Юность в путах желаний

Всего через три дня после того, как Вэй Усянь сообщил Лань Цижэню о смерти чиновника Яна, в Облачные Глубины прибыл элегантный молодой человек в роскошных одеждах, представившийся секретарём нового чиновника Цайи и официально пригласивший главу Ордена Гусу Лань познакомиться с ним. Лань Сичэнь, казалось, обрадовался, когда его дядя заявил, что отправится сам. Послеобеденное время принесло другие события. Пока Вэй Усянь вёл занятие в тренировочном зале — с самого утра над территорией Ордена моросил дождь, вынудивший их отказаться от тренировок на улице — к нему подошёл ученик с посланием. Сначала Вэй Усянь удивился, затем пришёл в восторг, прочитав записку, несомненно написанную рукой Лань Цинчжао. После долгих недель якорные камни нового защитного барьера, над которым она лихорадочно работала, наконец-то были готовы к тестированию, и мастер талисманов Гусу Лань желала, чтобы её ученики отправились в лес, разделяющий Облачные Глубины и Цайи, и стали свидетелями её первой попытки активировать массив-лабиринт, призванный защитить территорию Ордена в будущем. Вэй Усяня распирало от возбуждения, и он с трудом концентрировался на учениках оставшуюся половину занятия, но заставил себя быть терпеливым. Однако ничто не могло помешать ему припустить очертя голову, как только он отпустил детей. Он уже пробежал главные ворота и начал спускаться по лестнице, собираясь запрыгнуть на Суйбянь, когда знакомый голос Лань Чуаньли, звавший его по имени, остановил его. Развернувшись, Вэй Усянь увидел друга, бегущего к нему с широкой ухмылкой. — Усянь! Ты идёшь смотреть на массив-лабиринт? — А как же! Ты тоже? — Ничто не заставит меня пропустить работу нашего мастера в действии! — воскликнул Лань Чуаньли, обнажая меч. — Поторопимся, не стоит заставлять её ждать! Я слышал, идут все из класса талисманов! — Да! Они оседлали мечи и бок о бок помчались вниз с горы. Лань Цинчжао собрала их на маленькой поляне примерно в ли от стен Ордена, внутри запланированного периметра массива-лабиринта. Поскольку они оба покинули Облачные Глубины немного поздно — Вэй Усяню нужно было закончить занятие, а Лань Чуаньли объяснил, что не хотел оставлять Юань Сян одну и потому организовал, чтобы она осталась с его дядей, прежде чем позволить себе уйти — они прибыли последними. Вэй Усянь почувствовал, как в груди болезненно сжалось, когда он осознал, что Се Цзюань — единственная из учениц Лань Цинчжао, кто сегодня отсутствовал. Остальные ученики класса талисманов уже слушали Лань Цинчжао посреди поляны. Она объясняла принцип работы массива-лабиринта своим лекторским голосом, с безмятежным выражением лица, в то время как старший ученик стоял у неё за плечом. И, что странно, Хэ Юнжуй тоже присутствовал, расположившись справа от Лань Цинчжао, с лёгкой озабоченной морщинкой на лбу. Какое дело было главе врачей Ордена Тиншань Хэ до происходящего здесь? Вэй Усянь отбросил эти мысли и быстро последовал за Лань Чуаньли, чтобы тихо присоединиться к группе. Лань Цинчжао лишь ненадолго бросила на них дружелюбный взгляд, но не прервала лекцию. Странно, как восторженно он себя чувствовал, просто слушая её. Вэй Усянь уже прочёл почти всё, что можно было знать о работе своего учителя, но стоять среди бывших одноклассников и слушать её рассказ о продвинутых талисманах было до мурашек приятно. Когда Лань Цинчжао наконец закончила объяснять принцип работы массива-лабиринта, она кивнула старшему ученику. Тот шагнул вперёд и выпустил в небо сигнальную ракету. Это был знак для учеников, расставленных вдоль стены Ордена и ожидающих активации новых якорных камней. — Пока мы ждём срабатывания массива, я объясню, как будем действовать дальше. Это пока единственный нефритовый жетон, который был модифицирован, — продолжила Лань Цинчжао после того, как сигнал разорвался над их головами, демонстрируя то, что выглядело как обычный жетон-пропуск Гусу Лань. Лишь при ближайшем рассмотрении можно было заметить изменения в узоре, превращавшие простой кусок нефрита в ключ от защиты Ордена. — Мы используем его, чтобы попытаться вернуться на территорию Облачных Глубин. Тут же лес вокруг них начал двигаться. Будто странный туман просачивался сквозь деревья, лишая их осязаемости, создавая мираж прямо перед их потрясёнными глазами. — Вау! Это странно, — засмеялся Лань Чуаньли. Он вздрогнул и, нервно озираясь, придвинулся ближе к Вэй Усяню. Вэй Усянь полностью согласился. Там, где мгновение назад он видел упавшее дерево, теперь была стена колючих кустов. Прежде чем он успел проследить их переплетённые ветви до корней, они уже исчезли, уступив место тонкой иве, длинные ветви которой раскачивались несуществующим ветерком. Он был уверен, что смотрит на север, но почему-то солнце оказалось прямо перед ним. — Тропинка обратно в горы пропала, — прошептал один из учеников. — Сосредоточьтесь, — предупредила Лань Цинчжао, широко улыбаясь, с горящими глазами. — Вы больше не можете полагаться на зрение. Чем больше вы ищете знакомое, тем больше поддаётесь механизму массива. Верно. Вэй Усянь, довольно впечатлённый, сосредоточился на лице учителя, решив игнорировать окружение. Лань Чуаньли рядом явно пытался сделать то же самое. — Я единственная, на кого массив не действует, так как я держу нефритовый жетон, — продолжала Лань Цинчжао, голос её был полон энтузиазма. — Поэтому именно я поведу вас обратно к воротам Ордена. Не отводите от меня взгляда ни на мгновение — держитесь группы, иначе потеряетесь. Далее последовал самый странный опыт прогулки по лесу в жизни Вэй Усяня. Обычно он чувствовал себя среди деревьев как дома — его чувство направления никогда не подводило, и он хорошо запоминал ориентиры. Теперь всё это работало против него. Вэй Усянь не ожидал, насколько сложным окажется убедить свой мозг, что ни на какие визуальные данные нельзя полагаться. Всё же он упорно смотрел на затылок Лань Цинчжао, стараясь игнорировать изменяющийся пейзаж, в то время, как тело каждую секунду кричало ему, что он вот-вот споткнётся о внезапно появившийся корень или врежется в дерево. Лань Чуаньли рядом, казалось, испытывал ещё больше трудностей. В сотый раз споткнувшись о пустоту, он выругался, затем, пыхтя, схватил Вэй Усяня за плечо и, закрыв глаза, объявил: — Отныне жизнь этого друга в твоих руках, Усянь. Верни меня домой! — Не будь так уверен в моих способностях, Чуаньли-сюн! — рассмеялся Вэй Усянь и чуть не взглянул на друга, лишь в последний момент вспомнил, что нельзя отводить взгляд от Лань Цинчжао. — Если потеряемся, я расскажу сестрице Юань, что ты даже не пытался, а я хотя бы честно провалился! В конце концов, ничего столь радикального не потребовалось. Вэй Усянь чувствовал лёгкую тошноту от постоянного потока ложной визуальной информации, когда туман наконец рассеялся, и он неожиданно прошёл вслед за Лань Чуаньли через ворота в Облачные Глубины. Он даже не заметил, как поднялся по лестнице! Лань Цинчжао просияла улыбкой, когда все ахнули от удивления. Вэй Усянь не мог решить, что больше — восхищение или смятение он испытывает от этого опыта. Он много читал о массивах-лабиринтах, изучал тот, с которым работала Лань Цинчжао, и знал, что он должен быть мощным, но испытать на себе то, о чём он лишь читал, было совершенно иным делом. В голове его роились вопросы. Когда Лань Цинчжао отпустила их, оставалось лишь быстро попрощаться с Лань Чуаньли и броситься за ней. Учительница не выглядела удивлённой, обнаружив, что он преследует её. Она с лёгкой улыбкой позволила Вэй Усяню шагать рядом, хотя Хэ Юнжуй почему-то казался слегка недовольным. Вэй Усянь не обратил на него внимания, полностью сосредоточившись на учителе. — Учитель, можно ли оседлать меч, взлететь и выбраться из массива? Как высоко он распространяется? — Его высота равна ширине. Но в пределах массива невозможно отличить верх от низа, летя на мече. Шансы переориентироваться ничтожны. — Можно ли развеять иллюзии выбросом духовной энергии? — Иллюзии закреплены духовной энергией. Так что нет. — Значит, даже достигший бессмертия окажется в равной ловушке? — Конечно, чем опытнее заклинатель в контроле своих чувств, тем выше его шансы пройти без зрения. Но это вопрос тренировки, а не духовных ресурсов. — Другие существа тоже подвержены воздействию? — Нет. Как вы знаете, массив настроен только на людей. Звери не затронуты. — А трупы и призраки? Будет ли массив считать их людьми, может он отличить живых от мёртвых? И что с демонами, которые считаются живыми? Лань Цинчжао замешкалась. К тому времени они прошли минши, и Хэ Юнжуй уже откровенно сверлил Вэй Усяня взглядом. Вэй Усянь на мгновение задумался, в чём, чёрт возьми, проблема этого человека, но тут он заметил, что учитель остановилась. — Учитель? — спросил он, оглядываясь на неё. Лань Цинчжао хмурилась, глядя себе под ноги. — Твой последний вопрос, Вэй Усянь... о чём ты спрашивал? — Цинчжао, — обратился к ней Хэ Юнжуй, голос его почему-то звучал напряжённо. Он шагнул ближе, руки замерли в воздухе. Вэй Усянь моргнул в замешательстве. — Я... спросил, будет ли массив считать трупы и призраков... — А. — Лань Цинчжао кивнула. Она открыла рот, будто собираясь ответить, но вместо этого издала болезненный стон. — Цинчжао! — воскликнул Хэ Юнжуй, едва успев подхватить женщину, когда её ноги внезапно подкосились, и она рухнула на месте. * * * Вэй Усянь был вне себя от беспокойства. Персонал лазарета не пустил его в палату Лань Цинчжао, бормоча что-то о приличиях и конфиденциальности, на что у него не хватило духу обратить внимание, в голове лишь билась одна мысль — его не пускают! А Хэ Юнжуя пропустили! И Лань Сичэнь был там ранее, заходил внутрь и вскоре вышел, но Вэй Усяня всё равно не пустили! Теперь, расхаживая перед закрытыми дверями, он пытался услышать, что происходит внутри. Прошло уже почти полшичэня. Его сознание отметило, что в лечебнице, должно быть, использовались талисманы тишины. Поскольку он не мог расслышать ничего, как ни старался, его разум заполнил тишину ужасающими догадками и страшными мыслями. Могла ли она пострадать от массива-лабиринта? Но как, если только у неё был модифицированный входной жетон? Наконец, спустя целую вечность, двери открылись. Прежде чем помощник лекаря, появившийся в дверях, успел сообщить, что мастера Лань Цинчжао стабилизировали, Вэй Усянь уже протиснулся мимо него. В просторной комнате стояла лишь одна занятая кровать. Хэ Юнжуй сидел на краю, осторожно кладя влажную ткань на обнажённый лоб Лань Цинчжао. Главный лекарь Го тоже был здесь, но тут же вышел, пройдя мимо Вэй Усяня с выражением лёгкого неодобрения, но тот почти не обратил на него внимания. Его учительница явно была без сознания. Внезапно охваченный тревогой, Вэй Усянь замедлил шаг, не отрывая глаз от её лица. Лань Цинчжао выглядела странно, лежа в кровати. Мысль была странной, но Вэй Усянь видел её только в вертикальном положении — читающей лекции или работающей за столом. Даже когда он нашёл её за ланьши, окровавленную и сражённую, когда она потеряла глаз, она сделала усилие, чтобы опереться на ограду. Было тревожно видеть её теперь, с головой на одном уровне с ногами. Её оставшийся глаз был крепко зажмурен от явного дискомфорта, а рот плотно сжат. Она выглядела уязвимой. — Молодой господин Вэй, — вздохнул Хэ Юнжуй. — Что с ней? — спросил Вэй Усянь, всё ещё глядя на учительницу. — Что случилось? С ней всё будет в порядке? — Да, она поправится. Цинчжао сильная, — сказал мужчина, с нежностью поправляя прядь волос Лань Цинчжао, беспорядочно рассыпавшихся по постели. Действие должно было казаться неуместным, даже навязчивым, но почему-то не казалось. Возможно, дело было в странной уверенности, с которой Хэ Юнжуй его совершал — будто не было ничего необычного в том, что он трогает её волосы и поправляет их по своему усмотрению. Вэй Усянь ощущал беспокойство. — Но теперь ей нужно быть осторожнее. Её травма серьёзнее, чем она признаёт, и с момента атаки она перенапрягалась. Она больше не может переутомляться, иначе её совершенствование может пострадать. — Её совершенствование? — в ужасе прошептал Вэй Усянь. Для него было немыслимо, что кто-то вроде Лань Цинчжао мог переутомиться до обморока. Когда он думал о ней, она представлялась ему старым деревом, выдерживающим любую бурю, древним стражем-львом перед храмом из нерушимого камня, как Лань Цижэнь. И вот она лежала здесь, с каплями пота на лбу. — Это моя вина, — осознал Вэй Усянь. — Я уехал из Гусу, когда должен был помогать ей с работой. Это моя вина. — Молодой господин Вэй, — Хэ Юнжуй звучал устало. — Если и винить кого-то, то вините меня. — Его выразительные глаза переполняла эмоция, которую Вэй Усянь с трудом мог определить. — Я знал, что её состояние хуже, чем она хотела показать. Она отказалась от лекарей своего Ордена и попросила у меня что-то для облегчения боли. Как лекарь я не могу действовать за спиной пациента, но как друг я стыжусь, что так легко согласился. С комом в животе Вэй Усянь молча наблюдал, как мужчина наполняет чашу свежей водой. Голос Хэ Юнжуя дрожал от эмоций, но его пальцы были совершенно твёрдыми, когда он поставил чашу на стол у изголовья Лань Цинчжао. Будто разбуженная мягким стуком керамики о дерево, Лань Цинчжао внезапно застонала и слегка пошевелилась — первые признаки сознания. — Цинчжао? Цинчжао, ты меня слышишь? — наклоняясь ближе, спокойно спросил Хэ Юнжуй. Веко Лань Цинчжао дрогнуло и поднялось. На мгновение она нахмурилась в дезориентации, её глаз беспокойно забегал. — Ты в лечебнице своего Ордена. Ты упала в обморок, и тебя принесли сюда. Прошло полшичэня. Её взгляд остановился на нём. Всё напряжение покинуло её шею, и голова снова упала на подушку. — Ты здесь, — вздохнула она, голос тёплый от нежности. Вэй Усянь инстинктивно отступил, внезапно остро почувствовав, что ему здесь не место. Это была ошибка. Голова его учительницы резко поднялась при звуке его обуви, скользящей по деревянному полу. Её острый взгляд безошибочно нашёл его, высмеивая его попытку остаться незамеченным. — Вэй Усянь! — прошипела она. Она села так резко, что Вэй Усянь в испуге сделал ещё шаг к двери. — Учитель, Вы... как Вы? — выдавил он. Затем быстро поклонился. — Прошу, позвольте мне извиниться. Любые следы уязвимости, которые он заметил у Лань Цинчжао мгновение назад, исчезли — она сидела на кровати прямо и величественно, как императрица на троне, её взгляд был твёрд, как сталь. Никакой слабости. Должно быть, Вэй Усянь всё вообразил. — Не трать дыхание, — холодно отрезала она. — Мне не нужно пустое сочувствие ученика! Вон! Вэй Усянь вздрогнул. В глазах внезапно зажглись горячие слёзы. Он больше не видел Лань Цинчжао чётко сквозь пелену. Поклонившись снова, как мог низко, он тихо пробормотал: — Этот ученик перешёл границы, — затем он развернулся и быстро вышел. Ты убегаешь, — подсказал разум. Нет, — огрызнулся он. Было смешно, что он мог убегать от Лань Цинчжао — разве она не всегда была рядом, когда ему нужен был её совет? Ни разу она не отвергла его. Каким же неблагодарным был Вэй Усянь, если думал бежать от учителя? Он вышел из лечебницы. Одна слеза не успела вернуться обратно. Стирая её, Вэй Усянь пустился бежать, голова его кружилась от смятения. Он сделал что-то не так. Перешёл черту. Очевидно. Он не знал, что именно, но это должно было быть что-то ужасное. Лань Цинчжао никогда не была холодна с ним — значит, он нечаянно и глупо серьёзно оскорбил её. Вэй Усянь не знал, что делать. Он хотел, чтобы она перестала злиться, но она приказала уйти. Он хотел увидеть Лань Цижэня. Старик сказал бы, в чём он ошибся, объяснил бы ясно и без прикрас. Заставил бы переписать правила Ордена, и тогда, возможно, Лань Цинчжао простила бы его. Но Лань Цижэнь был в Цайи, встречая судью Хуа. — Молодой господин Вэй! Стойте! Вэй Усянь не почувствовал влаги на щеках, пока не замедлил шаг и ветер перестал холодить кожу. Хэ Юнжуй спешил за ним. Смущённый Вэй Усянь быстро вытер лицо. — Молодой господин Вэй, ах, вы быстро бегаете, — улыбаясь, запыхавшись, сказал Хэ Юнжуй, придерживая бок. Он был невысоким — Вэй Усянь был выше его на полголовы — и, судя по тому, как он запыхался после короткой пробежки от лечебницы до ланьши, не слишком тренирован. В бою как заклинатель Хэ Юнжуй не имел бы против него шансов. И всё же Вэй Усянь странно ощущал, что должен быть настороже. Он чувствовал себя маленьким, когда Хэ Юнжуй приближался, разница в их телосложении была совершенно незначительной. Он не знал, чего этот мужчина мог хотеть от него. — Пожалуйста, не могли бы вы присесть со мной? — попросил Хэ Юнжуй. — Здесь поблизости должно быть место, где можно посидеть и поговорить? — Поговорить? — настороженно переспросил Вэй Усянь. — Ай-я, Цинчжао никогда не упоминала, как свирепо может смотреть её любимый ученик. Хотя, пожалуй, мне не стоит удивляться. — Он рассмеялся. — Пойдёмте, молодой господин Вэй, уважьте старика, ладно? Всего на пару мгновений. Хотя он всё ещё был настороже, Вэй Усянь кивнул. Он полагал, что должен быть вежлив с близким другом своей учительницы. Они сели под магнолией, перед ними открывался вид на кабинет Лань Цижэня и ближайший ручей с прудами. — Знаете, молодой господин Вэй, я знаю Цинчжао много лет, — начал Хэ Юнжуй, спокойно глядя на воду, будто у него впереди была целая вечность. — И я также знаю её клан много лет. Цинчжао работала усерднее большинства, чтобы занять свою позицию. Нахмурившись, Вэй Усянь задумался, ожидает ли этот мужчина, что он удивится очевидному. С первой встречи он знал, что Лань Цинчжао предана своему делу. — Она горда, — продолжил Хэ Юнжуй, прерывая его капризные мысли. — И, конечно, заслужила это право. Так что не принимайте её слова близко к сердцу. — Его глаза были болезненно добрыми, когда он смотрел на Вэй Усяня. — Учитель никогда не любит, когда ученик смотрит на него и видит слабость. — Я бы никогда так не сделал, — возмутился Вэй Усянь, обиженный намёком Хэ Юнжуя, в то время как его собственная совесть шептала, что он действительно смотрел на учительницу с такими мыслями. Хэ Юнжуй вздохнул и снова уставился на воду. Наступал ранний вечер, и первые признаки заката медленно окрашивали отражение неба в мягкое золото. — Я однажды предложил ей выйти за меня, — неожиданно сказал Хэ Юнжуй. Что? Вэй Усянь уставился на него, глаза его стали огромными. Хэ Юнжуй рассмеялся над выражением его лица. — Я был молод и незрел. Почему Цинчжао вообще захотела дружить с таким сопляком, как я, я до сих пор не могу понять. — Вам отказали? — выпалил Вэй Усянь, не успев остановиться. Глаза мужчины искрились весельем. — Мне не отказали. Он рассмеялся ещё больше, явно получая удовольствие от ошарашенного лица Вэй Усяня. — Но этому всё равно не суждено было сбыться. — Почему? Что не сбылось? — Вэй Усянь внезапно расстроился по совершенно новой причине. Мысль о том, что Лань Цинчжао хотела выйти замуж, но не смогла, была ужасна. С губ Хэ Юнжуя сорвался вздох. — Цинчжао была полна решимости заслужить звание мастера и учить учеников в своём Ордене. Переезд в Тиншань означал бы отказ от этой мечты. Какое-то время я полностью намеревался оставить свою семью и приехать в Гусу ради неё. — Его улыбка была задумчивой. — Но затем меня выбрали главным лекарем. Тиншань Хэ — не такой Орден, как Гусу Лань; если бы я отказался, некому было бы занять моё место. Мы решили, что лучше пойти разными путями. Вэй Усянь нахмурил брови: — Это глупо. Хэ Юнжуй расхохотался. Он, казалось, ни капли не смутился, когда Вэй Усянь насупился, глядя на него. — Вы ещё молоды, — усмехнулся мужчина. — Хотя, полагаю, вы не совсем неправы. У меня, конечно, было достаточно сожалений за эти годы. — Он покачал головой. — Но видеть Цинчжао с высоко поднятой головой на конференциях делает всё это стоящим. Она всегда была намного амбициознее меня. — Почему вы рассказываете всё это мне? — спросил Вэй Усянь. Ему захотелось надуться из-за невозмутимости мужчины, но он попытался взять себя в руки, не желая казаться ещё более ребёнком. — Полагаю, если есть что-то, что мне всегда давалось легче, чем Цинчжао, так это выражать свои чувства, — задумчиво произнёс Хэ Юнжуй, глядя на Вэй Усяня с искорками в глазах. — Молодой господин Вэй, я многое знал о Вас ещё до нашей первой встречи на конференции в Цишане, просто из писем Цинчжао. С тех пор, как Вы стали её учеником, то старое пламя, что она хранила в юности, вернулось. Я надеюсь, Вы поймёте, что Вашей учительнице нужно побыть одной, когда она уязвима, и не воспримете это как отказ от всей близости между вами. Почувствовав, как сердце сжимается от болезненной надежды, Вэй Усянь отвёл взгляд от доброго лица мужчины, ощущая себя некомфортно от того, как тот, кажется, видит его насквозь. Выдохнув, Хэ Юнжуй поднялся. Вэй Усянь неохотно последовал его примеру. — Это всё, что я хотел сказать. Поскольку Вы ученик Цинчжао, а не мой, я оставлю на Ваше усмотрение, последовать моему совету или нет, молодой господин Вэй. — Хэ Юнжуй склонил голову. — Желаю Вам доброго вечера. Вэй Усянь заставил себя отдать приветствие. — Доброго вечера, целитель Хэ. * * * Облачные Глубины были очень спокойны перед ужином. Медленно направляясь к цзинши, Вэй Усянь смотрел на пушистые облака, плывущие по вечернему небу. Где-то поблизости запел соловей. Почему-то умиротворение всей сцены напрягало его, будто тишина не могла существовать без обещания беды, поджидающей за следующим поворотом. Это чувство немного напомнило ему те времена, когда он впервые приехал в Гусу в качестве приглашённого ученика — тогда он искал неприятностей не меньше, чем пытался от них убежать. Тогда он был куда более беспечным. Оглядываясь назад, Вэй Усянь не мог не поморщиться, вспоминая, как порой раздражающе себя вёл. Не понимая, куда ведут эти мысли, он был почти рад, когда появление любимой белой фигуры на тропе перед ним прервало их. Лань Ванцзи явно только что вышел из цзинши. Он шёл размеренным шагом, держа одну руку за спиной, с безупречной осанкой и лицом, от природы прекрасным. Несмотря на нынешнее мрачное настроение, губы Вэй Усяня сами собой растянулись улыбке. Он ждал момента, когда Лань Ванцзи заметит его в ответ, и не был разочарован — всегда захватывало, когда эти золотистые глаза останавливались на нём. — Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — ответил Вэй Усянь просто потому, что мог. Его сердце всё ещё странно ныло, и ноги понесли его вперёд, прежде чем он осознанно решил броситься в объятия мужа. Лань Ванцзи поймал его с тихим обеспокоенным звуком, который тут же вернул жжение в глаза Вэй Усяня. Он спрятал лицо на плече возлюбленного. — Лань Чжань, я скучал по тебе. Никогда больше не оставляй меня. — Вэй Ин? — голос Лань Ванцзи стал настойчивее. Внезапно Вэй Усянь осознал, что не может говорить. Дело было не в том, что он не хотел, чтобы Лань Ванцзи знал его мысли — он просто сам не понимал, как начать объяснять их. Даже самому себе. — Я голоден, — прошептал он вместо этого в шею Лань Ванцзи. Лань Ванцзи начал гладить его по волосам. — Я как раз собирался приготовить жареный рис. Из Вэй Усяня вырвался влажный всхлип. — Откуда ты всегда знаешь, чего мне хочется, Лань Чжань? Ты что, тайный гадатель? — Нет. Вэй Усянь не смог сдержать улыбку. Привычка Лань Ванцзи воспринимать его слова всерьёз, даже когда он нёс чушь, была бальзамом для его сердца. Слегка отстранившись, он грубыми рывками вытер глаза. Лань Ванцзи неодобрительно хмыкнул и поймал его за запястья. Он опустил руки Вэй Усяня, чтобы они спокойно легли между их телами, затем ласково обхватил его лицо и начал стирать влагу под глазами большими пальцами — в тысячу раз нежнее, чем Вэй Усянь обращался с собой. — Кто заставил тебя плакать? — спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь покачал головой, закрыл глаза и прижался к его ладони. — Никто. — Хм. — Огрубевшая подушечка большого пальца Лань Ванцзи нежно провела по линии брови Вэй Усяня. — Брат сказал, что двоюродную тётю доставили в лазарет, — попробовал он дальше — предположение и одновременно возможность заговорить, если Вэй Усянь захочет. Но Вэй Усянь устал. — Я... расскажу завтра, хорошо? — Мн, — просто согласился Лань Ванцзи. Он взял Вэй Усяня за руку и повёл в цзинши. Вэй Усянь чувствовал себя так, будто плывёт. Он позволил мужу провести себя через дверь, снять сапоги, надеть мягкие тапочки, которые носил только тогда, когда Лань Ванцзи был рядом, чтобы обуть его. Потом его муж снял с него верхнюю мантию и подвёл к их кровати. К тому времени, как его усадили на мягкий матрас, а Лань Ванцзи распустил ему волосы, все мысли улетучились. Как только Лань Ванцзи остался доволен тем, как лежат волосы Вэй Усяня, он поцеловал его в лоб и сказал: — Я приготовлю жареный рис. Отдыхай. — Мн, ладно, — согласился Вэй Усянь, приподнимаясь в надежде на ещё один поцелуй. Лань Ванцзи улыбнулся и удовлетворил его, ненадолго соединив их губы — мягко и привычно. Затем он развернулся и направился к двери. Вэй Усянь провожал его сонными глазами. Ему хотелось зарыться лицом в подушки, найти запах Лань Ванцзи и провести всё время до его возвращения, вдыхая его. Внезапное колебание духовной энергии донеслось с тумбочки, как раз когда он собирался воплотить мечту в жизнь. — Лань Чжань, кажется, мне пришло сообщение, — пробормотал Вэй Усянь, протягивая руку к мешочку-цянькунь. Лань Ванцзи, уже открыв дверь, остановился. — От кого? — Мм... дай посмотреть. — Засовывая руку в мешочек, Вэй Усянь попытался привести голову в порядок — вдруг писала шицзе? Для письма от шицзе точно нужно быть в сознании. Лань Ванцзи вернулся к нему к тому времени, как Вэй Усянь наконец определил, что сообщение не от Цзян Яньли. — Это от Хуайсана, — осознал он, приподнимаясь, чтобы сесть как следует, прежде чем развернуть записку и начать читать. Как только он прочёл первое предложение, вся оставшаяся усталость испарилась. Флот с гербом солнца Цишань Вэнь был замечен плывущим к Пристани Лотоса.