Юность в путах желаний

Свадебные одеяния были поистине прекрасны. С ног до головы облачённый в благоприятный красный цвет, с тщательно уложенными волосами и золотым гуанем, Вэй Усянь почти не узнавал себя. Присутствующие ученики, в истинной манере воспитанных Ланей, ни разу не прокомментировали покрасневшие глаза Цзян Яньли, но Вэй Усянь едва мог сосредоточиться на слоях расшитых золотом одежд, в которые они его облачали, одновременно восхищаясь и разрываясь от горя из-за безупречного самообладания шицзе. Он хотел, чтобы она громко прокляла весь мир. К тому времени, когда примерка закончилась, день уже перешёл в поздний полдень. После того как с него осторожно сняли каждую часть свадебного наряда, Вэй Усянь последовал за шицзе обратно в женские покои, не обращая внимания на отсутствие сопровождающей. Всё равно это мало чем помогло. Честно говоря, Лань Цижэнь предупреждал его, как мир заклинателей может воспринять приезд Цзян Яньли в Гусу. Он должен был сказать шицзе не приезжать, заверить её, что справится с подготовкой сам, без помощи семьи. Даже если бы это была ложь, он должен был сделать это ради неё. — А-Сянь, — прервала его мысли Цзян Яньли, когда они достигли места назначения. Она всё ещё улыбалась. Вэй Усянь ненавидел это. — Я... у меня есть просьба. Он ободряюще кивнул. — Что, шицзе? Цзян Яньли с нежностью взяла его руку в свои. — Я хочу кое-что подарить тебе и второму молодому господину Ланю перед свадьбой. Как думаешь, мы сможем увидеться позже? Может, за ужином? Сжимая её руку в жалкой попытке оказать безмолвную поддержку, Вэй Усянь кивнул. — Должно быть, сможем. Мне больше нельзя в цзинши, но мы можем встретиться в моих покоях. Я скажу Лань Чжаню. Улыбка шицзе стала немного искреннее, и она откинула прядь его волос. — Хорошо. Тогда я пойду и приготовлю суп из лотоса и свиных рёбрышек, твой Лань Чжань ещё не пробовал его. И я хотела попробовать новую начинку для цзянь дуй*, ты говорил, что второй молодой господин Лань любит сладкое, да? П.п.: * Цзянь дуй (煎堆) — это традиционное китайское жареное сладкое угощение, особенно популярное в южных регионах (например, в Гуандуне и Гонконге). Представляет собой круглые шарики золотисто-коричневого цвета, покрытые кунжутом. Готовится из клейкой рисовой муки, иногда с добавлением сладкой фасолевой или другой начинки. Обжаривается во фритюре до хрустящей корочки. Почувствовав, что она хочет, чтобы он улыбнулся в ответ, Вэй Усянь так и сделал и промычал согласие. Он не мог отказаться от еды шицзе. И она всегда возвращалась к готовке, когда хотела утешить кого-то. Если на этот раз она хотела утешить себя, он не станет её осуждать. — Лань Чжаню понравится всё, что ты приготовишь, я уверен. Шицзе опустила глаза, её улыбка дрогнула. — И... А-Сянь. Если бы ты мог... сохранить это в секрете. Я знаю, что такие вещи нельзя скрывать долго, но хотя бы... Я не хочу, чтобы мои последние дни в Гусу были несчастными. С разбитым сердцем Вэй Усянь кивнул. — Конечно, шицзе. Как скажешь. * * * Вэй Усянь провёл большую часть оставшегося дня, сидя с Лань Цинчжао и её отцом. Первая, как его основной учитель и член главного клана, предложила прочесть ему семейные анналы Ланей, что также было частью традиций. Обычно человека, вступающего в брак с членом главного клана, посещали в его доме для этого чтения, но поскольку Вэй Усянь уже проживал в Облачных Глубинах, церемония прошла в доме его учительницы. Привыкший к лекторскому голосу Лань Цинчжао, он смог высидеть всё, ни разу не задремав. Покинув её дом и направляясь обратно в хунши, он заметил, что даже здесь, в глубине семейных владений, ученики спешили с большей целеустремлённостью и срочностью, чем обычно, а воздух был наполнен ожиданием. Двое младших учеников, мимо которых он прошёл, обсуждали, сколько свежих полотенец нужно принести для уже прибывших гостей. Впервые Вэй Усянь почувствовал лёгкое волнение в груди — осознание, что послезавтра он женится, было одновременно труднопостижимым и захватывающим. Но он не из тех, кто отступает перед трудностями. И сначала ему предстояло пережить завтрашний день, не увидев Лань Ванцзи вовсе. Что это будет означать для его бедного сердца, он впервые осознал, когда позже тем же вечером увидел Лань Ванцзи, подходящего к хунши. Его прекрасное лицо было озарено светом заходящего солнца, а глаза сразу нашли Вэй Усяня, ожидавшего его на крыльце. Вэй Усянь сияюще улыбнулся и протянул обе руки, полный решимости использовать каждое драгоценное мгновение, которое у них осталось. — Вэй Ин, — тёпло поздоровался Лань Ванцзи, послушно взяв его руки. Притягивая его ближе, чтобы украсть поцелуй, Вэй Усянь сказал: — Шицзе и сестрица Шао только что пришли. Надеюсь, ты голоден, потому что еды хватит, чтобы накормить три поколения. Лань Ванцзи с любопытством последовал за ним в главную комнату. — Второй молодой господин Лань, добрый вечер, — сказала Цзян Яньли, поднимаясь вместе с Шао Лихуа и кланяясь. Если бы Вэй Усянь не видел её плачущей ранее, он вряд ли догадался бы, что что-то не так. Вэй Усянь не хотел никаких формальностей сегодня и потому, как только Лань Ванцзи закончил приветствие, поспешно усадил его за стол, желая, чтобы возлюбленный оценил блюда, приготовленные шицзе. — Смотри, Лань Чжань, как восхитительно пахнет! Шицзе даже сделала горшок без специй специально для тебя, я попробовал — совсем пресно! Но всё равно очень вкусно, тебе точно понравится. Ах, вот, садись. Лань Ванцзи позволил усадить себя на подушку, выглядел он слегка смущённым. — Ванцзи благодарит деву Цзян за хлопоты. Цзян Яньли ярко улыбнулась: — Это совсем не хлопоты. — И посмотри вон там! — добавил Вэй Усянь, указывая на идеально круглые дымящиеся кунжутные шарики. — Шицзе попробовала новую начинку, с чёрными бобами? Он вопросительно посмотрел на Цзян Яньли, которая с умилением кивнула. — Цзянь дуй обычно не подают так поздно, но я подумала, что если они Вам понравятся, второй молодой господин Лань, мы могли бы включить их в банкет? И... в супе есть свинина. Я знаю, что мясо будет подаваться на свадьбе, но надеюсь, вы сделаете исключение и сейчас? Признаюсь, я совсем забыла, что Орден Гусу Лань придерживается вегетарианства. Не успела опомниться, как уже приготовила суп как обычно, — смущённо и слегка обеспокоенно сказала она. Лань Ванцзи склонил голову: — Я попробую и то, и другое. — Тогда давайте есть! — воскликнул Вэй Усянь, хватая пиалу и наливая Лань Ванцзи неострого супа, стараясь выбрать лучшие куски мяса и лотоса. — Лань Чжань, готовься познать настоящий юньмэнский вкус! Как и следовало ожидать, Лань Ванцзи в итоге оценил и суп, и цзянь дуй, не забыв похвалить оба блюда после того, как, к полному удовлетворению Вэй Усяня, тихо опустошил пиалу. — Паста из бобов получилась довольно удачной, — согласилась Цзян Яньли. — Дома я обычно делаю начинку из лотоса, но слышала, что в Гусу чаще используют пасту из чёрных бобов? — Так и есть, — подтвердил Лань Ванцзи. — По-моему, с пастой из лотоса получается как минимум не хуже, — задумчиво сказал Вэй Усянь. Шицзе покачала головой, улыбаясь: — Мы и так включили много кушаний из юньмэнской кухни в первые блюда банкета, А-Сянь. Справедливо добавить и то, что обычно едят в этих краях. С этим Вэй Усянь не мог поспорить. — Если дева Цзян не против, Ванцзи хотел бы узнать её мнение о лучшем способе приготовления начинки из лотоса, — вежливо попросил Лань Ванцзи. — И Вэй Ин недавно выразил восхищение манерой, в которой его шицзе лепит пельмени. Если возможно, Ванцзи хотел бы научиться. Цзян Яньли слегка покраснела от удивления, но её глаза быстро засияли удовольствием. — Вообще-то... я именно на это и надеялась, — призналась она, многозначительно взглянув на Шао Лихуа, которая всё ещё усердно доедала оставшиеся цзянь дуй. Шао Лихуа замерла с набитыми щеками, затем осознала, что от неё ждут, и ахнула. Она быстро доела сладость, потянулась к мешочку на поясе и передала его шицзе. Бережно держа мешочек, Цзян Яньли достала из него книгу в аккуратной синей обложке. — Я хотела подготовить свадебный подарок, который вам понравится, — сказала она, слегка нервничая, и протянула книгу Лань Ванцзи. — Это сборник рецептов, которые я обычно готовила для А-Сяня. Надеюсь, он окажется полезным. — Шицзе! — воскликнул Вэй Усянь в восхищённом удивлении, пока потрясённый Лань Ванцзи осторожно принимал книгу. Щёки Цзян Яньли всё ещё были розовыми: — В них нет ничего особенного, но А-Сянь всегда любил мою еду. Надеюсь, шаги будут понятными. Я... никогда раньше не записывала эти рецепты. Лань Ванцзи почтительно перелистывал страницы, с восхищением разглядывая рецепты. Вэй Усянь придвинулся ближе, чтобы тоже взглянуть. Там даже были иллюстрации, нарисованные тщательными мазками. Дойдя до последней страницы, Лань Ванцзи аккуратно закрыл книгу и искренне произнёс: — Дева Цзян имеет самую искреннюю благодарность Ванцзи. Счастливо улыбаясь, Цзян Яньли ответила: — Я знаю, что практические инструкции обычно ценнее, но мне нужно вернуться домой после свадьбы. Если бы А-Сянь мог иметь этот маленький кусочек своего детства в новом доме, я была бы очень счастлива. Сердце Вэй Усяня готово было разорваться от счастья, когда он наблюдал, как Лань Ванцзи твёрдо кивает в согласии. С тёплым смешком Цзян Яньли повернулась к нему: — А теперь, А-Сянь, — сказала она, снова залезая в мешочек и на этот раз доставая плоскую коробку. Ей пришлось держать её двумя руками — она была неожиданно большой. — У меня есть кое-что и для тебя. Этот подарок на самом деле не только от меня, но и от старшей боевой сестры Шао и старшей боевой сестры Хань. Шао Лихуа ухмыльнулась: — Всё равно это была твоя идея, шицзе. Мы просто бегали, чтобы её реализовать. Цзян Яньли дружелюбно покачала головой: — Я бы никогда не справилась без вашей помощи. — Обращаясь к Вэй Усяню, она пояснила: — Видишь ли, А-Сянь, пока мы время от времени искали плотников вокруг Юньмэна, мы встречали тех, кому мог пригодиться заклинатель. Шао Лихуа крякнула в подтверждение: — Всего пару месяцев назад мы со старшей боевой сестрой Хань избавились от злобного мстительного духа, который поселился в сарае у человека, делающего товары для поклонения предкам. Это был злопамятный кузен, который пытался развалить семейный бизнес ещё при жизни, — с удовольствием вспоминала она. — Парень был так благодарен, что настаивал отблагодарить как-нибудь. Ну а деве Цзян пришла идея, когда мы ей рассказали. Цзян Яньли смущённо улыбнулась: — Это не так уж... просто взгляни, А-Сянь. С лёгкой дрожью в руках Вэй Усянь принял коробку. Он поспешно поставил её на пол, опасаясь, что содержимое может быть хрупким. Сделав незаметный вдох, он снял крышку. И тут же резко вдохнул. Перед ним предстали имена его родителей, выгравированные изящными чёрными иероглифами на тёмном дереве, отполированном до блеска. — Это... — прошептал он, не веря своим глазам. Несомненно, это были поминальные таблички, не хуже тех, что стояли в родовом зале Пристани Лотоса. К своему ужасу, он почувствовал, как его глаза наполняются слезами. — Родители жены обычно не занимают места среди предков семьи, в которую она выходит замуж, но... технически ты не невеста, А-Сянь, — нервно пояснила Цзян Яньли. Вэй Усянь был слишком занят попытками сдержать слёзы, чтобы ответить. Даже настоящее имя его матери было указано вместо титула. Он помнил, как однажды упомянул его в письме к шицзе, но никогда не ожидал... — Мы построим алтарь за цзинши, — решил Лань Ванцзи. Вэй Усянь резко поднял голову. Цзян Яньли явно обрадовалась. — О, это было бы прекрасно! В Пристани Лотоса А-Сянь никогда не мог почтить память родителей... если бы у него было место для этого здесь, я была бы очень благодарна. Второй молодой господин Лань имеет мою признательность. Лань Ванцзи на мгновение задумался, затем сказал: — Если дева Цзян простит вольность, этот человек просит обращаться к нему по имени. Вэй Ин почитает свою шицзе как семью. Для меня будет честью получить такую привилегию. На этот раз Цзян Яньли на мгновение лишилась дара речи. Даже глаза Шао Лихуа округлились. Вэй Усянь почувствовал, как предательские слёзы возвращаются, едва он успел их сдержать. Наконец на губах шицзе появилась робкая улыбка. — Да. Да, конечно. Я была бы безмерно счастлива обращаться к возлюбленному А-Сяня как к семье. Если... если Ванцзи не против, он может называть меня старшей сестрой. Лань Ванцзи выглядел удовлетворённым. — Старшая сестра, — повторил он. Шмыгнув носом, Вэй Усянь наконец не выдержал. Грубо вытирая рукавом предательски подтекающие глаза, он пробормотал: — Вы просто позорище. Цзян Яньли рассмеялась, а большая ладонь возлюбленного легла на его колено. Окутанный их тёплом, Вэй Усянь позволил себе улыбнуться сквозь слёзы. * * * Расставание с Лань Ванцзи тем вечером далось нелегко. Хотя он не признался бы в этом, Вэй Усянь слегка запаниковал, осознав, что больше не будет возможности поговорить наедине — в следующий раз они увидятся уже перед лицом всего мира заклинателей, чтобы произнести брачные клятвы. Он даже не понимал, почему эта мысль так тревожит его сейчас, когда все эти недели он не чувствовал ни капли волнения. Но ничего нельзя было поделать. После того как они проводили Цзян Яньли и Шао Лихуа на женскую половину, на обратном пути им снова встретился старик, который ждал, чтобы отвести Вэй Усяня в хунши. Яркие фонари освещали дорожки в семейных владениях, и Вэй Усянь был уверен, что видел вечерний патруль, уже поднимающийся по тропе — вдвое больше обычного. Лань Ванцзи изо всех сил старался его успокоить, и Вэй Усянь чувствовал себя виноватым, что даже тёплое пожатие руки не особо помогло. Оставшись один в хунши, он и не думал о сне. Коробка с табличками родителей всё ещё стояла у стола. Ожидая. Вэй Усянь не знал, что один их вид так на него подействует. В Пристани Лотоса его родители были запретной темой — если он не хотел столкнуться с последствиями, ему никогда не позволялось даже упоминать об их существовании. Не то чтобы ему было что вспомнить, учитывая его дырявую память. Вэй Усянь опустился на колени перед коробкой, чтобы снова взглянуть на них, даже не зажигая свечей. Его глаза скользили по изящным рамкам табличек, украшенным со вкусом, к гордым штрихам, формирующим имена — без стыда и смело. Он застрял на своей фамилии. Внезапно он вспомнил, что так и не дочитал вторую половину письма, которое Цзян Яньли прислала ему несколько недель назад. Его охватило чувство вины. Он затолкал его в ящик под столом, где хранилась переписка, и тут же забыл. Что бы подумал его отец, будь он здесь? Решив загладить свою прошлую непочтительность, Вэй Усянь быстро откопал письмо из-под более свежих и пробежался глазами по нечитанным абзацам. Он зажёг свечу, чтобы лучше разглядеть слова. «...К счастью, у меня есть хорошие новости, которые, надеюсь, тебя порадуют. Старшая сестра Шао снова отправилась на ночную охоту возле Цзянлина и вернулась вчера с новым намёком на местонахождение семьи твоего дяди, А-Сянь. На этот раз всё очень многообещающе — осмелюсь сказать, мы наконец смогли выяснить, куда они направились после ухода из Юньмэна. Как ты помнишь, старшая сестра Шао уже спрашивала управляющего почтовой станцией Цзянлина, не может ли он рассказать больше о человеке, который отправляет вино для Дао-сяньшэна на Цинмин, но до сих пор мы ничего не нашли. Однако в этот раз там был двоюродный брат управляющего, работающий на почтовой станции Чунъян. Он вспомнил, что каждый год в это время курьеры останавливаются на ночлег в Чунъяне перед тем, как двигаться в сторону Цзянлина. Закончив ночную охоту, старшая сестра Шао сразу отправилась в Чунъян. Управляющий тамошней почтовой станции любезно проверил записи и подтвердил, что такие курьеры пользуются их ночлегом во время Цинмина уже более десяти лет. Она объяснила, что курьеры из других мест должны предъявлять контракты, чтобы пользоваться ночлегом, и у неё до сих пор сохранилась копия последнего такого договора. Согласно документации, курьер, приехавший в этом году, работает на почтовой станции в Сюйчане и был нанят человеком по имени Вэй Синьжун. Поскольку Сюйчан находится в восточной Цишани, я, к сожалению, не думаю, что мы сможем поехать туда для дальнейших поисков. Но, возможно, у тебя когда-нибудь появится такая возможность, А-Сянь. С нашей стороны мы решили обследовать дороги, ведущие из Цзянлина в Сюйчан. Может, кто-то ещё помнит, как семья твоего дяди отправилась на север все эти годы назад. С любовью, Цзян Яньли». Свеча мерцала в темноте, отбрасывая странные тени на бумагу. Сюйчан, в Цишане. Сейчас это было так же недостижимо, как луна. Если Вэй Усянь правильно помнил, Сюйчан находился близко к Жёлтой реке, где-то недалеко от каменистых гор, образующих границу Цишани и Цинхэ. Но достаточно далеко, чтобы пришлось пройти через изрядный кусок территории Вэнь, даже отправляясь из Цинхэ. Он вздохнул и убрал письмо обратно под стол. Во всяком случае, впечатляло, как много смогли выяснить его бывшие сёстры по Ордену. Пока Шао Лихуа и Хань Ся, вероятно, относились к поискам его пропавшей семьи как к ночной охоте, Цзян Яньли, судя по её письмам, казалось, даже наслаждалась этой тайной миссией, за которую отвечала только она. Эта мысль заставила его улыбнуться. Сюйчан, значит? Его дядя должен был пройти больше тысячи ли, чтобы добраться из Цзянлина в Сюйчана. Взгляд Вэй Усяня снова невольно упал на таблички родителей. Его внезапно осенило: может, где-то в Сюйчане, в нынешнем доме дяди, уже стоят две такие же таблички? Место, где духи его родителей могут найти приют. Поддавшись внезапному порыву, Вэй Усянь поднялся и подошёл к ящику у книжной полки — он был уверен, что где-то там лежат благовония. Покопавшись, он наконец нашёл их в одном из сундуков с разными мелочами. Там же была маленькая подставка для благовоний в форме цветка лотоса, на которую он слишком долго смотрел на рынке в Цайи — она мгновенно оказалась в быстрых руках Лань Ванцзи, купленная прежде, чем Вэй Усянь успел возразить. Лань Ванцзи был бы очень доволен, что она всё-таки пригодилась. Осторожно достав таблички из коробки и поставив их так, чтобы они могли обозревать всю комнату, он быстро собрал подставку, сожалея, что у него ещё нет настоящего алтаря. Может, когда они построят его за цзинши, его можно будет расположить так, чтобы было видно старое сливовое дерево во дворе. Вэй Усянь думал, что его родителям понравилось бы наблюдать, как оно меняется в разные сезоны. А если у него найдётся время разбить там сад, он позаботится, чтобы им открывался лучший вид. Нервничая, он зажёг три палочки благовоний и вставил их в подставку. На мгновение он просто наблюдал, как дым клубится, поднимаясь к потолку, а тонкий аромат жасмина наполняет воздух. Затем он поклонился, закрыл глаза и сложил руки. «Привет», — мысленно начал он, пытаясь подобрать подходящие слова. Ни разу в жизни у него не было возможности почтить память родителей таким образом. «Простите, что не обратился раньше, вы, наверное, злитесь на такого непочтительного сына». Что ещё? Что самое важное? «Мама, папа, я скоро женюсь, — сообщил он. — Послезавтра...» Свежее письмо шицзе ещё вертелось в голове, и он продолжил: «Дядя, возможно, переехал в Сюйчан, папа. Моя шицзе ищет его. Мы нашли могилу дедушки. Я принёс ему «Улыбку императора» на Цинмин... Вам тоже принесу. Это лучшее вино в мире». Внезапно усомнившись, понравится ли отцу такое подношение, он поспешно добавил: «Хотя, может, вы даже не любите алкоголь, возможно, любовь к нему пропустила поколение... На всякий случай могу принести свежую мушмулы, сейчас как раз сезон». Хунши оставалось безмолвным, и Вэй Усянь понадеялся, что его предложение приемлемо. «Я сегодня примерял свадебный наряд, думаю, он красивый, — продолжил он. — Хотя, пожалуй, в нём будет неудобно бегать — такой длинный шлейф. Надеюсь, не споткнусь... О, мама, я женюсь на племяннике Лань Цижэня, слышал, ты когда-то сбрила ему бороду». Ему нравилось представлять, как его мама хохочет в загробном мире. Судя по тому, какое впечатление она на него произвела, он был уверен, что она сочла бы это хорошей шуткой. Или, возможно, была бы озадачена. «Я люблю мужчину, надеюсь, вы не против, — сказал он родителям. — Лань Чжань — замечательный, вы бы точно его полюбили, он самый лучший. Я мечтаю путешествовать с ним, как вы когда-то». Внезапно ком подступил к горлу, и он вынужден был остановиться. Поднявшись, он отошёл от табличек в темноту комнаты. Свеча догорела и погасла — Лань Ванцзи всегда напоминал ему вовремя её менять, но без него он забыл. Кто мог сказать, слышат ли его родители? Никто точно не знал, куда уходят духи после смерти. Вэй Усянь зашагал по комнате. Ему, наверное, стоило лечь спать. Завтра будет долгий день. Он думал о шицзе, несчастной и одинокой в своей комнате, чувствующей, что она сама навлекла на себя беду, и потому даже не позволяющей себе грустить. Он думал о том, что скоро увидит Цзинь Гуаншаня и должен будет каким-то образом удержаться от того, чтобы не врезать ему по его похотливой роже. Ему отчаянно хотелось выпить. Темнота его покоев смыкалась вокруг, но Лань Ванцзи не было рядом, чтобы заменить свечу, погладить его по волосам и спросить, не мучает ли его бессонница. Он хотел написать ему что-нибудь глупое, просто чтобы получить ответ и знать, что он близко, но проклятые печати были у Лань Цижэня. Беспокойно проведя пальцами по волосам, Вэй Усянь завершил очередной круг по хунши. Он очень надеялся, что не облажается во время чайной церемонии. Разрешат ли ему потом называть старика дядя? Ему отчаянно нужен был Лань Ванцзи — но путь к цзинши теперь бдительно охранялся ночным патрулём. Ему отчаянно нужен был глоток вина.