Юность в путах желаний

Дождь наконец ослаб настолько, что Вэй Усянь смог вернуться в Облачные Глубины. К тому времени уже почти наступил комендантский час. Перед самым уходом из поместья Му Цзян Яньли прислала ещё одно письмо, сообщив, что она и беженцы наконец добрались до охотничьего домика в Чунъяне. Шао Лихуа также вернулась в группу. Она смогла разглядеть фиолетовое сияние большого защитного массива со стороны Пристани Лотоса. Юньмэн Цзян всё ещё в безопасности. Конечно, массив был лишь защитной мерой, а не долгосрочным решением. В конце концов, ресурсы внутри Пристани иссякнут. Но, учитывая Цзинь Цзысюаня, возможно, он продержится достаточно долго, чтобы флот Вэнь Чао был отогнан прочь. Летя домой сквозь ночное небо и лёгкую морось, оставшуюся после бури, Вэй Усянь почувствовал, будто огромный груз свалился с его груди. Впервые с того момента, как Не Хуайсан написал первое письмо, он смог вздохнуть полной грудью. Теперь он с нетерпением ждал возвращения домой, чтобы увидеть Лань Ванцзи. Советы Ло Цинъян и Му Лицзюань крутились у него в голове, а в груди теплился маленький огонёк надежды. Вспоминая, как он вёл себя в последние дни, он не мог не быть недовольным собой — между криками обвинений, нежеланием дать Лань Ванцзи вставить слово и уходами, как только разговор его не устраивал, он был довольно невыносим. Он напомнил себе госпожу Юй, когда та ссорилась с мужем. С ужасом Вэй Усянь осознал, что, захлёбываясь эмоциями, невольно копировал её поведение. А эмоций у него определённо было с избытком, этого он отрицать не мог. Вэй Усянь любил считать себя довольно рациональным человеком, но когда дело касалось Пристани Лотоса, ему было трудно отделить разум от желаний. Ему понравилось, как тепло Ло Цинъян говорила о благодарности. Это слово было испорчено в его собственной голове с тех пор, как он узнал, что Цзян Фэнмянь взял его не из-за доброты душевной. И даже до этого оно никогда не было просто приятным чувством, а всегда чем-то, что требовало действий. Долгом, который нужно было вернуть. Теперь он понимал, как жаждал думать об этом так же легко, как Ло Цинъян говорила. Независимо от того, что последовало, он хотел быть благодарным хотя бы за хорошие моменты своего детства. Не кому-то конкретно, просто... Вэй Усянь задавался вопросом, боролся ли его отец с подобным после того, как покинул Пристань Лотоса. Добравшись до цзинши, он последовал внезапному порыву — вместо того чтобы сразу зайти внутрь, он прошёл мимо дома в сад и встал на колени перед алтарём своих родителей. Зажигая благовония, он задержал взгляд на имени отца. «Ты когда-нибудь беспокоился о тех, кого оставил? Пристань Лотоса атакуют, и я не знаю, что делать», — сказал он ему, тщетно пытаясь представить лицо Вэй Чанцзэ, звук его голоса, стал бы он ругать его или проявил бы понимание. В конце концов, никакой образ не возник, и Вэй Усянь мог лишь молча признаться: «Я хочу, чтобы ты был здесь, папа». Он не знал, сколько времени просидел так, просто глядя на таблички родителей, не обращая внимания на дождь. Наконец его тихое бдение прервал звук открывающейся двери. Тихие шаги приближались, сначала по дереву, затем по мокрой траве, сокращая расстояние до того места, где он стоял на коленях. Дождь перестал стучать по плечу Вэй Усяня, когда его накрыла тень зонта. — Дождь почти не достаёт меня здесь, Лань Чжань. Крыша меня прикрывает. — Мн. Вэй Усянь не смог сдержать улыбку. Но вскоре снова стал серьёзным. — Защитный массив Пристани Лотоса активирован, — сказал он, не отводя глаз от имени отца. — Группа шицзе благополучно добралась до Чунъяна. И, как ни странно, Цзинь Цзысюань ведёт учеников в Юньмэн. Я ещё не знаю, вернулся ли Цзян Чэн домой, поскольку он не может связаться со мной, но остаётся только надеяться... Лань Ванцзи молчал. Вэй Усянь вздохнул. — Я всё ещё не думаю, что не помогать — правильное решение, но... прости за то, как я вёл себя в последние дни, Лань Чжань. Я не должен был кричать и не должен был замыкаться. Я не хотел слышать, как ты со мной не согласен, поэтому вообще избегал разговоров. Прости. — Это сложная ситуация, — осторожно ответил Лань Ванцзи. — Оправдываешь меня, да? Я пытаюсь извиниться, — слабо рассмеялся Вэй Усянь. — Просто скажи, что всё ещё любишь своего Вэй Ина, даже если приходится мириться с тем, что он иногда бывает трудным и незрелым, но что ты, как всегда, великодушно всё прощаешь. Хотя имеешь полное право злиться. — Я не злюсь. — Да, конечно. Не надо притворяться, — пробормотал Вэй Усянь, теребя нитку на одежде. На мгновение Лань Ванцзи снова замолчал. Затем, нехотя, сказал: — Я могу вынести, когда на меня кричат или игнорируют, если это значит, что ты не уходишь. Тут Вэй Усянь не смог не поднять взгляд. Выражение лица Лань Ванцзи было болезненно искренним. С болью в сердце Вэй Усянь признался: — Я просто... даже если мы не согласны, я хочу говорить с тобой. Разбрасываться обвинениями — бесполезно. — Мы можем поговорить внутри, — предложил Лань Ванцзи, явно всё ещё стремясь вытащить Вэй Усяня из непогоды. Охваченный внезапной и всепоглощающей нежностью, Вэй Усянь вдруг захотел только одного — быть ближе. С облегчением обнаружив, что его разум, тело и сердце единодушно поддерживают это желание, он предложил: — Может... сначала поцелуй? Это прозвучало не так уверенно, как он хотел, но главное было в том, что он вообще озвучил это предложение. Лань Ванцзи, будто не уверенный, что правильно расслышал, долго смотрел на него и моргал. Затем, очень медленно, протянул руку и осторожно провёл двумя пальцами по щеке Вэй Усяня. Только когда Вэй Усянь ободряюще прижался к прикосновению, Лань Ванцзи наклонился. Разум Вэй Усяня затих при первом соприкосновении губ, всё исчезло, кроме тепла мягких губ Лань Ванцзи. Понадобился лишь краткий миг, чтобы Лань Ванцзи превратил нежный поцелуй в страстный и требовательный. Их языки встретились без всякой деликатности или притворства, будто ему нужно было ощутить вкус прямо сейчас, иначе он умрёт. Довольный Вэй Усянь позволил мужу поглотить свой рот, а сам скрестил руки на его шее, чтобы притянуть ближе. Лань Ванцзи полностью решил проблему, обхватив его рукой и легко подняв на ноги. Они мгновенно слились воедино, и Вэй Усянь с радостью позволил бы страстным поцелуям перерасти в страстные прикосновения, а затем, желательно, в избавление от мокрой одежды, но Лань Ванцзи не поддержал его порыв. Он довольно резко разорвал поцелуй и прижал тыльную сторону ладони к груди Вэй Усяня, затем к плечу и руке. — Ты насквозь промок. — Да. Я летел домой под дождём, — согласился Вэй Усянь. В ответ он получил недовольный вздох и, без дальнейших отвлекающих манёвров, был препровождён в цзинши. Лань Ванцзи лишь ненадолго остановился, чтобы стряхнуть зонт и поставить его у двери, прежде чем направить Вэй Усяня в центр комнаты и начать снимать с него одежду. — Ай-я, Лань Чжань! Это совсем не сексуально! — заныл Вэй Усянь, но был категорично проигнорирован. Он заёрзал, когда рукава, сопротивляясь усилиям Лань Ванцзи, неприятно прилипали к мокрой коже. — Тебе нужно принять ванну, — решил Лань Ванцзи, встав на колени, чтобы снять с него обувь и носки. Вэй Усянь надулся. — Я думал, мы будем разговаривать? — После. — Может, сначала ужин? Я могу есть голым! Всё ещё лето, ничего страшного! — предложил Вэй Усянь, хватаясь за плечи Лань Ванцзи для равновесия, пока с него стягивали штаны. — Тсс. Ты простудишься с мокрой кожей. Сначала ванна. Несмотря на то, что им командовали, Вэй Усянь даже не мог притвориться раздражённым. С любовью он наблюдал, как Лань Ванцзи тщательно складывает его мокрую одежду, будто служанкам, занимающимся стиркой, было не всё равно. Чувствуя себя вполне комфортно теперь, когда его кожа была открыта тёплому воздуху, он требовательно протянул руки: — Я приму ванну, только если Лань Чжань отнесёт меня туда. Лань Ванцзи, только что закрыв корзину для белья, замер. Он изучал лицо Вэй Усяня, в глазах мелькала та же неуверенность, что и прежде. Как только он понял, что Вэй Усянь совершенно серьёзен, он двинулся так быстро, что тот едва осознал, что происходит, прежде чем оказался на руках у мужа. Он вскрикнул от неожиданности, затем сразу же рассмеялся: — Лань Чжань! Я начну думать, что у тебя коварные намерения! Прижимаясь ближе, чтобы обнять его за шею, он добавил: — Ты похищаешь меня? Пытаешься ощупать, теперь, когда раздел? Или может, Лань-эр-гэгэ просто скучал по тому, как носит на руках своего старичка? — Мн, — согласился Лань Ванцзи, не уточняя, с чем именно. Хихикая, Вэй Усянь занялся тем, что осыпал поцелуями его шею по пути в ванную. После того как его осторожно опустили в горячую воду, ему оказали щедрую помощь — Лань Ванцзи, казалось, не мог перестать прикасаться к нему и не позволил ему самому помыть ни волосы, ни тело. Лишь когда Вэй Усянь стал абсолютно чистым, а его волосы были расчёсаны до совершенства, Лань Ванцзи отпустил его, чтобы принести одежду. Ожидая его возвращения, Вэй Усянь чувствовал, будто должен светиться от тепла, переполнявшего его. Казалось, Лань Ванцзи был полон решимости наверстать те дни, когда не мог его баловать. Лёгкий укол вины последовал за этим — вот он, получает внимание, в то время как собирался извиняться. Когда Лань Ванцзи вернулся и начал усердно одевать его, Вэй Усянь решил перейти к делу. — Знаешь, я много думал о том, что ты сказал, — начал он, внезапно немного нервничая. Занятый завязыванием его нижней рубашки, Лань Ванцзи издал вопросительный звук. — Ты сказал, что я больше не обязан жертвовать своей безопасностью ради семьи Цзян. Руки Лань Ванцзи замерли. Он поднял взгляд. — Большинство дней я сам не знаю, что чувствую, — признался Вэй Усянь, успокоенный теплом в его глазах. — Честно говоря, я избегал думать о времени в Пристани Лотоса, о тех частях, что не были такими уж приятными. Я думал: я всё равно больше не там и никогда не вернусь, так зачем зацикливаться? Понимаешь? Лань Ванцзи кивнул и начал нежно собирать его волосы. Вэй Усянь закрыл глаза, слегка вздрогнув, когда усердные пальцы пробежались по коже его головы. Лань Ванцзи завязал его волосы низко на спине. — Наверное... это не так просто. Я всегда буду Вэй Усянем, который вырос там. Губы, прижавшиеся к его носу, заставил Вэй Усяня улыбнуться. — Знаешь, Лань Чжань, я не думаю, что ты был полностью неправ в том, что сказал, — тихо признался он. — Но и полностью правым ты тоже не был. Цзян Чэн и шицзе... я искренне люблю их обоих. Больше всего я просто хочу, чтобы они были в безопасности. — Мн. — Лань Ванцзи кивнул, разглаживая его воротник. — Но всё же... знаешь, когда я услышал, что Цзинь Цзысюань направляется в Пристань Лотоса... на мгновение я не понял, что чувствую. Это было похоже на расстройство, — признался Вэй Усянь, хватая руку Лань Ванцзи, чтобы та не сбежала. Лань Ванцзи провёл подушечкой большого пальца по костяшкам его пальцев: — Почему ты расстроился? — Я... не совсем уверен. Нахмурившись, Вэй Усянь перевернул руку Лань Ванцзи и проследил линии на его ладони. — Но разве я не должен был просто почувствовать облегчение? Может... часть меня чувствовала, что это должен был быть я. — Вэй Усянь криво улыбнулся. — Полагаю, ты был прав, Лань Чжань. Я потакал своим личным чувствам. Как сказал дядя Лань, я вёл себя высокомерно. Лань Ванцзи нахмурился. — Что, разве это не правда? — Ты не высокомерный. Ты боишься, что сделал недостаточно. Когда Вэй Усянь отвёл взгляд, Лань Ванцзи, коснувшись подбородка, приподнял его лицо. — Это правда. Я видел твоё разочарование. Вижу его сейчас. Ты злишься на себя за бездействие, но это решение, которое другие навязали тебе. Не вини себя. — Но... но раньше ты сказал, что я неблагоразумен? Брови Лань Ванцзи слегка сдвинулись. — Это я был неблагоразумен. Осторожно он убрал прядь выбившихся волос за ухо Вэй Усяня. — Я пытался убедить тебя в безразличии, пока ты боялся за людей, которых любишь. Мне никогда не было легко понять твои отношения с твоим бывшим Орденом, как легко ты, кажется, прощаешь прошлые обиды. То, что ты всё ещё хочешь рисковать жизнью ради них... мне это не нравится. Но не мне судить. Я тоже должен извиниться. Сердце Вэй Усяня запрыгало в груди, готовое разорваться. Несмотря на всё, он почувствовал, как улыбается. — У тебя такой дар слова, Лань Чжань. Каждый раз, когда ты открываешь рот, я падаю в обморок. Если бы мир это знал, все были бы обречены. Лань Ванцзи нежно выдохнул. — Я серьёзно! — настаивал Вэй Усянь, обхватывая его лицо ладонями. Его улыбка расширилась, когда Лань Ванцзи сразу же прижался к прикосновению, явно не в силах устоять. — Ты так хорош. Даже когда я кричал на тебя, ты не выходил из себя. Лань Чжань, те вещи, что я говорил — что ты устал от меня, что винишь меня и считаешь обузой — ты же знаешь, что я не думаю так на самом деле, да? Лань Ванцзи замер. Его глаза слегка расширились. — Просто... — Вэй Усянь притянул его ближе, шепча на ухо. — Я действительно думаю, что, возможно, немного боюсь этого. Как будто я говорю себе: просто выбрось это наружу! Посмотрим, как отреагирует Лань Чжань. Понимаешь? Это действительно похоже на то, что я проверяю тебя. Я хотел услышать, как ты отрицаешь это, чтобы снова почувствовать себя лучше. Руки Лань Ванцзи сжались вокруг его талии. Вэй Усянь поцеловал его в плечо. — Это несправедливо по отношению к тебе. Если я не имею что-то в виду всем сердцем, мне не следует говорить это, особенно просто чтобы услышать отрицание. Я не хочу, чтобы ты грустил, и не выношу то, что намеренно причинил тебе боль. Я ненавижу это, правда. Я стану лучше. Правда, стану, Лань Чжань. Хорошо? Обещаю, я, правда, стану лучше, так что больше не грусти. — Вэй Ин, — мягко прервал поток его слов Лань Ванцзи. — Я понимаю. Схватив его за плечи и откинувшись назад, Вэй Усянь воскликнул: — Но я не хочу, чтобы тебе приходилось понимать! Я хочу стать лучше для тебя. Хочу быть самым лучшим для тебя! Прежде чем он мог продолжить, Лань Ванцзи прижал свои губы к губам мужа, искусно заставив его замолчать. Когда они разъединились, Вэй Усянь надулся. Лань Ванцзи лёгко коснулся пальцем его нижней губы: — Ты нравишься мне такой, какой есть. — Ну, это легко решается! Ты можешь просто продолжать любить меня, когда я стану лучше! — настаивал Вэй Усянь. — Просто подожди, в следующий раз, когда мы поспорим, мы просто спокойно обсудим всё, я замолчу и буду слушать тебя, а когда придёт моя очередь, я тоже скажу, что думаю — я больше не буду срываться. — Мн, — согласился Лань Ванцзи. — Но если ты сорвёшься, ты мне всё равно будешь нравиться. — Лань Чжань! Тебе нужно быть строже со мной! — Я не могу. Вэй Усянь фыркнул. В глазах Лань Ванцзи сверкнула улыбка: — Я не идеален, Вэй Ин. Тебе тоже не обязательно быть идеальным. — Ты не идеален? — Ворча, Вэй Усянь уронил голову на плечо мужа. — Что за клевета? Прижавшись носом к его волосам, Лань Ванцзи начал гладить его по спине. На мгновение они просто стояли в тишине. Их отражения стояли рядом в зеркале ванной, белизна их одежд делала невозможным определить, где заканчивается один и начинается другой. Там, в зеркале, мир выглядел идеальным. — Почему этот дурацкий конфликт не может разрешиться сам? — пробормотал Вэй Усянь, хмуро глядя на отражение своего усталого лица. — О чём, чёрт возьми, думает Вэнь Жохань? Видеть смерть и разрушение как разумное средство для достижения цели... неужели он действительно хочет построить свою империю на костях, крови и пепле? Я просто не могу этого понять. В зеркале брови Лань Ванцзи нахмурились в серьёзной задумчивости. — Прекрати, — рассмеялся Вэй Усянь. — ...Что? Откинувшись назад, Вэй Усянь коснулся пальцем линии между бровями Лань Ванцзи. — Вот это. Я вижу, как ты пытаешься исправить мир для меня. Лань Ванцзи моргнул. Вэй Усянь, переполненный нежностью, прикоснулся к его щеке. — Ты был прав. Нет идеального решения. Я могу плакать, кричать и жалеть себя сколько угодно, но в конце дня я ничего не добьюсь. Так много вещей вне нашего контроля. Лань Ванцзи взял обе его руки в свои: — Но контроль всё же есть. Ты тоже был прав. Вэй Усянь нахмурился в замешательстве. — То, что ты сказал дяде… что ошибки главы Цзян не должны осуждать весь его Орден. Я не хотел видеть этого. Было легко не замечать, — пояснил Лань Ванцзи. — Но у Гусу Лань есть варианты. Можно приложить усилия, чтобы помочь невинным. Глаза Вэй Усяня расширились. Он уставился на него. Лань Ванцзи спокойно смотрел в ответ, его глаза горели решимостью. — Если ты снова поговоришь с дядей о направлении помощи для Юньмэн Цзян, я поддержу тебя. Совершенно завороженный его твёрдым взглядом, Вэй Усянь не мог не моргнуть от изумления. Затем он улыбнулся. Может, и эта сторона зеркала не так уж плоха.