снова поможете? — раздался вопрос из толпы. Вэй Усянь попытался разглядеть говорящего поверх голов и зонтов. — Я лишь приехал за провизией, но помогу, если вам нужна моя помощь? Несколько человек перешёптывались, пока, наконец, вперёд не вышел встревоженный старик. — Даочжан, меня зовут Дун Хань. Как мэр этого города, я осмелюсь обратиться к вам с просьбой. — Я весь внимание. — Наша река Цинлю несколько лет назад проложила новое русло ближе к городу. Оно проходит совсем рядом с кладбищем Яньлина. В этом году несколько могил оказались подмыты водой. Я писал во многие Ордена с просьбой проверить, не появились ли там обиженные духи, но прошёл месяц, а никто не приехал. Да и с извлечением останков, которые смыло водой, у нас проблемы... — Он нервно поправил одежду, явно смущённый. Вэй Усянь кивнул в знак понимания. — Как далеко от города находится кладбище? С облегчением поклонившись, Дун Хань объяснил дорогу и предложил, чтобы продукты для даочжана купили вместо него. Вэй Усянь отказался, пообещав, что для него не составит труда проверить кладбище и затем вернуться за покупками. Кладбище он нашёл легко. Оно оказалось куда обширнее, чем он ожидал. Смотритель, совсем молодой человек, сказавший, что недавно занял этот пост после смерти деда, с готовностью провёл его по территории. — Мэр Дун уже который год пытается найти заклинателя! Смотрите, даочжан, внизу река. Разрушение бросалось в глаза. Река Цинлю размыла значительный участок берега, и около пятой части кладбища, хоть и расположенного выше, сползло к бурным водам. Множество могил были открыты, обнажая неполные останки, а несколько свежевыкопанных ям свидетельствовали о том, что смотритель делал всё возможное своими силами. — Я уже недели только тем и занимаюсь, что роюсь в грязи в поисках тел, даочжан, — сокрушался молодой человек. — И когда что-то нахожу, не всегда понимаю, что к чему относится. Особенно останки из старых могил — всё перемешано. Хотя находить кости всё же предпочтительнее, чем разложившиеся трупы. — Он содрогнулся. — Сколько свежих тел всё ещё не найдено? — спросил Вэй Усянь, уже представляя возможность появления ходячих покойников. Ему вручили список имён, которые в большинстве своём ни о чём ему не говорили. Лишь одно показалось знакомым — Фэн Хуэй, несомненно, один из детей семьи Фэн, умерших от голода. Вэй Усянь почувствовал, как в нём закипела горькая печаль и гнев от такой несправедливости. Казалось, даже после смерти несчастья не оставляли эту семью. Он вынужден был признать, что ситуация складывалась сложная. Вероятно, ему не удастся успеть на рынок до закрытия. \Оставалось надеяться, что Цянь Ли не слишком разгневается на него. Талисман выявления духов указал на присутствие обиженных душ, сбитых с толку внезапным разрушением их вечного покоя, но определить их точное число было невозможно — они оставались слишком слабыми, чтобы проявиться. Куда большей проблемой были останки, унесённые рекой. Если с ними были связаны какие-либо духи, те могли учинить хаос в тех местах, где их выбросит на берег. Вэй Усянь исполнил «Покой» пять раз подряд, но даже после этого его талисман продолжал светиться — некоторые духи упрямо отказывались принять умиротворение. Обычное искусство заклинателей больше ничего не могло предложить в такой ситуации. Согласно протоколу, Вэй Усянь должен был установить подавляющие массивы, посоветовать жителям Яньлина временно отказаться от посещения кладбища и надеяться, что когда-нибудь в будущем появится группа ночной охоты с заклинателем Гусу Лань, способным исполнить «Расспрос». Вэй Усянь не питал иллюзий — такая группа вряд ли появится в ближайшее время. Ещё до войны большинство Орденов придерживались политики браться лишь за те дела, где уже пролилась кровь, если только не тренировали младших учеников. Лань Ванцзи приехал бы, если бы Вэй Усянь попросил — в этом он не сомневался, — но после того, как они едва не потеряли залив Хайчжоу, было бы безответственно и рискованно отвлекать Ханьгуан-цзюня от Ланьлина. В расстройстве Вэй Усянь позволил талисману догореть. Казалось, оставалось лишь сдаться. Если только... Вэй Усянь уставился на серые потоки реки Цинлю. Пока он не осознавал того, перед его внутренним взором вставали красные отсветы в глазах последнего хранителя храма Линшань, звучала та ужасная мелодия, что в ту ночь пела его поперечная флейта. Теперь Чэньцин молчала в его руке, и последние ноты «Покоя» давно затихли. По спине Вэй Усяня пробежала дрожь — волнение или страх. Или то и другое вместе. Было ли у него право не исчерпать все возможные варианты для людей Яньлина? Пропасть в глубине души — та самая, что возникала при мысли об осуждении и разочаровании Лань Цижэня, — всё ещё была там. Но сейчас, стоя под дождём среди беспокойных мёртвых Яньлина, у которых не было никого, кроме него, Вэй Усянь обнаружил, что эту пропасть можно обойти и проигнорировать — как рану, что болит, лишь если на неё надавить. Всё же Вэй Усянь тщательно взвешивал ситуацию, пытаясь оценить риски для себя и других, соизмеряя моральный долг с внутренними опасениями. Духи этого кладбища ещё не представляли опасности, их недовольство не выходило за пределы слабости. Возможно, это делало дело менее срочным, но зато снижало риск работы с их энергией обиды. По крайней мере, так казалось. Вэй Усянь отдавал себе отчёт, что у него слишком мало опыта, чтобы судить наверняка. Безусловно, запечатывать золотое ядро на вражеской территории было рискованно, да и обморок мог повториться. Но если первое было вне его контроля, то Вэй Усянь надеялся избежать потери сознания, если запечатает ядро до контакта с обидой и убедится, что его меридианы очищены до самостоятельного раскрытия. Точных расчётов времени у него не было, но его хватило бы даже на то, чтобы свирепый призрак разорвал на части целый отряд заклинателей Вэнь. Вэй Усянь поискал взглядом смотрителя, но тот скрылся в своём домике ещё после нескольких исполнений «Покоя». Вряд ли он смог бы отличить эту мелодию от любой другой. Риск разоблачения был минимален. Тихо взвешивая все «за» и «против», без непосредственной угрозы перед глазами, Вэй Усянь решил, что стоит попытаться. Вложив Суйбянь в ножны, он поднёс палец к груди, но вновь замешкался — в голове зазвучал строгий голос, похожий на голос Лань Цижэня. Вэй Усянь отогнал эти мысли. Даже страх перед неодобрением старейшины не мог поколебать убеждение, рождённое спокойным и рациональным анализом. Он запечатал своё золотое ядро. * * * Расчёты Вэй Усяня не подвели. Более того. По сравнению с хранителем храма Линшань, мёртвые Яньлина оказались слабыми и покорными, словно новорождённые котята. Вэй Усянь был так удивлён их немощью, что поначалу едва мог различить их энергию обиды в себе. Если энергия хранителя храма впивалась в его разум и плоть подобно железному крюку, дёргающему даже после утихания боли, то эти призраки были нежнее прикосновения крыла бабочки, их шёпот был слишком тих, чтобы разобрать слова. Вэй Усянь попытался призвать их с помощью Чэньцин, и, в конце концов, некоторым костям удалось слабо задымиться. На гребне взрытой земли возник смутный образ — старуха в погребальном саване, а поодаль показались ещё три призрака. Но стоило ему перестать концентрироваться, как они тут же исчезли, слишком слабые, чтобы существовать без поддержки. Скорее всего, это были недавно умершие, чьи тела всё ещё не были найдены. Вэй Усянь был готов поспорить, что смог бы откопать их, если бы начал рыть там, где они сидели. Он с лёгкой тревогой отметил, что среди них не было никого, кто мог бы оказаться Фэн Хуэем. Запомнив расположение призраков на будущее, Вэй Усянь переключился на кости. Бедренная кость недовольно дымилась в одной могиле, челюсть с несколькими рёбрами — в другой, череп — в третьей, лопатка — в четвёртой, и так далее. Лёгкая боль пронзила его, когда Вэй Усянь извлёк бедренную кость — малая толика энергии обиды внутри него выражала недовольство очередным перемещением. Видимо, даже лежать не в своей могиле было предпочтительнее, чем не иметь её вовсе. «Где твоё место? — мысленно спросил Вэй Усянь. — Где остальные твои останки? Позволь мне сделать тебя целым». Как и в случае с хранителем храма, искреннее сочувствие оказалось верным подходом к общению с мёртвыми. Боль утихла, и чёрный дым, исходящий от кости, задрожал, подобно пламени свечи на ветру. Вот только ветра не было. Это было направляющее движение, словно указующий перст. Хотя подобное никогда не описывалось — по крайней мере, насколько было известно Вэй Усяню, — это логично вписывалось в общие учения. Видимо, в случаях необычно сильной обиды отделённые части тела, например, руки, могли указывать направление — скажем, на убийцу или на остальные останки. Бедренная кость, особенно принадлежащая столь слабому духу, до сих пор не обладала такой способностью. Вэй Усянь последовал за дымом к одной из раскрытых могил и, к своему изумлению, обнаружил внутри скелет без бедренной кости. Едва он вернул кость на место, как энергия обиды рассеялась. — Молодец, — невольно похвалил Вэй Усянь скелет. Он внимательно следил за своим золотым ядром, пока занимался остальными костями, памятуя, что в прошлый раз боль предупредила его о скором самостоятельном раскрытии. И действительно, вскоре после того, как он положил последнюю кость и постарался изгнать оставшуюся энергию обиды из тела, в животе возникло грызущее ощущение. Когда золотое ядро прорвало ограничения, Вэй Усянь всё же согнулся пополам, хотя на этот раз не от боли, а от неожиданности всплеска горячей силы, наполнившей его. Без энергии обиды, которую нужно было усмирять, его духовная энергия быстро успокоилась. Вэй Усяню почудилось, будто он — гордый кот, только что промахнувшийся лапой по убегающей мыши и пытающийся сохранить лицо, делая вид, что просто потягивался. — Даочжан! — Смотритель выбежал из своего домика. — Даочжан, что случилось? Вы в порядке? — А? О! Всё хорошо, всё хорошо, я, э-э, споткнулся о камень, — Вэй Усянь быстро вскочил на ноги и подошёл к местам, где появлялись призраки. Четырьмя точными ударами Суйбяня были извлечены четыре относительно свежих тела. — Вот. Четыре из пяти. — Вау! К-как Вы узнали, что они здесь?! — А. Ну. Совершенствование имеет свои возможности. — О-о-о. — Итак, на данный момент я уже распределил большую часть останков по подходящим могилам. Однако я опасаюсь, что некоторое количество костей всё же отсутствует. — Вэй Усянь указал на груду костей. — И эти вот не принадлежат ни одному из имеющихся скелетов. Скорее всего, значительная часть останков была смыта в реку. — Есть ли способ их достать? — Смотритель беспокойно заёрзал. — Что, если эти духи разозлятся и придут мстить! Вдруг мой дед восстанет из могилы, чтобы покарать меня за то, что не уберёг кладбище?! — Хм-хм. Честно говоря, для начала всё это кладбище следует перенести дальше от воды. Что касается потерянных духов, которые могут прийти мстить — это тоже возможно. Молодой человек побледнел. — Тогда, даочжан, должно же быть что-то, что вы можете сделать! Вэй Усянь задумчиво взглянул сквозь деревья на стремительные потоки реки Цинлю. По правде говоря, раздумывать было не о чем. Что он мог сделать, кроме как приложить все усилия? После уже достигнутого успеха сомневаться в себе сейчас было бы бессмысленно. Он спустился по берегу, желая оценить ситуацию вблизи. Смотритель последовал за ним с надеждой во взгляде. Вода была быстрой и, казалось, глубокой, но не слишком мутной. Хотя плавать в ней, а уж тем более нырять, было бы очень опасно, Вэй Усянь верил, что справится. Взгляд его скользнул вниз по течению — там река исчезала за крутым изгибом. — Велика вероятность, что большинство останков застряли где-то за тем изгибом, — сказал он. — Возможно, я смогу определить их местонахождение оттуда, но их всё равно придётся вылавливать. — Позвать мэра Дуна? Даочжан, можно собрать нескольких крепких мужчин, чтобы ныряли в реку... — Смотритель скривился, глядя на воду. Он казался не уверенным в собственном предложении. В этот момент воздух разорвал неприятный деревянный хруст. Дерево, уже опасным образом нависавшее над осыпающимся берегом, сдвинулось. Затем, содрогаясь и скрипя под напряжением, оно поползло к реке. Мгновением позже за ним последовала земля, увлекаемая корнями, — безжалостная цепная реакция. Так половина кладбища обрушилась вниз. Смотритель вскрикнул — Вэй Усянь оттолкнул его за себя одной рукой, в то время как другой провёл лезвием Суйбяня по ладони, позволив духовной энергии хлынуть вперёд с огромной силой. Он начертал в воздухе символы талисмана против оползней Пэн Цзюньцзе и направил его в массу земли, прежде чем та успела продвинуться слишком далеко. Земля ударилась о барьер, словно о невидимую стену. Прежде чем начертанный в воздухе символ успел погаснуть, Вэй Усянь быстро создал три полноценных талисмана и отправил вслед за первым. Лишь когда земля перестала дрожать, а его талисманы не показали признаков ослабления, он позволил себе вздохнуть с облегчением. — Как я и говорил, всё кладбище нужно перенести подальше от воды, иначе от него скоро ничего не останется. — Направив немного энергии на заживление пореза на ладони, Вэй Усянь повернулся к дрожащему смотрителю. — Ты в порядке, братец? — Я-я в порядке? — пропищал парень, уставившись широкими глазами на стену земли, упирающуюся в барьер. — Всевышние небеса — это же — чудо! Настоящее чудо! — Это временное решение, — признал Вэй Усянь. — Мне придётся обновлять талисманы каждые шичэнь или около того. — Он ненадолго задумался. — Твоё предложение привлечь мэра Дуна было хорошим. Давайте соберём как можно больше помощников и подготовим все тела к перемещению. Оползень только что не продвинулся далеко, будем надеяться, что тела внутри не слишком перемешались, и проделанная мной работа не пропала даром. — Ах, да! Да, немедленно, даочжан! Я скажу мэру Дуну, что весь город должен помочь! — поспешно согласился смотритель, затем замялся. — Но... останки в реке, даочжан, что с ними будет? Вы...? Вэй Усянь склонил голову. — Оставьте их мне, — сказал он, и тут же поморщился. Он практически чувствовал неодобрение Лань Ванцзи аж из Ланьлина. Нехотя он добавил: — А, ну, возможно один или два крепких мужчины могли бы помочь мне? И если они принесут длинные прочные верёвки, это тоже будет полезно. — Да, даочжан! Немедленно, даочжан!!!