Юность в путах желаний

К концу дня Вэй Усянь так и не закончил ветряной талисман. Он попрощался с Му Лицзюань, пообещав передать талисман, когда закончит, и направился в цзинши, радуясь, что рана почти не болит. Он бросился в объятия Лань Ванцзи, как только увидел его — они не встречались весь день, и его сердце ныло от разлуки. Они провалились в сон, как только головы коснулись подушки, усталость затянула их, как чёрный водоворот. Вэй Усянь проснулся, когда было ещё темно. Озадаченный тем, что могло потревожить его сон, он потянулся к Лань Ванцзи, но обнаружил, что того нет рядом, и тут же вскочил, вглядываясь в тёмную комнату. Снаружи доносились тихие голоса, а за бумажными дверями мерцал свет фонаря. Вэй Усянь быстро спустил ноги с кровати и подошёл на цыпочках, прислушиваясь. — …но. Времени мало. — Я понимаю, — ответил голос Лань Ванцзи, всё ещё звучавший устало. Значит, он проснулся недавно. Вэй Усянь подождал, пока шаги не затихли, затем осторожно приоткрыл дверь. Лань Ванцзи стоял на веранде в ночной одежде, спиной к нему, глядя в ночь. — ...Лань Чжань? — тихо позвал Вэй Усянь, подходя к нему. Лань Ванцзи не обернулся, но наклонил голову, когда Вэй Усянь обнял его за талию и положил подбородок на плечо. — Я разбудил тебя. Вэй Усянь покачал головой, осыпая его шею сонными поцелуями. Лань Ванцзи скрестил руки поверх его, словно помогая ему обнимать себя. Радуясь тому, что может быть полезным, Вэй Усянь крепче сжал объятия. — Что случилось? С кем ты говорил? — Я... — тихо начал Лань Ванцзи. — Мне нужно идти. Отец... Вэй Усянь замер. О. Он попытался придумать, что сказать, и наконец предложил: — Хочешь, я пойду с тобой? Лань Ванцзи тут же кивнул. Улыбаясь, Вэй Усянь осторожно отпустил его и ласково погладил по голове. — Подожди тут. Я принесу нашу обувь. Лань Ванцзи снова кивнул. Пока Вэй Усянь бежал обратно в цзинши, его сердце неспокойно билось в груди. Значит, Цинхэн-цзюнь не выживет. Целитель Го, должно быть, сдался и позвал семью, чтобы попрощаться. Вэй Усянь встряхнулся, отгоняя тяжёлые мысли. Это не его горе. Сейчас Лань Ванцзи он нужен был как опора. Он быстро вернулся, прихватив их верхние одежды. Хотя было не так холодно, чтобы они были нужны, он всё же накинул мягкую мантию на Лань Ванцзи, скрывая его слишком неподвижную фигуру в простых ночных одеждах. Они быстро пошли к минши. Судя по луне, было чуть позже чаоши (01:00 – 03:00). Облачные Глубины погрузились в абсолютную тишину. Разрушенные части территории выглядели ночью ещё страшнее. Обугленные строения и пустые пространства там, где их не должно быть в темноте, казались зловещими, словно миры живых и мёртвых начали смешиваться в опустошённых остатках зданий. Вэй Усянь сосредоточился на том, чтобы быстрыми шагами довести Лань Ванцзи до минши, не отпуская его руку. У входа их встретил Не Минцзюэ, расхаживавший там взад-вперёд. Его обычная величественность куда-то исчезла, и в простой одежде он выглядел почти беззащитным. Вэй Усянь задумался, разбудил ли его Лань Сичэнь. — Ванцзи, Вэй Усянь, — поздоровался он, взгляд его задержался на Лань Ванцзи, а брови совершили сложное движение. — Ванцзи, мои искренние соболезнования. Лань Ванцзи едва кивнул, не проронив ни звука. Не Минцзюэ, похоже, не ожидал ответа, и снова зашагал, раз за разом бросая взгляды на слабо освещённый минши. Наконец изнутри раздался звук, и большие двери распахнулись. Не Минцзюэ остановился. Появился Лань Сичэнь, его щёки странно блестели в тусклом свете. Лань Ванцзи рядом с Вэй Усянем заметно напрягся, и, когда он взглянул на возлюбленного, то увидел, что тот смотрит на покрасневшие глаза своего старшего брата с чем-то, похожим на тревогу. — Ванцзи… — Лань Сичэнь вздохнул, звуча бесконечно уставшим. — Дядя хочет, чтобы ты зашёл сейчас. Лань Ванцзи не двигался, и Вэй Усянь осторожно взял его за руку и сжал её. — Хочешь, чтобы я зашёл с тобой? — прошептал он. Это заставило Лань Ванцзи повернуться к нему. Он слабо кивнул и сжал его руку в ответ. Пока они шли к минши, Не Минцзюэ вышел вперёд, и Вэй Усянь увидел, как усталое выражение лица Лань Сичэня сменилось благодарностью, когда мужчина обнял его с нехарактерной нежностью, прикрыв своими широкими плечами и что-то бормоча низким голосом. Внутри минши оказался почти безлюдным. Большинство пациентов отправили по домам, и теперь здание походило на пустое брюхо зверя. Только в самом конце зала слабый свет давали несколько свечей. Между этими свечами находилось небольшое ложе, на котором лежала хрупкая, слишком худая фигура Цинхэн-цзюня, почти полностью покрытая бинтами. Вэй Усянь не мог избавиться от мысли, что это уже выглядело как похороны. Лань Цижэнь стоял на коленях, с тёмными кругами под глазами и повреждённой правой рукой, бережно поднятой на перевязи, а главный врач Го пристроился в стороне, очевидно, пытаясь дать семье уединение, но оставаясь готовым вернуться к пациенту, как только это понадобится. Старик заметил их приближение и повернулся к бледной фигуре, лежащей перед ним. — Сюнчжан, — сказал он. — Ванцзи пришёл повидаться с тобой. Лань Ванцзи остановился в нескольких шагах от того места, где лежал его отец. Эмоции в его глазах теперь граничили со страхом. — Ванцзи, подойди сюда, — велел Лань Цижэнь. Вэй Усянь мягко подтолкнул возлюбленного, и его сердце сжалось, когда тот схватил его руку почти слишком крепко и наконец подошёл к дяде. Вэй Усяню хотелось просто унести его подальше от умирающего отца, иррационально желая защитить его от этого, но он хорошо знал, что Лань Ванцзи, вероятно, всегда будет жалеть, если не попрощался, пока была такая возможность. Наконец, Лань Ванцзи сумел опуститься на колени рядом с дядей, скорее упав, чем присев. Вэй Усянь остался стоять у него за спиной. — Сюнчжан, — вновь позвал Лань Цижэнь. Цинхэн-цзюнь, казалось, был в едва осознаваемом замешательстве, смерть уже пряталась в складках его жуткой кожи. Теперь, когда его очистили и перевязали, он выглядел даже хуже, чем когда Вэй Усянь увидел его впервые. Годы пренебрежения телом стали очевидны. Он уже казался больше призраком, чем человеком. Вэй Усянь тут же отругал себя за неуважительную мысль. Это не его отец сейчас испускал последние вздохи. Не его право было судить. Через мгновение Лань Ванцзи наконец открыл рот, как будто собирался произнести приветствие, но звуков так и не последовало. Вместо этого он нервно сжал руки на коленях. Если бы не неестественная неподвижность плеч, его поза могла бы показаться почти идеально правильной. Последовал долгий момент тишины, единственным звуком был ужасный хрип Цинхэн-цзюня, каждый раз, когда тот с трудом пытался вдохнуть. Лань Ванцзи продолжал теребить собственные пальцы, казалось, он не знал, что сказать. Вэй Усянь подумал, что это неудивительно. Он тоже не знал бы, что сказать, как попрощаться в таких обстоятельствах. Этот человек, которого Лань Ванцзи должен был знать близко, который должен был защищать и направлять его, как может только отец, не сделал ничего из этого. Он был тем, кого собственный сын не знал вовсе. Кого Ванцзи теперь никогда не узнает. Как попрощаться с кем-то таким, когда всё, что ты хочешь, — это спросить, почему тебе не дали даже того времени, которое могло бы быть? Хриплое дыхание мужчины внезапно изменило ритм, когда он очень медленно повернул голову к своим родным. Наконец, золотые глаза встретились с золотыми глазами, и затем, очень медленно, Цинхэн-цзюнь вдруг поднял руку, бинты не скрывали её дрожи или неестественной худобы запястья — казалось, оно вот-вот сломается под тяжестью кисти. Вэй Усянь увидел, как Лань Ванцзи слегка вздрогнул, и невольно шагнул ближе, ощущая тревогу и иррациональное желание защитить возлюбленного, когда дрожащая рука мужчины приблизилась к нему. Тот всё ещё не двигался, когда его отец дотронулся до его волос, дрожащие пальцы скользнули по лобной ленте. И затем он открыл рот и прохрипел, почти беззвучно: — …А-Чжань… Его рука упала, словно лишённая сил, глухо стукнувшись об пол. Дыхание Лань Ванцзи прервалось, и, увидев, как его широкие глаза наполняются слезами, Вэй Усянь не смог удержаться и прикоснулся к затылку возлюбленного, нуждаясь в том, чтобы как-то поддержать его. Цинхэн-цзюнь начал кашлять, дрожь, сотрясающая его тело, быстро усиливалась. — Лучше, если вы уйдёте сейчас, — торжественно сказал главный врач Го, подходя с иглами для акупунктуры. — Бинты главы Гусу Лань скоро нужно будет сменить. Вэй Усянь не стал терять времени и поднял Лань Ванцзи на ноги, поклонился врачу в знак благодарности и поспешил вывести его из минши, подальше от слабо бьющегося в конвульсиях отца. Лань Ванцзи позволил себя увести без сопротивления. Он должен увести возлюбленного подальше, решил Вэй Усянь, желательно обратно в цзинши, где его можно было бы спрятать, и где он был бы в безопасности. — Вэй Ин, — тихо сказал Лань Ванцзи спустя мгновение, голос его звучал сдавленно. — Помедленнее. Твоя рана… Вэй Усянь сжал его ладонь. — Всё в порядке, я почти её не чувствую. Лань Ванцзи остановил его. — Твои швы ещё не сняты. Помедленнее. Не желая спорить сейчас, Вэй Усянь замедлил шаг. Они в молчании прошли через общественные земли, а затем через частные владения. С каждым всхлипом Лань Ванцзи Вэй Усянь ощущал иррациональный, беспомощный гнев из-за обстоятельств судьбы Цинхэн-цзюня, но подавил эти чувства. Если обвинять этого человека теперь, это всё равно уже ничего не изменит. * * * Цинхэн-цзюнь умер той же ночью, всего через пол-шичэня после того, как его сыновья пришли к нему. Главный врач Го утром глубоко поклонился Лань Цижэню и его племянникам, объяснил, что глава Ордена Лань не смог оправиться от ожогов и дыма в лёгких, и просил прощения за свою некомпетентность. Тем же утром, пока весь Орден облачался в траурные белые одежды, Не Минцзюэ и Лань Сичэнь пришли к выводу, что с Орденом Цишань Вэнь нужно что-то делать. Вместе с очень обязательным главой Ордена Цзэн они решили сформировать официальный альянс против Цишань Вэнь, а также призвать другие Ордены присоединиться. Лань Сичэнь заявил, что сам отправится к малым и крупным Орденам по всей стране как можно скорее и пригласит их в Облачные Глубины. Глава Ордена Цзэн пообещал собрать малые Ордены в Ланьлине, с которыми у него были хорошие связи, а Не Минцзюэ планировал присоединиться к Лань Сичэню, когда тот будет обращаться к другим Орденам. Вэй Усянь, который провёл всю прошлую ночь, держа слегка дрожащего Лань Ванцзи в объятьях, меньше думал о таких планах и больше беспокоился о том, что можно сделать прямо сейчас. Они вдвоём бросились в восстановительные работы и провели всё утро, расчищая обгоревшие брёвна, которые когда-то были крышей ланьши. С новым днём проявилось ещё одно неприятное обстоятельство. Каким-то образом разнеслась молва, что Вэй Усянь якобы в одиночку спас Облачные Глубины от полного уничтожения, и все вдруг спешно начали его восхвалять. Вэй Усянь не выносил этого. Быть окружённым людьми, которые хотели его благодарить и смотрели на него с признательностью, в то время как тихий голосок в глубине души твердил, что он отчасти виноват в нападении Вэнь Сюя, было даже хуже, чем если бы они начали выражать свой гнев. Поэтому он был несказанно рад, когда смог ненадолго отлучиться, чтобы перевести дух: его мешочек-цянькунь слегка дрогнул в тот момент, когда он и Лань Ванцзи вынесли из ланьши крупный обломок кровельной конструкции. Он быстро поцеловал Лань Ванцзи в щёку с обещанием скоро вернуться, затем скрылся от других учеников, работавших рядом, многие из которых не переставали бросать на него восхищённые взгляды или почтительно кивать, когда он проходил мимо. Ему просто нужен был небольшой перерыв. Свежий воздух. К сожалению, последний был в дефиците даже за пределами Облачных Глубин — запах гари витал повсюду, и Вэй Усянь спустился чуть дальше по горе, пока не нашёл пень, на который можно было сесть. Только тогда он проверил мешочек-цянькунь. Увидев печать лотоса Ордена Юньмэн Цзян, он на мгновение подумал, что это письмо от Цзян Чэна, но, разглядев изящные иероглифы, понял, что его бывший брат по Ордену, должно быть, снова передал письмо от старшей сестры. Сердце Вэй Усяня сжалось от тоски по Цзян Яньли, и он быстро начал читать её послание. «Мой дорогой А-Сянь, Надеюсь, ты в порядке, и в Облачных Глубинах всё хорошо». Он уставился на эти строки в неверии. Он понимал, что новости о нападении Вэнь Сюя на Облачные Глубины дойдут до других великих Орденов не сразу, но всё равно было странно осознавать, что мир за пределами Гусу жил обычной жизнью, в то время как сам он чувствовал, что его жизнь перевернулась в один день. Он поднялся с пня и пошёл дальше вниз по горе, продолжая читать. «В Пристани Лотоса в последнее время стало напряжённо. В Юньмэне всё чаще видят патрули Вэней, и нашим ученикам пришлось избегать окраин наших земель. Отец считает, что провоцировать учеников Вэнь неразумно, но я боюсь, на что теперь осмелится Цишань Вэнь, раз мы позволили им это». Вэй Усянь фыркнул. Его шицзе, очевидно, мыслила более здраво, чем её отец. Пассивно позволять Ордену Вэнь вторгаться на свои земли — всё равно что пригласить их обосноваться там. «Купцы и гонцы, у которых я пыталась расспрашивать о твоей семье, рассказали, что начали менять свои обычные маршруты, чтобы избегать городов, где властвует Цишань Вэнь. Некоторые торговые семьи сообщили, что ученики Вэнь угрожали им и заставляли присягнуть на верность. Я пыталась обсудить это с родителями, но отец не хочет втягивать Юньмэн Цзян в дела простолюдинов, а мать говорит, что мир обычных людей нас не касается. А-Чэн волнуется, но что он может сделать, если отец бездействует? Даже Цзысюаню глава Цзинь запретил плохо отзываться о Цишань Вэнь. Кажется, ты единственный, кому я могу рассказать о своих тревогах, А-Сянь». Вэй Усянь нахмурился. Ему следовало предупредить Цзян Яньли и, следовательно, Юньмэн Цзян, написав о нападении на Облачные Глубины, прежде чем слухи сами дойдут до них. Возможно, Цзян Фэнмянь одумается и начнёт готовиться к возможной атаке? «К счастью, у меня есть и хорошие новости, которые, надеюсь, тебя порадуют. Старшая боевая сестра Шао вернулась с ночной охоты возле Цзянлина и привезла новую зацепку о местонахождении семьи твоего дяди, А-Сянь». Вэй Усянь резко опустил письмо. Какое право он имел искать какую-то семью, когда Облачные Глубины сгорели меньше недели назад? Когда столько работы ещё предстоит — столько людей нужно оплакать? Быстро сложив письмо шицзе, он сунул его в рукав. Он дочитает остальное… позже. Когда-нибудь. Сейчас это не могло быть его приоритетом, когда Лань Ванцзи только сегодня утром потерял отца. У него не было права гнаться за смутной зацепкой. Он развернулся, намереваясь вернуться в Облачные Глубины, к Лань Ванцзи, как вдруг лёгкий шорох заставил его замереть и резко обернуться. Там, между деревьями, мелькнуло что-то белое и красное, едва заметное в тени. Суйбянь уже была вне ножен, прежде чем Вэй Усянь осознал, что видит, и он рванулся вперёд, продираясь сквозь деревья, с яростью, бурлящей в крови, потому что… кто посмел?! В лесу, всего в двух ли от стен Облачных Глубин, действительно стоял кто-то в форме Цишань Вэнь. Вэй Усянь мгновенно прижал его к земле и приставил Суйбянь к горлу. — М-молодой г-господин В-Вэй! — запинаясь, проговорил враг знакомым юным голосом. Потребовалось мгновение, чтобы сквозь туман ярости Вэй Усянь узнал испуганное лицо Вэнь Нина. — Вэнь Нин?! — воскликнул он, настолько ошеломлённый, что инстинктивно опустил Суйбянь. Но затем в груди вспыхнуло подозрение, и он снова прижал меч к горлу юноши, сильнее прежнего. — Что ты здесь делаешь? — прошипел он. — Пришёл шпионить для своего Ордена?! — Н-нет! — Вэнь Нин зажмурился, когда Суйбянь заставила его поднять подбородок. — Я… я не хочу з-зла! — Да неужели, — безрадостно усмехнулся Вэй Усянь, озираясь по сторонам в поисках других учеников Вэнь. Вэнь Нин попытался кивнуть, несмотря на меч у горла. — Я слышал… о том, что В-Вэнь Сюй сделал… — заикаясь, проговорил он. — Я п-пришёл узнать… не п-пострадал ли ты, м-молодой г-господин Вэй… Вэй Усянь уставился на него. — Ты серьёзно пытаешься убедить меня, что беспокоился о моём благополучии? Юноша растерянно заморгал. — Э-эм, д-да… говорили, что т-тебя… захватят… это… неправильно… Вэй Усянь не отрывал от него взгляда. Затем он рассмеялся и резко присел на корточки, не убирая Суйбянь от горла Вэнь Нина. Он схватил его за воротник и дёрнул к себе. — Кого ты пытаешься обмануть? — пробормотал он, вглядываясь в испуганное лицо юноши. — Это лучшее, что может предложить Цишань Вэнь? Что, хочешь, чтобы я вспомнил старые добрые времена? Чтобы я растрогался из-за «нашей дружбы» в Цишани и ослабил бдительность? Вэнь Жохань видел, как он защищал Вэнь Нина перед всеми, когда Вэнь Чао пытался унизить его. И, должно быть, слухи о том, что Вэй Усянь хорошо ладил с ним и его сестрой, разошлись. В тот день там было так много младших учеников. Слухи, наверное, разнеслись быстро. Вэй Усянь всё понял. Раз Вэнь Сюй не смог захватить его, теперь прислали Вэнь Нина, чтобы заманить в ловушку. Какая же это глупость. — Кто тебя послал? — угрожающе прошипел он. — Н-нет! — Вэнь Нин отчаянно замотал головой. — Всё с-совсем не так, молодой господин Вэй! Я… я пришёл один… Вэй Усянь усмехнулся. — Да что ты говоришь? Значит, тебе жаль, что натворил твой Орден? Совесть заставила тебя шляться по лесу и проверять, как поживает тот, кто пару раз был к тебе добр? — Он грубо дёрнул юношу за воротник и подтянул его ещё ближе. — Ты, правда, думаешь, что я настолько глуп, чтобы поверить в эту сказочку? Вэнь Нин не ответил, позволив Вэй Усяню толкать себя. Это взбесило Вэй Усяня ещё сильнее. — Я убил столько Вэней. Думаешь, что-то остановит меня от того, чтобы добавить в список ещё одного, Вэнь Нин? Он почувствовал, как юноша сглотнул, достал кинжал с пояса и крутанул его в руке, в то время как Суйбянь приподнял подбородок Вэнь Нина ещё выше. Они смотрели друг на друга в упор, и Вэй Усянь отчётливо видел страх в глазах юноши. — Мой хороший друг потерял обоих родителей и до сих пор не пришёл в себя. Один из моих младших боевых братьев мёртв, — спокойно, почти обманчиво мягко, сказал Вэй Усянь. — А моя наставница лишилась глаза во время нападения, слышал об этом? Он провёл лезвием кинжала по лицу юноши, наконец, остановив его под левым глазом, и надавил. Крошечная капля крови выступила на кончике. — Вот этого.