Юность в путах желаний

Их возвращение в храм было встречено с радостью. Хотя некоторые младшие ученики смотрели с недоумением на сушёное мясо, целые фрукты, орехи, простые булочки и сырые овощи, любое нежелание исчезало после первого укуса — голод оказался лучшей приправой. Вэй Усянь с облегчением узнал, что госпожа Юй, по-видимому, решила, что сейчас её очередь патрулировать лес, и потому отсутствовала. Наверное, ушла вымещать злость на ничего не подозревающих животных, предположил он. Цзинь Цзысюань — что было несколько тревожно — всё ещё сидел там, где они его оставили, но вместо того, чтобы смотреть в пустоту, он теперь сгорбился, опустив голову между колен, а Суйхуа неустойчиво лежал у его ног. Вэй Усянь почувствовал, что должен поговорить с ним. Поскольку Ло Цинъян снова пришла в себя, он попросил Лань Ванцзи отнести ей еду, сжав его руку в знак уверенности, когда тот нерешительно задержался. — Со мной всё будет в порядке, Лань Чжань, Цзинь Цзысюань безобиден, — прошептал Вэй Усянь, нежно подталкивая Лань Ванцзи в сторону храма. — Отнеси госпоже Ло булочку с мясом. И хурму, если она захочет. Лань Ванцзи слегка вздохнул, но позволил себя отправить. Как только он ушёл, Вэй Усянь схватил две булочки, подошёл к жалкой фигуре Павлина и сунул одну из них ему под нос. — Ешь. Шицзе разозлится на меня, если я позволю тебе голодать под моим присмотром. Цзинь Цзысюань медленно поднял голову и уставился на булочку, словно видел маньтоу впервые в жизни. Его глаза были обведены тонким красным ободком. — Давай же, возьми, — повторил Вэй Усянь. — Моя любовь не простирается так далеко, чтобы кормить тебя с руки. Это вызвало лёгкое раздражённое подёргивание идеально ухоженных бровей Цзинь Цзысюаня. Он взял булочку, скептически осмотрел её, затем осторожно откусил. А потом ещё три раза подряд. Радуясь, что удалось прогнать уныние с его лица, Вэй Усянь плюхнулся на каменные ступени рядом с ним. Дождь наконец прекратился, уступив место узкому лучику солнца, пробивающемуся сквозь серые тучи над их головами. Влажный туман окутал лес за скалой густым белым покрывалом. Сюйчан почти полностью скрылся за ним. Довольный своей предусмотрительностью, Вэй Усянь молча протянул Цзинь Цзысюаню вторую булочку, когда от первой не осталось и крошки. Павлин запихал её в рот с меньшей поспешностью, и цвет его лица наконец начал немного улучшаться. Когда еда закончилась, воцарилась тишина. Не зная, как затронуть тему произошедшего, Вэй Усянь удивился, когда Цзинь Цзысюань заговорил первым. — Яньли… Дева Цзян… С девой Цзян всё в порядке? — спросил он. Хриплость его голоса в сочетании с краснотой глаз выдавала его настолько явно, что Вэй Усянь окончательно убедился: он действительно плакал. Однако утешить его он не мог. Хотя он никогда не выдал бы, насколько сильно пострадала Цзян Яньли, вид Цзинь Цзысюаня в таком же потрясённом состоянии тронул его сердце, и он решил быть с ним честным. — Шицзе узнала о поступке твоего отца из письма госпожи Юй, когда была в Гусу, — сказал он. — Думаю, не стоит говорить, что госпожа Юй не смягчала новость. Цзинь Цзысюань резко вдохнул. — Это не вина Яньли! — воскликнул он в отчаянии. — Она ничего не сделала неправильно! — Конечно нет, — тут же согласился Вэй Усянь, оскорблённый самой этой мыслью. Цзинь Цзысюань покачал головой и уставился на свои колени. — Это мой отец. Мой отец… Зачем ему делать такое? Он всегда винил мать, когда я спрашивал, почему мой брак должен быть договорным. Как он мог теперь… — Его слова оборвались, когда глаза наполнились злыми слезами. Будто надеясь скрыть их, Цзинь Цзысюань резко поднял рукав и грубо вытер глаза, но в итоге так и остался прикрывать лицо, явно не в силах остановить слёзы. Чувствуя себя неловко перед таким проявлением эмоций, Вэй Усянь поднял руку, но в последний момент заколебался, не зная, будет ли Цзинь Цзысюань рад утешению от него. Однако, услышав сдавленный всхлип за грязным золотым рукавом, он отбросил осторожность и тихонько похлопал «павлина» по дрожащему плечу. — Полагаю, госпожа Юй рассказала тебе и о деве Цинь, — сказал он. — Я не хочу жениться на деве Цинь! — вырвалось у Цзинь Цзысюаня, который в расстройстве даже забыл прятать заплаканное лицо. — Ты должен поверить мне, Вэй Усянь! — Кто-то же надоумил твоего отца, — раздался язвительный голос Цзян Чэна позади них. — Цзян Чэн, — обернувшись, отругал его Вэй Усянь. — Думаю, очевидно, что Цзинь Цзысюань так же ошеломлён, как и все остальные. Цзян Чэн фыркнул, но, видя Цзинь Цзысюаня с соплями и всхлипами, даже он не мог отрицать правды в этих словах. Скрестив руки, он прислонился к колонне у входа в храм и угрюмо уставился вперёд. — Дева Цинь никогда не значила для меня ничего, кроме как дочь друга отца, — с жаром заявил Цзинь Цзысюань, глядя на Цзян Чэна. — Мы не обменялись и тремя словами за всю жизнь, молодой господин Цзян! Клянусь, я никогда не смотрел на деву Цинь в таком ключе! — Да какая мне разница, на кого ты смотришь?! — вспыхнул Цзян Чэн и покраснел. — Смотри на кого хочешь! — Эй, эй, эй, что за чёрт? — вмешался Вэй Усянь. — Может, хватит шипеть, как мокрые кошки? У нас и так хватает проблем без ваших драк. — Тебе легко говорить, придурок. Всё ещё не могу поверить, что ты взял и женился на этом ходячем куске льда, даже не дождавшись меня! — зашипел Цзян Чэн. — Тебе что, сложно назвать Лань Чжаня хоть раз без оскорблений? — раздражённо огрызнулся Вэй Усянь. — Не думай, что я не изобью тебя, болван. Так тебе и надо, что не был там. С таким ртом я тебя в Гусу и не позову! Цзян Чэн явно надулся и продолжил угрюмо молчать. Цзинь Цзысюань снова всхлипнул. — Мама была так рада, что мы наконец поладили. Она сейчас, наверное, в ярости, — всхлипнул он, явно перестав заботиться о том, кто видит его слёзы. — Что мне делать? Буквально в прошлом месяце я заказал второй том романа, который подарил Яньли на день рождения. Хотел отправить его в Пристань Лотоса к Празднику середины осени! Отец знал об этом! Я рассказывал родителям и Цзысюню, как Яньли понравился первый том, и что я заплатил автору за ранний доступ к продолжению! Что отец хочет, чтобы я теперь с ним сделал?! — Подари деве Цинь, наверное, — язвительно предложил Цзян Чэн. — Но отец даже не знает, читает ли дева Цинь романы вообще! — возмутился Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь усмехнулся. — Честно говоря, не думаю, что твой отец теряет из-за этого сон. — Если что-то и можно было сказать о Цзинь Гуаншане, так это то, что он считал женщин взаимозаменяемыми. В глазах Цзинь Цзысюаня вспыхнула искренняя злость. — Чёрт! Какой смысл оскорблять Орден Цзян сейчас, когда Орден Вэнь притесняет всех? Мы должны объединиться с другими Орденами! — Твой отец отказался присоединиться к альянсу, который создали брат Сичэнь и Чифэн-цзунь, — сказал Вэй Усянь, чувствуя, как в нём поднимается возмущение. — Не думаю, что он планирует сотрудничать с кем-либо, кроме самого себя. Цзинь Цзысюань был настолько потрясён, что даже не обиделся, а лишь встревожено поднял глаза. — Как мы могли не присоединиться? Немного смягчившись от его искреннего непонимания, Вэй Усянь пожал плечами. — Ордены Цзинь и Вэнь всегда были в хороших отношениях, разве нет? — Вэнь Чао приказал меня заколоть! — воскликнул Цзинь Цзысюань. Увидев, что Вэй Усянь лишь кривится в ответ, он сжал Суйхуа в кулаке. — Это безумие. Как только вернусь в Ланьлин, поговорю с отцом. Он не может быть серьёзен. Вэй Усянь невольно взглянул на Цзян Чэна. Тот вздрогнул, затем быстро заявил: — Я тоже поговорю с отцом. Эту собаку Вэнь Чао нужно поставить на место. — Скривившись, он добавил: — Мама и так достаточно зла, чтобы настаивать на ответных мерах. — Раз госпожа Юй пришла в Цишань и убила учеников Вэнь, Вэнь Жохань может воспринять это как оскорбление, — предупредил Вэй Усянь. — Ордену Юньмэн Цзян нужно быть готовым. Цзян Чэн фыркнул. — Как будто мы позволим им приблизиться к Пристани Лотоса, — заявил он, но в его голосе не было уверенности. — Всё равно готовь всех к худшему, Цзян Чэн. Держи меч при себе всегда, найди пути эвакуации для тех, кто не может сражаться, и отработай их, — настоятельно потребовал Вэй Усянь, чувствуя, как в груди разливается тревога. — И следи за появлением заклинателей Вэнь в Юньмэне, а лучше выстрой цепь дозоров вдоль речных путей. Если Орден Вэнь проявит хоть малейшие подозрения, немедленно отправь шицзе туда, где они не смогут до неё добраться. Пообещай, что её не будет там, если что-то случится. — Не нужно мне говорить, что я должен защищать А-Ли, — фыркнул Цзян Чэн. Он, похоже, не обиделся на поток указаний Вэй Усяня. — Орден Вэнь пожалеет, если хотя бы посмеет подумать о ней. Вэй Усянь заставил себя удовлетвориться таким обещанием. Он больше не был главным учеником Юньмэн Цзян и не имел права влиять на решения Ордена. Если вообще когда-либо имел. Он искренне надеялся, что Цзян Фэнмянь присоединит Орден к Великому Альянсу, как только Цзян Чэн вернётся домой. Теперь, когда помолвка Цзян Яньли расторгнута, Юньмэн Цзян потерял самого сильного союзника — если Вэнь Жохань обратит свой взор на Пристань Лотоса, они останутся в одиночестве. * * * Они провели в храме два полных дня, медитируя и восстанавливая силы. На третий день перед рассветом пришло время расстаться. Когда ученики Цзян готовились уходить вместе с Хуан Юйцзэ и остальными, направлявшимися на юг, Вэй Усянь подошёл к госпоже Юй и повторил предупреждения, которые уже дал Цзян Чэну, на этот раз подчеркнув, что Гусу Лань одержали победу над Вэнь Сюем во многом благодаря тщательной подготовке. Как и ожидалось, в ответ он получил лишь колкую отповедь. Но Вэй Усянь знал её достаточно хорошо, чтобы надеяться: мысль о том, что Юньмэн Цзян уступит другому Ордену, заставит её действовать. Прощание с тремя старшими из малых Орденов было куда более тёплым — все трое поклонились Вэй Усяню и Лань Ванцзи так низко, что он тут же запаниковал. Бай Си лишь рассмеялся в ответ на его реакцию, положил руку ему на плечо и сказал, что с нетерпением ждёт возможности снова объединить силы с Гусу Лань. Жун Хаоюй громогласно поддержал его, а Хуан Юйцзэ серьёзно пообещал, что Шиянь Хуан немедленно присоединится к Великому Альянсу, теперь, когда его младший брат освобождён из лап Вэнь Чао. Вэй Усянь был рад, что им довелось поработать вместе. Их с Лань Ванцзи группа уходила последней. Вместе с Цзинь Цзысюанем, его учениками и остальными, чьи Ордены находились в Цзяннани или Ланьлине, они двинулись на восток — сначала через равнины Шанцю, затем, прячась при виде патрулей Вэнь, прямо к границе Цзяннани. Вэй Усянь израсходовал последний лист бумаги для талисманов на почтовой станции Сюйчана, а Лань Ванцзи использовал оставшиеся у него, чтобы поддерживать связь с братом на протяжении всего пути. Лань Сичэнь был вне себя от радости, узнав, что они наконец возвращаются на земли Ланей, и сразу сообщил, что выходит им навстречу с отрядом заклинателей. Как оказалось, это было необходимо, чтобы покинуть Цишань. Были ли Вэнь Жохань уведомлён о событиях на горе Муси или нет, ученики, охранявшие границу по его приказу, никуда не делись. Вэй Усянь совсем забыл о них. Но Лань Ванцзи — нет. А значит, и Лань Сичэнь тоже. Когда их группа подошла к мосту, который Вэй Усянь и Лань Ванцзи пересекли две недели назад под чужими именами, они увидели самого Цзэу-цзюня, стоящего посредине, словно неприступный страж. Его безупречные белые одежды развевались на ветру, а в руке он держал обнажённый меч. Клинок Шуоюэ был залит свежей кровью, а группа старших Ланей в белых одеяниях уносила тела несчастных учеников Вэнь, составлявших пограничный контроль. Лицо Лань Сичэня озарилось ослепительной улыбкой, когда он заметил их, и он тут же шагнул вперёд, будто едва сдерживаясь, чтобы не побежать. — Ванцзи! А-Сянь! — позвал он, почти громче, чем позволяли правила Облачных Глубин. Вэй Усянь, ничуть не заботясь о приличиях, весело бросился к нему. — Брат Сичэнь, как вовремя! — О, ты выглядишь прекрасно, А-Сянь! Добрались без проблем? Надеюсь, больше не было неприятностей? — Лань Сичэнь схватил его за плечи, внимательно осматривая с ног до головы в поисках ран. Вэй Усянь радостно покачал головой. — Последние дни пути прошли спокойно, брат Сичэнь! Он отступил, давая Лань Ванцзи возможность приблизиться к брату. — Сюнчжан, — поприветствовал тот, кланяясь, насколько позволяла ноша на спине — Ло Цинъян. — Ванцзи. Я очень рад видеть тебя невредимым, — тепло ответил Лань Сичэнь. Лань Ванцзи лишь хмыкнул. — Глава Лань, — нервно вмешался Цзинь Цзысюань, — я должен выразить глубочайшую благодарность Ордену Гусу Лань за помощь тем, кто оказался в ловушке на горе Муси. Похоже, Ланьлин Цзинь недооценил злобу Вэнь Чао. — Ох, ну, — Лань Сичэнь слегка смутился. — Мне не подобает принимать благодарность. Инициатива исходила от Ванцзи и А-Сяня. Вэй Усянь фыркнул при такой хитроумной формулировке. Инициатива, да. Цзинь Цзысюань прочистил горло и поклонился Вэй Усяню и Лань Ванцзи. — Я... ещё не выразил вам свою признательность. От имени Ланьлин Цзинь благодарю Вэй Усяня и второго молодого господина Ланя. Я обязан вам жизнью. — Что… эй, хватит! Павлин, ты меня пугаешь, — запротестовал Вэй Усянь, поднимая его из поклона. Лань Сичэнь добродушно рассмеялся. — Мы временно остановились на постоялом дворе Хуайнаня. Дядя тоже ждёт там. Гусу Лань будет рад предоставить всем кров и пищу на ночь. — Я весьма обязан, — поблагодарил Цзинь Цзысюань. Наследники малых Орденов поспешили последовать его примеру. В то время как их лица выражали облегчение, Вэй Усянь широко раскрыл глаза. «Дядя тоже ждёт там» — эхом отозвалось у него в голове. Он перевёл взгляд на Лань Ванцзи и увидел в его глазах то же удивление. То, что старик лично покинул Облачные Глубины, чтобы встретить их вместе с племянником, определённо не сулило ничего хорошего. Что ж, всё равно уже поздно сожалеть. Они сделали то, что сделали. * * * Несмотря на предстоящий разговор, Вэй Усянь пребывал в хорошем настроении. После долгого времени, проведённого в постоянной готовности к удару в спину, возвращение в Цзяннань принесло больше облегчения, чем он ожидал, а спокойное руководство Лань Сичэня было глотком свежего воздуха. Они добрались до гостиницы Хуайнаня незадолго до полуночи, когда городские лавки и рынки уже давно закрылись. Лишь редкие пьяницы стали свидетелями их странной группы — заклинателей Гусу Лань в белоснежных мантиях, за которыми следовали двое молодых людей в крестьянской одежде и несколько других в грязных, но некогда роскошных одеяниях. Хозяин гостиницы радушно принял новых гостей, согласившись разместить всех прибывших. Когда все остальные были устроены, Лань Сичэнь проводил Вэй Усяня и Лань Ванцзи в их комнату. — Дядя ждёт на верхнем этаже, — тихо сказал он. — Примите ванну и переоденьтесь перед встречей. И... — Его улыбка стала немного напряжённой. — Советую сразу встать на колени. — А-ха-ха, поняли. Спасибо, брат Сичэнь, — согласился Вэй Усянь, пока Лань Ванцзи молча кивал рядом. К их радости, в комнате их ждала еда — тушёная курица, водяной шпинат и суп с лапшой заставили Вэй Усяня на мгновение забыть о предстоящей лекции Лань Цижэня. Покорённый запахом настоящей пищи и впервые не обращая внимания на отсутствие специй, он тут же уселся за стол и принялся за еду. Когда они закончили, в соседней комнате уже были готовы ванны — Вэй Усянь едва сдержался, чтобы не сообщить служанкам, что одной ванны хватит на двоих. Они быстро помылись, привели себя в порядок и наконец облачились в одежды, в которых покидали Облачные Глубины. Пришло время встречи с Лань Цижэнем. Поднявшись на верхний этаж, они столкнулись с учеником, которого Вэй Усянь узнал как одного из приближённых старика. Увидев их, тот без слов открыл дверь, ясно давая понять, что им следует войти. Вэй Усянь чуть не рассмеялся — похоже, им не дадут задержаться в коридоре. Что ж, будь что будет. Комната за дверью была уютной и ухоженной, оформленной в тёплых тонах, призванных побудить гостей остаться подольше и потратить больше денег. Однако никакие уютные занавески не могли смягчить ледяную атмосферу, исходившую от нынешнего её обитателя. Сам старик стоял у окна спиной к ним, скрестив руки за спиной. Казалось, он смотрел на тёмную улицу внизу, но Вэй Усянь был уверен, что вид его сейчас мало занимал. Последовав совету Лань Сичэня, они сразу опустились на колени. Было крайне тревожно, что старик ещё не начал кричать — но Вэй Усянь решил брать пример с Лань Ванцзи, который молча ждал, когда дядя прервёт тишину. Молчание затянулось дольше, чем ожидал Вэй Усянь. — Вы невредимы, — не оборачиваясь, наконец, произнёс Лань Цижэнь. Это не звучало как вопрос, но Вэй Усянь, отчаянно желавший что-то сказать, поспешил ответить: — Да, дядя Лань. Лань Цижэнь повернулся. Он окинул их строгим взглядом, затем просто сказал: — Наказание вы получите в Облачных Глубинах. А теперь идите отдыхать. Уже давно прошёл хайши. Лань Ванцзи поднял руки и совершил глубокий поклон. Вэй Усянь поспешил последовать его примеру. Когда они выпрямились, старик уже снова стоял к ним спиной, уставившись в окно. Они вышли молча. — Он нас убьёт, — вздохнул Вэй Усянь по пути в свою комнату. Лань Ванцзи тихо хмыкнул в знак согласия. * * * В ту ночь Вэй Усянь спал как убитый — едва его голова коснулась подушки, как он провалился в сон, даже не успев толком пожелать Лань Ванцзи спокойной ночи. Оказалось, что после долгого времени сна сидя настоящая кровать — отличное средство для того, чтобы мгновенного отключиться. Он бы с радостью поспал подольше, но судьба распорядилась иначе. Пока Цзинь Цзысюань и остальные могли спать в своих комнатах — Гусу Лань арендовали всю гостиницу на день — Лань Цижэнь решил, что их отряд вернётся в Облачные Глубины без промедления. Итак, с наступлением маоши Вэй Усянь с трудом вытащил себя из постели и взгромоздился на Суйбянь. Даже Лань Ванцзи казался сонным. К счастью, им не пришлось везти Ло Цинъян — за неё отвечала лекарь Лань, которую Лань Сичэнь специально привёз для лечения раненых девушек. Таким образом, полёт до Облачных Глубин прошёл быстро и без помех. К их прибытию солнце ещё не достигло зенита. За время их отсутствия работы по восстановлению ворот значительно продвинулись — повреждённая крыша была полностью разобрана, а на возведённых лесах уже лежали новые глиняные черепицы. Вэй Усянь обрадовался прогрессу и весело помахал Лань Юйханю и Мин Чжэну, прятавшимся в кустах у ворот. Видимо, они хотели первыми увидеть их возвращение. Мальчики оживились, заметив его, радостно помахали в ответ, затем поспешно поклонились и разбежались, получив строгий взгляд от Лань Цижэня. Вэй Усянь рассмеялся. В отличие от ворот, павильон наказаний по-прежнему представлял собой лишь пустырь. Вместо этого Лань Цижэнь повёл их в свой кабинет. Всё происходило удивительно упорядоченно, подумал Вэй Усянь, когда их провели во внутренний двор здания. Никто из учеников не бросал на них жалостливых взглядов, как это делали его бывшие младшие братья, когда госпожа Юй отправляла его в родовой зал. Лань Цижэнь не был в ярости и не оскорблял их — более того, он по-прежнему пугающе молчал. И по пути сюда явно подразумевалось, что они последуют добровольно, без надзора вроде Иньчжу и Цзинчжу. Честно говоря, это было почти приятно! Лань Цижэнь даже утрудился перечислить, какие именно правила они нарушили, сбежав из Облачных Глубин. — Вы ослушались приказов старших и главы Ордена, проявив тем самым неуважение к ним, — сказал он. Вэй Усянь, стоявший на коленях рядом с Лань Ванцзи, мысленно согласился — их поступок действительно доставил хлопот, особенно Лань Сичэню. Тот недавно стал главой Ордена. Он и так уже был перегружен обязанностями, а тут ещё исчезновение брата и зятя. — Вы сознательно рисковали попасть в руки Вэней, подвергая опасности весь Орден. Если бы вас схватили, Цишань Вэнь получили бы серьёзный рычаг давления на Гусу Лань. Вэй Усянь снова согласился про себя. Это действительно было его главной тревогой. Однако оставить Цзян Чэна на произвол судьбы он не мог. Он верил в свои и Лань Ванцзи силы, и они позаботились о маскировке. Хотя он сожалел, что не было лучшего выхода, Вэй Усянь повторил бы свой выбор. — Вы действовали опрометчиво, — продолжал Лань Цижэнь. — Нарушили комендантский час, чтобы скрыть свой уход. Вэй Усянь скривился. Он понимал эту претензию, хотя считал, что, оставив письмо и поддерживая связь с Лань Сичэнем, они не так уж сильно «скрывали» свой уход. Закончив с обвинениями, старик погладил бороду и, сурово глядя на них сверху вниз, спросил: — Вы принимаете наказание? Вопрос явно был лишь формальностью — вряд ли что-то изменилось бы, если бы они отказались, — но Вэй Усянь всё равно оценил, что им вообще дали слово. — Да, — твёрдо ответил Лань Ванцзи. — Да, — без колебаний повторил Вэй Усянь. Последовавшее затем стало, если не считать дней, проведённых на коленях в родовом зале Пристани Лотоса, самым долгим наказанием в его жизни. Их главное преступление — сознательное создание угрозы для Облачных Глубин — определило суровость кары. Каждому полагалось четыреста ударов бамбуковой тростью, затем неделя уединения для осмысления ошибок, в течение которой их духовная энергия оставалась бы запечатанной, а раны заживали бы естественным путём. Вэй Усянь на мгновение запаниковал при упоминании затворничества, решив, что их разлучат, но затем Лань Цижэнь добавил: — Ученик будет охранять цзинши в течение вашей недели уязвимости, — давая понять, что они будут отбывать наказание вместе. Большего Вэй Усянь и не желал. Сама порка стала новым опытом. Его били достаточно часто, чтобы он знал, как стиснуть зубы, считать удары и терпеть, но удары Цзыдяня, наполненного духовной энергией, были взрывными, резкими и острыми. Ничто не сравнится с тем, когда тебе вспарывают спину, а по телу бегут разряды молний. В отличие от этого, удары тупой бамбуковой тростью причиняли другую, постепенно нарастающую боль. Вэй Усянь решил, что это символично — если наказания госпожи Юй всегда казались ритуалом мести и катарсиса для неё самой, Лань Цижэнь, похоже, действительно хотел преподать урок. В прямом смысле. К концу ни он, ни Лань Ванцзи не могли стоять без помощи, а странный эффект от синяков на спине существенно ограничивал подвижность всего тела. Лань Сичэнь велел двум старшим ученикам отвести их в цзинши, где их уложили на кровать. Когда ученики ушли, Лань Сичэнь немного повозился вокруг них, поправляя подушки, и приоткрыл окно, чтобы в комнату поступал свежий воздух без сквозняка. Затем он подошёл к курильнице. Вэй Усянь с любопытством наблюдал, как тот добавил в неё резко пахнущее вещество. — Это для чего? — спросил он и тут же поморщился. Чёрт, даже говорить было больно. — Это особое успокаивающее масло, способное значительно смягчить духовную энергию, — объяснил Лань Сичэнь. — Оно будет поддерживать печать на вашей энергии в течение всего наказания. Вэй Усянь удивлённо моргнул. — Как это работает? — поинтересовался он, на этот раз стараясь почти не шевелить челюстью. Лань Сичэнь слегка улыбнулся. — Врач объяснил бы это лучше меня. Если вкратце, пары масла успокаивают духовную энергию, не позволяя ей атаковать печать. Таким образом, пока вы находитесь под его воздействием, печать нельзя сломать — ни намеренно, ни случайно. Вэй Усянь издал заинтересованный звук, затем надулся. — Брат Сичэнь, как жестоко с твоей стороны так спокойно объяснять, как именно ты продлеваешь наши мучения. Лань Сичэнь покачал головой со снисходительным раздражением. — Дядя не был снисходителен в наказании. Но, в целом, я мало что могу в нём критиковать. — Ой, — засмеялся Вэй Усянь. Ох, смеяться было плохой идеей. — Ой, — повторил он уже искренне. Лань Сичэнь грациозно опустился на колени у кровати. — У меня не сложилось впечатления, что вы считаете наказание несправедливым? Лань Ванцзи издал согласный звук. Вэй Усянь лишь промычал, отвлечённый прядью волос, упавшей ему на лицо во время неудачной попытки смеха. Он безуспешно попытался сдуть её. Лань Сичэнь с умилением вздохнул и осторожно убрал её рукой, затем поправил лобную ленту Лань Ванцзи. Тот недовольно хмыкнул, явно раздражённый чрезмерной заботой. — Какие же вы оба хлопотные, — усмехнулся Лань Сичэнь. — Знаете, Минцзюэ-сюн прекрасно повеселился за мой счёт эти две недели. Вэй Усянь просиял, глядя на него, в груди его разливалось тепло. — В целом, хоть и жаль, что вы скрывали свои действия, то, чего вы добились в Цишани, впечатляет. Мир совершенствования определённо оценит это, — выражение лица Лань Сичэня стало серьёзным. — Ни я, ни дядя не ожидали, что Вэнь Чао перейдёт все границы и покуситься на жизни наследников. — Честно говоря, мы тоже, — признался Вэй Усянь. — Я просто понял, что что-то случилось, когда перестал получать ответы от Цзян Чэна. — В следующий раз, А-Сянь, я буду очень признателен, если ты сообщишь мне о подобных изменениях, — искренне сказал Лань Сичэнь. — Я понимаю, что был занят делами Ордена, но не хочу пренебрегать своими братьями из-за обязанностей главы. В его голосе звучало настоящее сожаление. — А-ха, всё в порядке. Я... учту, — попытался успокоить его Вэй Усянь. Лань Сичэнь вздохнул, затем добавил: — Как только ваше затворничество закончится, я хотел бы обсудить с вами всё произошедшее подробнее. А сейчас вам нужно отдохнуть. — Он поднялся. — Завтра вечером я приду обновить успокаивающее масло. Вэй Усянь улыбнулся: — Хорошо. Приятного вечера, брат Сичэнь. — Спасибо, А-Сянь, — кивнул Лань Сичэнь, затем обратился к брату: — Ванцзи. — Мн. Лишь когда шаги Лань Сичэня затихли за дверью, Вэй Усяня осенило ужасное осознание. Ученик, который уложил его в цзинши, положил его головой не в ту сторону! — Лань Чжань! Я не вижу тебя! — в отчаянии воскликнул он. — Я не могу смотреть на твоё лицо! И ты тоже не видишь меня! Со стороны Лань Ванцзи последовало обеспокоенное молчание. — Попроси сюнчжана помочь завтра, — звуча покорно, наконец предложил он. Нет, так дело не пойдёт! Стиснув зубы, Вэй Усянь начал поворачивать голову. Он сдавленно ахнул, когда верхняя часть спины пронзительно заныла. — Вэй Ин, не двигайся! — сердито прошипел Лань Ванцзи. — Нет, не буду, это... ах, чёрт возьми... ургх! — Белые искры боли мелькнули перед глазами Вэй Усяня, когда он наконец повернул голову. Он какое-то время просто лежал, тяжело дыша. Чёрт побери, почему спина так реагировала, когда двигалась только голова? — Вэй Ин? — раздался обеспокоенный голос Лань Ванцзи. Как только его прекрасные черты стали видны между мелькающими искрами, Вэй Усянь расплылся в улыбке и рассмеялся: — Так-то лучше. Новый приступ боли заставил его поморщиться. Лань Ванцзи, видимо успокоившись, тут же потерял сладкое беспокойство на лице. — Глупец! — отчитал он. — Ай-я, Лань Чжань, не сердись на меня сейчас, я в деликатном состоянии, — заныл Вэй Усянь. Увидев, как брови Лань Ванцзи сдвигаются ещё сильнее, он поспешно продолжил: — Я не виноват, что хочу смотреть на красивое лицо своего мужа! Как я могу лежать рядом с тобой целый день и ночь и не видеть тебя! Это несправедливо! Лицо Лань Чжаня прекрасно, и на него нужно смотреть! Лань Ванцзи глубоко вдохнул и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, его взгляд был строгим. — Это недостаточная причина, чтобы причинять себе боль. — Да, да, да, я был очень глуп, — покорно согласился Вэй Усянь. — Этот Вэй Ин очень, очень сожалеет, что заставил своего мужа так волноваться. Отныне этот Вэй Ин будет делать только то, что скажет его Лань-эр-гэгэ. Лань Ванцзи выглядел так, будто хотел приподнять бровь. — Муж, не сердись, а? Ты прощаешь меня? — Вэй Усянь надул губы, стараясь выглядеть достаточно жалким. В конце концов, Лань Ванцзи просто выдохнул: — Мне нечего прощать. Не в силах сдержать широкую улыбку, Вэй Усянь толкнул рукой руку Лань Ванцзи, лежащую между ними. Его сердце ёкнуло от счастья, когда пальцы Лань Ванцзи переплелись с его. Вэй Усянь снова рассмеялся. — Лань Чжань, — позвал он ожидающе. — Мм? Улыбка Вэй Усяня стала ещё шире. — Лань Чжань, Лань Чжань. После краткого молчания Лань Ванцзи уверенно ответил: — Вэй Ин. — Правильный ответ! — воскликнул Вэй Усянь, затем сморщился, когда плечи дёрнулись от восторга. Лань Ванцзи с нежностью выдохнул через нос. Уголки его губ слегка приподнялись. «Как странно, — подумал Вэй Усянь, — что просто звук моего имени может сделать меня таким счастливым, когда его произносит Лань Чжань». — Лань Чжань, вместе отбывать наказание очень приятно, правда? — задумчиво произнёс он. — Думаю, дядя Лань просчитался — как я могу размышлять о своих прегрешениях, когда могу всё время смотреть на своего Лань Чжаня? Взгляд Лань Ванцзи смягчился, его пальцы сжали руку Вэй Усяня. — Я был готов впасть в отчаяние без тебя, знаешь ли? — признался Вэй Усянь. — Я был уверен, что он поместит меня в хунши на время затворничества. — Наказание затворничеством всегда отбывается в собственных покоях, — нахмурился Лань Ванцзи. — Цзинши — твой дом тоже. — Да, — блаженно согласился Вэй Усянь. — Потому что ты женился на мне, вот почему. Я переехал в твой дом, Лань Чжань, и теперь мы делим его. — Мн. — Мн, — удовлетворённо повторил Вэй Усянь. Честно говоря, даже сам он не смог бы придумать более приятного наказания.