Юность в путах желаний

Хотя Вэй Усянь не участвовал в расследовании преступлений Су Шэ, он был в курсе его прогресса, вернее, отсутствия прогресса за последние несколько дней. Несмотря на то, что Су Шэ явно не шёл на сотрудничество, Лань Цижэнь сумел выяснить, что нужно продолжить допросы о его вымогательствах в Молине, и даже отправил учеников Лань поговорить с фермером Чэнем и другими местными жителями. Вэй Усянь восхищался терпением старика. Сам он никогда не смог бы так хладнокровно заниматься этим ради полной документации. Возможно, лучше было оставить это другим, а самому вернуться к своим обязанностям. В последнее время занятия для младших учеников Гусу Лань проходили под влиянием совместных тренировок с Лань Ванцзи и Ло Цинъян. Хотя боевой стиль их клана традиционно делал акцент на физической силе, дополнительные упражнения на развитие мускулатуры оказались для юных учеников весьма полезными. Для разминки перед сегодняшними тренировками с мечом Вэй Усянь предложил мальчикам игру: каждый начинал с одним утяжелителем на руке, а победителем становился тот, кто через время, равное сгоранию двух палочек благовоний, соберёт больше всего утяжелителей. Преодолев первоначальное смущение из-за «неблагородности» воровства, большинство ребят быстро втянулись. Вэй Усянь был доволен смехом, заполнившим тренировочную площадку. В какой-то момент Лань Пэйчжи чудесным образом завладел более чем тремя четвертями утяжелителей, но тут же оказался в невыгодном положении — обременённый добычей и внезапно ставший целью почти всех остальных. К концу игры явного победителя не было, но потрясённый Лань Пэйчжи не унёс ни одного утяжелителя. — Цель была не собрать всё, а собрать больше всех, — рассмеялся Вэй Усянь, взъерошив ему волосы. — Пэйчжи, теперь ты понимаешь, почему Стена Послушания предостерегает от жадности? Ближайшие мальчишки радостно загалдели в согласии, а Лань Пэйчжи смущённо почесал голову. Вэй Усянь позволил ученикам немного подразнить друга, затем разбил их на пары для спарринга. Первые полшичэня прошли как обычно. Вэй Усянь ходил между сражающимися, поправляя стойки и давая советы. Большинство ребят заметно улучшились за последние недели. Лишь один сегодня явно боролся больше обычного. Уже в пятый раз с начала тренировки Се Пэн с раздражённым стоном валился на землю. Лань Юйхань, его партнёр, к этому моменту выглядел слегка виноватым. Вэй Усянь уже дважды отчитал Се Пэна за невнимательность и один раз посоветовал ему поработать над шагами. Он задумался, не упустил ли он что-то ещё в технике мальчика. Только он собрался проверить снова, как Се Пэн вдруг зло посмотрел на Лань Юйханя и крикнул: — Хватит об этом говорить! Лань Юйхань выглядел озадаченным. — Все об этом говорят, почему ты обижаешься? — Я не хочу это слышать! — Ребята, в чём дело? Осознав, что Вэй Усянь подслушал их, Лань Юйхань быстро отдал приветствие и извинился. Се Пэн за его спиной лишь угрюмо смотрел в пол. — Вы поссорились? — спросил Вэй Усянь, переводя взгляд между ними. — Если не можете ужиться, просто не разговаривайте. Вы должны концентрироваться на спарринге. — Да, — согласился Лань Юйхань. — Всё равно поменяемся, уже пора. — Вэй Усянь, повысив голос, велел всем собраться и заново разбил их на пары. Он приглядывал за Се Пэном, пока все снова начали сражаться. На этот раз он поставил его с Мин Чжэном, одним из слабейших учеников. Но проблема Се Пэна, похоже, была не в мастерстве. Не прошло и пары мгновений, как он снова оказался на земле. Вэй Усянь предположил, что причина кроется не в теле, а в голове мальчика. Он больше не ругал его до конца тренировки, так как это явно не помогало. Вместо этого он велел ему остаться после. Остальные, уходя с площадки, с жалостью посмотрели на Се Пэна, а сам мальчик подошёл к Вэй Усяню и сразу отдал приветствие. — Этот ученик просит наказать его за плохую тренировку. Вэй Усянь отмахнулся. — Чушь, я не буду тебя наказывать. — Ухмыльнувшись, он кивнул на ящики с утяжелителями. — Поможешь отнести их обратно. Сэкономишь мне один поход. — Этот ученик поможет! — Се Пэн тут же бросился поднимать самый большой ящик. Подняв два оставшихся ящика, Вэй Усянь направился в тренировочный зал, внимательно наблюдая за вспотевшим лицом Се Пэна. — Ты плохо спал прошлой ночью? — А? Н-нет, спал хорошо, — нервно ответил Се Пэн. — Молодой господин Вэй не стоит беспокоиться об этом ученике. Вэй Усянь улыбнулся: — Почему мне не стоит беспокоиться? Разве я не твой учитель? Мальчик выглядел так, будто не знал, что ответить. Они добрались до кладовой. Ненадолго поставив ящики, чтобы открыть дверь нефритовым жетоном, Вэй Усянь жестом предложил Се Пэну войти первым. — Их нужно поставить на верхнюю полку в углу. Видишь свободное место? Се Пэн явно не видел, он растерянно озирался по сторонам. Показывая путь, Вэй Усянь первым убрал свои ящики. — Эм, я не могу... — забормотал рядом Се Пэн. Он вытягивался изо всех сил, но всё равно не доставал до верхней полки. — О, давай я, — предложил Вэй Усянь. Он забирал ящик из его дрожащих рук и поставил его рядом со своими. — Слушай, Се Пэн, если вдруг на душе у тебя станет тяжело и понадобится человек, который не будет зациклен на всяких условностях — моя дверь для тебя всегда открыта, ладно? Вообще, если кому-то из вас, ребят, понадобится помощь или совет, я всегда рад выслушать и помочь. Се Пэн покорно опустил голову. Не желая давить, Вэй Усянь сжал его плечо и вывел обратно. Пока он снова запирал дверь, Се Пэн тихо хмурился рядом. Вэй Усянь не торопился, давая мальчику время собраться с духом. — Просто... это так несправедливо! — наконец вырвалось у него, и он стиснул пальцами мантию: — То, что решили с тем бывшим учеником! С этим... этим Су Миньшанем! — Ты считаешь его приговор несправедливым? — спросил Вэй Усянь. — Он отделается слишком легко! — прошипел Се Пэн. Вэй Усянь с удивлением посмотрел на мальчика и увидел в его глазах ярость. Он думал, что тому может быть некомфортно от мысли об убийстве Су Шэ, но оказалось, всё наоборот. — В каком смысле? — Это просто... несправедливо! Какой толк от его смерти? Все говорят, что если бы Су Миньшань не предал нас, Вэнь Сюй, возможно, не продвинулся бы так далеко! Может... может, люди не погибли бы. Может, моя сестра не умерла бы! Сочувствие сжало грудь Вэй Усяня, когда он увидел слёзы в гневных глазах мальчика. — Твоя сестра? Се Пэн шмыгнул носом и грубо вытер слёзы: — Молодой господин Вэй знал её, да? Моя сестра тоже изучала талисманы. Глаза Вэй Усяня расширились от осознания. Се Цзюань была его одноклассницей почти год — конечно, он знал её. Хотя они мало общались, он мог с поразительной точностью воспроизвести её лицо. Когда он увидел её, лежащей перед минши, её правый глаз был синим и распухшим, грудь представляла собой кровавое месиво, а горло было перерезано от уха до уха. Вэй Усянь ненадолго понадеялся, что Се Пэн не видел сестру такой, но понимал, что в хаосе после атаки вряд ли кто-то подумал защитить его от этого зрелища. — Он помог тем Вэням убить мою сестру! Он заслуживает страданий! — продолжал Се Пэн, явно борясь с эмоциями. Вэй Усянь не мог сказать, что не согласен. — Но... что бы я ни делал, она навсегда останется мёртвой. — Две параллельные слезы покатились по его щекам. — А я не... я даже не сражался! Я мог бы... я должен был защитить её. Сестра обещала сводить меня на фестиваль фонарей в Цайи этой зимой! — Слёз стало больше. — Если бы я тоже сражался, сестра, может, не... Вэй Усянь слегка поморщился в панике, когда мальчик разрыдался, не находя шутки, чтобы разрядить обстановку. — Твоя сестра наверняка рада, что ты остался в безопасности, — попробовал он. Это только заставило Се Пэна рыдать сильнее. Но даже сейчас было видно, что он всё ещё борется со слезами, бормоча «Прости, прости» сквозь рыдания, смущаясь своей несдержанности. Внезапно Вэй Усянь понял, что делать — как он мог быть таким бестолковым, что первой мыслью была шутка перед плачущим ребёнком? Осторожно, оставляя Се Пэну возможность оттолкнуть его, Вэй Усянь взял его за дрожащие плечи, собираясь поддержать. Се Пэн практически врезался в него и уткнулся лицом в плечо в отчаянном поиске утешения. Было бы глупо не обнять ребёнка как следует, так Вэй Усянь и сделал. С чувством вины он подумал, что до сегодняшнего дня не замечал, как тяжело Се Пэну. Он никогда не был самым разговорчивым или весёлым учеником, но ничего не вызывало тревоги. Теперь нужно быть внимательнее. — Ну-ну, а то подумают, что я тебя обижаю, — рассмеялся Вэй Усянь, после того как мальчик хорошенько измазал его одежду соплями. — П-прости, — икнул Се Пэн. Но он продолжал цепляться. — Ай-я, — вздохнул Вэй Усянь и ласково потрепал его по голове. — Хватит извиняться, а? — Но... но это... неправильно. Что я думаю. Против правил, — захлёбываясь, пробормотал Се Пэн. — Хм. — Вэй Усянь вытащил из его волос лист, попавший туда во время тренировки. — Я не думаю, что твои мысли неправильные. Скорее, они естественные. Ты любил свою сестру, и она заслуживала жить. Се Пэн поднял заплаканное лицо от плеча Вэй Усяня. Тот достал платок, который Лань Ванцзи каждое утро клал ему в рукав: — Но месть — грязное дело, понимаешь? Особенно если хочешь чего-то большего, чем просто убийство. Твоя сестра не хотела бы этого для тебя. Се Пэн шмыгнул носом, принимая платок: — Молодой господин Вэй убивал людей. Вэней. Вы спрятали нас и сражались с ними. А я ничего не сделал. Я был совершенно бесполезен. Цокнув языком, Вэй Усянь поднял руку Се Пэна с платком к его лицу, чтобы наконец вытереть слёзы и сопли: — Если хочешь злиться на кого-то, злись на меня за приказ. Се Пэн упрямо молчал. — Кроме того, сейчас я тренирую вас, ребят, чтобы в будущем вы могли сражаться, — добавил Вэй Усянь, отодвигая непослушную прядь волос с его лица. — Увидишь, когда я закончу с тобой, у таких, как Вэнь Сюй и Су Шэ, не будет шансов против тебя. И тогда ты сможешь по-настоящему отомстить за сестру. Хорошо? Это наконец достигло мальчика. Он энергично кивнул, но слёзы всё ещё текли: — Я буду стараться изо всех сил на тренировках! Я больше никогда не буду так отвлекаться, как сегодня! — Вот, — довольно усмехнулся Вэй Усянь. — Это я и хотел услышать. На лице Се Пэна появилась дрожащая улыбка. Затем он посмотрел на платок и испугался: — О нет, я... я постираю его, молодой господин Вэй. — Не беспокойся! Можешь оставить его себе, если хочешь. — ...Правда? — Конечно! * * * Вэй Усянь вернулся в цзинши в твёрдой уверенности, что его встретят Лань Ванцзи и горячий ужин. Поэтому он удивился, обнаружив дом тёмным и лишённым как Лань Ванцзи, так и еды. Оставалось только развернуться и отправиться на поиски пропавшего супруга. Его путь привёл его на кухню Облачных Глубин. Прямо перед ужином главное кухонное здание кипело активностью. Пар валил из большинства открытых окон, слуги сновали туда-сюда с неиссякаемой энергией. Вэй Усянь раньше не задумывался, но он ещё ни разу не видел, как Лань Ванцзи готовит еду специально для него — явный недочёт с его стороны. К счастью, легко исправимый. Чувствуя озорство, Вэй Усянь проскользнул мимо главного входа, крадучись пробрался под открытыми окнами сбоку кухни. Они были слишком высокими, чтобы заглянуть снаружи, поэтому он полагался на слух, внимательно прислушиваясь к перекрикиванию кухонного персонала. Наконец, во втором окне от края он получил то, чего ждал. — Второй молодой господин Лань! Кунжутные семечки, которые вы просили! Довольная улыбка расплылась по лицу Вэй Усяня. Оглядевшись, он с радостью заметил несколько пустых деревянных ящиков, сложенных у стены. Не составило никакого труда подтянуть их к тому самому окну, откуда донеслось имя Лань Ванцзи. Вэй Усянь, охваченный возбуждением, взобрался на ящики, перегнулся через подоконник и заглянул в кухню. И тут же застыл, уставившись на… В кухнях Облачных Глубин скрывалась бесподобная красота. Невозможно было решить, на чём остановить взгляд в первую очередь. На безупречно собранном высоком хвосте, скрывающем густые черные волосы. На чертах лица, столь прекрасных, что даже лики богов не могли с ними сравниться. На широких плечах и внушительном росте, смягченных простым белым фартуком, или на ловких руках, искусно нарезающих идеально ровные ломтики перца чили. Лань Ванцзи поднял на него удивлённые глаза. Это выражение было настолько невероятно милым, что Вэй Усянь растаял, как воск, — он почти обмяк на подоконнике, положил щёку на скрещенные руки и расплылся в улыбке, как идиот. — Лань Чжань, ты выглядишь так красиво с такой прической. — Вэй Ин? Вэй Усянь рассмеялся, не в силах устоять перед тем, как уши Лань Ванцзи покраснели. Боже правый, этот хвост делал это таким очевидным! Вэй Усянь был уверен, что у него сейчас случится сердечный приступ. — Прости. Ужин ещё не готов, — сказал Лань Ванцзи, опустив глаза обратно на работу. Его пальцы задвигались по разделочной доске, и в мгновение ока он нарезал ещё два крупных перца чили. Вокруг него кипели несколько кастрюль, большинство из них — ярко-красного цвета. — Помощь брату заняла больше времени, чем ожидалось. — Ты такой глупый, Лань Чжань. Ты же знаешь, что я готов ждать вечность, чтобы попробовать твою еду, — заявил Вэй Усянь, восхищённый тем, как уши Лань Ванцзи становились всё краснее. Близкий смех отвлёк его от этого зрелища. — О, привет! — Радостно помахав, Вэй Усянь улыбнулся служанке, которая жарила гору простой брокколи у соседнего очага. — Надеюсь, я не мешаю? Теперь, когда ему удалось оторвать взгляд от Лань Ванцзи, он заметил, что многие вокруг, спеша выполнять свои задачи, бросали на них забавные взгляды. Женщина махнула рукой. — Нет-нет, молодой господин, всё в порядке! Молодой господин Вэй, верно? Для меня честь наконец встретить знаменитого мужа! — Я здесь знаменит? — Вэй Усянь оживился от восторга. Мимо прошёл ухмыляющийся слуга, его руки были загружены лемонграссом. — Тем, что заставляешь всех в этом углу кухни плакать, когда второй молодой господин Лань приходит готовить! — Я думала, он точно пытается кого-то отравить, когда впервые увидела его список ингредиентов! — с благоговейным согласием добавила женщина. Вэй Усянь надулся. — Значит, я печально известен, а не знаменит! Я из Юньмэна, нас там с детства учили, что такое острота! Еда вкуснее, если в ней есть огонь! Может, добавите немного в вашу брокколи, тётушка? Хотя бы чуть-чуть, для начала, как насчёт этого? Держу пари на десять кувшинов «Улыбки императора», что все будут просить добавки! — Вэй Ин, веди себя прилично, — пожурил его Лань Ванцзи и с ожидающим взглядом поднёс к губам Вэй Усяня жареную зелёную фасоль. Отвлечённый внезапным появлением еды, Вэй Усянь послушно взял её в рот. — М-м-м, вкусно, — одобрил он и закрыл глаза, пока жевал. — Достаточно остро? — с сомнением спросил Лань Ванцзи. — Идеально. Нежно, но хрустяще! Никаких претензий, — сказал Вэй Усянь. — Но, эм. В смысле... Кивнув, Лань Ванцзи ловко добавил нарезанный перец чили в свою сковороду с шипящей зелёной фасолью. Служанка с брокколи издала недоверчивый звук. Облизывая губы, чтобы убрать солёный привкус хорошей еды, Вэй Усянь размышлял, как убедить Лань Ванцзи, что нужно ещё попробовать, когда заметил подозрительно пресный суп, кипящий в самой большой кастрюле на его рабочем месте. — Что это? — настороженно спросил он. Лань Ванцзи лишь ненадолго поднял взгляд. Он уже начал лепить пельмени с ярко-красной начинкой, быстрые и точные движения его пальцев отвлекали своей скоростью. — Это суп для общего стола. Вэй Усянь был поражён. — Ты готовишь не только для меня? Женщина с брокколи рассмеялась. — Твой муж почувствовал себя виноватым за то, что всегда занимает место в самое загруженное время, поэтому уговорил нас позволить ему помочь. — Я не хочу быть помехой, — возразил Лань Ванцзи. — Сколько раз нам повторять, что ты не мешаешь! — сразу же запротестовала она, затем наклонилась и прошептала Вэй Усяню: — Только не теряй вкус к острому, молодой господин Вэй, пока твой муж приходит сюда, он сокращает мою работу вдвое! Вэй Усянь рассмеялся. — Обещаю, тётушка. Не думаю, что смог бы остановить Лань Чжаня, даже если бы захотел! А я точно не хочу! — Наклонившись ещё дальше через окно и понизив голос, он добавил: — Знаете, сначала он даже не сказал мне, что всю еду, которая появлялась на моём столе, готовил он! Он и так самый красивый мужчина в мире, как он может быть ещё и образцом скромности? Разве это не слишком идеально?! Женщина громко рассмеялась, и все остальные слуги присоединились к ней. — Вэй Ин, — пробурчал Лань Ванцзи. Вэй Усянь беззастенчиво ухмыльнулся ему. В глубине души он был приятно удивлён, что никто из работающих здесь не относился к Лань Ванцзи с той почтительной осторожностью, которую проявляли остальные в Ордене, хотя, будучи слугами, у них было куда больше причин для этого. Это было приятно. Лань Ванцзи выглядел гораздо более расслабленным на этой кухне, чем когда-либо на людях. Вэй Усянь с удовольствием положил щёку обратно на руки, его желудок урчал в предвкушении. А Лань Ванцзи уже варил пельмени. Наблюдая за тем, как любимый человек готовит для него, Вэй Усянь вспоминал те бесчисленные разы, когда он сидел на кухне Пристани Лотоса со своей шицзе. В мире действительно не было ничего лучше запаха вкусной еды, когда знаешь, что её готовят специально для тебя. * * * Если бы Вэй Усянь после ужина вспомнил, как до него думал, что в мире нет ничего лучше запаха хорошей еды, он бы сразу взял свои слова обратно. Очевидно, в мире не было ничего лучше самой этой еды в животе, в то время как он сам лежал голый, измождённый и покрытый синяками на такой же голой груди Лань Ванцзи, с запястьями, всё ещё связанными его лобной лентой. Однако три раунда страстной любви и последующая роскошная ванна, оба — благодаря его мужу, превратили его разум в кашу, и он не думал ни о чём, погружаясь в глубокий сон. На следующее утро Вэй Усянь проснулся от нежного прикосновения Лань Ванцзи, который недовольно наносил мазь на все синяки, которые нельзя было скрыть одеждой. Он начал делать это недавно — видимо, один из самых младших учеников, которых учил Вэй Усянь, собрался с духом и подошёл к Лань Цижэню с беспокойством по поводу пятен на шее молодого господина Вэя, и старик чуть не лопнул от злости. Лань Ванцзи явно ценил здоровье дяди достаточно, чтобы, хоть и неохотно, согласиться скрывать синяки в те дни, когда Вэй Усянь учил впечатлительных детей. Вэй Усянь скучал по этим отметинам — было забавно тыкать в них, когда ему становилось скучно, — но поскольку он мог быть уверен, что всё, что заживало за день, будет обновлено ночью, он мог пережить эту потерю. Выйдя из медитативного покоя для проведения утреннего занятия, он напевал мелодию, сочиненную Лань Ванцзи, и размышлял о предстоящем уроке. Сегодня ему предстояло тренировать младшую группу учеников - тех, кто ещё не достиг уровня Лань Юйханя, Мин Чжэна и Се Пэна. Решив сделать акцент на упражнениях на ловкость, он исходил из того, что для столь юных учеников умение быстро уклоняться и бежать представлялось более практичным навыком, нежели попытки противостоять атаке напрямую. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что Облачные Глубины вновь наполнились едва сдерживаемым перешептыванием и сплетнями. По мере того как дни шли, а работа Лань Цижэня над делом Су Шэ затягивалась, большинство потеряло интерес. Но теперь, наконец, появились новости и прогресс, которыми можно было поделиться! Вэй Усянь с любопытством ловил каждое услышанное слово. К тому времени, как он добрался до тренировочных площадок, история сложилась воедино. Заклинатели, отправленные Лань Цижэнем в Молин, вернулись поздно вечером накануне. Как выяснилось, Су Шэ был связан с этим местом. Он на самом деле родился в той самой деревне, которую терроризировал! Вся история оказалась весьма скандальной! Ученики Лань Цижэня опросили деревенских и узнали, что отец Су Шэ когда-то управлял крупной местной фермой и единственной деревенской мельницей. Согласно неохотным показаниям фермера Чэня и других давних конкурентов в округе, фермер Су был далеко не популярен. Он был не только враждебным, раздражительным человеком и жестоким хозяином для своих слуг, но и взимал неоправданно высокую плату за использование своей мельницы, терроризируя окрестности, словно имел полную власть над всеми, кто попадал в его поле зрения. Не выдержав такого обращения, фермер Чэнь однажды призвал к действию других фермеров и слуг, и возглавил бунт, который немного вышел из-под контроля и закончился разграблением фермы Су и изгнанием фермера Су из деревни. После этого фермер Чэнь чувствовал вину за то, как далеко они зашли, в основном из-за маленького сына, который был у Су в то время. Годами он размышлял, что могло случиться с мальчиком. По словам фермера Чэня, он так и не смог заставить себя бессовестно захватить мельницу, где родился этот ребенок. Однако он взял под контроль большую часть полей и слуг отца. Когда Су Шэ спросили об этом, он долго с возмущением рассказывал о своих страданиях. Оказалось, его отец смог начать новую жизнь, работая батраком в нескольких городах, но из-за финансовых и социальных потерь, а также из-за слабого здоровья ему было трудно содержать сына. Как только Су Шэ достиг возраста, когда можно было получить образование, отец отправил его в местный Орден. Орден был очень маленьким, так как был основан недавно, и его руководство не отличалось стабильностью. Всего через восемь лет после того, как Су Шэ стал их учеником, Орден распался. Не имея места, куда можно было вернуться — его отец умер от болезни — Су Шэ отправился в Гусу, надеясь добиться успеха как заклинатель Гусу Лань. Фермер Чэнь не знал об этой части истории. Но когда Су Шэ вернулся на родину, мужчина узнал в его лице черты отца, и старая вина всплыла снова. У него не было реальных надежд удовлетворить требования Су Шэ, но, видя, что сын человека, которого он лишил средств к существованию, оказался в трудном положении, он решил как-то загладить свою вину. Он заявил ученикам Лань Цижэня, что, несомненно, обязан молодому человеку этим! Сам Су Шэ придерживался того же мнения. Лань Цижэнь заставил его признаться, что он не только считал себя вправе получить все сбережения фермера Чэня, но и намеревался выжать из всей деревни последние монеты, не желая оставить ничего неграмотным крестьянам, которые когда-то разрушили жизнь его отца. После этого он планировал поджечь мельницу отца, призвать свой духовный меч из озера Билин и навсегда покинуть Молин.