Юность в путах желаний

Прошло много времени с тех пор, как Вэй Усянь в последний раз сталкивался с вызовом на дуэли. Его с Лань Ванцзи расписания редко позволяли им спарринговаться, да и в Облачных Глубинах было не так много людей его уровня или выше, у которых ещё и находилось бы время и желание стать его напарником по тренировкам. Как выяснилось, теперь такой человек в Облачных Глубинах появился. — Пощады, пощады, — задыхался Вэй Усянь, поднимая руку в мольбе. — Вы двое, я признаю поражение. Пощадите этого скромного заклинателя, он повержен. Лань Чуаньли ухмыльнулся, сам дыша так же тяжело, как и Вэй Усянь. Он наклонился, чтобы поднять Суйбянь, выбитый из руки Вэй Усяня ударом Ло Цинъян, который и поставил точку в спарринге. На губах Ло Цинъян играла сдержанно-довольная улыбка, контрастируя с её раскрасневшимися щеками и вспотевшими волосами. — Дева Ло, признаюсь, я не ожидал сегодня встретить скрытого вундеркинда, — со смехом похвалил её Вэй Усянь, принимая бедный Суйбянь из рук Лань Чуаньли и вытирая его пыльное лезвие о бедро. — Да, серьёзно! — искренне согласился Лань Чуаньли. — С твоим мастерством ты легко превосходишь большинство молодых господ, которых я знаю. Смущённая их похвалой, Ло Цинъян опустила глаза, убирая меч в ножны. — Вы преувеличиваете. Я не смогла бы победить любого из вас один на один, — честно признала она. — Ну, пока что. Но только потому, что твой меч для тебя слишком тяжёлый! — горячо возразил Вэй Усянь. — Что? — Ло Цинъян явно вздрогнула и подняла на него взгляд. — Как... как ты догадался, молодой господин Вэй? — А? О, чем дольше мы сражались, тем больше ты компенсировала вес — это частая проблема среди младших учеников, так что я знаком с нею, — объяснил Вэй Усянь, демонстрируя на примере Суйбяня. — Видишь? Вот как должно выглядеть. Суйбянь довольно лёгкий, и у меня определённо хватает мышц, чтобы свободно его удерживать. Но если бы он был для меня тяжёлым, моя рука быстро уставала бы, и вскоре мне пришлось бы задействовать не только мышцы руки и груди, но и спины, чтобы выполнить то же движение. Вот так. Ло Цинъян прищурилась, наблюдая, как он несколько раз наносит удары по невидимому противнику. — Это делает твои удары слабее, а тебя — чуть медленнее и уязвимее для манёвров, — продолжил Вэй Усянь, прежде чем до него дошло. — А, прости, не хотел читать лекцию. — Всё в порядке. Очевидно, ты не пытаешься надо мной издеваться, — ответила Ло Цинъян, задумчиво глядя на своё оружие. Затем, немного неуверенно, она протянула ему меч. — Фусяо раньше принадлежал другому человеку. Ты считаешь, он тяжелее обычного меча? Вэй Усяню потребовалось лишь несколько раз поднять и опустить меч в ножнах, чтобы сделать вывод: — О да, определённо. Суйбянь куда легче. — Потрясающе! Усянь, ты действительно смог определить это, просто наблюдая за боем! — рассмеялся Лань Чуаньли, дружески хлопнув его по плечу. — Не преувеличивай. Любой, кто хочет называться учителем техник меча, должен замечать такие вещи, — скромно отмахнулся Вэй Усянь. — Значит, это правда... Но что же мне делать? — огорчённо пробормотала Ло Цинъян, принимая Фусяо обратно. — Новый меч я позволить себе не смогу... — Если не учитывать вес, это вполне пригодное оружие — лезвие сбалансировано и остро, — задумался Вэй Усянь. — Какие силовые упражнения ты выполняешь, дева Ло? Увидев её недоумённый взгляд, он поднял бровь и уточнил: — Упражнения для запястий? Отжимания или подтягивания? Поднятие тяжестей? Что-нибудь в этом роде? — Эм... учитель меча в моём Ордене делал упор только на медитацию и правильную технику, — несколько беспомощно призналась Ло Цинъян. — И... я начала тренироваться позже большинства. — Ты определённо достаточно талантлива, чтобы наверстать упущенное, — решил Вэй Усянь, отвечая на подталкивание Лань Чуаньли плечом, пока тот молча удалялся к жене за пределами поля. — У тебя уже отличная база, а то, что ты левша, даёт дополнительное преимущество. Скажу так: если сосредоточишься на наращивании мышечной массы, то станешь грозной силой. Ло Цинъян уставилась на него с широко раскрытыми глазами, будто ожидая подвоха. Вэй Усянь ободряюще улыбнулся: — Хочешь, покажу тебе несколько упражнений? * * * За следующую неделю Вэй Усянь неожиданно стал регулярно тренировать Ло Цинъян на главном поле Облачных Глубин. В тот первый вечер, когда Лань Ванцзи наконец появился и она поблагодарила его, они проводили её обратно в женские покои. Но у самых ворот Ло Цинъян, склонившись в глубоком поклоне, который Вэй Усянь не успел предотвратить, неожиданно попросила продолжать обучение. В целом это даже устраивало его — наблюдать за её прогрессом было отличным способом занять себя. Лань Ванцзи принял это нововведение не сразу. Почтенный второй молодой господин Лань несколько вечеров кряду демонстрировал ревность, и хотя Вэй Усянь находил его надутые губки очаровательными, он всё же хотел избавить глупого мужа от лишних переживаний. Поэтому он предложил Ло Цинъян встречаться по утрам, когда ни у него, ни у Лань Ванцзи не было уроков, чтобы можно было брать его с собой. После того как Лань Ванцзи сам провёл несколько тренировочных схваток с Ло Цинъян и пообщался с ней, он заметно оттаял — вероятно, убедившись, что её интерес к Вэй Усяню ограничивается профессиональными советами. Этот новый распорядок так захватил Вэй Усяня, что он почти забыл, чего с нетерпением ждал ещё несколько дней назад. Однажды под вечер, вернувшись в цзинши после урока боевых искусств, он обнаружил, что после долгих дней работы алтарь его родителей наконец завершён. Вэй Усянь долго не мог оторвать от него ошеломлённый взгляд. Как и просили, плотник использовал тёмное дерево, из которого были построены все здания Облачных Глубин, в том же элегантном, но простом стиле. Крыша была идеально симметричной, а небольшие опорные колонны спереди не имели украшений, кроме нескольких изящных узоров наверху. Вэй Усянь даже не знал, что его родители думали об архитектуре Облачных Глубин, когда приезжали сюда учиться в юности, но надеялся, что они не будут против. Собравшись с мыслями, он тут же достал таблички с их именами из шкатулки, подаренной шицзе, и курильницу в виде цветка лотоса, которую Лань Ванцзи купил для него в Цайи. Стремясь увидеть, как всё будет смотреться вместе, он аккуратно расставил предметы на алтаре, где они были надёжно укрыты тёмными деревянными стенами под маленькой крышей. Необъяснимое чувство гордости наполнило его, когда он зажёг благовония и прочитал короткую молитву. Долгое время он просто наблюдал, как дым танцует перед именами родителей, прежде чем подняться вверх. Если его дядя и семья когда-нибудь навестят его здесь, тихо подумал Вэй Усянь, он наконец сможет пригласить их в свой дом без стыда. Он попытался представить их где-то к востоку от Сюйчана, разводящими овец и выращивающими горчицу, но в воображении возникали лишь образы ферм, виденных на ночных охотах, и люди без лиц, которые там работали. Тихий стук раздался с крыльца. Вэй Усянь поднял голову и увидел Лань Ванцзи, стоящего у задней двери цзинши и наблюдающего за ним с мягким выражением лица. — Сюнчжан пришёл, — сказал он. — О? Что ему нужно? — поинтересовался Вэй Усянь. Он поднялся и направился к мужу, чтобы прижаться к нему и поцеловать в щёку. Лань Ванцзи обнял его в ответ и провёл в дом, что-то неопределённо промычав — очевидно, он и сам не знал. Лань Сичэнь действительно ждал внутри. — Дабо, — улыбнулся Вэй Усянь. — Что-то не так? В ответ он получил спокойное покачивание головой: — Ничего подобного, А-Сянь. Лань Ванцзи пригласил старшего брата сесть за стол. — Я лишь принёс это, — сказал Лань Сичэнь, как только все устроились, и доставал из рукава простую деревянную шкатулку, похожую на те, в которых хранят чай. — И хотел намекнуть, что дядя собирается осмотреть завершённый алтарь родителей своего племянника через полшичэня. В юши (17:00 – 19:00). — Дядя Лань придёт сюда? — взвизгнул Вэй Усянь, мгновенно встревожившись и отстраняясь от тёплого бока Лань Ванцзи. Лань Сичэнь кивнул и поставил шкатулку перед ними. Лань Ванцзи немного напряжённо открыл крышку. Понимание мелькнуло в его глазах, когда он заглянул внутрь. — Чай Бэньшань. — Любимый чай дяди, — подтвердил старший брат. — Полагаю, ты знаешь, как его правильно заварить, Ванцзи? — Мн, — кивнул тот, аккуратно закрывая крышку. — Благодарю, сюнчжан. — Не за что, — легко ответил Лань Сичэнь. С тёплой улыбкой он повернулся к Вэй Усяню: — Надеюсь, ты помнишь, что я говорил у Холодных Источников, А-Сянь? Вэй Усянь на мгновение замер, прежде чем до него дошло. «В семейном кругу ты должен обращаться к нему как к дяде, так же, как Ванцзи и я, когда он наконец позовёт тебя». Нервы внезапно заставили его сердце бешено колотиться, как птицу в когтях кошки. Честно говоря, он чувствовал, что умрёт от стыда, если назовёт Лань Цижэня так сейчас. Но он не позволил своему отчаянью отразиться на лице, просто улыбнулся в ответ и кивнул: — Помню. Лань Сичэнь удовлетворённо кивнул: — Тогда я оставлю вас. Ванцзи, А-Сянь. — Спокойной ночи, сюнчжан. — Да... увидимся, дабо. Они проводили Лань Сичэня до дверей, поклонились и пронаблюдали, как он переходит мостик перед домом и постепенно исчезает за поворотом, белые одежды Гусу Лань развевались за ним, а лобная лента колыхалась на ветру. Как только он скрылся из виду, Вэй Усянь в панике схватил Лань Ванцзи за руку: — Лань Чжань. Лань Чжань, я не могу называть его дядей. Он был так зол. Он до сих пор зол на нас, игнорировал нас целую вечность. Он точно возненавидит меня, если я назову его дядя сейчас. Лань Ванцзи, не выпуская руки мужа, потянул его обратно в дом. Закрыв двери, он сказал: — Он не возненавидит. — Откуда ты знаешь? А если ты ошибаешься? А если твой брат ошибается? Что я буду делать, если он снова начнёт меня ненавидеть? — Вэй Ин. — Лань Ванцзи дотронулся до его лба, отводя прядь волос. Твёрдо глядя в глаза, он повторил: — Он не возненавидит. Вэй Усянь выдохнул дрожащим дыханием. Лань Ванцзи прикоснулся к его лицу и крепко поцеловал в губы: — Он не ненавидит. — Ну, если ты так говоришь, — проворчал Вэй Усянь, потянувшись за следующим поцелуем. На этот раз они оставались близко даже после того, как губы разомкнулись. — Ты уверен, что справишься с тем чаем, который принёс твой брат? Брат Сичэнь говорил так, будто очень важно не испортить его. Лань Ванцзи казался невозмутимым: — Я знаю, как его заваривать. Не беспокойся. — Ладно, — пробормотал Вэй Усянь, наконец, чувствуя, как сердце успокаивается. Он поспешно прижался губами к губам Лань Ванцзи в третий раз, но тут же отстранился, когда тот начал отвечать более настойчиво. — Нет-нет, милый, давай не будем встречать твоего дядю с распухшими губами, а? Лань Ванцзи слегка вздохнул, но отпустил его лицо, соглашаясь с доводами. — Я принесу свежей воды для чая, — решил он вместо этого. Вэй Усянь ласково почесал ему подбородок и выскользнул из объятий: — Верно. Тогда я поищу хорошие цветы для стола. Они кивнули друг другу и разошлись, каждый занялся своим делом. Полшичэня спустя всё было готово — Вэй Усянь нашёл белую горную орхидею и поставил её в вазу на столе в гостиной, затем тщательно проверил пол на грязь, постель на складки и пространство под мебелью на пылевых кроликов, пока Лань Ванцзи кипятил воду и аккуратно готовил чайный сервиз. В юши, как и предсказывал Лань Сичэнь, раздался стук в дверь. Они одновременно вскочили и поспешили впустить гостя. Лань Цижэнь ждал на крыльце, выглядел он как всегда — строгие брови и безупречная осанка. — Дядя, — поприветствовал его Лань Ванцзи, склоняясь в глубоком поклоне, который Вэй Усянь поспешил повторить. Он тоже открыл рот, имя уже вертелось на языке — чёрт, чёрт, он совсем не был к этому готов — в последний момент, с опозданием, он наконец выдавил: — Дядя. Внутренне поморщившись, он приготовился к... чему именно, он и сам не знал. Удару по голове. Возмущённому крику? Но ничего не произошло. Лань Цижэнь просто хмыкнул. — Дядя, прошу, присаживайтесь, — вежливо продолжил Лань Ванцзи, отступая, чтобы впустить дядю в цзинши. Без единого слова Лань Цижэнь прошёл мимо них. Вэй Усяню стало душно в одеждах, когда все трое сели за стол — он с Лань Ванцзи с одной стороны, старик — с другой. Он вдруг заметил миллион недостатков в цветке, который выбрал — один из бутонов уже слегка увял на кончике лепестка, как он мог это пропустить — а волосы казались растрёпанными, хотя он нервно приглаживал их несколько раз перед приходом Лань Цижэня. Только спокойные, привычные движения Лань Ванцзи, заваривающего чай, спасли Вэй Усяня от нервного срыва и дали ему что-то, на чём можно сосредоточиться помимо тишины в цзинши. Опытными движениями Лань Ванцзи насыпал немного зелёных листьев Бэньшань в гайвань*, затем, придерживая широкий рукав изящной рукой, подготовил их к завариванию. Струя кипятка лилась идеально ровно, приятное бульканье чая сливалось с журчанием ручья за окном. П.п.:* Гайвань (盖碗) — традиционная китайская посуда для заваривания чая, которая состоит из трёх элементов: чаши, крышки и блюдца. Вэй Усянь упрямо смотрел на бледную руку Лань Ванцзи, когда тот поднял крышку гайвани и утончёнными движениями помешал листья. Пока чай заваривался, никто не произнёс ни слова. Сердце Вэй Усяня забилось чаще, когда Лань Ванцзи наконец взял гайвань, прижав крышку указательным пальцем, чтобы листья не выпали, и перелил чай в чахай*. П.п.: * Чахай (дословно переводится как «море чая») — сосуд, в который переливают готовый настой из чайника или гайвани, прежде чем разлить его в пиалы или чаши. Наконец, он разлил чай по трём чашкам, не пролив ни капли. Идеальный пример чайного мастерства. Лань Цижэнь хмыкнул в знак одобрения, когда первую чашку осторожно подали ему. Вэй Усянь затаил дыхание, наблюдая, как старик подносит её к носу и делает изящный вдох аромата. Облегчение охватило его, когда в строгом выражении Лань Цижэня мелькнуло одобрение. Они с Лань Ванцзи дождались, пока старик отопьёт, прежде чем последовать его примеру. Они пили чай в тишине довольно долго. Только к третьей заварке Лань Цижэнь наконец нарушил молчание. — Сичэнь сообщил, что ты наконец связался с дядей по отцовской линии? — пробурчал он в сторону Вэй Усяня. Тот чуть не пролил чай. Поставив чашку, он поспешил ответить: — Да... дядя, — он быстро взглянул на лицо старика, и, не обнаружив изменений в его хмуром выражении, добавил: — Мы с Лань Чжанем посетили почтовую станцию в Сюйчане. Я оставил ему записку. Лично мы ещё не встречались. — Хм, — ответил Лань Цижэнь, казалось, он был слегка недоволен. — Как только его найдут, всю твою оставшуюся семью необходимо будет немедленно перевезти в Облачные Глубины. Оставлять их в Цишане — слишком большой риск, особенно учитывая, что они не заклинатели. Вэй Усянь удивлённо моргнул: — О... пожалуй, — пробормотал он, не зная, что думать. Лань Цижэнь снова хмыкнул и поднял чашку, чтобы отпить. Высокий наклон показал, что он допивает — и Вэй Усянь с Лань Ванцзи одновременно потянулись, чтобы наполнить её снова. Вэй Усянь неожиданно для себя тихо рассмеялся и ласково опустил руку Лань Ванцзи, молча прося уступить. — Дай мне, Лань Чжань. Остаток встречи прошёл приятно. Когда чай закончился, Лань Цижэнь подошёл осмотреть алтарь Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь. Он ненадолго преклонил колени, чтобы самому зажечь благовония, затем объявил, что удаляется. И просто ушёл из цзинши. Вэй Усянь не мог перестать улыбаться весь оставшийся вечер, чувствуя себя даже легче, чем когда его золотое ядро наконец раскрылось после семи дней затворничества. Он даже смог рассказать старику о завершении работы над компасом, и Лань Цижэнь одобрил его планы отвезти чертежи в поместье Му. Старик даже попросил посмотреть первый прототип, когда он будет готов! Вэй Усянь решил поехать завтра — он наконец сможет рассказать Му Лицзюань о письме, которое оставил дяде. — Я был уверен, что он накричит на нас. Хотя бы немного, — прошептал Вэй Усянь Лань Ванцзи, когда они уже лежали в постели. — Рад, что этого не случилось. Лань Ванцзи просто усмехнулся и притянул его ближе, начав водить пальцами по его обнажённой спине, пока эти мягкие движения не усыпили Вэй Усяня. * * * Утром представился удобный случай отвезти чертежи в Цайи — Лань Сичэнь вызвал их к себе в кабинет сразу после завтрака, где на столе лежал запрос на ночную охоту. — Похоже, это всего лишь один бродячий мертвец. С нами связался фермер из маленькой деревни под Молином, — объяснил Лань Сичэнь. — Но младшим ученикам очень не хватает полевого опыта. Я надеялся, вы двое сможете сопроводить их? Разумеется, Вэй Усянь и Лань Ванцзи согласились. Вэй Усянь скучал по настоящим ночным охотам и знал, что Лань Ванцзи тоже — хоть тот и не признался бы, но Вэй Усянь был уверен, что недели в Облачных Глубинах казались ему такими же душными. Похоже, они были не одиноки в этом мнении. Когда они встретились с Ло Цинъян на тренировочном поле, и Вэй Усянь обмолвился о предстоящей охоте, на её лице мелькнула чистая тоска. Ло Цинъян не рассказывала, каково ей живётся в женских покоях, но, судя по сдержанному общению с ученицей Лань, которая сопровождала её на поле и обратно, Вэй Усянь понял, что её терпение к Облачным Глубинам подходило к концу. Предложить ей присоединиться было легко. — Вы уверены, что никто не будет против? — спросила Ло Цинъян, когда они направлялись в ханьши, чтобы сообщить Лань Сичэню о своих планах. — Это всего лишь бродячий мертвец, вам явно не нужна моя помощь. Я не хочу создавать впечатление, что пытаюсь сбежать. Цзэу-цзюнь наверняка обидится. Технически я даже не должна знать об этой охоте. — Брат Сичэнь не из тех, кто воспринимает такое близко к сердцу. Верно, Лань Чжань? — Вэй Усянь обнял руку Лань Ванцзи. — Сюнчжан не будет против, — согласился Лань Ванцзи. Ло Цинъян скептически хмыкнула, но, видимо, решила пока довериться их суждению, потому что больше не возвращалась к своим опасениям. К счастью, Лань Сичэнь всё ещё работал за столом, так что искать его не пришлось, хотя его приветливое выражение лица сменилось на удивлённое, когда за Вэй Усянем и Лань Ванцзи в ханьши вошёл третий человек. — О, дева Ло, — удивлённо приветствовал он, быстро поднимаясь для вежливого поклона. — Как поживаете? — Всё хорошо, Цзэу-цзюнь. Благодарю, — ответила Ло Цинъян и поклонилась. — Дабо, дева Ло хочет присоединиться к нашей ночной охоте, — радостно сообщил Вэй Усянь, всё ещё крепко держась за руку Лань Ванцзи. — Она тоже может поехать, да? Было очевидно, что Лань Сичэнь совсем не ожидал такой просьбы. Его взгляд сразу же упал на клеймо на лице Ло Цинъян. — Ну, конечно, мне не к лицу возражать, но... простите, дева Ло, после такого... серьёзного повреждения не будет ли разумнее ещё немного отдохнуть? Брови Ло Цинъян нахмурились. — Цзэу-цзюнь, лекари Гусу Лань уже подтвердили, что я полностью исцелилась. Надеюсь, вы не считаете, что моя изменившаяся внешность влияет на мои способности заклинателя? Щёки Лань Сичэня порозовели. — Ах... нет, конечно, нет! Я не это имел в виду... — Он прочистил горло и убрал руку за спину, словно собирался с мыслями. — Простите мою бестактность. Разумеется, если мои братья согласны, я тоже не возражаю. Орден Гусу Лань благодарит деву Ло за помощь. Брови Ло Цинъян разгладились, и она, явно испытывая облегчение, склонила голову в знак признательности. — Благодарю за возможность. — Если... если от главы Вашего Ордена придёт ответ в Ваше отсутствие, я напишу Ванцзи, чтобы он Вас известил, — искренне добавил Лань Сичэнь, вероятно, пытаясь загладить неловкость галантностью. — Учитывая, как давно было отправлено письмо, я удивлюсь, если ответ задержится ещё дольше. — О, я бы не удивилась, если бы он вообще забыл ответить, — с той же искренностью призналась Ло Цинъян. — Я сирота, дочь простого повара и кухонной служанки, так что для моего главы Ордена я не представляю особой важности. Лань Сичэнь, явно застигнутый врасплох её прямотой, несколько раз моргнул. Вэй Усянь цокнул языком, испытывая возмущение за подобное обхождение с Ло Цинъян. Ещё свежи были в его памяти язвительные комментарии её товарищей по Ордену в Цишане: «Как хорошо, что клеймили только дочь служанки», «Жаль, что её главное достоинство испорчено». И что с того, что она дочь слуг! И красота явно была далеко не единственным её достоинством! Она, вероятно, талантливее их всех вместе взятых! Хотя, возможно, это как раз и не прибавляло ей популярности среди сверстников — зависть могла быть сильным мотиватором для злорадства. Быть талантливым слугой в некоторых случаях хуже, чем бесполезным. — Их потеря, — сердито фыркнул он. — Дабо, тебе стоит предложить деве Ло место в Ордене Гусу Лань. Если они не хотят её обратно, они идиоты. На лице Лань Сичэня явно отразилась тревога. — А-Сянь, не будь неуважительным, — отчитал он. — Ты же понимаешь, в какое неловкое положение ставишь деву Ло такими словами. Однако Ло Цинъян лишь рассмеялась, звуча искренне развеселённой. — Гусу Лань и я всё равно не подошли бы друг другу. Я не сильна в молчаливых медитациях, да и не впишусь в ряды учеников теперь, когда моё лицо навсегда изуродовано. Всем известно, что Гусу Лань принимает только тех, у кого безупречная внешность. Цзэу-цзюнь, пожалуйста, не беспокойтесь, я не ожидаю такого предложения. Лань Сичэнь выглядел ещё более встревоженным. — Но… это... дева Ло, я надеюсь, вы не думаете, что я намекал... Ваша травма не так уж плоха, и Ваша внешность не испорчена... то есть, это никак не влияет на Вашу пригодность... — Он резко замолчал, словно шок от собственной несвязной речи заставил его горло пересохнуть. — Наложница Вэнь Чао выжгла мне лицо именно чтобы обезобразить, — сказала Ло Цинъян, с лёгким недоумением глядя на него. — И в моей комнате есть зеркало. Я знаю, как теперь выгляжу. Лань Сичэнь не нашёлся что ответить, лишь посмотрел на неё как олень на свет факелов. Вся его обычная красноречивость, казалось, полностью испарилась. Пожалев его, Вэй Усянь решил разрядить обстановку. — Если подумать, я никогда не видел внешнего ученика с некрасивым лицом, — рассмеялся он, глядя на Лань Ванцзи. — Может, правило о заботе о внешности и о тщательном отборе учеников слились в практику принимать только симпатичных людей... Хм. Стоп, а так ли это? Вэй Усянь пошутил, но теперь задумался, не попал ли в точку. Он почесал нос. — Это было бы очень глупо, да? Хорошая внешность — не обязательное условие для хорошего совершенствования. Лань Ванцзи рядом издал звук согласия. Когда Вэй Усянь отвлёкся от размышлений, он увидел, что смущение Лань Сичэня только усилилось, а его брови под лобной лентой нахмурились от явного расстройства. «Ой, кажется, я случайно усугубил ситуацию?» — подумал Вэй Усянь. Ло Цинъян прочистила горло. — Цзэу-цзюнь, пожалуйста, не беспокойтесь об этом дальше, — спокойно сказала она. — Я всегда говорю то, что думаю, но у меня и в мыслях не было оскорблять практики Ордена Гусу Лань. Лань Сичэнь, кажется, снова обрёл дар речи. — Нет-нет. То есть, всё в порядке. То есть, извинений не требуется. — Даже его уши покраснели, как у младшего брата, когда тот смущался. — Честность — добродетель. Пожалуйста, не беспокойтесь вовсе, дева Ло. — Он слегка заколебался, затем добавил: — Если я могу что-то сделать, чтобы Ваше пребывание в Облачных Глубинах стало комфортнее, скажите, и я постараюсь помочь. Ло Цинъян выглядела приятно удивлённой. Затем она улыбнулась и склонила голову. — Благодарю, Цзэу-цзюнь. Но, честно говоря, мне неловко доставлять неудобства сопровождающим ради моего комфорта. Поскольку я не могу обратиться к Вам лично, не нарушив устав Вашего Ордена, я предпочту промолчать. Недавно одна из Ваших учениц напомнила мне, что правила нельзя нарушать по пустякам. Её слова явно ударили его — краснота на ушах Лань Сичэня усилилась, распространяясь на скулы. Вэй Усянь решил снова спасать ситуацию. — Ну что ж, раз всё решено! Пойдём? — весело спросил он, хлопая в ладоши. — Младшие, наверное, уже ждут нас. — Да, — сказал Лань Ванцзи. Видимо, соглашаясь, что эту ситуацию ни в коем случае нельзя затягивать, он развернулся и быстро повёл Вэй Усяня к двери. Черты Ло Цинъян просияли в счастливом предвкушении, когда она последовала за ними. — Дабо, мы напишем, останемся в гостинице или вернёмся сегодня! — крикнул Вэй Усянь через плечо. — Ах... да. Я бы... был признателен, А-Сянь, — слабо согласился Лань Сичэнь.