Юность в путах желаний

             Этой ночью Вэй Усянь спал плохо.       Его младший боевой брат Цзян Чэн тоже ворочался, вероятно, испытывая схожие чувства.       Они больше не разговаривали тем вечером. Цзян Чэн помылся и сразу лёг спать, не удостоив его взглядом, и это даже устраивало Вэй Усяня.       Технически он знал, что слова Цзян Чэна не обязательно отражали его истинные мысли. Тот всегда сильно зависел от мнения своей матери.       Госпожа Юй имела чёткие представления почти обо всём на свете и не стеснялась выражать своё отвращение к вещам, которые считала ненормальными.       Она также была заботливой матерью и побеспокоилась о том, чтобы объяснить своим детям всё о мире в недвусмысленных терминах — что нельзя делать, что неприемлемо или постыдно, как должна вести себя женщина и как мужчина, какие приоритеты важны.       В сравнении, единственное, что она внушила Вэй Усяню, — это то, что он должен быть полезным, послушным и незаметным, и все способы, которыми он этим требованиям не соответствовал.       Его оставили наедине с необходимостью объяснять мир себе самому, руководствуясь лишь воспоминаниями о родителях, которые казались ему свободолюбивыми и радостными, и редкими наставлениями тётушек и дядюшек в городе.       Так что он не удивился, что они с Цзян Чэном столкнулись в этом вопросе.       Вэй Усянь осознавал, что его чувства к Лань Ванцзи явно принадлежали к категории вещей, которые госпожа Юй назвала бы возмутительными, но они ощущались настолько правильно, что его внутренний голос подсказывал — это не может быть ошибочным.       Любить Лань Ванцзи не могло быть неправильным.       Утро наступило быстро и не принесло улучшения в их настроение. Когда Вэй Усянь заставил себя встать с постели, Цзян Чэн уже ушёл.       Обычно, когда они ссорились, Вэй Усянь естественным образом брал на себя роль миротворца, пытаясь сгладить разногласия шутками и поддразниванием.       Но на этот раз он действительно не чувствовал в себе сил для этого.       По дороге в главный зал для трапез его настроение быстро улучшилось.       Лань Ванцзи будет там.       Лань Ванцзи тоже будет сдавать сегодняшний экзамен, и Вэй Усянь был уверен, что у них будет возможность встретиться после.       Он почти бежал к залу, и даже вид Цзинь Цзысюаня со своими прихвостнями не смог омрачить его счастье.       Павлин задрал нос при виде него, но потом сделал квадратные глаза и уставился на его шею.       Вэй Усянь рассмеялся от этого зрелища.       Он совсем забыл о следах, которые оставил на нём Лань Ванцзи.       Без сомнения, Павлин даже в самых смелых мечтах не мог догадаться, кто именно их оставил!       Без тени смущения подняв подбородок, Вэй Усянь прошёл мимо них и вошёл в зал.       Хотя он пришёл довольно поздно, он всё равно удивился, что Цзян Чэн тоже уже ушёл. Видимо, тот очень стремился избежать его сегодня утром, раз так спешно закончил завтрак.       Зато там был Не Хуайсан, выглядевший уставшим и безразлично ковырявшийся в овощах.       Когда Вэй Усянь сел рядом, тот немного оживился, помахал ему и, указывая на свою еду, изобразил приступ тошноты.       Вэй Усянь разделил момент сочувствия с другом, уставившись в свою миску с простой тушёной капустой.       Внезапно он ощутил присутствие за своей спиной.       Обернувшись, Вэй Усянь увидел Лань Ванцзи, который каким-то образом сумел подойти почти бесшумно.       Не Хуайсан взвизгнул и схватился за грудь, испуганный внезапным появлением главы дисциплины, но Вэй Усянь был в восторге.       — Лань Чжань! — прошептал он в качестве приветствия, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на него.       Лань Ванцзи кивнул в ответ и что-то протянул ему.       Сгорая от любопытства, Вэй Усянь взял небольшой глиняный сосуд.       Он хотел спросить, что это, но Лань Ванцзи уже отправился на своё место.       Вэй Усянь проигнорировал других учеников вокруг, которые пытались не слишком явно пялиться после того, как увидели, как Лань Ванцзи добровольно взаимодействует с ним, и осторожно открыл крышку.       Внутри было что-то красное, жидкое и — он понюхал — острое.       На самом деле запах был настолько знакомым, что Вэй Усянь сразу понял.       Еда, которую он заказал вчера в городе, была полита именно этим соусом!       Лань Ванцзи, должно быть, взял его, когда исчез, чтобы заплатить за ужин.       Обрадованный, он послал Лань Ванцзи свою самую широкую улыбку и вылил приличное количество соуса на свою еду.       Не Хуайсан уставился на это зрелище, а затем бросил на Вэй Усяня недоверчивый, но восхищённый взгляд.       Некоторые из учеников, сидевших рядом и успевших всё рассмотреть, начали перешёптываться, бросая на него недоумённые взгляды, на которые Вэй Усянь с радостью отвечал ухмылкой, пока жадно уплетал свою теперь уже более чем съедобную еду.       Лань Ванцзи и его семья покинули зал задолго до того, как он закончил, но приподнятое настроение не покидало его всё утро.       — Это лучшее, что могло случиться за время этих лекций! — объявил Не Хуайсан, когда они позже направлялись к ланьши. — Вэй-сюн, ты действительно совершил нечто. Это потрясающе! Кто бы мог подумать, что лицо Лань Ванцзи окажется таким толстокожим? Сначала следы, а теперь он лично подбирает для тебя подарки на глазах у всего мира заклинателей? Признаюсь, я такого не ожидал.       Вэй Усянь рассмеялся.       — Я тоже! Даже подумал, что, может, всё вчерашнее мне приснилось, когда сегодня утром проснулся!       Это и правда казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.       Но плащ Лань Ванцзи, висевший на ширме, был неоспоримым доказательством.       Вскоре они с Не Хуайсаном добрались до класса и зашли внутрь.       До сегодняшнего дня Лань Ванцзи всегда полностью игнорировал его перед занятиями. Сегодня же он кивнул ему, когда Вэй Усянь сел рядом, всё это время сияя улыбкой. На мгновение даже показалось, что Лань Ванцзи хочет что-то сказать, но он быстро повернулся к доске, как только вошёл его дядя.       Как только Лань Цижэнь влетел в комнату и начал раздавать листы с заданиями, Не Хуайсан состроил мученическое выражение лица. Вэй Усянь счёл его хотя бы отчасти наигранным.       Он мельком взглянул на Цзян Чэна, который выглядел так же серьёзно и сосредоточенно, как всегда перед тестами, и был рад, что их ссора хотя бы не нарушила концентрацию младшего боевого брата.       Генеалогия была далеко не любимым предметом Вэй Усяня. Кого волнует, какие родственные связи были между каким-то предком Ордена и пятиюродным дядей какого-то главы Ордена?       Ему бы куда больше хотелось узнать, внёс ли этот предок вклад в развитие теории совершенствования или каким оружием и техниками тот владел.       И всё же он не волновался насчёт этого теста, потому что однажды в порыве раздражения прочитал все книги Ордена Цзян по генеалогии. Трактат о проклятиях, который он тогда изучал, упоминал столько, казалось бы, известных имён, о которых он раньше не слышал, что ему пришлось смириться и проглотить их за три дня.       Как он и предполагал, вопросы, которые Лань Цижэнь задал сегодня ученикам, не вызвали у него затруднений, и вскоре он закончил, пока остальные всё ещё писали.       От скуки он отложил тест и взял другой лист бумаги, чтобы порисовать.       Сейчас было идеальное время, чтобы начать работать над тем талисманом, который он хотел подарить Лань Цижэню.       Старик медленно проходил между рядами учеников, следя, чтобы никто не списывал. Проходя мимо стола Вэй Усяня, он на мгновение остановился, взглянул на готовую работу, затем наклонился, чтобы забрать её, и двинулся дальше.       Вэй Усянь всё ещё не привык к нейтральному отношению учителя, всё ещё ожидая, что тот будет ругать каждое его действие.       Но, похоже, Лань Цижэнь решил вести себя именно так.       Решимость Вэй Усяня окрепла.       В целом Лань Цижэнь казался вполне способным справляться со своими обязанностями, так что придумать что-то полезное для него было непростой задачей.       Он поднёс руку к подбородку, пытаясь представить жизнь Лань Цижэня и чем он занимается весь день.       Хорошо было бы придумать что-то, что ему регулярно приходится делать, что не обязательно сложное или интересное, но отнимает много времени. Так талисман не оскорбит намёком на то, что Лань Цижэнь нуждается в помощи (что маловероятно), а просто освободит его время для более важных дел.       По сути, какие задачи можно отнести к надоедливым, но необходимым в преподавании?       Оглядев пишущих учеников, Вэй Усянь подумал, что проверка этих тестов на темы, которые Лань Цижэнь знает как свои пять пальцев, может быть такой задачей.       Он сам представлял, как должно быть надоедает проверять одни и те же вопросы снова и снова.       Но Лань Цижэнь был не просто учителем, он также исполнял обязанности главы Ордена Гусу Лань.       Как таковой, он должен был не только заниматься учениками, но и управлять Орденом в целом. Он должен был проводить советы, аудиенции, отвечать на обращения членов Ордена и вести переписку с множеством посторонних лиц, чтобы поддерживать социальные и экономические связи Ордена Гусу Лань.       Так что, скорее всего, большую часть дня он проводил за чтением и письмом, сидя за столом.       Вэй Усянь начал решительно набрасывать первые пришедшие в голову идеи.       Оставшееся время экзамена пролетело быстро, и вскоре все положили кисти на столы и стали выходить из класса.       Вэй Усянь собрал свои записи и направился к выходу, следуя за остальными. Некоторые из учеников более или менее отчаянными голосами уже обсуждали то, как они ответили на тот или иной вопрос.       Он планировал найти уединённое место, где сможет продолжить изобретать, возможно, где-то рядом с библиотекой, если понадобятся справочные материалы, но Лань Цижэнь остановил его.       — Вэй Усянь, на минуту.       Вэй Усянь обернулся и оказался лицом к лицу с Лань Ванцзи, который тоже остался.       Тот наклонился над партой, подбирая лежащий на ней тест, в то время как остальные работы уже были собраны.       Вэй Усянь подмигнул ему как можно незаметнее и подошёл к учительскому столу, где сидел Лань Цижэнь.       — Что нужно сяншэну от этого ученика? — спросил он.       Лань Цижэнь посмотрел ему за спину.       — Ванцзи, ты можешь идти, — сказал он, и Вэй Усянь обернулся, увидев, что Лань Ванцзи уже собрал все работы, но, вероятно, пытался услышать их разговор.       Он не смог удержаться от ухмылки, из-за чего Лань Ванцзи опустил голову — возможно, от смущения, что его поймали?       Лань Ванцзи быстро подошёл к дяде, положил стопку на стол, затем ещё раз взглянул на Вэй Усяня, моргнул и вышел из ланьши.       Вэй Усянь проводил его тоскливым взглядом, вернувшись к реальности только после того, как Лань Цижэня заговорил.       — Вэй Усянь, я обещал тебе рассказать о твоих родителях. Не против ли ты провести этот разговор завтра после юши (17:00 – 19:00)? У тебя должно быть свободное время перед тем, как тебе нужно будет изучать материалы, которые завтра предоставит своим ученикам Цинчжао.       Было даже пугающе, насколько точно Лань Цижэнь помнил его расписание. То, о чём он попросил, наполнило Вэй Усяня волнением.       — Не вижу проблем, — сразу ответил он, не сдерживая сияющей улыбки.       Лань Цижэнь прокашлялся.       — Приходи в приёмный зал в это время. Мы побеседуем там.       — Хорошо! Ещё раз спасибо, сяньшэн, — добавил Вэй Усянь, предвкушение щекотало в груди.       Он не ожидал, что такая возможность вообще представится.       Лань Цижэнь хмыкнул и погладил бороду, напомнив Вэй Усяню, что, по его мнению, выглядел бы куда лучше без неё.       — Ещё кое-что, — серьёзно сказал старик. — Я отменяю решение, которое привело к твоему наказанию в библиотеке. Хотя наказание было оправданным, объём задания превышает необходимый.       — Хм? А, ну спасибо, — ответил Вэй Усянь, удивлённый внезапным разочарованием, охватившим его.       — Я уже сообщил Ванцзи. Отныне тебе следует посвящать послеобеденное время учёбе, — продолжил Лань Цижэнь.       Вэй Усянь кивнул, стараясь выражать лишь облегчение.       Он не осознавал, что наказание стало чем-то, чего он начал ждать с нетерпением.       Он утешил себя мыслью, что теперь может просто пойти и найти Лань Ванцзи, если захочет его увидеть. Ему больше не нужен предлог в виде наказания.       Возможно, это даже к лучшему.       * * *       Вэй Усянь нашёл уединённое место под большим раскидистым деревом недалеко от павильона библиотеки, чтобы продолжить работу над талисманом.       У него было две перспективные идеи, и он планировал доработать обе к завтрашнему дню, чтобы представить их Лань Цижэню сразу после разговора. Времени оставалось мало, но он был уверен, что справится, если будет работать всю ночь.       Завтра он покажет свою работу Лань Цинчжао. Если она одобрит, он сможет без опасений подарить талисманы великому учителю Ордена Лань.       Вдохновение нахлынуло на него как раз перед обедом, и он решил пропустить трапезу, чтобы продолжить работу. Сейчас нельзя было останавливаться.       Вскоре вокруг него выросли горы исписанных листов.       Первая идея оказалась довольно простой, и он быстро набросал несколько деталей, но со второй возникли сложности.       Вызов лишь раззадорил его, и он погрузился в работу ещё глубже, полностью сосредоточившись на задаче.       Неудивительно, что он не услышал, как подошёл Лань Ванцзи, пока тот не оказался рядом.       — Вэй Ин, — позвал он.       — А-а-ах! — Вэй Усянь вздрогнул и схватился за грудь. — Лань Чжань! Не подкрадывайся так!       — Я не подкрадывался. Вэй Ин не заметил меня, — поправил он, с тревогой оглядывая беспорядок вокруг Вэй Усяня, словно не зная, как к нему подступиться.       В руках он держал поднос с дымящейся миской.       — Это еда для меня? — обрадовался Вэй Усянь. Он тут же вскочил на ноги, кое-как сгрёб записи в две-три большие стопки и подбежал к нему.       — Ум. Ты пропустил обед, — согласился Лань Ванцзи.       Ещё раз взглянув на хаос позади Вэй Усяня, он спросил:       — Что ты делал?       — Подарок для твоего дяди! — ответил Вэй Усянь, осторожно принимая поднос и с радостью усаживаясь у корня дерева. — Мне нужно закончить к утру, ведь он сказал, что мы поговорим завтра перед ужином. Ах, эр-гэгэ, иди сюда, посиди со мной немного! У тебя есть время?       Лань Ванцзи кивнул и сел рядом, старательно избегая наступать на листы.       Вэй Усяню стало тепло на душе от этого зрелища, и, как только Лань Ванцзи опустился рядом, он придвинулся ближе, пока они не соприкоснулись боками, после чего игриво взглянув на него.       Лань Ванцзи на мгновение замер, затем расслабился и в ответ посмотрел на Вэй Усяня, так что их лица оказались в трёх цунях друг от друга.       Хотя Вэй Усянь целовал это лицо всего вчера, его пульс тут же участился, а на губах расплылась улыбка.       Взгляд Лань Ванцзи опустился к его губам.       — Эй, — тихо усмехнулся Вэй Усянь. — Я скучал по тебе.       Лань Ванцзи снова посмотрел ему в глаза.       — Лань Чжань, твой дядя сказал, что моё наказание окончено. Я больше не буду видеть тебя так часто.       Он наклонился вперёд, нежно прижавшись лбом к Лань Ванцзи, касаясь его ленточки.       Лань Ванцзи вздрогнул, его руки схватили Вэй Усяня за плечи, но это лишь заставило того ещё больше приблизиться.       Осторожно заглянув в глаза Лань Ванцзи, Вэй Усянь попытался понять, что его взволновало.       Глаза Лань Ванцзи были широко раскрыты, зрачки почти полностью расширились, но, поскольку он не выглядел некомфортно, Вэй Усянь осмелился повторить движение, потеревшись носом о его нос, в то время как его бровь скользнула по шёлковой ленточке.       — Если я не смогу тебя видеть, я буквально умру, Лань Чжань. Что же нам делать? — прошептал он.       В следующее мгновение его прижали к стволу дерева, а тёплые губы жадно приникли к его губам.       Посуда на подносе загремела, когда Лань Ванцзи задел её, стараясь лучше прижать Вэй Усяня, но ни один из них не обратил на это внимания, слишком занятые вкусом друг друга.       Вэй Усянь был уверен: нет в мире ничего лучше, чем целовать Лань Ванцзи.       Их губы разомкнулись с влажным звуком, и Лань Ванцзи провёл большими пальцами по бокам Вэй Усяня, обхватив его талию.       — Ах, Лань Чжань, это слишком хорошо, — счастливо вздохнул Вэй Усянь.       Он снова наклонился и поцеловал Лань Ванцзи в уголок губ, нежно поглаживая его затылок.       — Ты сказал, что торопишься. Тебе нужно поесть, — напомнил Лань Ванцзи.       — Ум, определённо нужно, — согласился Вэй Усянь, расплываясь в улыбке. — Эр-гэгэ, если хочешь, чтобы я поел, тебе придётся меня отпустить.       На мгновение Лань Ванцзи выглядел так, словно надулся, и это было так забавно, что Вэй Усянь не удержался и снова осыпал его лицо поцелуями.       — Лань Чжань, ты слишком милый. Почему бы тебе не посидеть со мной, пока я ем? — предложил он, нежно убирая прядь волос с покрасневшего уха Лань Ванцзи.       Ему так хотелось поцеловать его.       — Хорошо, — согласился Лань Ванцзи, наконец, хотя и неохотно, отпустил Вэй Усяня и снова уселся рядом.       Вэй Усянь с энтузиазмом притянул поднос и снял крышку с миски, обнаружив нечто очень красное и очень острое.       — Лань Чжань, опять это! Ты слишком добр ко мне. Если не будешь осторожен, я к этому привыкну! — воскликнул он, поднимая миску и вдыхая аппетитный аромат масла с перцем.       — Тогда Вэй Ин должен привыкнуть, — спокойно заявил Лань Ванцзи, доставая книгу из рукава и раскрывая её.       — Ай, ты невозможен! Я не могу не принимать тебя всерьёз, когда ты так говоришь, — притворно вздохнул Вэй Усянь.       Лань Ванцзи на этот раз не ответил, лишь выразительно перевернул страницу.       Вэй Усянь фыркнул, но уголки его губ дрогнули, и он принялся за еду.       Хотя блюдо по-прежнему состояло лишь из овощей и риса, соус превратил его во что-то, что Вэй Усянь мог съесть с удовольствием, и вскоре миска была выскоблена дочиста.       Лань Ванцзи оставался с ним, даже когда Вэй Усянь вернулся к работе: читал книгу, а затем, когда полдень сменился вечером, тихо медитировал рядом.       Вэй Усянь обнаружил, что работает лучше, когда может бормотать свои мысли тому, кто не утруждает себя ответами. Его мозг, казалось, работал куда плавнее, когда он объяснял кому-то, что делает.       В какой-то момент он был почти уверен, что первый талисман доведён до совершенства.       Второй же обладал большим потенциалом, но оказалось сложно достичь баланса между основными духовными каналами и их ответвлениями. Хотя это не было бы проблемой для заклинания, вызывающего широкий выброс энергии или движения, не требующие тонкости (например, воздействие на крупный объект или область), он намеревался сдвинуть небольшой предмет и создать очень точные, мелкие движения.       И если это уже было сложно, то по-настоящему трудной частью было добиться, чтобы движения объекта одновременно передавали чувствительное давление на плоскую поверхность.       Он пробежался глазами по записям, впервые за всю работу оказавшись в тупике.       Вэй Усянь задумчиво повернулся к сидящему рядом юноше, чья безупречная осанка делала его похожим на нефритовую статую или духа небесной красоты.       — Лань Чжань, не посмотришь ли ты на это минутку? — спросил он.       Лань Ванцзи открыл глаза и взглянул на протянутую ему бумагу.       Он серьёзно прочитал всё, прежде чем слегка нахмуриться.       — Что ты пытаешься сделать? — спросил он.       — Ну, сейчас я могу идеально направлять духовную энергию, чтобы создать нужное движение и нужное давление по отдельности. Проблема в соединении этих двух эффектов. Вот, посмотри на эту точку опоры. — Он показал, о чём речь, и Лань Ванцзи снова опустил взгляд на записи. — Движение и применение давления — в целом два совершенно разных понятия. Первое происходит, когда объект перемещается из одной точки пространства в другую в трёх двумерных направлениях одновременно, создавая смещение в трёхмерном пространстве. Но давление всегда может быть только двумерным. Сочетание этих понятий создаёт погрешность в точности, поскольку энергетические каналы направляют двумерную перпендикулярную силу вниз, одновременно создавая вращения и наклоны. Получится полный хаос, а мне это совершенно не подходит.       Лань Ванцзи посмотрел на него и осторожно опустил лист.       — Я могу поискать в библиотеке труды на эту тему. — Он выглядел сожалеющим. — Боюсь, моих собственных знаний в этой области слишком мало, чтобы помочь тебе.       — Ах, не переживай, Лань Чжань, мне не следовало загружать тебя этим, — успокоил его Вэй Усянь.       Однако Лань Ванцзи покачал головой.       — Мне нравится слушать тебя. Вэй Ин блестящий, — сказал он и встал, разглаживая одежду, словно его слова не превратили сердце Вэй Усяня в мягкую массу.       — Я поищу. Жди здесь, — велел он и направился к библиотечному павильону.       Вэй Усянь с улыбкой проводил его взглядом, затем вернулся к записям.       Лань Ванцзи отсутствовал довольно долго, но когда он вернулся, в руках у него была стопка книг и свитков.       — Так много! — воскликнул Вэй Усянь, радостно вскакивая.       — Ум. Прошу прощения за ожидание, — ответил Лань Ванцзи. — Ты решил свою проблему?       — Нет. Ну, может, мне и удалось немного сгладить погрешности, но это ещё не то, что я могу с гордостью показать твоему дяде. Что ты нашёл?       — В библиотеке есть несколько трактатов о манипуляции движением и взаимосвязи эффектов в теории талисманов. Однако ничего точно соответствующего твоим нуждам там не было.       — Но здесь всё равно может быть что-то полезное. Огромное спасибо! — Вэй Усянь уже горел желанием начать исследование.       — Тебе следует перейти за стол, — строго заметил Лань Ванцзи.       Ну, он едва ли хотел, чтобы Вэй Усянь возился с древними свитками Ордена Гусу Лань в грязи.       — Да, тут уже настоящее поле боя, пожалуй, — согласился Вэй Усянь, оглядывая беспорядок, созданный за последние несколько шичэней. — Я переберусь в свою комнату. Можно взять то, что ты принёс? — Он начал собирать разбросанные листы и письменные принадлежности.       — Ум, — подтвердил Лань Ванцзи. — Завтра тебе придётся вернуть всё в библиотеку.       Они направились к общежитию приглашённых учеников.       Только когда они прибыли, Вэй Усянь вспомнил, что Цзян Чэн, вероятно, в их комнате.       — Ах, Лань Чжань. Давай не будем заходить в мою комнату вместе. Позволь мне сначала отнести это, а потом я выйду за остальным, — предложил он с напряжением.       Лань Ванцзи наклонил голову в молчаливом вопросе.       Вэй Усянь должен был знать, что потребуется больше объяснений.       — Цзян Чэн злится на меня, — признался он с кривой улыбкой.       — Почему? — поинтересовался Лань Ванцзи, явно считая ответ недостаточным.       — Ах, он просто ведёт себя как ребёнок. Мы поссорились, и теперь он дуется. Давай не будем усугублять.       Брови Лань Ванцзи нахмурились.       — Какое отношение имеет ваш спор к тому, что мне нельзя заходить с тобой? — спросил он.       Как всегда проницательный!       — Ну... Серьёзно, Лань Чжань, как мне быть тактичным и деликатным, если ты настаиваешь на жёсткой правде? — поддразнил его Вэй Усянь.       — Ложь запрещена, — процитировал Лань Ванцзи, глубоко нахмурившись, и Вэй Усянь рассмеялся, глядя, как тот обижается на обычную вежливость.       — Верно, верно, как и говорит Лань Чжань, — усмехнулся он.       — Вэй Ин, — упрекнул его Лань Ванцзи.       — Ладно, ладно, не дуйся, милый, — сдался Вэй Усянь с преувеличенным вздохом, тайно радуясь, как у Лань Ванцзи покраснели уши от ласкового обращения. — Мы поспорили об этом, ясно? О тебе, обо мне и, ну... о нас вместе, — объяснил он.       Было ясно, что Лань Ванцзи понял, о чём речь, так как его глаза сузились.       — Что не устраивает молодого господина Цзян в наших отношениях? — спросил он, и Вэй Усянь подумал, что тот готов пройти мимо него в гостевую комнату Ордена Цзян, чтобы разобраться с Цзян Чэном лично.       Услышав, как Лань Ванцзи называет его младшего боевого брата вежливым, но отстранённым обращением, Вэй Усянь также осознал, как странно, что он сам стал так близок с Лань Ванцзи, в то время как Цзян Чэн и тот едва знакомы, если вообще это можно назвать знакомством.       Он не припоминал, чтобы они когда-либо разговаривали, и единственные слова, которые Цзян Чэн когда-либо говорил о Втором Нефрите Гусу Лань, были о том, что он даже холоднее льда, а его лицо более каменное, чем предполагали слухи, и что он не понимает, как такого человека родители и их сверстники ставят в пример своим детям как вершину их поколения.       Лань Ванцзи, естественно, никогда вообще не говорил о Цзян Чэне.       Никогда раньше у Вэй Усяня не было близкого человека, которого Цзян Чэн хотя бы не знал хорошо.       У них всегда были одни и те же друзья, и они делали одно и то же.       — Цзян Чэн просто упрямится. Он остынет через некоторое время, так всегда бывает. Ему просто трудно принять, что то, что я чувствую к тебе... — Он почувствовал, как лицо нагревается, но Лань Ванцзи уже обо всём знал, так что он продолжил. — Это настоящее, вот что я хочу сказать. Я не шучу с тобой. Но мы оба парни. Думаю, ему трудно это принять, — объяснил он.       Лань Ванцзи не выглядел успокоенным.       — Ай, Лань Чжань, разве ты никогда не споришь со своим братом? Лучше дать ситуации немного улечься, я просто думаю, что сейчас не лучший момент тыкать ему этим в лицо.       — Мой брат не стал бы обесценивать мои чувства, — не согласился Лань Ванцзи.       Вэй Усянь вздохнул.       — Ха, было бы куда проще, если бы я жил один. Мне нравится жить с Цзян Чэном, но в таких ситуациях это действительно немного сложно.       Лань Ванцзи задумался.       — В следующий раз Вэй Ин может заниматься исследованиями в цзинши, — твёрдо заявил он.       Вэй Усянь наклонил голову.       — Цзинши? Где это? — поинтересовался он.       — Это мои личные покои, — объяснил Лань Ванцзи, и сердце Вэй Усяня пропустило удар.       — Правда? Лань Чжань, я могу прийти к тебе в комнаты? — переспросил он, желая убедиться.       — Ум. — Лань Ванцзи кивнул, и Вэй Усянь предложил бы пойти туда прямо сейчас, если бы это не было проявлением неприличной поспешности.       Лучше навестить Лань Ванцзи у него дома, когда не нужно ни спешить, ни на что-то отвлекаться.       — Я запомнил твои слова, Лань Чжань. Скоро, ладно? Раз пообещал, я обязательно приду, — сказал он. — Но сейчас мне, правда, нужно продолжать работу. Лань Чжань, просто подожди снаружи, лучше дать Цзян Чэну пространство, когда он в таком состоянии.       — Тебе не стоит подстраиваться под него только потому, что он негибкий, — возразил Лань Ванцзи. — Вэй Ин, мы не сделали ничего плохого. Нет нужды потакать Цзян Ваньиню, когда это ему нужно исправить своё поведение.       С этими словами Лань Ванцзи просто обошёл его и быстро зашагал по коридору.       Вэй Усянь поспешил за ним.       — Ай-я, Лань Чжань, ну правда! — воскликнул он.       Хотя втайне восхищался уверенностью Лань Ванцзи.       Хотя отношения между мужчинами не были запрещены, многие люди насмехались над этим, считали отвратительным или по крайней мере неприемлемым.       Для Лань Ванцзи было довольно смело без тени сомнения заявлять, что в их действиях нет ничего плохого.       Но Лань Ванцзи не говорил того, чего не думал.       Его уверенность успокоила что-то внутри Вэй Усяня. То, о чём он даже не подозревал.       Они дошли до комнаты, и он немного замешкался, желая попросить Лань Ванцзи не принимать близко к сердцу возможные слова Цзян Чэна, но Лань Ванцзи, похоже, не разделял его опасений. Он просто толкнул дверь ногой и вошёл внутрь, заставив Вэй Усяня уставиться ему вслед.       Когда он последовал за Лань Ванцзи, то увидел Цзян Чэна, сидящего за столом и хмуро смотрящего на лист бумаги, на котором, видимо, писал письмо, прежде чем Лань Ванцзи бесцеремонно ворвался в комнату.       — А, эй, — Вэй Усянь попытался поздороваться с младшим боевым братом, как ни в чём не бывало, ведь они не виделись весь день, но Цзян Чэн не поднял на него взгляд, лишь фыркнул.       Вэй Усянь положил записи на свой стол рядом с литературой, принесённой Лань Ванцзи, и неприятное чувство зашевелилось у него в животе.       Он инстинктивно хотел разрядить напряжённую атмосферу, но не знал как.       Собираясь попрощаться с Лань Ванцзи, он выпрямился и повернулся к нему с улыбкой, но Лань Ванцзи даже не смотрел на него.       Вместо этого он прищурился на Цзян Чэна, который демонстративно их игнорировал, и у Вэй Усяня была лишь доля секунды, чтобы подумать, что Лань Ванцзи может что-то предпринять, как вдруг тот оказался прямо перед ним и поцеловал его в щёку.       — Увидимся завтра на уроке фехтования, — прошептал Лань Ванцзи и нежно провёл костяшками пальцев по его щеке, а потом развернулся и вышел из комнаты, напоследок бросив враждебный взгляд в сторону Цзян Чэна.       Вэй Усянь застыл на месте в оцепенении, с трудом взял себя в руки и начал раскладывать свои записи, освобождая место для дальнейших исследований, успокаивая трепещущее сердце.       Он уже начал просматривать текст о древних талисманах для слежки в поисках полезной информации, когда Цзян Чэн всё же решил высказаться.       — Ты и правда не шутил, да, — констатировал он, и в его голосе прозвучала горечь.       Вэй Усянь поднял голову, но Цзян Чэн по-прежнему избегал его взгляда, сжимая кисть.       Здесь могло быть только одно значение.       — Нет, не шутил, — ответил Вэй Усянь.       Цзян Чэн снова фыркнул.       — Ты хоть что-то можешь делать как все? — спросил он, хотя это звучало скорее как утверждение.       Прежде чем Вэй Усянь успел ответить, Цзян Чэн, похоже, оставил попытки писать письмо, встал и вышел за дверь.       Вэй Усянь на мгновение задумался о том, чтобы пойти за ним и попытаться поговорить, но он не лгал Лань Ванцзи ранее.       Он был уверен, что им с Цзян Чэном будет проще поговорить, когда тот немного успокоится.       Так что он вернулся к решению загадки своего талисмана.