Юность в путах желаний

Вэй Усянь едва успел добраться до ближайшей деревни, откуда немедленно отправил гонца в Чжэнчжоу с донесением для Гао Хункуаня, приложив к нему изъятые из канцелярии Вэнь Чао документы. К ним он приложил торопливо набросанную записку, в которой выражал глубочайшие извинения от имени Инь-даочжана за вынужденную задержку. Хотя Гао Хункуань, возможно, и был старым другом его родителей, Вэй Усянь не испытывал к нему достаточного доверия, чтобы раскрывать все подробности своего положения. За недели, что он выполнял особые поручения для этого человека, он стал настоящим мастером пересечения вражеских рубежей под разными личинами. Патрули Цишань Вэнь выслеживали заклинателей, а не простых смертных. Наличие при себе кобылы было и проклятием, и благословением: проклятием — ведь клеймо солнца на её крупе сразу выдавало в ней украденного коня Вэнь Чао, благословением — потому что хотя бы не приходилось идти пешком, оставаясь ниже внимания патрулей Цишань Вэнь. Чтобы сохранить в тайне личность и свою, и Да-Шаньян, Вэй Усянь достал вэймао для себя, спрятал Суйбянь в свой мешочек-цянькунь и оделся в испачканные грязью одежды, в которых копал могилу для хранителя храма. Он продал показную золотую уздечку кобылы и приобрёл подержанную конскую сбрую, убедившись, что она подходит Да-Шаньян настолько хорошо, насколько это возможно, и не касается её клейма. С самим же клеймом солнца поделать было ничего нельзя — оставалось лишь уповать на удачу. — Одежда делает лошадь, — обратился он к Да-Шаньян, проверяя, не жмёт ли ей нахрапник новой уздечки. — Постарайся выглядеть самой заурядной деревенской кобылой, и никто не догадается, что в действительности ты — благородная госпожа. К счастью, один из патрулей Вэней, встреченный ими по дороге в Сюйчан, пропустил их без лишних вопросов. Ученики Вэнь хоть и окинули Вэй Усяня настороженным взглядом, но разрешили ему пройти, едва заметив его потрёпанную одежду и отсутствие меча. Ни клеймо Да-Шаньян, ни её статная фигура и лоснящаяся шерсть не привлекли их внимания под поношенной попоной, которую он на неё набросил. * * * Дождь начал накрапывать, как только они миновали ворота Сюйчана. Вэй Усянь привязал лошадь под навесом курьерской станции, стараясь держать голову опущенной и оставаясь настороже — по улицам патрулировали ученики Вэнь. Он раздумывал, стоит ли вообще заезжать в Сюйчан, но, в конечном счете, решил, что любые сведения о Цзинях, которые можно было здесь раздобыть, стоили того, чтобы рискнуть. Переступив порог станции, он сразу узнал пожилую хозяйку заведения. — Добро пожаловать, путник! — приветливо пропела она. — По делу или просто укрыться от дождя? — По делу, — ответил Вэй Усянь, понимая, что та, в свою очередь, не опознала в нём прежнего знакомого. Возможно, это можно было обратить в свою пользу. — Хотя вряд ли того рода, какого вы ожидаете, лаобан-нян*. П.п.: * лаобан-нян (老板娘) — «хозяйка» или «владелица бизнеса». Уважительное и в то же время просторечное обращение к женщине, которая управляет заведением. — О? — удивлённо приподняла брови женщина, внимательно разглядывая его. Её взгляд, должно быть, задержался на серебряной маске, проглядывавшей из-под вуали его вэймао. — Видите ли, неделю назад один мой знакомый интересовался здесь одной запиской. Её оставили в прошлом году для некоего Вэй-сяньшэна, — он импровизировал, стараясь сохранять непринуждённый тон. Хозяйка просияла. — А, так это Вы один из тех знатных заклинателей? Всё ещё ищете сведения о Вэй-сяньшэне? Хотите снова взглянуть на ту записку? Я до сих пор гадаю, о каком младенце писал тот молодой человек, что передал её мне… Неужели Вы здесь снова из-за этого? Итак, она не только раскрыла всё, что знала о Вэй Синьжуне, но и показала ученикам Ланьлин Цзинь записку, которую он оставил у неё. Это была вина Вэй Усяня, что он доверил что-то столь важное совершенно незнакомому человеку. Он был рад, что маска скрывала выражение его лица. — Ничего подобного, — ответил он с лёгким поклоном. — Просто предоставленные Вами сведения оказались куда ценнее, чем мы с моими спутниками предполагали. Мне было поручено вручить вам это в знак признательности. — Он достал серебряный слиток и положил его на прилавок. Владелица вспыхнула от радости. — О, это совершенно необязательно! — воскликнула она, уже убирая деньги. — Ваш почтенный спутник был таким изящным и красноречивым молодым человеком! Беседовать с ним было истинным удовольствием! Изящный и красноречивый молодой человек? Вэй Усянь кивнул и мягко улыбнулся. — Я непременно передам ему Ваши слова, лаобан-нян. Она рассмеялась в ответ. Вежливо попрощавшись, Вэй Усянь вышел с курьерской станции. Из Сюйчана он направился на восток, в сторону городка Яньлин — именно его назвала владелица, когда Вэй Усянь с Лань Ванцзи беседовали с ней ранее, как возможное место проживания Вэй Синьжуна. Небольшое сельское поселение, всего в полутора днях пути от Сюйчана. Центр Яньлина оказался крошечным: несколько улочек, сходящихся к горстке лавок — мясной, портновской и потрёпанной таверне под вывеской «Спящая ворона». Большинство жителей обитало за пределами этого ядра, на своих фермах и полях. Место было настолько незначительным, что ни на одной карте, которую Вэй Усянь когда-либо видел, его не было обозначено — настоящая глухомань в глазах мира заклинателей. Здесь не было патрулей Вэней. Не было и патрулей Цзиней. Вэй Усянь посетил каждую ферму, постучал в каждую дверь. Ни у одного из фермеров Яньлина не было овец, но были козы и куры. Большинство просто выращивали озимую пшеницу или просо, и вообще не держали скота. В каждом лице Вэй Усянь пытался увидеть сходство с собой. Никто из фермеров Яньлина не знал о Вэй Синьжуне. Когда он уводил Да-Шаньян от последней фермы, наступил вечер, и Вэй Усянь больше не знал, что делать. Он вернулся в центр поселения. Неужели владелица курьерской станции Сюйчана ошиблась? Как Вэй Усянь мог быть уверен, что она вообще сказала правду? Он запаниковал, запоздало осознав это. Официально он был в тупике. Оказавшись у таверны Яньлина, Вэй Усянь свернул в переулок рядом со зданием и почти рухнул на землю, пытаясь перевести дыхание. Да-Шаньян недоумённо фыркнула и ткнулась мягкой мордой в его голову. Вэй Усянь взглянул в её доверчивые тёмные глаза и прошептал: — Я не знаю, что делать. Ему нужна была помощь. Ему нужно было… Он спешно достал кроличью печать и свежий лист бумаги. Ещё не отдавая себе отчёта в действиях, он принялся исписывать лист подробным рассказом обо всём, что случилось во время битвы в Чжэнчжоу: как он нашёл детей хранителя храма мёртвыми, как научился надеяться, что хотя бы часть их сможет вернуться к отцу. За исключением событий в храме Линшань, Вэй Усянь не утаил ни детали — о взломе покоев Вэнь Чао, обнаружении письма Цзиней, своей стычке с Вэнь Цзинъяо, о том, как украл лошадь Вэнь Чао, чтобы бежать. «Если что-то случится с семьёй моего дяди, я никогда не прощу себя. Ты не сможешь меня отговорить. Я знаю, что был безрассуден, отправившись в Лоян, знаю, что должен был сказать тебе раньше, — но в этом я не стану извиняться. Я не знаю, что делать, Лань Чжань. Что, если я не смогу найти дядю? Что, если Орден Цзинь уже нашёл их?» Вэй Усянь отправил письмо, закрыл глаза и откинулся головой на холодную стену переулка. Да-Шаньян, отвлёкшаяся на исследование кустов, вернулась и фыркнула ему в лицо тёплым дыханием. Он машинально поднял руку и почесал её под подбородком. Ответ от Лань Ванцзи не приходил долго. Слишком долго — достаточно, чтобы Вэй Усянь начал тревожиться, опасаясь, что тот снова разгневан, что назовёт его безрассудным, а решения — бессмысленными. Когда ответ наконец прибыл, он достал его так стремительно, что едва не порвал шнур своего мешочка-цянькунь. Лань Ванцзи написал лишь одну строку: «Ты хочешь, чтобы я приехал?» Вэй Усянь уставился на эти слова. И вдруг глаза его наполнились слезами. Да. Да, он хотел, чтобы Лань Ванцзи приехал. Никогда ещё он не желал ничего сильнее. Он хотел его помощи, хотел, чтобы тот был рядом, когда он встретит дядю и его семью — потому что это было страшно, потому что Вэй Усянь не хотел, чтобы всё пошло наперекосяк, а сам он к этому не был готов. Он хотел, чтобы Лань Ванцзи был рядом — спокойный и рассудительный, хотел опереться на его опыт с Цзинями, слышать, как тот обдумывает следующий логичный шаг. Но больше всего Вэй Усянь хотел, чтобы Лань Ванцзи держал его, словно драгоценность, целовал и любил его без тревог, будто в мире снова воцарился порядок, — хотел лежать в его объятиях после, медленно засыпая вместе. «Нет, Лань Чжань, ты не можешь. Ты нужен в Ланьлине, верно?» «Попроси — и я приеду». Лань Ванцзи предлагал ему быть эгоистом. Вэй Усянь отчаянно хотел принять это предложение. Но он не мог. Если из-за этого в Ланьлине что-то случится, если Альянс потеряет свои земли — винить будут Лань Ванцзи, да и он сам себя не простит. Вэй Усянь не мог этого допустить. «Я справлюсь, Лань Чжань. Оставайся в Ланьлине. Я напишу, если что-то найду. Я люблю тебя». Он ждал ответа, затаив дыхание — наполовину в надежде, наполовину в страхе, что Лань Ванцзи всё же настоит на своём. «Я тоже буду искать со своей стороны. Цзинь Цзысюнь всё ещё в Эчжоу. Цзинь Гуаншань должен оставаться в Башне Кои. Если найденное тобой письмо связано с главным кланом, сами они не станут двигаться. Попробуй расспросить местного целителя Яньлина о твоём дяде. У них должно быть лучшее представление о людях в этих краях, чем у фермеров, которых ты уже посетил. Не отчаивайся, Вэй Ин. Я тоже люблю тебя.» Вэй Усянь тихо шмыгнул носом, сжимая в руке тёплый свиток. Нежные слова Лань Ванцзи расплывались перед его глазами, затуманенными новыми слезами. О, как же он по нему тосковал. В тот миг Вэй Усянь был готов написать ему всё. Он почти представил, как достаёт чистый лист, выводит на нём сокровенные признания и отправляет Лань Ванцзи — тому, кто вчитывается в каждое его слово, кто даже сейчас, находясь в Ланьлине, принимает его сомнения и отвечает на них одной лишь нежностью. Лань Чжань, я смог обуздать энергию обиды. Пожалуйста, не ненавидь меня. Но он не смог этого сделать. Вместо этого он прижал письма Лань Ванцзи к груди, словно пытаясь вобрать в себя их тепло. — Молодой человек? С вами всё хорошо? — раздался голос из конца переулка, заставив Вэй Усяня вздрогнуть. Пожилая женщина стояла там и смотрела на него с беспокойством. Она с видимым усилием несла большую корзину, и руки её дрожали от тяжести. И всё же она нашла силы проявить заботу о совершенно незнакомом человеке. Вэй Усянь глубоко вздохнул и аккуратно убрал письма и письменные принадлежности. Если он сможет помочь этой женщине, значит, его приезд в Яньлин был не напрасен. — Всё хорошо, — крикнул он в ответ, поднимаясь и беря Да-Шаньян под узды. — Но корзина выглядит тяжёлой. Позвольте этому незнакомцу помочь Вам донести её? — А? О, нет, не стоит беспокоиться! Мне нужно просто обнести её за угол к заднему входу «Спящей вороны». — Тогда, возможно, я потревожу Вас и попрошу присмотреть за моей лошадью, пока я отнесу корзину? Пожилая женщина улыбнулась, тронутая его предложением. С видимым облегчением она передала корзину в руки Вэй Усяня. — У вас прекрасная лошадь, молодой человек. У неё добрый взгляд, — одобрительно заметила она, пока они медленно шли по переулку, а Да-Шаньян послушно бежала рядом рысцой. — Она добрая, но только к хорошим людям, — ответил Вэй Усянь. — Тётушка не должна обманываться её милой мордой, известно, что она лягает и кусает негодяев и злодеев. — Это хорошо и правильно, — рассмеялась женщина. — Что привело тебя в Яньлин, молодой человек? Я не видела никого с такой маской, как у тебя, в этих краях. Работник таверны подошёл, чтобы забрать корзину у двери. — Я пришёл сюда искать одного человека, — признался Вэй Усянь, отказываясь обнадёживать себя. — Овцевода по имени Вэй Синьжун. — Хм-м, не думаю, что знаю его, — подумав, сказала старушка. Как и ожидалось. — Может ли тётушка сказать мне, есть ли в Яньлине целитель? — спросил Вэй Усянь, решив последовать совету Лань Ванцзи. — О, да! — воскликнула она. — У целителя Ху его кабинет в конце этой улицы. Ах, но в это время дня тебе просто нужно зайти в «Спящую ворону», чтобы найти его. Вэй Усянь поклонился в благодарность и попрощался со старушкой. Он привязал Да-Шаньян к коновязи у водопоя, затем вошёл в таверну. Внутри заведение имело уютную атмосферу, засушенные цветочные венки украшали тёмные стены, выносливые сельские жители толпились вокруг маленьких столиков, потягивая напитки среди сокровенного бормотания и смеха. На Вэй Усяня посмотрели с любопытством, когда он заплатил за кувшин вина и спросил хозяина о целителе Ху. Ему указали на столик в дальнем конце таверны, где три старика играли в вэйци. — Целитель Ху? — спросил Вэй Усянь, приближаясь к столу. Пожилой человек с седыми волосами внимательно посмотрел на него. — Кто спрашивает? Вэй Усянь поклонился. — Меня зовут Инь-даочжан. Пожалуйста, целитель, могу ли я задать вопрос? Я ищу одного человека. Старый целитель что-то невнятно пробурчал. — Эй, давай, брат Ху, позволь заклинателю присесть, — подбодрил один из других стариков. Он отодвинул табурет для Вэй Усяня. — Вот, даочжан. Пусть не говорят, что люди Яньлина не знают гостеприимства. Кого ты ищешь? Вэй Усянь попытался игнорировать нервное биение своего сердца. — Овцевода с фамилией Вэй. Мне дали основания полагать, что он живёт в районе Яньлина. Старый целитель Ху прищурился на него. — Овцевода? — удивился дружелюбный мужчина. — Ты уверен, что он держит овец? Не так много овец на фермах Яньлина. — Погодите-ка! — воскликнул третий старик. — Может, он говорит о плотнике? Спина Вэй Усяня выпрямилась. — Что? Господин, пожалуйста, объясните. — Есть человек, который разбирается в дереве, который спускается в Яньлин каждый месяц, предлагая свои услуги в обмен на товары, — сказал мужчина. — О, да, тот парень! — согласился дружелюбный. — Он сделал мэру новые ворота несколько месяцев назад. С резьбой такой тонкой, ты никогда ничего подобного не видел! Как его звали, как же? — Вэй Синьжун? — предположил Вэй Усянь, сердце его поднималось всё выше. — Да! Да, это его имя. — Вы сказали, он спускается в Яньлин каждый месяц. Откуда? — Заклинатель, — заговорил старый целитель Ху. — Что тебе от него нужно? Вэй Усянь моргнул на подозрительное лицо мужчины. — Я… я не имею в виду вред. Некоторое время целитель продолжал изучать его. Затем он хмыкнул в знак согласия. — Этот человек хороший парень, хотя не очень общительный. Я ходил подлечить одну из его овцематок после трудного окота однажды, и он дал мне хорошую баранину за хлопоты. Вот, молодой человек. Если у тебя и правда нет дурных намерений, позволь мне рассказать дорогу. Он взял кувшин вина Вэй Усяня и поставил его посередине стола, рядом с доской для вэйци. — Это восточные ворота Яньлина, — объявил он. — Дорога из них приведёт тебя вверх и вверх, в зелёные леса горы Фан. Здесь ты достигнешь заброшенной фермы. Целитель поставил миску с соусом на расстоянии вытянутой руки от кувшина вина. Его товарищи-старики хихикали над этим представлением, но глаза Вэй Усяня были прикованы к нему. — Как окажешься на ферме, сверни налево. Ты попадёшь на узкий перевал, который приведёт тебя через старый овраг. За этой точкой лес кончается, и ты войдёшь в широкие каменистые равнины, насколько хватает глаз. Первый дом от дороги — куда тебе нужно идти. Вэй Усянь почти не мог в это поверить. После столь долгого времени у него наконец-то был пункт назначения. Он встал, чтобы поклониться. — Благодарю вас, целитель Ху. Я искренне благодарен. Старик кашлянул в бороду, он казался слегка смущённым. — Ну, будь осторожен. Леса глубоки. Кивнув, Вэй Усянь стремительно достал крупный серебряный слиток и положил его перед целителем. У того глаза округлились от изумления. Вэй Усянь поклонился ещё раз и выбежал из таверны. За спиной он услышал добродушный смех старика: — Какой странный молодой человек! И кто бы мог подумать, что при нём такие богатства! * * * Пока Вэй Усянь описывал Лань Ванцзи всё, что удалось узнать, его сердце колотилось горле. Муж настоятельно посоветовал ему дождаться утра, особенно учитывая, что с ним была лошадь. Хотя всё его существо трепетало от нетерпения, Вэй Усянь вынужден был признать правоту этих слов. Являться на ферму дяди глубокой ночью было неразумно, к тому же он не хотел рисковать, чтобы Да-Шаньян повредила ноги в темноте. Отведя кобылу за восточные ворота Яньлина, он разбил лагерь у небольшой рощи, насколько возможно укрепив периметр и разведя скромный костёр, хотя постель доставать не стал — спать всё равно не пришлось бы. Вместо этого Вэй Усянь провёл ночь в попытках медитировать. Дождавшись рассвета, он оседлал Да-Шаньян и направился в лес, раскинувшийся к востоку от Яньлина. Примерно на полпути Лань Ванцзи написал, что ни один из его разведчиков не сообщал о каких-либо действиях Ланьлин Цзинь на севере Цишаня, чем ободрил Вэй Усяня — вероятно, дядя и его семья всё ещё в безопасности. Лань Ванцзи был убеждён: имей Ланьлин Цзинь такого ценного заложника, как его дядя по браку, их требованиям не было бы конца. Вэй Усянь был благодарен ему за хладнокровие и трезвый взгляд на ситуацию. Сам он не способен был породить и половины разумной мысли — все его помыслы крутились вокруг одного. Он не мог поверить, что вот-вот встретит семью своего отца. Всю ночь, тщетно пытаясь медитировать, он ломал голову над тем, что же сказать дяде при встрече. «Я Вэй Усянь, Ваш племянник. Сюрприз — я не мёртв»? Да, уж такой вариант точно прошёл бы на ура. Лань Цижэнь как-то упоминал, что Вэй Усяню стоит привести дядю в Облачные Глубины, но, пожалуй, с этого тоже не стоит начинать? Он даже не был уверен, поверит ли дядя в их родство, а уж тем более одобрит ли план, по которому Вэй Усянь намерен увезти его с семьёй через полстраны. Внезапный волчий вой так напугал Вэй Усяня, что он инстинктивно вонзил пятки в бока Да-Шаньян, заставив кобылу рвануть в галоп. — Тпру, тпру, девочка, — поспешил он успокоить её. — Хорошая лошадь, Да-Шаньян, не бойся. Всё хорошо. Да-Шаньян постепенно сбавила скорость и недовольно фыркнула. Вэй Усянь виновато погладил её шею, внимательно оглядывая лес. Вой прозвучал где-то вдали. Наверняка очень далеко. Конечно, это были волки. — Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Всё в порядке. Всё в порядке. — Волки не так страшны, как собаки, пытался убедить он себя. Хотя не совсем. Вскоре они нашли заброшенную ферму, которую упоминал целитель Ху. Старое здание почти полностью скрылось под плющом и колючей ежевикой. Свернув налево, тропа не только сузилась, но и стала усыпана камнями. Вскоре Да-Шаньян пришлось переступать через то и дело попадавшиеся на пути поваленные деревья и крупные валуны. Сочтя это небезопасным, Вэй Усянь спрыгнул со спины кобылы и повёл её медленным шагом, обходя препятствия и следя, чтобы сбруя не цеплялась за ветки. Солнце уже поднялось высоко, когда они достигли старого оврага. Его лучи согревали лес и заливали молодую листву на ветках нежным зелёным сиянием. Да-Шаньян неохотно ступала на узкую тропу, ведущую через овраг, но после того, как Вэй Усянь подкупил её яблоками и ласковыми почёсываниями, она медленно последовала за ним, настороженно поглядывая на журчащий, полный талой воды ручей, что бежал по ущелью. Когда они миновали перевал и вышли на обширный луг, вдали послышалось блеяние овец. Сердце Вэй Усяня бешено забилось — он даже не сел обратно в седло, слишком взволнованный, чтобы доверять себе управление лошадью. Вдоль тропы виднелся дом — крошечная тёмная точка в море зелени. По мере их приближения блеяние становилось всё громче. Никаких признаков Цзиней. Ферма выглядела умиротворённой. Главный дом стоял рядом с рядом сливовых деревьев — длинное, но узкое здание с аккуратной черепичной крышей. Хотя стены явно были сколочены из разной древесины, пёстрых оттенков коричневого. Через поле виднелось более крупное, но простое строение — какой-то сарай. Повсюду стояли горшки с молодыми ростками, выставленные погреться на солнце. Всё выглядело ухоженным, но совершенно обычным — скромная ферма, мимо которой Вэй Усянь в иной раз прошёл бы, не заметив. Но сейчас каждая деталь казалась ему значимой, будто он впервые видел что-то подобное. Медленно приближаясь к главному дому, он услышал размеренный стук рубки дров — металл, рассекающий древесину с точным повторяющимся ритмом. Оставив Да-Шаньян у одного из сливовых деревьев, Вэй Усянь обошёл дом. Там был мужчина. Согнувшись над колодой, он уверенно орудовал топором, каждое движение точное и выверенное. Рядом с ним уже выросла внушительная груда аккуратно нарубленных поленьев. Мужчина был высоким. Действительно очень высоким. Вэй Усянь не видел его лица — мужчина стоял спиной, но из-под соломенной шляпы выбивались непослушные пряди волос. Рукава были закатаны даже в холодном воздухе ранней весны, обнажая мускулистые предплечья, кожу которых давно тронуло солнце. Вэй Усянь приоткрыл рот. — Простите, сяньшэн? Мужчина обернулся и замер с топором на взмахе. И внезапно знакомое лицо уставилось на Вэй Усяня. Узкое, с резкими чертами. Похожее на его собственное. Но в отличие от него, это лицо было испещрено глубокими морщинами у глаз. Загорелое до тёмного оттенка. И самое яркое — густая борода, уже значительно тронутая сединой. Она удивительно гармонировала с его чертами. Почему-то именно борода настолько застала Вэй Усяня врасплох, что он мог только молча уставиться на неё. Тишина затягивалась. Мужчина опустил топор. На нём была простая крестьянская одежда, заметил Вэй Усянь. Грубая ткань, но ухоженная. Дыра на колене аккуратно залатана. Тишина стала тяжёлой. — Я… — начал Вэй Усянь, но слова застряли в горле. У сарая за спиной мужчины скрипнули петли, послышался звук закрывающейся двери. — Отец, я со стадом! — молодой мужской голос прокричал вдали. Мужчина нахмурился и повернул голову в ту сторону. — Ага! — отозвался он глухо и мощно, его голос легко разнёсся по воздуху. Вэй Усянь нервно переступил с ноги на ногу, когда мужчина снова повернулся к нему, не разглаживая нахмуренного лба. — Простите за… внезапное вторжение, — наконец выдохнул Вэй Усянь. — Но Вы… Вы Вэй Синьжун? Мне… в Яньлине мне сказали, что здесь можно найти кого-то с фамилией Вэй. Взгляд мужчины упал на Суйбянь. После долгого напряжённого молчания он издал короткое ворчание, прозвучавшее смутно утвердительно. Больше он ничего не добавил. — О, это… это прекрасно. Я Вэй Усянь… Я, э… Что-то похожее на замешательство мелькнуло в выражении лица мужчины. Его широкие плечи напряглись. Он всё ещё не выпускал топор. «Он даже выше меня», — с изумлением подумал Вэй Усянь, и эта малая деталь показалась ему внезапным откровением. — Вы старший брат Вэй Чанцзэ. Верно? Что-то изменилось в тёмных глазах мужчины. Проблеск, смысла которого Вэй Усянь не понимал. Он выглядел ещё более настороженным, собранным, как тетива лука. — Мой брат давно мёртв, — прозвучал низкий голос. — Я не знаю никакого Вэй Усяня. Что вам нужно, замаскированный бессмертный? Долги моего брата оплачены. Моя семья ничего не должна вашему братству. Почему-то Вэй Усянь был невероятно поражён резким акцентом мужчины, так отличающимся от чопорной речи общества заклинателей. Это напомнило ему рыбаков и торговцев Юньмэна. Или Дай Мэна, старого сказителя, что стерёг могилу его деда. — О! Я всё ещё… — внезапно осознал Вэй Усянь, лишь наполовину осмыслив слова мужчины. Он так привык носить маску, что даже не подумал снять её перед приходом. Едва маска была убрана, глаза мужчины внезапно расширились, и в них, поймавших солнечный свет, проступил глубокий коричневый оттенок. Он шагнул вперёд. — Ты… Голос его звучал хрипло, взгляд скользил по лицу Вэй Усяня. И затем, к ужасу Вэй Усяня, глаза мужчины наполнились слезами. Одна скатилась по обветренной щеке и исчезла в седой бороде. Топор с грохотом упал на землю, выскользнув из его большой руки. Вэй Синьжун смотрел так, словно видел перед собой призрака. — …А-Цзэ?