Юность в путах желаний

       Лань Сичэнь провёл их по длинному коридору с декоративными большими окнами, через которые уже можно было увидеть сад — их цель. Двор был огромен, через него протекал чистый ручей, исчезая под фундаментом зданий, наполняя тихий воздух умиротворяющим журчанием. Наследник Ордена Гусу Лань указал на арку, ведущую в сад из коридора, и поклонился им. Затем, бросив Вэй Усяню небольшую ободряющую улыбку, он оставил их одних. Вэй Усянь последовал за Цзян Фэнмянем через арку, спустился по каменным ступеням и вышел на дорожку, ведущую через ухоженный зелёный сад. Трава здесь была тщательно очищена от осенних листьев, создавая ощущение, что лето ещё не закончилось. Они шли по дорожке пока не оказались далеко от коридора. Дядя Цзян остановился на небольшой площадке, построенной над ручьём, и Вэй Усянь неохотно подошёл к нему, встал немного поодаль и опёрся на ограждение для поддержки. Оба какое-то время молча смотрели на бегущую воду. Когда Вэй Усянь осмелился взглянуть на собеседника, выражение лица Цзян Фэнмяня полнилось противоречиями и смятением. Помолчав ещё немного, глава Ордена наконец поднял глаза и встретился с ним взглядом. — А-Сянь, что всё это значит? — спросил он. Вэй Усянь был застигнут врасплох. — Я... Дядя Цзян, что вы имеете в виду? Цзян Фэнмянь слегка хмурился, изучая его лицо, будто надеясь найти там ответ, который искал. — Если это какая-то шутка, скажи мне сейчас, пока не произошло ничего непоправимого. А-Сянь, я не буду на тебя злиться. — Он казался настойчивым. — Если это что-то, что вышло из-под твоего контроля, мы ещё можем всё остановить. Вэй Усянь с недоумением уставился на него. — Вы думаете, я стал бы шутить на такую тему? — не удержался он от вопроса. Дядя Цзян ещё мгновение хмуро смотрел на него, затем вздохнул. — А-Сянь, я просто не могу понять, почему ты вдруг захотел жениться, да ещё и при таких обстоятельствах. Ты же не всерьёз утверждаешь, что влюбился в такого сурового и замкнутого человека. Да ещё и в другого юношу. Он казался совершенно равнодушным к тебе! — Дядя Цзян, это не... Лань Чжань просто не любит показывать эмоции на людях, — попытался объяснить Вэй Усянь. — Он совсем другой, когда мы наедине. Цзян Фэнмянь выглядел слегка недоверчивым. — И он влюблён в тебя, — заявил он, словно это было контраргументом. Вэй Усянь кивнул. — Да, он... он влюблён. Собеседник по-прежнему казался неубеждённым. Затем он снова вздохнул и повернулся к ручью. — А-Сянь, тебе было плохо в Пристани Лотоса? — спросил он, хмурясь на деревья на другом конце сада. Вэй Усянь был ошарашен внезапной сменой темы. — А? Ну, конечно, мне было не плохо. Цзян Фэнмянь нахмурился ещё сильнее. — А Чэн и А-Ли, ты всегда был так привязан к ним обоим. Разве ты не будешь скучать по ним, когда уедешь? Вэй Усянь нерешительно провёл пальцем по узору тёмного дерева ограждения. — Конечно, я буду скучать. Но шицзе ведь скоро уедет в Ланьлин в любом случае, и... я же смогу приезжать в гости, да? Последнюю фразу он произнёс неуверенно, внезапно осознав, что, возможно, после брака с Лань Ванцзи ему действительно запретят посещать Пристань Лотоса. Дядя Цзян не ответил на его вопрос. — А как же А-Чэн? — спросил он, снова поворачиваясь к Вэй Усяню с озабоченной гримасой. — А-Сянь, ты знаешь, что А-Чэн иногда бывает резким и импульсивным, ему нужен кто-то, кто будет его сдерживать. Он зависел от тебя. А-Сянь, я зависел от тебя. Вэй Усянь встретил его взгляд, затем опустил голову. — Дядя Цзян, Цзян Чэн ещё молод, и у него есть время вырасти. И хотя Вы, возможно, хотели бы, чтобы он вёл себя иначе... — он запнулся, нервно переплетая пальцы, — хотя у него не совсем тот характер, который Вы хотели бы видеть у следующего лидера Ордена Цзян, я всегда считал, что у него есть всё необходимое. Думаю, Цзян Чэн справится. Цзян Фэнмянь по-прежнему выглядел неудовлетворённым. — А-Сянь, ты вообще понимаешь, во что ввязываешься? Облачные Глубины невероятно строги и регламентированы, это совершенно не похоже на жизнь в Юньмэне. Моя жена была права, когда сказала, что ты здесь не впишешься. Тебе больше не позволят бегать и устраивать проделки. И как только помолвка будет заключена, я ничего не смогу сделать, чтобы тебя от неё избавить, если ты передумаешь, — не оскорбив при этом Орден Гусу Лань. А-Сянь, ты ещё так молод. Почему бы тебе не пересмотреть своё решение? Вэй Усянь почувствовал странный ком в животе. — Дядя Цзян, я действительно люблю Лань Чжаня сильнее, чем кого-либо прежде, — попытался объяснить он, глядя на воду под ногами. — Я уверен, что не пожалею. Более того, я чувствую, что буду жалеть всю жизнь, если не воспользуюсь этим шансом. Цзян Фэнмянь покачал головой. — Но ты всегда был так счастлив в Пристани Лотоса, А-Сянь, так весел и смешлив, так похож на свою мать. — Он на мгновение погрузился в раздумья, затем резко повернулся к нему: — Это из-за положения? Я думал, тебя устраивает роль главного ученика. Ты ведь любил учить других, А-Сянь, разве я ошибался? Ты хочешь занять более высокое положение? Вэй Усянь растерянно уставился на него. — Нет, я... Мне всегда нравилось быть главным учеником, это не... — Он вздохнул. — Дядя Цзян, я просто влюбился, вот и всё, клянусь. Цзян Фэнмянь ещё мгновение изучал его, затем словно сдулся и снова уставился вдаль. — Значит, ты всё-таки уходишь, — пробормотал он, больше похоже, для себя. Вэй Усянь не знал, что на это ответить. — Я думал, что исправил прошлые ошибки, поступил правильно. Почему же прошлое повторяется в настоящем? Дядя Цзян снова хмурился, но Вэй Усянь уже не понимал, о чём он. — А-Сянь, у тебя всегда было так много потенциала. Ты так хорош с мечом, стал таким сильным, хотя в начале был таким хилым. Я действительно думал, что ты не выживешь — ты был таким тощим и болезненным так долго. Внезапный порыв ветра заставил их одежды колыхаться, и Вэй Усянь вздрогнул. — Я хотел, чтобы ты стал опорой Пристани Лотоса, — продолжил Цзян Фэнмянь. — Я позволил моей жене тренировать и дисциплинировать тебя, чтобы ты стал ещё сильнее. Чтобы, если Пристани Лотоса понадобишься ты, ты был рядом. Он посмотрел на небо, слегка затянутое облаками, сквозь которые пробивалось солнце. — Я надеялся, что ты будешь доволен своей долей, что никогда не захочешь вырваться. — Он снова повернулся к Вэй Усяню. — Что ещё я мог сделать? Скажи мне, А-Сянь, что ещё ты хочешь от меня? Он выглядел так, будто действительно ждал ответа, и Вэй Усянь был сбит с толку — он не понимал, чего именно от него ждут. — Я... Я не был недоволен своей долей. Дядя Цзян, я всегда был... очень благодарен, — он подбирал слова. — Это не имеет ничего общего с тем, был ли я счастлив или нет. Его охватило странное чувство дежавю, будто он снова слышал эти вопросы от Цзян Чэна, хотя тот задавал их более обвиняюще. Цзян Фэнмянь посмотрел на него с нахмуренным лбом. — Ты утверждаешь, что в любом случае влюбился бы в этого юношу? — спросил он недоверчиво. Вэй Усянь пытался понять, упускает ли он что-то, изучая его выражение, но не знал, что ещё сказать. — Да. Думаю, так, — мог только признать он. — Дядя Цзян, мне кажется... будто мне было предназначено встретить его, — тихо добавил он. Цзян Фэнмянь выглядел почти потерянным. — Значит, ты действительно хочешь уйти. — Он вздохнул. — Я думал, мне удалось сделать тебя счастливым в Пристани Лотоса, думал, если дам тебе то, чего он так отчаянно хотел для тебя, ты будешь доволен. Что, наконец, избавлюсь от этого чувства вины. Но, видимо, я ошибался, и ты всё ещё достаточно беспокоен, чтобы искать счастья в другом месте. Вэй Усянь смотрел на него в полном недоумении. — Если бы ты дал мне то, что он... Дядя Цзян, о ком Вы говорите? Мужчина на мгновение заколебался, затем вздохнул, словно сдаваясь, и снова отвернулся. — Полагаю, сейчас это уже не имеет значения, не так ли? — спросил он, глядя вдаль. — Я никогда не хотел, чтобы ты узнал. Намеревался скрывать это вечно, чтобы ты никогда не обременялся прошлым. Чтобы этот второй шанс остался незапятнанным прежними сожалениями. А-Сянь, ты должен понять. Вэй Усянь внезапно почувствовал, как его пробрала дрожь, и в голове мелькнуло догадка, о ком мог говорить дядя Цзян. Цзян Фэнмянь снова поднял голову к небу, выглядел он так, словно на его плечи опустилось невыносимое бремя. — Чанцзэ всегда хотел быть учеником Ордена, — резко сказал он, и сердце Вэй Усяня замерло в груди. — Он никогда не говорил этого вслух, но я знал его. По крайней мере, мне так казалось. — Он замолчал, и только журчание воды нарушало тишину. — Он любил совершенствование и работал усерднее всех. Я знал, что он тайно надеялся, что мой отец обратит на него внимание. И когда мы отправились в Облачные Глубины, он был полон надежд, как никогда прежде. Но мой отец... Цзян Фэнмянь на мгновение отвлёкся, будто видел то, о чём говорил, прямо перед глазами. — Мой отец считал, что лучше всего ему продолжать служить мне. Думал, это принесёт больше пользы Ордену Юньмэн Цзян. Он уже был очень болен, и было ясно, что мне вскоре предстоит возглавить Орден. Хочется верить, что он просто заботился обо мне, но это всё равно было несправедливо по отношению к Чанцзэ. Я понимал это даже тогда. Дядя Цзян опустил голову, поднял случайный лист, лежавший на ограждении, и бросил его в воду. Лист бесшумно коснулся поверхности и тут же пошёл ко дну, уносимый течением. — На следующее утро его просто не было. Он снова вздохнул. — Он даже не оставил записки. Знаю, это наверняка подстроила А-Сю. Она всегда так злилась, что он работал без оплаты. А он готов был на всё ради неё. Если бы она сказала, что хочет уйти, он бросил бы всё в мгновение ока. — Цзян Фэнмянь горько усмехнулся. — Мне никогда не сравниться с ней в этом. Для них обоих самым важным был другой. Он снова нахмурился, и его охватила глубокая подавленность. — А потом они умерли. Вэй Усянь вздрогнул, услышав тон его голоса и его слова. Цзян Фэнмянь долго молчал, и Вэй Усянь не осмеливался нарушить тишину. Он всё равно не знал, что сказать. Затем мужчина снова усмехнулся, и Вэй Усяню показалось, что это был ужасный звук. — Может, это изначально было глупой затеей. Может, не стоило быть таким сентиментальным, пытаясь исправить ошибки через его сына. Видимо, моих усилий всё равно оказалось недостаточно. Может, мне следовало просто отдать тебя тем людям. Он говорил тихо, будто это уже было не для ушей Вэй Усяня. Вэй Усянь уставился на него. — Тем... тем людям? — пролепетал он, чувствуя, как сердце колотится в груди. Дядя Цзян посмотрел на него, внезапно он показался очень усталым. — Чанцзэ происходил из простой семьи, хотя никогда не говорил о них ни слова. Они пришли за тобой, знаешь? Через полгода пришли две женщины и молодой человек. Вэй Усяню стало дурно. — Я искал их тела. Ходили слухи об их исчезновении. Никто не видел их очень долго, и никто не знал, где они были в последний раз. Мы понимали, что они должны были погибнуть, — добавил Цзян Фэнмянь. — Эти трое хотели узнать, куда они пропали. Пришли на Пристань однажды утром. Оказалось, письма от них перестали приходить. Брови Цзян Фэнмяня сдвинулись от негодования. — Они хотели знать, не скрыли ли мы их по какой-то причине. Не взяли ли маленького А-Ина. Я даже не знал, что у них был ребёнок, они никогда не писали... Вэй Усяню показалось, что его сейчас вырвет. — Мы сказали им, что они умерли, и на этом всё закончилось, — добавил Цзян Фэнмянь, словно между делом. — Но я наконец узнал, что у них был ребёнок. Понял, что есть шанс, что он мог выжить, мог быть где-то там. И я поклялся себе воспользоваться этим шансом, поклялся найти его и исправить допущенные ошибки. Но теперь вижу, что моих усилий всё равно оказалось недостаточно. Он замолчал, затем словно встряхнулся, и в его глазах вновь появилась ясность. — Может, ты был бы счастливее, живя жизнью простолюдина. Но теперь... Он резко повернулся к Вэй Усяню, и его взгляд стал странно холодным. — Ты хочешь выйти замуж? Хочешь жениться на втором молодом господине клана Лань? Вэй Усянь с усилием отогнал головокружение от услышанного, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте, подавляя тошноту. — Да, я... я действительно хочу. Я хочу жениться на нём, — ответил он, голова была в тумане. Что-то в выражении лица мужчины — возможно, отсутствие той мягкой снисходительности, к которой он привык за годы, — заставило его поклониться. — Пожалуйста, дядя Цзян. Позвольте мне выйти замуж за Лань Чжаня. Цзян Фэнмянь хмыкнул после мгновения молчания. — Честно говоря, я бы предпочёл не разрешать этого, — наконец сказал он, и сердце Вэй Усяня замерло от шока. — Потерять тебя будет болезненно для меня и для Ордена Юньмэн Цзян. Цзян Фэнмянь вздохнул, будто на его плечи давил весь мир. — Но почему-то мне кажется, что если я скажу тебе это, ты исчезнешь в ночи, как и он? Видимо, я совершенно неспособен изменить настоящее к лучшему. Почему здесь должно быть иначе? Он снова вздохнул, и Вэй Усянь почувствовал неожиданный укол вины — ведь он причинял столько горя человеку, который был для него ближе всего к отцу. — Хорошо. Выходи за него, А-Сянь. Чувствую, что не смогу тебя остановить, даже если захочу. Вэй Усянь поклонился ещё глубже, охваченный облегчением. — Спасибо, дядя Цзян. Спасибо. Цзян Фэнмянь посмотрел на него. — Тебе, наверное, стоит перестать так меня называть. Он звучал бесконечно усталым. — Вэй Усянь, если ты хочешь найти счастье здесь, в Облачных Глубинах, то я желаю тебе удачи. Хотя это был ответ, на который Вэй Усянь надеялся с самого начала, это не было похоже на благословение. Скорее, казалось, что мужчина просто полностью от него отказался. — Я... спасибо, глава Цзян, — прошептал он, голос дрожал, пока он всё ещё стоял в поклоне. Цзян Фэнмянь вздохнул в последний раз. — Пойдём обратно.