Юность в путах желаний

             Ужин прошёл быстро, и Вэй Усянь даже не успел заметить, как Лани удалились заниматься своими вечерними делами. Наверное, они медитируют, играют на цине или предаются другим столь же возвышенным занятиям перед сном.       Вечер Вэй Усяня проходил куда менее благородно. Цзян Чэн весь ужин бросал на него испепеляющие взгляды. Наверное, не помогло и то, что Вэй Усянь раз за разом задумчиво пялился в сторону, где сидела семья Лань. Младшему боевому брату пришлось не раз толкнуть его локтём, чтобы тот не выронил рис изо рта. Но Вэй Усянь действительно не мог с собой ничего поделать!       Лань Ванцзи пойдёт с ним поесть.       Они проведут день вместе за покупками, а вечером поужинают в любимом месте Лань Ванцзи.       Официально.       По взаимному согласию.       Добровольно с обеих сторон.       Вэй Усяню не пришлось никого обманывать.       Лань Ванцзи просто согласился!       Это почти звучало как... это действительно было очень похоже на то, что они идут на...       — Вэй Усянь! — прошипел Цзян Чэн как можно тише, снова толкнув его локтём в бок и выдернув из размышлений.       Не Хуайсан тоже бросал на него любопытные взгляды, и Вэй Усянь понимал, что сегодня ему не избежать вопросов друзей.       Как и ожидалось, Цзян Чэн схватил его за руку, как только они вышли из зала, и потащил в сторону общежитий, полностью игнорируя слабые жалобы Вэй Усяня, что тот слишком груб с его хрупкой персоной.       — Тебе есть что объяснять, Вэй Усянь! — бушевал он.       Когда они наконец добрались до комнаты, Цзян Чэн втолкнул своего верещащего старшего боевого брата за дверь. Не Хуайсан тихо присоединился к ситуации, усевшись на кровать Вэй Усяня.       — Ай-я, почему ты такой жестокий, Цзян Чэн? — взвизгнул Вэй Усянь, потирая руку, за которую тащил его брат, хотя она уже не болела, и плюхнулся на пол. — Тебе правда стоит быть помягче, а то девушкам не понравится!       — Что за чушь ты несёшь? — возмутился Цзян Чэн. — Какие девушки? Я хочу знать, что с тобой происходит! — Он скрестил руки на груди.       Не Хуайсан принялся лениво обмахиваться веером.       — Сначала ты вытворяешь этот трюк на уроке, а на следующее утро старик утаскивает тебя куда-то! Ты исчезаешь на весь день и возвращаешься с видом, будто у тебя мозги растаяли!       Он казался в основном злым, но Вэй Усянь распознал, что скрывалось за хмурым лицом младшего брата. Он был обеспокоен и напряжён, потому что что-то происходило за его спиной, а он не мог понять что.       — Я в порядке, Цзян Чэн, — поспешил заверить его Вэй Усянь. — Старик Лань просто устал от моих выходок на гостевых лекциях — он отправил меня сегодня на занятия по талисманам к одному из мастеров Лань.       Не Хуайсан задумчиво на это посмотрел, но Вэй Усянь видел, что Цзян Чэн ещё не успокоился, и добавил:       — Наверное, он рад, что наконец нашёл способ избавиться от меня, одновременно не позволяя мне устраивать беспорядки за его спиной!       Цзян Чэн ещё некоторое время хмуро смотрел на него. Затем фыркнул и плюхнулся на свою кровать.       — И как это, по-твоему, сработает? Отец отправил тебя в Гусу, чтобы ты окончил обучение вместе со мной! Как ты собираешься это сделать, если даже не посещаешь занятия?       Вэй Усянь был немного озадачен, почему тот так раздражён. Он сам не считал это большой проблемой.       — Я всё равно буду сдавать экзамены с вами. И потом, я даже не знаю, разрешат ли мне продолжать учиться у того мастера. Может, завтра мне снова придётся вернуться на гостевые лекции! — объяснил он, не говоря о том, как сильно надеется, что этого не случится.       Цзян Чэн, похоже, услышал то, что он не сказал.       — Придётся? Вэй Усянь, только не говори мне, что тебе больше понравилось в другом классе? Разве ты не знаешь, что отцу пришлось обращаться в Орден Лань, чтобы тебя вообще допустили на лекции? Почему ты настаиваешь на том, чтобы выделяться? Думаешь, это хорошо выглядит для Ордена Цзян, что тебе нужно особое обращение? Ты создаёшь лишние проблемы для Ордена Лань!       Вэй Усянь не сразу ответил. Если бы вчера у него не было того разговора с Лань Цижэнем, эти слова, вероятно, задели бы его сильнее. Но сейчас он почувствовал необходимость поправить Цзян Чэна.       — Почему ты так зол, Цзян Чэн? Я благодарен, что дядя Цзян приложил усилия для меня. Но Лань Цижэнь сказал мне, что я, как и мои родители до меня, всё равно получил бы приглашение! Так что любые проблемы, которые я создаю, Орден Лань принёс на свою голову сам!       Он не замечал этого раньше, но теперь не хотел молчать о достижениях своих родителей или своих собственных. Впервые у него были конкретные доказательства, что он пошёл в мать и отца. Что он похож на них в том, чем можно гордиться.       Как будто Лань Цижэнь вручил ему унаследованное сокровище, что-то, от чего грудь согревалась, а походка становилась твёрже.       Увидев, как хмурость Цзян Чэна стала ещё темнее, Вэй Усянь был благодарен, когда Не Хуайсан прервал их перепалку.       — Значит, ты больше не поможешь мне готовиться к экзаменам? Вэй-сюн, неужели ты бросишь друга в отчаянной нужде?       Вэй Усянь отвернулся от младшего брата, чтобы ухмыльнуться другу.       — Не-сюн, ну право! Разве ты не прослушал эти лекции уже однажды? Конечно, если хочешь, я всё равно помогу тебе готовиться, но если я действительно больше не буду на лекциях с вами, кто знает, может, это мне понадобится твоя помощь?       Цзян Чэн фыркнул.       — Как будто мы сможем угнаться за твоей великой гениальностью, — пробормотал он. Хотя он всё ещё звучал обиженно, Вэй Усянь воспринял это как предложение сменить тему.       — Что ж, посмотрим, как я провалю генеалогию! Пока я завтра буду в городе с Лань Чжанем, у вас будет уйма времени на зубрёжку!       Выражение лица Не Хуайсана вдруг стало хищным.       — Вэй-сюн! Как ты мог не сказать, что второй молодой господин Лань пойдёт с тобой завтра! Я думал, мы друзья, а ты предаёшь меня так?       Вэй Усянь бросил на него многозначительный взгляд, желая, чтобы тот сбавил обороты перед Цзян Чэном. Он попытался сохранить непринуждённый вид.       — Да, Лань Чжань пойдёт со мной. Мне нужно купить кое-что для старика в благодарность. Я бы совсем растерялся без помощи.       Цзян Чэн фыркнул.       — Подарок в благодарность, серьёзно? Ты вдруг вспомнил о давно утерянных манерах? И как ты его уговорил? Он и так уже раздражён, что вынужден видеть твою рожу каждый день.       — Может, второй молодой господин Лань не так уж и недолюбливает Вэй-сюна, как мы думали, — пропищал Не Хуайсан, игриво приподнимая обе брови. Вэй Усянь почувствовал сильное желание наброситься на него и зашить ему рот.       — Наверное, он хочет удостовериться, что ты не купишь что-то возмутительное. Погоди, а как ты заплатишь? У тебя вообще остались деньги в этом месяце? — сухо спросил Цзян Чэн, приподняв бровь.       Вэй Усянь пожал плечами. Хотя он и правда потратил почти все свои ежемесячные карманные деньги на закуски и вино, кое-что ещё оставалось — достаточно, чтобы оплатить их с Лань Ванцзи планы на завтра. После этого он окажется по-настоящему на мели, но что поделать. Всё-таки это ради хорошего дела.       Цзян Чэн фыркнул, когда тот не ответил, и плюхнулся на кровать, доставая книгу с полки рядом.       — Только не приходи потом ко мне с плачем. Я, правда, больше не дам тебе в долг, — пробормотал он, открывая книгу на странице, отмеченной закладкой.       Вэй Усянь закатил глаза.       Цзян Чэн уже не раз говорил, что больше никогда чего-то не сделает, но в итоге всё равно сдавался.       Увидев, что тема пока закрыта, Не Хуайсан порылся в рукаве.       — Кстати, Вэй-сюн, я сегодня после обеда нашёл прекрасный цветок циннии и сорвал его. Почему бы нам немного не порисовать? — Он осторожно достал из рукава великолепный экземпляр и гордо показал его.       — Конечно, почему бы и нет! — радостно воскликнул Вэй Усянь, вставая, чтобы принести тушь и бумагу. Собираясь снова сесть, он заметил, что Не Хуайсан положил на стол рядом с цветком записку.       Серьёзно, он что, заранее готовил эти записки и носил их в рукавах?       Любопытства ради Вэй Усянь схватил её со стола.       «Вэй-сюн, да ты ловелас! Уже добился своего?»       «Это что, свидание? Как ты смеешь утаивать пикантные подробности личной жизни от своего ближайшего друга и единственного доверенного лица???»       Вэй Усянь бросил на Не Хуайсана недоверчивый взгляд. Но тот, подперев подбородок рукой, невинно растирал тушь, даже не глядя в его сторону.       Вэй Усянь взял угольный карандаш и нацарапал ответ на обороте записки.       «Нечего утаивать. Лань Чжань просто делает мне одолжение».       «Не надо придумывать лишнего!»       Для верности он добавил злое лицо. Серьёзно, его собственные мысли уже достаточно мучили его, перебирая прошлые взаимодействия с Лань Ванцзи и забегая вперёд. Ему не нужно, чтобы Не Хуайсан ещё и подталкивал его видеть то, чего нет!       Не Хуайсан слегка надулся, прочитав ответ, и быстро написал что-то в уголке, который Вэй Усянь оставил пустым.       «Куда подевалась вся твоя храбрость?»       «Что ты теряешь?»       «Просто начни ухаживать за ним как положено и добейся своего! Чего ты вдруг струсил?»       Глаза Вэй Усяня округлились от возмущённого шока.       — Хуайсан! — прошипел он, смущённый грубостью друга. — Так о Лань Ванцзи нельзя говорить!       Не Хуайсан лишь усмехнулся и, пожав плечами, начал рисовать лепестки циннии на бумаге.       — Ты же знаешь, что я прав, — прошептал он, обмакивая кисть в тушь.       Это заставило Вэй Усяня замереть.       Прав?       Неужели он сейчас трусит?       Обычно Вэй Усянь не боялся того, чего боялись многие (за исключением собак). Редко случалось, чтобы ему приходилось преодолевать страх ради достижения чего-то.       Но в самом деле... что мешает ему хотя бы попытаться добиться расположения Лань Ванцзи? У него уже была амбициозная цель — установить с ним настоящую дружбу, но кто сказал, что он не упустит шанс на большее, если ему это удастся?       В конце концов, если Лань Ванцзи примет Вэй Усяня как друга, разве потом не будет сложно превратить это во что-то иное?       Если бы Лань Ванцзи мог увидеть Вэй Усяня в том же свете, в каком Вэй Усянь начал видеть его, разве не стоило начать развивать эти отношения как можно скорее, чтобы избежать недопонимания в будущем?       Размышляя над этим, он принялся за свой рисунок, игнорируя самодовольную усмешку Не Хуайсана.       Даже позже, когда Не Хуайсан уже ушёл, и даже когда они с Цзян Чэном легли спать, и его младший боевой брат уже заснул, эта мысль не давала ему покоя.       Он чувствовал волнение от самого факта, что рассматривает такую возможность, до кончиков пальцев. Решиться на то, чтобы даже задуматься о том, что он может быть достоин внимания второго молодого господина великого Ордена — пожалуй, самая дерзкая мысль, которая когда-либо приходила ему в голову!       Но дело было не в достоинствах.       Вэй Усянь прекрасно знал, что в глазах мира совершенствования он не оправдывает того места, которое ему присвоили молодые девушки их поколения. Быть просто достаточно красивым и талантливым, чтобы занять четвёртое место в их глазах, было недостаточно для тех, кто действительно обладал властью.       Хотя Лань Ванцзи и был всего лишь вторым сыном, как только его старший брат унаследует пост главы Ордена (а это было лишь вопросом времени, учитывая, что нынешний лидер Ордена Лань удалился в затворничество более десяти лет назад), он станет первым наследником.       И хотя Лани не славились тактическими браками для увеличения влияния, они всё равно будут тщательно следить за тем, кто получит право жениться на одном из их Нефритов.       Вэй Усянь был талантлив в обращении с мечом и не худшим вариантом с точки зрения политического влияния, которое он, вероятно, получит в будущем.       (Немного смутившись, Вэй Усянь вспомнил предложения, которые главы мелких Орденов присылали в Пристань Лотоса за эти годы, после того как он начал завоевывать известность. Он был благодарен дяде Цзяну за то, что тот занял редкую позицию против своей жены и твёрдо стоял на своём. Госпожа Юй, казалось, была не прочь получить рычаги давления на Вэй Усяня, женив его на дочери семьи, связанной с её родным орденом.)       Вэй Усянь был всего лишь сыном слуги, но как старший ученик он мог предложить своей будущей жене почётное положение в одном из пяти великих Орденов.       Если бы он женился на женщине.       Вэй Усянь перевернулся в постели, чувствуя нечто похожее на ужас, поднимающийся в животе, когда он представил, как пытается объяснить госпоже Юй, что однажды может привести в дом юношу.       Дочь, как того требовала традиция, выходила замуж и переходила в Орден мужа. Хотя Вэй Усянь знал, что ни в какой реальности не сможет жениться на Лань Ванцзи, в строго гипотетическом сценарии, где это произошло, ему пришлось бы присоединиться к Ланям, поскольку Лань Ванцзи значительно превосходил его по статусу.       Он потерял бы положение старшего ученика, а значит, и все преимущества, которые мог предложить потенциальному супругу и его семье, и даже не смог бы произвести потомство для своего нового дома.       В лучшем случае это означало бы союз с Цзянами, но ни кровный союз, ни тот, который другие Ордены восприняли бы всерьёз.       Вэй Усянь прекрасно понимал, что (не принижая себя) сама мысль о его шансах с Лань Ванцзи была совершенно нелепой.       Но дело было не в достоинствах.       Вэй Усянь и не собирался всерьёз пытаться завоевать руку Второго Нефрита Гусу Лань. Даже его бесстыдство имело пределы.       Но какой вред в том, чтобы немного повеселиться?       Когда дело доходило до сути, Вэй Усяня лично не волновало, что подумают главы Орденов или общественность. Единственное, что его действительно интересовало, — что думал Лань Ванцзи.       Если Лань Ванцзи отвергнет его, потому что не захочет, чтобы Вэй Усянь запятнал его или репутацию его Ордена, или если ему вообще не понравится мысль о том, что за ним ухаживает мужчина (или он в частности), Вэй Усянь немедленно оставит его в покое.       Но Не Хуайсан был прав. Что он терял?       Разве не было крошечного шанса, что Лань Ванцзи передумает, даже если вероятность отказа была немаленькой?       И если он не попробует, разве Вэй Усянь не будет жалеть об этом вечно?       Он почувствовал, как расплывается в улыбке, и уткнулся лицом в подушку, ощущая, как крепнет его решимость.       Лань Ванцзи всегда мог сказать «нет».       А он был настолько закрытым человеком, что, что бы ни случилось, никто не узнает и не сможет распустить о них грязные слухи.       Те немногие добрые чувства, которые Лань Цижэнь проявлял к Вэй Усяню в последние дни, мгновенно испарились бы, если бы старик узнал об этом, но, в конечном счете, это не имело значения.       Единственное мнение, которое действительно имело значение, было мнение Лань Ванцзи.