Юность в путах желаний

Они мылись отдельно. Ни один не доверял себе достаточно, чтобы удержаться от эскалации в общей ванне. Вэй Усянь чувствовал себя весьма разочарованным — он вспомнил, как Лань Ванцзи однажды сказал, что изучал двойное совершенствование. Тогда он очень ждал практической демонстрации. Кто бы мог подумать, что эта техника окажется пыткой! Оглядываясь назад, возможно, Вэй Усяню не стоило с самого начала так воодушевляться. Метод Ланей, найденный в библиотеке Ланей — даже если это техника секса — конечно же, окажется испытанием дисциплины, лишённым всякого удовольствия. К тому времени, когда они оба были готовы ко сну, Лань Ванцзи, по крайней мере, казалось, восстановил самообладание. Вэй Усянь подозревал, что он медитировал во время купания. Сам он справлялся чуть хуже. Стараясь скрыть, как он всё ещё возбуждён, Вэй Усянь сказал Лань Ванцзи, что хочет немного почитать перед сном. Ему даже удалось немного расслабиться. Чтение, пока голова Лань Ванцзи покоится у него на коленях, его руки обхватывают талию, как тиски, а мягкие волосы так и манят к поглаживанию, — идеальный способ расслабиться. Вэй Усянь даже тайком достал свиток о формировании ядра из своей стопки книг и провёл за изучением немало времени. Но одна проблема всё же не могла ждать вечно. Это было совершенно смешно. Каждый раз, когда Лань Ванцзи слегка двигался во сне, его руки чуть смещались на коленях Вэй Усяня. И каждый раз без исключения жар в его даньтяне вызывал дрожь, а член нагло пробуждался, жаждая внимания. Раздражённый донельзя, Вэй Усянь решил взять дело в свои руки. Он спрятал медицинский свиток обратно между книгами о талисманах и начал осторожно высвобождаться из объятий. Лань Ванцзи что-то недовольно пробормотал, и его веки затрепетали, грозя открыться. Он всегда очень чутко спал. — Мне нужно в туалет, — солгал Вэй Усянь, ласково поглаживая его по голове. Пробормотав что-то неразборчивое, Лань Ванцзи покорно снова уснул. Оказавшись в ванной, Вэй Усянь закрыл за собой дверь и со вздохом прислонился к ней. Затем с усмешкой посмотрел вниз. Его глупый член всё ещё был наполовину возбуждён. Было только одно решение, не включающее жалкую мастурбацию и предательство доверия Лань Ванцзи. Наклонившись над ванной, Вэй Усянь окатил себя ледяной водой. Когда всё, что должно было сжаться, сжалось, он тщательно вытерся, чтобы не лечь в постель мокрым. Увидев своё отражение в большом бронзовом зеркале цзинши, он замер, затем подошёл ближе и попытался увидеть то, что видит Лань Ванцзи. Спереди были видны три шрама — длинный под правым плечом, меньший на левом предплечье, где его пронзили насквозь, и, конечно, тот, что над левой грудью. Вэй Усянь знал, что на спине их ещё два. Глядя на них сейчас, шрам над сердцем выглядел самым ужасным. Трудно было сказать, что здесь было проникающее ранение мечом — рана зажила в узловатый, перекрученный рубец. Как объяснил главный целитель Го, в какой-то момент она воспалилась. Обычный человек умер бы от таких ран мгновенно. Даже с сильным золотым ядром Вэй Усянь истёк бы кровью в руках Лань Ванцзи, не окажись рядом немедленной помощи. Это было совершенно недопустимо. Вэй Усянь внезапно захотел дать себе пощёчину. Сильно. Несколько раз. Его остановило лишь знание, что Лань Ванцзи точно проснётся от звука и расстроится. Он действительно был на волосок от смерти. В этот момент Вэй Усянь впервые осознал это. Его пальцы слегка дрожали, когда он снова провёл по узловатому рубцу. Страх. Это было довольно жалко. Фыркнув, Вэй Усянь сжал кулаки и напряг руки так сильно, что бицепсы вздулись, а ногти впились в ладони. Когда он разжал руки, дрожь прошла. Разглядывая свои руки, тонкие сухожилия, костяшки и мягкие части, Вэй Усянь почувствовал недовольство. Его тело всегда служило ему верой и правдой, часто было надёжным оружием, почти другом. Но Вэй Усянь убил достаточно людей, чтобы точно знать, как рвётся плоть, как легко ломаются кости, как быстро можно погасить жизнь. Оставив зеркало, он вернулся в главную комнату цзинши, звук его босых ног по тёмному дереву громко отдавался в ушах. В Пристани Лотоса, среди сверстников, он тренировал тело для боя и гордился своим выдающимся талантом. Невозможно было не осознавать это, когда все ночные охоты заканчивались успехом, а никто не мог сравниться с ним в дисциплинах Юньмэн Цзян. Возможно, вернувшись в Юньмэн, он снова впал в эту самоуверенность. Или, может, никогда её и не отпускал. Оказалось, чтобы заставить самонадеянного сироту понять, что он не неуязвим, нужно получить пять ножевых ранений и чуть не оставить любовь всей своей жизни вдовцом, после всех обещаний, что справится. Вэй Усянь сел на край кровати и посмотрел на лицо спящего Лань Ванцзи. Умереть после обещания быть осторожным было бы не только унизительно, но и подобно плевку в лицо Лань Цижэня, сразу после его жертвы. И в лицо Лань Ванцзи, который поверил его обещаниям. Подняв палец, Вэй Усянь осторожно коснулся милого носа Лань Ванцзи, улыбаясь, когда тот нахмурился во сне. Это правда — Вэй Усянь всегда мог на него положиться. Лань Ванцзи всегда доверял ему, всегда давал шанс. Он сбежал с ним, чтобы спасти Цзян Чэна из лагеря, несмотря на запрет дяди и свою неприязнь. Когда Вэй Усянь бросился в окно корабля Вэнь Чао, чтобы снова спасти Цзян Чэна, Лань Ванцзи был всего в шаге позади, хотя у них были приказы не раскрывать себя. Он понял план Вэй Усяня без слов и выполнил его с исключительным мастерством. Без Лань Ванцзи, рискнувшего применить секретную технику своего клана, которую он никогда раньше не использовал в бою, Вэй Усянь и Цзян Чэн были бы обречены. А потом Вэй Усянь получил ранение, и именно Лань Ванцзи спас его, поступив вопреки традициям, чтобы сохранить ему жизнь. Всегда исход был хорошим, потому что Лань Ванцзи был рядом, чтобы подхватить. Молча и непоколебимо, будто это пустяк. Хотя это было всем. Вэй Усянь провёл большим пальцем по мягкой щеке Лань Ванцзи. — Мой впечатляющий Лань Чжань, — прошептал он. — Мне, правда, нужно поблагодарить тебя, да? Лань Ванцзи, погружённый в сон, конечно, не ответил. Вэй Усянь был уверен, что в прошлой жизни совершил что-то необыкновенное, раз Лань Ванцзи полюбил его, когда вокруг было столько менее проблемных мужчин. Медленно опускаясь, он уткнулся лицом в грудь мужа. — Я намного лучше, когда ты со мной, — прошептал он. — Лань Чжань, я становлюсь глупым, когда один. Мысли, полные сожалений, перенесли его к схватке с Вэнь Чжулю. Если бы Лань Ванцзи был там... возможно, вместе они смогли бы справиться. В одиночку он не справился. Не было смысла приукрашивать — Вэй Усянь не смог противостоять тому мужчине ни на йоту. Размышляя о той встрече, Вэй Усянь внезапно почувствовал, как в сознании что-то переключилось, и его накрыло запахом крови и огня. Только что он лежал на груди Лань Ванцзи, слушая его сердце, а в следующее мгновение фантомная боль пронзила всё тело, будто меч вонзался в плоть снова и снова. Тошнота накатила волной — Вэй Усянь резко поднялся, прикрыв рот рукой. Сосредоточившись на дыхании, он сумел загнать воспоминания в самый дальний угол сознания, где они, он надеялся, останутся навсегда. Тошнота отступила, как и ощущение меча, пронзающего тело. Возможно, потревоженный резким движением, Лань Ванцзи издал лёгкий недовольный звук, его брови печально приподнялись, а губы явно надулись. Во сне он был более выразительным. — Глупый эр-гэгэ, даже во сне переживаешь, — с дрожащим смешком проговорил Вэй Усянь, убирая прядь его волос за ухо. Ах. Его пальцы снова дрожали. — Разве ты не знаешь, что я здесь? — Мгх, — ответил Лань Ванцзи, беспокойно поворачивая лицо. Растроганный, Вэй Усянь поймал его ладонью. Невероятно, но Лань Ванцзи стал ещё красивее. Охватив его лицо обеими руками, Вэй Усянь гладил кожу, пытаясь направить его сны в более спокойное русло. Будто воспламенённый прикосновением, Лань Ванцзи высвободил руки из-под одеяла и начал хватать Вэй Усяня за ногу и бедро, явно пытаясь притянуть ближе. С радостью подчиняясь, Вэй Усянь забрался под одеяло, где тут же оказался в крепких объятиях. Тепло быстро разлилось между их обнажёнными телами. Теперь брови Лань Ванцзи выглядели менее суровыми. Таким он казался мягким. Как мальчик, которому Вэй Усянь признался в чувствах в переулке — а не как Ханьгуан-цзюнь, кем бы тот ни был. Вэй Усянь прижался ближе. Всё будет хорошо. Отныне он будет осторожен, чтобы Лань Ванцзи больше не волновался. И он вернёт Лань Цижэню его золотое ядро, чтобы Лань Ванцзи не переживал за дядю — и чтобы тот никогда не узнал, что виноват Вэй Усянь. Вэй Усянь закрыл глаза. Всё будет хорошо. Он позаботится об этом. * * * Следующее утро началось с визита взволнованной служанки. Она передала Вэй Усяню торопливо написанное письмо, которое, к его удивлению, оказалось от Юань Сян. — Жена молодого господина Ланя проявляет первые признаки начала родов, — доложила служанка, вызвав у Вэй Усяня взволнованный шок. — Она просила передать это письмо молодому господину Вэю, чтобы он вручил его её мужу, когда они встретятся на фронте. — Я... да, конечно! — широко раскрыв глаза, пообещал Вэй Усянь. Значит, слухи о его поездке в Пинъян уже распространились. — Как... как поживает сестрица Юань? С ней всё в порядке? Всё идёт... э-э... хорошо? Малыш в порядке? Служанка казалась смущённой. — Ах... да. Молодая госпожа чувствует себя так хорошо, как можно ожидать. Что касается остального... ну, роды — это долгий процесс... акушерка ожидает, что ребёнок появится сегодня вечером. Вэй Усянь сразу поник от разочарования. К тому времени он уже уедет. — Сестрица Юань ещё принимает гостей? — спросил он, надеясь хотя бы пожелать ей удачи перед отъездом из Гусу. — Ах? Н-нет! — запищала служанка, краснея. — М-молодая госпожа уже в затворничестве! П-простите, молодой господин Вэй, но Вам определённо не подобает... Удручённый, Вэй Усянь сдался. — Полагаю, нет. Ну, хотя бы передайте сестрице Юань, что я передаю ей привет. Или нет... скажите, что я обязательно передам её письмо мужу. Поспешно кивнув, служанка поспешила удалиться. — Чуаньли-сюн будет рад получить письмо, спору нет, — сказал Вэй Усянь Лань Ванцзи, когда тот присоединился к нему в цзинши. Лань Ванцзи кивнул. — Ха... но всё равно отстой, что он не может быть здесь. Вэй Усянь посмотрел в окно. Снег снова пошёл, покрывая всё толстым слоем белого. — Сестрица Юань, наверное, особенно скучает по нему сейчас. В смысле, это же рождение их первого ребёнка, а Чуаньли-сюн даже не дома. И неизвестно, когда он сможет вернуться. Как же это хреново? — ...Мн, — согласился Лань Ванцзи. Остаток утра Вэй Усянь сдерживал желание навестить Юань Сян, беспокоясь, всё ли в порядке. Он мало что знал о родах, тем более о том, что может пойти не так, но отсутствие знаний не уменьшало его тревоги. В конце концов, целый ребёнок должен выйти... ну, оттуда. Вэй Усянь не представлял, чтобы это было приятно. Женщины же могут умереть при родах, да? К счастью, день принёс отвлечение от этих мрачных мыслей. Му Лицзюань вернулась в Облачные Глубины до уши, как и обещала. Вэй Усянь и Лань Ванцзи снова встретились с ней в конференц-зале ланьши. Маска, которую она принесла, была довольно простой. Серебряная, с тонкими витиеватыми узорами, она закрывала глаза и нос. Прорези для глаз были достаточно узкими, чтобы скрыть глаза Вэй Усяня в тени, но достаточно широкими, чтобы он мог нормально видеть. Она удивительно хорошо сочеталась с простыми чёрными одеждами, которые раздобыл Лань Ванцзи — Вэй Усянь не знал, когда тот успел их купить, но, судя по серебряным деталям на наручах и поясе, которые идеально повторяли узоры маски, Лань Ванцзи, должно быть, скоординировал наряд с Му Лицзюань. — Кажется, она тебе подходит, — сказала Му Лицзюань, критически оценивая замаскированное лицо Вэй Усяня. — Переносица в порядке? Мне пришлось переплавить большую часть там, чтобы подогнать под твои пропорции. Как насчёт скул? Чувствуешь ли давление? Или она слишком свободна? Кожаная подкладка смягчена, но маска не должна скользить. — Да, нет и нет. Всё сидит идеально, — ответил Вэй Усянь, экспериментально поворачивая голову и кружась на месте, чтобы проверить обзор. — Помни, слабое место маски — её завязки, — продолжала переживать Му Лицзюань. — Я заменила тканевые на усиленные кожаные, но духовное оружие легко их перережет. — Если духовное оружие окажется так близко к моей голове, думаю, у меня будут куда более серьёзные проблемы, — заключил Вэй Усянь. Повернувшись к Лань Ванцзи, он осклабился. — Что скажет второй молодой господин Лань? Сможет ли он вынести, что больше не увидит половину этого красивого лица? Лань Ванцзи, до сих пор молча наблюдавший за процессом, обратился к Му Лицзюань: — Этого недостаточно. Рот всё ещё узнаваем. — Лань Чжань! — возмутился Вэй Усянь. — Не все разглядывают мой рот так пристально, как ты! Мне кажется, всё в порядке! — Я решила не закрывать рот, — объяснила Му Лицзюань. — В условиях лагеря, где неизбежно совместное принятие пищи и напитков, это будет неудобно. И... я полагала, Вэй Усянь использует флейту в бою? Лань Ванцзи нахмурился. — А-ха-ха! — громко рассмеялся Вэй Усянь, бросая подруге предупреждающий взгляд. — Только для успокоения нечисти и тому подобного! Я даже сложные мелодии пока не очень хорошо играю! О боях и речи нет. Верно, Лань Чжань? К его облегчению, Лань Ванцзи не выглядел подозрительным. Щёлкнув, Му Лицзюань раскрыла большой декоративный веер и задумчиво постучала им по губам: — Понятно. Видимо, я ошиблась. Тем не менее, я стою на своём. Пожалуй, брат Сянь стоит прикрывать свой весьма узнаваемый рот тканью, когда он не... требуется в действии. — Обязательно ли говорить это с таким намёком? — простонал Вэй Усянь. Глаза Му Лицзюань сузились от улыбки. Бровь Лань Ванцзи дёрнулась от раздражения. Он направился к коробке с новыми одеждами, где остался чёрный материал, предназначенный для обёртки Суйбяня. Очевидно, Лань Ванцзи изначально купил ткань с запасом — одним решительным движением Биченя он отрезал широкую полосу и с твёрдым видом вернулся к Вэй Усяню. Тот охотно замер — Лань Ванцзи снял маску, аккуратно наложил ткань на нос и рот, завязал крепким узлом на затылке и заправил свободные концы под воротник, превратив простую полосу в полноценную маску. Вернув маску на нос Вэй Усяня, он отошёл, оценивающе осматривая результат. — Хм. Да, — одобрила Му Лицзюань, улыбаясь за веером. — Хотя, пожалуй, Ханьгуан-цзюню стоит также изменить причёску своего супруга. Устоявшийся стиль тоже может быть узнаваем. Даже вид обнажённого затылка может быть знаком! Особенно для самых внимательных. Глаза Лань Ванцзи дёрнулись. Он сурово посмотрел на хвост Вэй Усяня, затем снял красную ленту, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам. Тщательно расчесав непокорные пряди, он собрал половину волос Вэй Усяня в аккуратный пучок, точь-в-точь как свой собственный. — Лучше? — развеселился Вэй Усянь, чувствуя себя наряжаемой куклой. — Если кто-то узнает меня в таком виде, я честно аплодирую его проницательности. Попробовать талисман сейчас? Му Лицзюань щёлкнула веером: — Да, послушаем. Я с нетерпением ждала этого. Лань Ванцзи передал Вэй Усяню один из своих талисманов изменения голоса. Прикрепив талисман под одеждой к груди, Вэй Усянь активировал его, прочистил горло и спросил: — Ну как? Всё ещё Вэй Усянь? Ни Лань Ванцзи, ни Му Лицзюань не ответили. Оба смотрели на него с зеркальными выражениями внезапного беспокойства — пальцы Лань Ванцзи сжались на рукояти Биченя, а веер в руке Му Лицзюань замер. — Что? Разве плохо? Нужно снова менять голос? Я думал, ты наконец принял этот, Лань Чжань! — надулся Вэй Усянь, но тут же осознал, что Лань Ванцзи не видит его выражения под маской. Лань Ванцзи выглядел ещё более встревоженным, услышав своё имя. Му Лицзюань покачала головой: — Без сомнений. Если кто-то узнает его сейчас, значит, он читает мысли. Лань Ванцзи согласился, на удивление не проявляя к ней раздражения. — А? — обрадовался Вэй Усянь. — Значит, готово? Сработает? Улыбка Му Лицзюань стала хитрой: — Сработает. Действительно превосходный результат.