Юность в путах желаний

В день свадьбы Вэй Усяня в Облачных Глубинах дул лёгкий ветерок. Цзян Яньли и другие прибывшие ученики вошли в его покои до полудня, сразу после того, как он закончил принимать очередную ванну — на этот раз с помощью слуг, которые убедились, что не пропустили ни одного места на его теле — ни зубы, ни уши, ни промежутки между пальцами ног не избежали их пристального внимания. После ванны его тщательно вытерли, намазали ароматными маслами и облачили в три тонких белых нижних слоя, сшитых по его меркам. Затем Вэй Усянь должен был стоять посреди главной комнаты хунши целую вечность, пока шицзе и другие аккуратно облачали его в свадебный наряд, на этот раз по-настоящему. Самая богато украшенная часть — верхняя мантия, взятая из сокровищницы, — была последним слоем его одежд. Она покрывала его восхитительным красно-золотым облаком, настоящим пиром для глаз: цветы граната, переплетённые с вечно кружащимися облаками и орхидеями. Наконец он встал на колени на веранде и позволил Цзян Яньли и ученице Лань тщательно расчесать его волосы от корней до кончиков с жасминовым маслом, затем заплести и уложить косы в корону, закрепив всё это великолепие множеством крошечных невидимых шпилек. Ему снова разрешили лёгкую трапезу, но в сравнении со вчерашним днём его нервный желудок на этот раз оценил пресный вкус. И затем, внезапно, больше не осталось ничего, кроме как ждать. — А-Сянь, мне нужно идти, — с сожалением сказала Цзян Яньли, опускаясь рядом на колени и сжимая его руку. Вэй Усянь ухватился за неё, внезапно очень радуясь чему-то, за что можно держаться. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Слабо улыбнувшись, Вэй Усянь ответил: — Надеюсь, ни одна из тех тысяч шпилек, что ты воткнула мне в волосы, не выпадет в чашку чая дяди Ланя, когда я буду наливать. Шицзе рассмеялась: — О, Сянь-Сянь, не глупи. Этого не случится, всё сидит идеально. — Она подняла руку, чтобы коснуться его щеки. — Мой А-Сянь, такой взрослый. Он уже не трёхлетка, раз уж женится? Боюсь, ему больше не понадобится шицзе, теперь, когда у него будет такой хороший муж. — Шицзе будет нужна мне всегда, — упрямо возразил Вэй Усянь. Цзян Яньли выглядела счастливой. — Мне пора. Увидимся позже, — сказала она, легонько коснувшись его носа, затем поднялась и направилась к двери. Когда последние сопровождающие ученики тоже ушли, и он внезапно остался совсем один, нервы Вэй Усяня окончательно сдали. Все эти ожидания в одной позе действительно сводили с ума — особенно когда он не мог думать ни о чём, кроме Лань Ванцзи, стоящего на коленях в цзинши, великолепного в красном и тоже ожидающего. Великолепного в красном и ожидающего заветного часа, чтобы жениться на нём. * * * У Гусу Лань, вероятно, были самые скромные свадебные торжества среди всех Орденов заклинателей. Не было вина, танцев, громких речей — только музыка и торжественность. Когда день достиг конца шэньши (15:00 – 17:00), гонг прозвучал в Облачных Глубинах, возвещая начало процессии жениха. Вэй Усяню пришлось держаться за дверной косяк хунши, чтобы физически удержаться от того, чтобы не рвануть наружу и не попытаться увидеть, как она покидает цзинши. Лань Цинчжао улыбнулась ему. Женщину, казалось, веселило происходящее. Она пришла некоторое время назад, чтобы присоединиться к процессии Вэй Усяня, пообещав сопровождать его до самых ворот, за которыми будут совершены поклоны. Как и Лань Фан с её отцом, она была одета в насыщенные синие одежды, на этот раз обменяв белоснежные одеяния Гусу Лань на что-то более праздничное. — Ещё чуть-чуть, — ободряюще сказала она. Вэй Усянь держался за это обещание, напрягая слух, параноидально опасаясь, что может пропустить сигнал к своему выходу и заставить Лань Ванцзи ждать. Но ему не о чем было беспокоиться. Прошло некоторое время, но как только второй гонг прозвучал в воздухе, он вскочил на ноги, чуть не споткнувшись о длинные подолы своих одеяний, когда в спешке попытался выйти из хунши. — Спокойно, — остановила его Лань Цинчжао. Она встала рядом и аккуратно убирала прядь волос за его спину, поскольку та из-за его спешки непослушно выскользнула на плечо. — Не нужно торопиться. Вэй Усянь мог бы поспорить, что есть хотя бы несколько причин для спешки, но затем все тронулись в путь, и мысль исчезла из его головы, как дым. Его провели через семейные владения. Лёгкий ветерок танцевал в летней зелени листьев над головой и шелестел в его волосах, мягко подталкивая с каждым шагом. По пути были развешаны красные флаги, указывающие дорогу. Они отчётливо выделялись на фоне пышной зелени — яркие и неопровержимые. Когда его процессия приблизилась к воротам, стали слышны приветственные возгласы и мелодия циня, подхваченная ветром. Её сопровождали гулкие уханья барабанов и мягкий перелив сяо. Сами ворота были украшены красным шёлком, а их створки на этот раз оказались плотно закрыты. Ученики Гусу Лань собрались перед ними. Все едва узнаваемые в синем и более громкие, чем Вэй Усянь когда-либо слышал. Мельком он увидел толпу младших учеников, бросающих красные цветы на пути их процессии. Лань Юйхань и Мин Чжэн с широкими улыбками были в первых рядах своих одноклассников с занятий по талисманам. Неподалёку от них стояли Лань Чуаньли и Юань Сян, именно они кричали громче всех. Вэй Усянь неожиданно для себя обнаружил, что улыбается в ответ, нервный восторг пронзил его. Резкий звон гонга пронёсся по воздуху, заглушая музыку и возгласы. — Открыть ворота! — объявил кто-то. Немедленно двое старших учеников шагнули вперёд, чтобы распахнуть тяжёлые створки. Гонг прозвучали снова, заставляя сердце Вэй Усяня бешено колотиться. — Иди, — тихо подбодрила его Лань Цинчжао. — Этот последний шаг ты должен сделать сам. Вэй Усянь мельком взглянул на неё и увидел, что она смотрит на него с явным одобрением. Он склонил голову и глубоко вдохнул. Затем начал идти. При любых других обстоятельствах — будь он гостем, незаинтересованным наблюдателем — первое, что мог бы заметить Вэй Усянь, переступая через ворота, это ряды разноцветных гостей, их праздничные одеяния, усеивающие поляну до самого края леса по обеим сторонам пути. Или, возможно, он бы сначала отметил изысканно украшенный алтарь, увешанный благоприятными драгоценными оберегами и гордо демонстрирующий большой символ двойного счастья. Может, он бы прислушался к музыке, которая набирала силу, барабаны теперь сопровождались гуцинями, придавая музыке церемонности и достоинством, или голосу старейшины, поющего древнее даосское благословение. Но Вэй Усянь не заметил ничего из этого. В тот момент, когда он переступил порог, его глаза упали на человека, ожидающего его в конце пути, и он больше не мог отвести взгляд. Высокий, как его дядя и брат, с плечами, подчёркнутыми кроем одеяний. Резкость его красивого лица смягчалась только для тех, кто знал, где искать теплоту в его глазах. Лань Ванцзи сиял, как молодой бог. За полгода до своего восемнадцатилетия в нём всё ещё что-то осталось от мальчика, в которого Вэй Усянь влюбился с первого взгляда, но также теперь он явно выглядел повзрослевшим и уверенным в себе. Облачённый в красные мантии, расшитые золотыми драконами, парящими среди облаков, он был настолько ослепительно прекрасен, что Вэй Усянь мог только смотреть, совершенно ошеломлённый. Он видел своё собственное восхищение, отражённое в золотых глазах, которые не отрывались от него ни на мгновение. Вэй Усянь, должно быть, как-то добрался до подножия алтаря, потому что внезапно он оказался прямо перед ним. Как только он приблизился, Лань Ванцзи протянул руку и словно слегка покачнулся к нему, будто его притягивало невидимой силой. Вэй Усянь крепко сжал руку возлюбленного, и с привычным теплом прикосновения на его лице расцвела улыбка. — Семья может занять свои места! — раздался голос распорядителя, и Вэй Усянь только сейчас заметил, что старик и Лань Сичэнь стояли за плечом Лань Ванцзи, последний широко улыбался, в то время как лицо Лань Цижэня было так сморщено, будто он изо всех сил сдерживал что-то. Оба направились к столу, что стоял ближе всего к алтарю. Гонг прозвучал снова, вновь заглушая музыку. В течение короткого напряжённого момента вперёд вышел седовласый старейшина в богатом одеянии, которого Вэй Усянь узнал как прапрадеда братьев Лань. Он поднял свои сухие старческие руки и хрипло произнёс: — Небесная судьба чудесным образом свела вас вместе. Опустив руки, он повелел: — Подойдите и преклоните колени. Вэй Усянь чувствовал, будто наблюдает за собой со стороны. Вот он подошёл к алтарю и встал коленями на одну из двух подушек, Лань Ванцзи рядом опустился на другую. — Да будет ваше сердце всегда единым с сердцем другого, — проскрипел древний старейшина. —Первый поклон — Небу и Земле! — провозгласил распорядитель. Стараясь опуститься одновременно с Лань Ванцзи, Вэй Усянь склонился и коснулся лбом земли. Когда они оба поднялись, он не удержался, украдкой взглянул на возлюбленного и тут же расплылся в улыбке, заметив лёгкую улыбку на губах Лань Ванцзи. —Второй поклон — родителям! Два ученика вынесли шёлковый стол с двумя табличками. Впервые Вэй Усянь увидел имя покойной госпожи Лань, выгравированное на табличке — её не было рядом с мужем в родовом зале. Лань Минъюй и Сюй Ляньхай. Когда Вэй Усянь во второй раз коснулся лбом земли, он мысленно вознёс молитву, надеясь, что она нашла океан, о котором говорило её имя, и попросил прощения за то, что не смог получить её благословения или встретить мать, которую Лань Ванцзи так любил. —Третий поклон — друг другу! Оба поднялись и повернулись лицом друг к другу. Вэй Усянь поклялся бы, что его щёки уже болели от слишком широкой улыбки, а живот едва сдерживал бурлящий смех. Лань Ванцзи тоже всё ещё улыбался, выглядел он немного ошеломлённым. С замирающим сердцем Вэй Усянь поклонился ему, их пальцы почти соприкоснулись. — Пусть ваш союз длиться всю жизнь, и да не разлучитесь вы никогда, — проскрипел прапрадед Лань Ванцзи. —А теперь поднимитесь. Вэй Усянь почувствовал, как его щёки вспыхнули, когда глаза Лань Ванцзи снова встретились с его взглядом. — Восемь узлов символизируют преданность Ланя, как постановил сам почитаемый Лань Ань. Лань Чжань, Лань Ванцзи, представь свою ленту, чтобы поклясться в верности, — торжественно продолжил старейшина. Без колебаний Лань Ванцзи дотронулся до затылка — через мгновение его лобная лента оказалась в его руках. Он грациозно протянул её Вэй Усяню, который, как в трансе, подал ему правое запястье. Ловкими пальцами Лань Ванцзи обернул ленту вокруг запястья, чуть выше золотой окантовки красного рукава Вэй Усяня, затем завязал восемь счастливых узлов, аккуратно уложенных один на другой. Узлов, которые невозможно было развязать самостоятельно. Гонг прозвучал в последний раз, громче, чем прежде, его резкий звон разнёсся до самых облаков над их головами. —Подайте чай! — продолжил распорядитель. Вэй Усянь едва слышал его из-за бешеного стука собственного сердца. * * * Чайная церемония прошла в спешке. Несмотря на прежние опасения, Вэй Усянь смог налить две чашки для обоих родителей Лань Ванцзи, ничего не пролив. Когда они с Лань Ванцзи поднесли чай Лань Цижэню и Лань Сичэню, Вэй Усянь не потерял ни одной шпильки и не опрокинул ни одной чашки. Оба Ланя выпили его подношение без колебаний, всё ещё умудряясь удивлять его даже после всего этого времени. Свадебный банкет и вовсе стал размытым калейдоскопом впечатлений. Вэй Усянь не мог оторвать взгляд от прекрасного лица Лань Ванцзи дольше, чем требовалось, чтобы найти палочки для еды на столе. Хотя не было шумных развлечений, несколько учеников Лань исполняли музыку, чтобы развлечь гостей, и хотя отсутствие потока вина не способствовало громкому смеху, гости всё равно были расслаблены и погружены в оживлённые беседы, радуясь любой возможности повеселиться — редкий случай для заклинателей. Лань Сичэнь и Не Минцзюэ весь вечер выступали единым фронтом, переходя от главы Ордена к главе Ордена, в то время как Лань Цижэнь стоял в кругу уважаемых старших заклинателей, поглаживая бороду во время беседы и излучая торжествующее удовлетворение. Лично Вэй Усянь нашёл вручение подарков самой утомительной частью всего мероприятия — ему совсем не нравилось отрывать взгляд от Лань Ванцзи, чтобы стиснуть зубы и с нейтральным видом принять безвкусную золотую статую с двумя драконами от Цзинь Гуаншаня. Этот человек, вероятно, считал себя невероятно остроумным, даря такой подарок, явно наслаждаясь добродушным смехом, который он вызвал среди других гостей, когда слуга снял покрывало. Хотя избавляться от свадебных подарков — плохая примета, Вэй Усянь был уверен, что его простят, если он попросит Му Лицзюань переплавить эту уродливую вещь в её большой кузнице в самое ближайшее время. Столько золота наверняка можно использовать с большей пользой, чем портить фэншуй цзинши. Сама Му Лицзюань тоже пришла на свадьбу, хотя он её почти не видел. Она была слишком занята, болтаясь на руке Не Хуайсана, смотря на него влюблёнными глазами и застенчиво хихикая, когда он что-то шептал ей — их спектакль был настолько идеален, что они заслужили множество комментариев от наблюдателей, которые громко заявляли, что с нетерпением ждут следующей свадьбы в Цинхэ, ожидая праздника с алкоголем. Лично Вэй Усянь не скучал по вину, слишком занятый тем, что наслаждался совершенным счастьем Лань Ванцзи. Когда подали еду, он стал ещё более занят, выбирая самые лучшие кусочки для чаши Лань Ванцзи и покорно открывая рот, когда палочки Лань Ванцзи подносили еду к его губам. Поскольку Цзян Яньли руководила подготовкой банкета, каждое блюдо было продумано до мелочей. Вэй Усянь на мгновение почувствовал боль при мысли, что Цзян Чэн не смог быть здесь, чтобы увидеть его свадьбу, что счастливое будущее его шицзе теперь под вопросом, и ненадолго разозлился, что она вынуждена делить пространство с Цзинь Гуаншанем. Но вскоре особенно острая утка оказалась у него во рту, и он тут же занялся её пережёвыванием и созерцанием глубокого удовлетворения в глазах Лань Ванцзи.