Юность в путах желаний

             Прежде чем Вэй Усянь успел как следует разглядеть коридор, ведущий в закрытый зал, где тренировались гостевые ученики, его уже прижали к стене, и Лань Ванцзи властно ворвался языком в его рот.       Вэй Усянь мгновенно обмяк, позволив Лань Ванцзи войти и застонав, когда тот грубо оттянул его голову за волосы, а другое запястье прижал к стене.       Рот Лань Ванцзи был подобен раскалённому огню, его губы яростно скользили по губам Вэй Усяня, а горячее потное тело прижималось к нему так сильно, что не оставляло ни малейшего шанса вырваться.       Следующий отчаянный вдох Вэй Усяня был целиком наполнен запахом Лань Ванцзи — сандал почти полностью перекрывался ароматом мускусного пота и чего-то резкого, мужского, что Вэй Усянь внезапно узнал — тот же запах был в его сне, где Лань Ванцзи трахал его в павильоне библиотеки.       Где-то в уголке сознания Вэй Усянь осознал, что кровь прилила к члену так быстро, что он едва не потерял сознание. Он был на полпути к этому ещё во время их боя, но теперь он болезненно напрягся внутри штанов, золотое ядро будто готово было испепелить его изнутри, и он жалобно застонал в рот Лань Ванцзи.       Тот не дал им ни малейшего шанса перевести дыхание, и Вэй Усянь чуть не задохнулся, когда мускулистое бедро Лань Ванцзи втиснулось между его ног и дразняще потёрлось о пылающую промежность, в то время как зубы Лань Ванцзи впились в обнажённую загорелую кожу его плеча.       — А-а, Ла-ань, Чжа-... — Он задыхался, но прежде чем смог прийти в себя, Лань Ванцзи снова захватил его губы, запутав их языки в мокрой схватке, одновременно толкаясь бёдрами в пах Вэй Усяня.       Из горла Вэй Усяня вырвался отчаянный стон, и он был уверен, что его сердце вот-вот остановится, когда почувствовал, как Лань Ванцзи с рычанием прижимает очертания своего возбуждения к его бёдрам — горячее и невероятно, невероятно твёрдое.       Оно казалось очень большим.       Вэй Усянь кончил.       Это пронзило его, как молния. Вспышка жара и света перед глазами наэлектризовала тело, распространяясь от нижнего даньтяня к каждой поре его кожи. Он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, и инстинктивно позволил духовной энергии вырваться наружу, ухватиться за ближайший сосуд.       Вэй Усянь растерянно ощутил, как Лань Ванцзи следует за ним, его зубы снова впились в плечо с по-настоящему болезненным укусом, ощутил, как он изливает свою чистую энергию в его духовные пути с мучительным стоном, который Вэй Усянь при других обстоятельствах смаковал бы, как самое изысканное вино.       Но сейчас он не мог ничего сделать, его тело начало дрожать от остаточной энергии, высвобожденной оргазмом, ноги подкосились. Он соскользнул на пол, увлекая за собой обмякшего Лань Ванцзи, ощущая себя кучкой желе, пока остаточные волны удовольствия прокатывались по нижней части тела.       Они оставались так некоторое время, просто пытаясь перевести дыхание.       Высшие мозговые функции и способность к осмыслению покинули Вэй Усяня ещё до того, как Лань Ванцзи втащил его через порог, и теперь он с трудом возвращался в сознание, уставившись куда-то за подрагивающее плечо Лань Ванцзи.       — Бля-ядь, — наконец выдавил он дрожащим голосом. — Лань... Лань Чжань.       Лань Ванцзи издал какой-то нечленораздельный звук и уткнулся лицом в шею Вэй Усяня.       — Лань Чжань, что это было? Бля, что только что произошло?       Лань Ванцзи медленно поднял голову, и они уставились друг на друга, оба с широко распахнутыми от шока глазами.       — Вэй Ин... — начал Лань Ванцзи хриплым голосом, но Вэй Усянь больше не мог сдерживаться.       Он истерически расхохотался, прижимая к себе дорогое ошеломлённое лицо Лань Ванцзи.       — Ба-ха-ха, Лань Чжань, мы правда только что... а-ха-ха, не могу поверить!       — Вэй Ин! — возмутился Лань Ванцзи, чьё лицо теперь любовно расплющивалось о грудь Вэй Усяня.       — Лань Чжань, я чувствую себя как мокрая лапша! — восторженно воскликнул Вэй Усянь, отпуская Лань Ванцзи, который с шумным выдохом выпрямился, слегка растрёпанный и всё ещё выглядевший так, будто видел призрака.       — Чёрт возьми, Лань Чжань, не могу поверить, что ты это сделал! Куда же подевался твой знаменитый самоконтроль?!       Лань Ванцзи выглядел пойманным.       — Я... — попытался он ответить. Затем опустил голову, глаза расширились. — Я не смог...       Увидев сожалеющее выражение лица Лань Ванцзи, сердце Вэй Усяня болезненно сжалось. Он тут же обхватил ладонями его милое лицо и легонько сжал мягкие тёплые щёки.       — Нет, милый, нет, не смотри так. Это было потрясающе, понимаешь? Чёрт возьми, это было потрясающе, не выгляди таким печальным!       Выражение лица Лань Ванцзи смягчилось, и Вэй Усянь — теперь, когда его голос снова начал нормально работать — заметил, что на самом деле никогда не чувствовал себя лучше, хотя его тело должно было быть истощено.       Он чувствовал себя чертовски прекрасно!       Всё его существо было тяжёлым и тёплым, будто он только что проснулся после отличного сна, а мышцы ощущались ярко выраженными, как после крайне удовлетворительной и требовательной тренировки.       Инстинктивно он позволил духовной энергии циркулировать по меридианам и ахнул от ощущения прилива силы.       — Чёрт возьми, Лань Чжань, твоя энергия — направь свою духовную энергию! — выдохнул он, и Лань Ванцзи повиновался, будто по инстинкту, его глаза тотчас стали широкими и шокированными.       — Это... — только и смог произнести он, взгляд его снова устремился к Вэй Усяню.       — Мы что, только что занимались двойным совершенствованием?! — закричал Вэй Усянь, игнорируя, что они находятся в общественном месте.       — Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи, звуча ошеломлённо и потрясённо.       — Лань Чжань, это... чёрт возьми! — Вэй Усянь с недоверием снова и снова пропускал энергию через меридианы, но мощный поток силы не ослабевал, послушно и удовлетворённо реагируя, как кот, греющийся на солнце.       — Как это вообще произошло? Чёрт побери, я всегда думал, что двойное совершенствование — это миф?! — с недоверием воскликнул он.       — Бой. Должно быть, это был бой, а затем... — пробормотал Лань Ванцзи в замешательстве.       Вэй Усянь уставился на него.       — Бой? Но что в нём было особенного? То есть, это ощущалось... невероятно, я думал, что прямо на поле могу наброситься на тебя, но... — Он покачал головой.       — Ощущалось невероятно, — твёрже повторил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь ошеломлённо кивнул. Он вспомнил, как в конце его тело инстинктивно тянулось к Лань Ванцзи, как тот притягивал его, будто одержимый.       — Выплеск, — осознал Вэй Усянь. — Мы каким-то образом нарастили духовный потенциал во время боя, и всё, что требовалось — это выплеск энергии для прорыва. И в данном случае этим выплеском стало...       Лань Ванцзи кивнул.       — Это вообще известно? Лань Чжань, чёрт, я никогда не читал о таком. Разве так бывает? — спросил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи растерянно покачал головой.       Вэй Усянь хихикнул, но тут же застонал — движение сделало липкую неприятность в его одежде ещё более ощутимой.       — Фу, Лань Чжань, я чувствую себя отвратительно, что нам делать? Мастер меча ждёт нас! Я не могу изучать новый стиль с таким... в штанах!       — Вэй Ин! — прошипел Лань Ванцзи, но Вэй Усянь не унимался.       — Лань Чжань, это так мерзко, тебе тоже неприятно, да?       Лань Ванцзи вздохнул, звуча искренне измученно, пока Вэй Усянь поднимался на дрожащих ногах, морщась от влажности между ног.       — Фу, я правда не могу это терпеть, честно, из-за этого духовный прорыв почти не кажется стоящим.       — Вот. — Лань Ванцзи тоже поднялся и подошёл к ближайшей двери в коридоре.       Его лицо снова стало невозмутимым, и Вэй Усянь восхитился его выдержке — Лань Ванцзи, с его обычно безупречным видом, наверняка испытывал ещё большее отвращение.       Лань Ванцзи поднял нефритовый жетон с пояса, и дверь перед ними открылась.       За ней оказалось хранилище с десятками тренировочных мечей из металла и дерева, развешанных по стенам, манекенами, луками и стрелами и — по счастливой случайности — запасными тренировочными одеждами.       — О да, небеса милосердны! — воскликнул Вэй Усянь, бросившись к куче, схватил свежие штаны, которые, казалось, ему подойдут, и тут же снял обувь и свои испачканные брюки.       — Вэй Ин! — возмутился Лань Ванцзи, резко отвернувшись, чтобы не видеть его оголённых ног.       — Что? — беззаботно спросил Вэй Усянь. — Мы только что довели друг друга до... в коридоре, будучи соединены самым интимным духовным образом, Лань Чжань. Не думаю, что у тебя осталась добродетель, которую можно потерять, мельком увидев мою кожу. — Он рассмеялся, глядя на покрасневшие уши Лань Ванцзи.       Тот фыркнул и подошёл, чтобы выбрать себе свежие штаны. Он нахмурился, когда Вэй Усянь даже не попытался отвести взгляд, пока он раздевался.       Его икры и бёдра были сильными, стройными и белоснежными.       — Бесстыдник, — пробормотал Лань Ванцзи, натягивая новые штаны и завязывая их быстрыми движениями.       — О, да, после этого мы оба определённо бесстыдники. — Вэй Усянь хихикнул и, прежде чем Лань Ванцзи успел ещё больше рассердиться, бросился вперёд, чтобы поцеловать его надутые губы.       Лань Ванцзи сразу немного смягчился.       Они поспешно спрятали свои штаны под полку, чтобы забрать их позже, и вернулись к занятиям.       Цай Цян как раз вёл учеников через сложный набор ударов в прыжке, когда они подошли.       — А, вот и вы. Я уже собирался посылать кого-нибудь искать вас, — сказал он, поправляя сутулое плечо одного из учеников.       Вэй Усянь поклонился в извинении.       — Этот ученик просит прощения за опоздание.       Цай Цян даже не выглядел обеспокоенным.       — Не нужно, молодой господин Вэй. Хорошо, когда друзья проводят время вместе. — Вэй Усянь чуть не подавился при слове «друзья». — Раз вы составляете компанию нашему второму молодому господину, я не могу жаловаться.       — А... спасибо. — Ему это казалось странным. Точнее, поражало, как явно и беззастенчиво семья и сородичи любили и заботились о Лань Ванцзи! Похоже, младший сын главной семьи Лань мог позволить себе почти всё!       Цай Цян удовлетворённо промычал, когда ученики выполнили набор ударов.       — Второй молодой господин Лань, если можно, — сказал он, и Лань Ванцзи молча встал на место учителя, чтобы вести следующий набор, пока мастер меча подошёл к Вэй Усяню.       — Итак, молодой господин Вэй. Вы, безусловно, уже мастер меча. Посмотрим, как вы справитесь со стилем, противоположным вашему.       * * *       Стиль Ланей оказался вызовом для Вэй Усяня.       Хотя он схватывал движения быстрее любого новичка благодаря опыту, слова Цай Цяна оказались правдой — стиль во многом шёл против его инстинктов.       Мастер меча предупредил не смешивать стили и немедленно остановиться при любом духовном дискомфорте. Вэй Усянь понимал важность этого, но теперь физически ощущал причину — его тело кричало двигаться, в то время как новый стиль требовал терпения и выдержки.       Цай Цян даже попросил Лань Ванцзи особо следить за темпераментом Вэй Усяня и возможными колебаниями энергии, от чего тот едва не рассмеялся.       Мастер и не подозревал, насколько Лань Ванцзи квалифицирован в вопросах его энергии!       Лань Ванцзи подошёл к задаче с усердием, часто проверяя его пульс и поправляя стойку с куда большим количеством касаний, чем необходимо, что, честно говоря, не способствовало концентрации Вэй Усяня.       Младшие Лани не переставали пялиться, когда Лань Ванцзи вторгался в его личное пространство, трогал без стеснения, поправлял стойку, положив руку на бедро, или — в одном запоминающемся случае — раздвинул его ноги своим.       Похоже, Лань Ванцзи действительно имел репутацию человека, избегающего прикосновений.       Что ж, Вэй Усянь чертовски наслаждался тем, что был исключением.       Занятия по техникам меча завершились тем, что Вэй Усянь и Суйбянь медленно, но чисто выполнили первые несколько комплексов базовых последовательностей стиля Ланей. Он гордился, что смог адаптировать свой разум и тело к устойчивым, приземлённым движениям.       После этого Вэй Усянь сопроводил Лань Ванцзи обратно в кладовку за своими штанами, не в силах сдержать хихиканья от нелепости ситуации и очаровательных покрасневших ушей Лань Ванцзи. Затем он последовал за ним к каменным воротам у входа на закрытую территорию, чтобы отсрочить прощание.       Прощаться было сложно — вокруг находились ученики, и они не могли позволить себе ничего слишком физического. Вэй Усянь ограничился тем, что с тяжёлым сердцем ненадолго сжал руку Лань Ванцзи, и этого хватило, чтобы шокировать нескольких проходящих Ланей видом их второго молодого господина, держащегося за руки с кем-то средь бела дня.       Лань Ванцзи тоже не хотел расставаться, и Вэй Усянь осознал, что так и не рассказал ему о своих родителях из-за всех событий.       Кроме того, он очень хотел обсудить странный духовный прорыв, который они испытали, с более ясной головой, но обе темы пришлось отложить — комендантский час приближался.       Вэй Усянь испытывал искушение предложить Лань Ванцзи тайно провести его в цзинши, но это была плохая идея по стольким причинам, что он лишь вполсилы упомянул об этом. Лань Ванцзи лишь выразительно приподнял бровь.       Они расстались, в последний раз сжав руки, и Вэй Усянь вздыхал всю дорогу до общежития, уже скучая по Лань Ванцзи, как по потерянной конечности.       Он даже не хотел думать о том, что в конце лекций ему придётся навсегда оставить Лань Ванцзи и вернуться в Юньмэн. На мгновение он всерьёз подумывал намеренно завалить выпускной экзамен.       Не Хуайсан правильно мыслил.       Он с усилием отбросил это желание, завернул за угол в коридоре и чуть не врезался в Цзинь Цзысюаня, стоявшего прямо за поворотом.       — Чёрт, чего ты торчишь тут, где люди ходят? — спросил он, прижимая руку к груди.       Цзинь Цзысюань фыркнул и отвернулся.       Один из его прихлебателей взял на себя ответственность и ответил:       — Вэй Усянь, как ты смеешь указывать молодому господину нашего Ордена, где ему стоять? Не слишком ли ты смел?       — О чём это ты? Я ровно настолько смел, насколько хочу. Если твой молодой господин так велик, пусть сам скажет, если обиделся, — парировал он, раздражённый тем, как ученики Цзинь любят подлизываться.       — Ты... — Ученик Цзинь возмущённо ткнул в него пальцем, но Цзинь Цзысюань жестом остановил его дальнейшую тираду.       — Не трать на него силы. Нам не нужно слушать того, кто так стремится быть ветреным и выставлять себя напоказ, не заботясь о последствиях своих легкомысленных связей, — заявил Цзинь Цзысюань, не удостоив Вэй Усяня взглядом.       — Что это должно значить? Если хочешь оскорбить меня, не стесняйся в выражениях, пожалуйста, — огрызнулся Вэй Усянь.       Цзинь Цзысюань впервые посмотрел на него. Взгляд его был исполнен пренебрежения.       — Я сказал именно то, что хотел. Твоя бесстыдность действительно не преувеличена, Вэй Усянь. Среди учеников ходят слухи… Какую счастливую — или, вернее сказать, несчастную — юную особу из рода Лань ты совратил?       — Цзинь Цзысюань, следи за языком! — раздался знакомый голос, прежде чем Вэй Усянь успел переварить эту чушь.       Цзян Чэн появился в коридоре с мрачным выражением лица.       Цзинь Цзысюань, кажется, слегка заколебался при виде неожиданной поддержки, но быстро задрал нос.       — Что, разве я сказал неправду? Если твой старший боевой брат настолько бесстыден, что разгуливает, даже не скрывая следов, он не должен удивляться, когда его осуждают. Разве ты сам не избегал его, молодой господин Цзян?       — Не говори о том, чего не понимаешь, — прошипел Цзян Чэн и, не удостоив Цзинь Цзысюаня и его прихлебателей ещё одного взгляда, схватил Вэй Усяня за руку и затащил в их комнату.       Только оставшись наедине, он отпустил его, на мгновение замолчав.       Затем фыркнул и повернулся к нему:       — Видишь, о чём я говорил. Ты знаешь, сколько других сплетничают о тебе?       Вэй Усянь всё ещё был озадачен.       — О чём, чёрт возьми, вообще несла эта павлинья голова? Кто сказал, что я кого-то совратил?       Цзян Чэн фыркнул:       — Ходят слухи, что Вэй Усянь имел связь с девушкой из рода Лань, и теперь Орден вынужден позволить ему жениться на ней, поскольку он уже полностью лишил её добродетели.       Вэй Усянь шокировано хихикнул:       — Что за хрень? Откуда они вообще это взяли?       Ну...       Насчёт «лишения добродетели» они были хотя бы отчасти правы, после сегодняшнего.       Хотя скорее казалось, что это его основательно лишили собственной добродетели.       — Откуда мне знать?! — Цзян Чэн раздражённо развёл руками.       Он зашагал взад-вперёд по комнате:       — Я же говорил тебе, Вэй Усянь, что бы ты ни задумал, это погубит твою репутацию!       Вэй Усянь вздохнул:       — Люди всегда будут болтать, Цзян Чэн, и на этот раз они даже не правы.       Он внезапно ощутил, что очень устал.       — Кому какое дело, правы они или нет? Суть в том, что у тебя нелепое количество следов на шее, и ты внезапно как-то непонятно запутался с орденом Гусу Лань, и... — Цзян Чэн резко замолчал, взгляд его упал на шею Вэй Усяня.       Он тут же подошёл к кровати, на которой сидел Вэй Усянь, и грубо стащил одежду с его плеча.       — Ай-я, Цзян Чэн, хватит! — воскликнул Вэй Усянь, отталкивая его руку.       — Этот ублюдок! — зарычал Цзян Чэн. — Кто этот Лань такой, чтобы оставлять тебя в таком состоянии?! Ему плевать, как это выглядит? — Казалось, он был вне себя, и Вэй Усянь попытался посмотреть, что его так разозлило.       На правом плече чётко виднелся след зубов Лань Ванцзи — в некоторых местах кожа даже слегка порвалась.       Выглядело действительно довольно жестоко.       — Я сломаю ему обе ноги! К чёрту Орден Гусу Лань, на этот раз он перешёл все границы! — бушевал Цзян Чэн, разрывая ворот Вэй Усяня, чтобы лучше разглядеть укус, игнорируя его протесты.       Он замер, когда показался ещё один укус — слабее, но ниже.       — Какого чёрта, Вэй Усянь, почему ты вообще позволяешь этому ублюдку так издеваться над собой?! Любовь любовью, но он ведёт себя, будто ты его личная игрушка для жевания! Я прямо сейчас выпущу ему кишки! — Он оторвал руки от одежды Вэй Усяня и, кажется, всерьёз направился к двери, будто собирался немедленно осуществить свою угрозу.       — Ай-я, подожди! Цзян Чэн, эй, хватит чепухи! — воскликнул Вэй Усянь, вскакивая и удерживая Цзян Чэна от выхода.       — Да ни за что! Кто-то же должен преподать этому извращенцу с его каменной рожей урок, показать ему границы, и явно это сделаешь не ты, Вэй Усянь! Если он думает, что может играть с тобой, будто получил приглашение разрисовывать тебя, пока ты не станешь похож на пережёванную жвачку, он сильно ошибается! — Цзян Чэн кричал, пытаясь вырваться.       — Цзян Чэн! Не говори так о Лань Чжане! — протестовал Вэй Усянь, едва удерживая его на месте.       — Как «так»? Как «так», Вэй Усянь?! Мне кажется, ты настолько ослеплён своими дурацкими чувствами, что не заметил, как полностью распрощался с рассудком! Если ты позволяешь ему так неуважительно обращаться с тобой, будто ты обязан ему своим телом или какой-то другой хренью, ему явно нужно преподать урок!       — Никто никому ничего не должен, Цзян Чэн, о чём ты вообще? — взмолился Вэй Усянь, раздражённый его попытками вырваться. — Успокойся, Цзян Чэн, о чём бы ты ни думал — всё не так! Лань Чжань не сделал ничего, чего бы я не хотел!       Это наконец заставило Цзян Чэна остановиться. Он медленно повернул разъярённое лицо к Вэй Усяню и посмотрел на него с недоверием.       — Ты серьёзно говоришь, что сам просил об этом? — выплюнул он, грубо указывая на синяки на его теле.       Вэй Усянь вздохнул.       — Лань Чжань любит меня, он не стал бы делать того, что мне не нравится.       Глаза Цзян Чэна расширились.       — Что за хрень? Он сам тебе это сказал, или ты просто слепо предполагаешь?       — Я ничего не предполагаю, он действительно сказал мне это сегодня, — ответил Вэй Усянь, теперь уверенный, что Цзян Чэн не станет ломать ноги Лань Ванцзи, и наконец отпустил его рукав. — Так что можешь перестать паниковать, ладно?       Цзян Чэн какое-то время смотрел на него, будто предполагал, что он врёт. Но, видимо, что-то в лице Вэй Усяня убедило его, и он немного разжал челюсти.       Фыркнув, он развернулся, плюхнулся на подушку и скрестил руки на груди.       Вэй Усянь немного помедлил, затем присоединился к нему за столом.       Цзян Чэн нахмурился, уставившись в столешницу.       Затем его брови сдвинулись ещё сильнее.       — Так что, вы, два чудака, теперь типа... вместе? — выдавил он.       — Ну... — Вэй Усянь ответил немного неуверенно. — То есть, да, наверное?       — Что значит «наверное»? Да или нет? — Цзян Чэн казался раздражённым.       — Это не так просто, Цзян Чэн. Пока мы вместе, но кто знает, что будет? Я не могу просто так начать ухаживать за ним.       — Что, он считает, что слишком хорош для тебя? — Цзян Чэн, кажется, снова начал злиться.       — Ты же знаешь, что он действительно слишком хорош для меня, Цзян Чэн. Неважно, что думает сам Лань Чжань — Орден Гусу Лань никогда не позволит сыну слуги ухаживать за своим вторым молодым господином, ты это понимаешь, — устало сказал Вэй Усянь.       — Ты главный ученик Юньмэн Цзян, а не просто сын слуги, — проворчал Цзян Чэн.       Вэй Усянь улыбнулся его ворчливости.       — Да, а Лань Чжань скоро станет первым наследником главы Ордена. Это не одно и то же.       — Он это сказал? — с осуждением спросил Цзян Чэн.       — Лань Чжань ничего не говорил, мы пока не обсуждали будущее.       Цзян Чэн фыркнул.       — Да, вы явно были слишком заняты попытками прожевать плечи друг друга.       Вэй Усянь рассмеялся этому описанию.       — Ну, типа того, — мечтательно признал он.       — Фу. Нет, прекрати так смотреть. Ты выглядишь идиотом.       — Ой, как больно, Цзян Чэн, — ответил Вэй Усянь с преувеличенной гримасой. Он почувствовал облегчение, вернувшись к привычным перепалкам с Цзян Чэном без тяжёлой атмосферы последних дней.       — Если Лань Ванцзи что-то сделает, ему будет хана, понял? — снова настаивал Цзян Чэн, хотя на этот раз он казался скорее капризным, чем злым. — Подожди, пока я расскажу об этом сестре — она сама прикончит этого типа.       Хотя Лань Ванцзи никак не подходил под определение «типа», картина того, как шицзе читает ему нотации с обычной мягкой улыбкой, была чертовски забавной, так что Вэй Усянь просто мудро кивнул.       — А ты... ты в собачьей конуре* навечно, болван. Куда делись твои слова о том, что Орден Лань слишком чопорный и заносчивый? А теперь ты внезапно целуешься с одним из них.       П.п.: * Фраза «собачья конура» в контексте гомосексуальных отношений в Китае может иметь несколько возможных интерпретаций. «Ты навсегда останешься в ущербном положении» – как собака, которую держат в конуре, ЛГБТК-персона может восприниматься как изгой. «Ты будешь скрываться, как пёс в будке» – намёк на необходимость скрывать свою ориентацию из-за давления общества. «Собачья конура» здесь – метафора «запертости», невозможности открыто выражать себя.       Вэй Усянь усмехнулся.       — Их чопорность — часть очарования, — мудро сообщил он, и Цзян Чэн скорчил гримасу.       — Пожалуйста, пощади меня, я абсолютно не хочу знать ничего об «очаровании» Лань Ванцзи или тому подобной хрени. Особенно из твоих уст.       Цзян Чэн встал, собираясь готовиться ко сну, и в последний раз обернулся.       — Но хотя бы попытайся быть поосторожнее в будущем, — сказал он, хмуро глядя на Вэй Усяня, от чего тот снова рассмеялся.       Да нет уж.       Пока Лань Ванцзи не беспокоился о том, насколько они очевидны, Вэй Усянь тоже не собирался.