Дороги сестер Блэк

11-тое июля 1979 года       При потери супругов траур длится два года; родителей или детей — один год; братьев, сестер, дедушек и бабушек — полгода; дядей и тёть — два месяца. По двоюродным братьям и сестрам траура короче всего — четыре недели, у Цисси больше нет причин носить чёрную мантию и отказываться от визитов. Однако от одного вида приглашения на свадьбу накатила дурнота.       Регулус никогда не закончит школу, не получит приличную должность, не женится и не заведет детей. Зато троюродный дядя Нотт, разменявший шестой десяток лет, вступает в третий брак. Яксли, переживший тётю Летти, отдает ему на растерзание бедняжку Тею. Оба цветут и пахнут, на покой не собираются, пока множество достойных молодых людей умирают в цвете лет. Вот где справедливость!       Облаченная в лиловое платье, закрытое по горло, Цисси перебирала драгоценности. Домовиков она отослала от себя, и компанию составлял Арманд Вероломный, шагавший взад-вперед по морскому берегу, куда с кораблей сбрасывали чумные тела. — Не в моих правилах указывать потомкам, как-никак мир меняется, и мой опыт безнадежно устарел. Когда хотят обидеть, говорят: «только ты не обижайся!». — Однако мне не нравится, что твой муж служит кому-то непонятному. Лорд Волдеморт, подумать только! Цисси уронила брошь с агатом. Его счастье, что Темный Лорд не воспринимает всерьез нарисованных персонажей, а то Малфои, начиная с Арманда, превратились бы в пепел. — Как говорят мудрые, близ короля — близ смерти. Ваш хозяин, конечно, не носит корону, но ведет себя, как коронованная особа. У меня богатый опыт по общению с оными! Цисси вертела в руках кулон с гагатом, опять завелась старая пластинка, и имя ей Вильгельм Бастард! — Я должен был понять, что с ним что-то не так. Не может появиться достойный человек у столь развратных предков. Шутка ли, лишь его дед, Ричард Добрый завёл детей в законном браке с знатной супругой, а остальные герцоги Нормандии приживали ублюдков от девиц подлых кровей и назначали их наследниками. Чёрное имя, чёрная кровь, чёрная душа. Где-то она подобное слышала. — Вот только кого он взял в жены, дочь герцога Бретани. Хуже только язычники! Там живут недобитые галлы, днём молятся в церкви, а ночью поклоняются демонам, которых принимали за богов. И герцогиня такая же. Будучи беременной, вызвала Сатану, совокуплялась с ним в брачной постели и продала душу нерожденного дитя в обмен на силу. Так и родился герцог Роберт, себя он называл Великолепным, а подданные — Дьяволом. — Как познавательно. — Зря смеешься, твои предки по материнской линии такие же. Иначе почему они хромые, как Князь Тьмы? Цисси сжала браслет с тяжелыми опалами, целясь предку прямо в нос. Но тот продолжал расшагивать по картине. — Герцог Роберт творил бесчинства, убил брата, чтобы занять его место, рубил головы крестьянам, когда они бунтовали из-за податей, оскорблял вассалов и осквернял жен и дев. Он возжелал дочь дубильщика, когда она стирала белье, а её бессовестный отец продал честь девушки, как Иуда — Христа за кошель с серебром! Цисси разглядывала брошь в виде лебедя, подаренную тётей Кассиопеей. Сама обожала родного папеньку за природную подлость, как у неё, и полагала, что Цисси такая же. Вот и пылится украшение третий год, лучше передарить Тее. — Сам Вильгельм все же был верным супругом, надо отдать ему должное. Он не изменял королеве Матильде, хотя она постоянно была на сносях. А вот его старший сынок Роберт пошел по стопам предков, наплодил бастардов больше, чем все герцоги до него вместе взятые! Как гневался Вильгельм, как он глотку драл, я думал, что он голос сорвет. Бедная королева, она пыталась заступиться за сына, и он сорвал на ней злость. Я боялся, что он её ударит, здоровенный и жирный, а Матильда — совсем крохотная была, он бы голову ей снёс одним ударом. — Если король был столь ужасным, почему вы ему служили? Он из ужасной семьи, родился в результате греха и дурно обращался со своей семьей. Арманд скрестил руки и надменно задрал нос. — Первое время он сдерживал себя в рамках приличий. Он не скупился на награды, щедро раздавал военную добычу. Вильгельм пообещал богатые земли в Англии и не обманул ведь. Мне достались владения бывшего землевладельца в Уилтшире вместе с его дочерью. Иначе ни я и ни кто-либо не пошел бы за ним. Но когда на его чело водрузили корону, что-то поменялось в нём, алчность взыграла. Он решил, что господин всего мира, и надо ему в ноги кланяться! И пообещать жителям восставшего Йорка пощады, а потом присоединиться к грабителям и убийцам тоже Вильгельм заставил. Прямо за руку тащил рубить головы, его-то, волшебника! Люциус, по крайней мере, не отрицает, что сам пошел. — И вы решили предать того, кто не пощадил бы родного сына. — Вильгельм безнадежно состарился, еще и растолстел сверх меры. А его наследник находился в расцвете сил! — Тот, кто предавался разврату в отличие от отца? — Он был молод, еще оставался надежда, что может исправиться, чего не скажешь о короле! Цисси хихикнула, выбирая кольца. — Да, молодой принц всяко лучше старого короля. Но как вас изловили? Вильгельм, по вашим словам, на коня с трудом залезал, а его маггловские советники были глупей троллей. Арманд пришел в такой гнев, что пнул зачумленный труп. — Я же говорю, что во всем виноват Гарольд Уильямсон, гадкий мальчишка-грязнокровка! Он порченный с момента рождения! Я говорил его отцу, не бери в жену эту суку, она через детей твоих отомстит! Цисси обернулась. — Это что-то новенькое. — Да, у меня были неплохие отношения с его отцом, — нехотя признался Арманд, заправляя белесые волосы под шлем, — в битве при Гастингсе он сразил тэна из Стаффордшира и смертельно ранил его сына, а потом силой взял его юную дочь. Еще такое имя у неё поганное было, Эльфгифу, Дарованная эльфами! — Какая осведомленность. — Да, я знал её, моя Этельреда была обручена с её братом. Разумеется, ей пришлось выйти за него замуж, иначе ждал бы монастырь. Спустя годы Дарованная домовиками дрянь прикончила своего мужа, а её сынок помог убить родного отца. Еще посмел, гаденыш, использовать свою магию, чтобы матушка прошла «Божий суд». Я, разумеется, разоблачил его перед Визенгамотом, заставил пройти через испытание поединком и прикончил бы, если бы он в последний момент не напал со спины! Он отомстил мне через полгода, вломился в мой дом, сломал палочку и украл мой перстень с печатью, — Арманд показал голые пальцы, — и принес Вильгельму в качестве доказательства. Без палочки я не мог долго противостоять! Наконец-то Цисси остановилась на ожерелье, сочетавшем белые и черные жемчужины. Подарок grandmaman её матери, переживший неприятную встречу с гадкой тёткой. — Куда подевался Гарольд Уильямсон? — спросила она, щелкнув застежкой, — Ни разу не слышала об его потомках. Арманд пожал плечами. — Я не застал его взрослым, я смею надеяться, что он совершил измену и оказался на эшафоте. Или другой волшебник убил его, прежде чем он женился. Змеёнышам нельзя сохранять жизнь, иначе вырастут в убийц. — Приму к сведению.       Цисси поднялась, прошла мимо огромного платянного шкафа с гербом Малфоев, белоснежного ангела, поражавшего серебряным копьем зеленого змея, и вышла в коридор. Старая эльфийка Лоппи засеменила следом, к ним хотел присоединиться её несуразный сынок Добби, но она прогнала его, погрозив вслед кулаком. Цисси мысленно поблагодарила эльфийку, её лопоухий идиот умудрился прожечь дыру на ночной рубашке из лучшего хлопка! Придется следить за здоровьем Лоппи, иначе останется наедине с криворуким дураком. Ей, избалованной расторопным Кричером, способным удержать стопку посуды даже пьяным, будет несладко.       В светло-зеленой гостиной её заждались. Прежняя миссис Малфой, троюродная тётя Идония, водила палочкой по пяльцам, вышивая единорога. Люциус вышагивал между диванами, нервно стуча тростью по паркету. И миссис Мелифлуа, троюродная бабушка, восседала в кресле, дородная и важная. Два равномерно распределенных седых пучка волос и острый нос придавали сходство с седым филином, а прищуренные темные глаза не обещали ничего хорошего. — Прежде чем, вы отравитесь на свадьбу Самнера Браги Нотта… — Бабушка, — перебил её Люциус, остановившись за матерью, — у него второе имя — Форсети, вы путаете его с отцом. — Нотты все на одно лицо, потомки разбойников. Продолжаю, прежде чем вы отправитесь на торжество, хотелось бы обсудить один деликатный момент. Цисси наклонилась, дабы поправить платье. Нечего показывать старухе стыдливый румянец. — Речь пойдет о детях. — Бабушка, — произнес Люциус, закатывая глаза, — при всем уважении… — Это мое дело, Люциус! У меня не настолько много потомков, чтобы не беспокоиться о будущем. Кто же мешал ей родить еще детей, помимо двух дочерей. — Матушка, — обратился Люциус, — пожалуйста, прекратите эту экзекуцию! Миссис Малфой отложила шитье. — Люци, сынок, я, правда, беспокоюсь. Вы женаты уже два года! Цисси прикусила губу, не желая краснеть. — Нарцисса, — обратилась к ней миссис Мелифлуа, — когда у Сигнуса появилась ваша старшая сестра? Цисси призадумалась. У родителей были две церемонии, протестантская состоялась в апреле, католическая — в мае. Изначально должна была пройти на следующий день, но бабушка жениха, полукровка Виктория Крэбб, бестактная хамка при жизни, решила помереть сразу после свадьбы внука. — Менее чем через год. — А Люциус — через год и два месяца, — сказала миссис Малфой. Её матушка победоносно уставилась на неё. — Не всегда дети появляются сразу, — говорила Цисси, нарочито спокойно поправляя кружева на рукавах, — у прапрадедушки Финеаса первенец родился через два года. Миссис Мелифлуа хитро улыбнулась. — Разумеется, дедушка в первые годы брака чаще ночевал не у бабушки, а у её кузины. Но когда она заставила его прекратить сей позор, сразу пошли другие дети. Почти все, кроме дяди Тури, — погодки. Люциус и его мать удивленно посмотрели на неё. — Да, я не разделяю фанатичного обожания своей матери. Дедушка, как человек, директор и преподаватель был паршивым. Мой отец неоднократно жаловался, что он ставит неудобное время для Нумерологии. Цисси не пожелала её поддержать, пусть и разделяла мнение. — Мой дедушка Поллукс тоже появился через два года. Миссис Мелифлуа допустила смешок. — Дядя Сигнус проявлял кое-какие нездоровые наклонности, мешавшие увидеть в тёте Виолетте — женщину. Цисси закатила глаза. — Только не надо говорить, что он был содомитом. — Нет, одну девушку он любил, вот только дедушка сделал все со своей стороны, чтобы дядя в ней разочаровался. Люциус умоляюще посмотрел на мать, и она вмешалась. — Дети мои, вы поняли, что мы от вас ожидаем, и просим решить проблему. Если понадобится, то лучше обратиться в лечебницу. Люциус чуть не уронил свою трость, а Цисси зарделась. — Да, мама, мы подумаем. — Не думай, Люциус, — холодно сказала ему бабушка, — а действуй! Что до тебя, Нарцисса, не забывай, что ты — не единственная чистокровная ведьма на свете, пусть и даже прекрасная собой. Цисси чуть не порвала кружева на рукавах, благо, Люциус поспешил к ней. Откланявшись, они почти бегом покинули гостиную, оказавшись снаружи, дали волю возмущению. — Да какое ей дело до Малфоев! — крикнул Люциус, отпихнув павлина, — Сама не продолжила род Мелифлуа по мужской линии, а к нам надо ей докопаться. — Ты не единственная ведьма, пусть и красивая! — передразнила Цисси, заговорив чуть ниже, — Если завидуешь, так и скажи! — А ведь сама жаловалась, что её свекровь знакомила дедушку Робера с другими ведьмами! Прабабушка Люциуса со стороны Мелифлуа тоже была полукровкой Хитченс, весьма распутной особой. И к внучке дяди питала природную ненависть. — Они хоть представляют, какое унижение — идти к целителю! Визит к целителю Гринграссу и его вопросы по поводу ночных пробуждений Цисси никогда не забудет. — Им надо, пусть и задирают мантии перед незнакомыми волшебниками!       Люциус и Цисси прошлись немного по четким линиями дорожек, обошли постриженные эльфами кусты. Плеск воды из пасти пораженного змея немного рассеял раздражение, а, глядя на прекрасный лик ангела из белоснежного мрамора, Цисси мечтала. Почему бы не завести ребенка, столь же очаровательного. Они с Люциусом молоды, здоровы, хороши собой и чистокровны. Чем они хуже Тонксов, чем валлийские дикари и немецкие душегубы заслужили продолжения своей кровной линии? А Уизли? Что столь великого совершили нищие предатели крови, что теперь кузен с незаслуженно королевским именем воспитывает аж пятерых сыновей!       Пройдя сквозь мраморную арку, построенную по её проекту, Цисси крепко вцепилась за руку супруга, когда он трансгрессировал. Сначала заложило уши от перемещения, следом от морского прибоя. Цисси еле устояла на пляже и пошла, перебирая тяжелыми ступнями по гальке. Сильный ветер с Северного моря немилосердно дул, бил по лицу и путал тщательно уложенные волосы. Люциус и Цисси наколдовали воздушные пузыри и продолжили путь, однако головы сильно запотели, а проникающий ветер неприятно холодил ноги.       Ближе к возвышавшемуся кургану ветер стихал, и пузыри были сняты. Однако само захоронение не внушало радости, огромная куча земли, поросшая высокой травой. На каменной плите сквозь мох и время виднелись руны, и Цисси подошла поближе. С окончания Хогвартса прошло шесть лет, многие знания, вбитые в голову профессором Бабблинг, успели выветриться. И тем не менее она пожелала рискнуть. Цисси сумела различить имя «Ивар» и «Ночь».       Глядя, как колышется трава, Цисси решила, что Нотты куда более безумные, чем Лестрейнжи и, тем более, Блэки. Их мертвые родичи лежат за много миль от дома и глубоко под землей, не приходится любоваться на надгробие и думать о костях. А тут перед самым носом лежит пращур и давит на совесть!       Еще большее уныние внушали идолы, окружавшие забором дом Ноттов. Вырезанные из дерева лица смотрели грозно и высокомерно, сильные руки держали оружие, готовясь применить его, а снизу их подпирали разные животные. Цисси не особо разглядывала их, по именам помнила их, просто потому, что старшая сестра никак не могла заткнуться и не раздражать излишней любознательностью. А вот символику не различала, впрочем, заметила, что несколько из них окрашены кровью. Женщина в платье, украшенная перьями, с ожерельем на шее и двумя кошками по боками, еще одна с прялкой и ключами, и молодой мужчина с мечом в одной руке и маленьким кораблем в другой. Чуть выше кабана, соседствующим с ним, виднелось ярко-красное пятно, и Цисси подошла ближе. — Не смотри, дорогая, — тихо сказал Люциус, взяв её за локоть, — поверь, тебе лучше не знать, что именно у него помечено.       Они пришли одни из последних, после Паркинсонов, родичей Яксли со стороны матери, дяди Ланнетта с Мариэттой и Эваном, Селвина с располневшей женой, Олливандера с женой и детьми, Боунсов, мистера Крэбба в гордом одиночестве и даже Трэверса, вечно смотревшего на них с ненавистью. Благо, их прибытию не уделили много внимания, гости рассаживались, отбирая лучшие места в саду. Цисси потянула мужа за собой, Ланнетт, едва заметив их, махал рукой. — Bon après-midi, oncle. Сomment ça va? Эван недовольно вздохнул при звуках французской речи, а его отец просиял. — Я же знаю английский, Цисси, но я рад, что ты не забываешь язык. А вот дела мои могли бы быть куда лучше. Цисси оглядела семейство Розье. — Où est-grandmaman? Ланнетт склонил голову, и Цисси заметила среди золота его волос седину. — Ей не здоровится, целители сказали, что сердце не справляется. Если бы не торжество, мы бы остались в Валле-де-Розье. Цисси села на скамью, громко толкнув её. — Она ничего не говорила мне, даже не написала! В глазах защипало, и она отвернулась от дяди. — Ты знаешь, Цисси, её. Она решила, что предвидела свой конец, и ничего предпринимать не собирается. Я устал её слушаться. Цисси ощутила жуткий упадок сил и вцепилась за края скамейки. Мариэтта, явно заметив её состояние, заговорила с нервной улыбкой. — Мадам Розье стало лучше, принимает лекарства, старается не напрягаться. Перед уходом она лично отобрала лучший отрез шелка, Тея пообещала сшить платье и прийти в нём после медового месяца. Если Нотт дозволит, конечно. Цисси вздрогнула, когда появился жених с сиявшей на солнце лысиной. Добротный, но скромный костюм, поджатые губы и морщины между бровями. Никак не создавал ощущение любящего супруга. — Люциус, а вы так же говорите по-французски? — спросила Мариэтта, — Ваша мать же из французской линии Малфоев. На бледном лице Люциуса забилась жилка. — Мне не приходилось говорить на французском. — А как же так? Неужели вы не бывали во Франции? Цисси обхватила руку мужа. — Миссис Малфой и её сестра еще в детстве чаще бывали в Англии. — Да, моя бабушка Мелифлуа постаралась. Ланнетт хрустнул суставами пальцев. — У нас та же проблема. Эван вдруг побагровел. — Вы сами меня отдали в Хогвартс! Вечно меня к Корбану возите! Как я заговорю по-французски? Мариэтта шикнула на сына, а Ланнетт прошипел. — Дома поговорим.       Эван в ответ отвернулся, скрестив руки. Благо, заиграла музыка, гости массово переключились на процессию. Яксли, в кое-то веки чистый и опрятный, вел дочь, правда, без обычной для отцов радости. Тяжелое лицо, как медвежья морда, оставалось мрачно серьезным, а глаза не двигались, что бывает с восковыми фигурами. Кузина Тея также не излучала ликования, тонкий нос горделиво задран, губы поджаты. Так выглядели рыцари на картинках, когда собирались биться с драконами.       Не одобрила Цисси и свадебный наряд. Объемные рукава и пышный подол срезали без того небольшой рост невесты, тяжелый атлас припечатывал к земле, а от обилия драгоценных камней на платье рябило в глазах. Игольчатая тиара больше напоминала корону инистых великанш из сказок Северной Европы, а кольчатое ожерелье — цепь раба. Единственное, что понравилось, — это легкая фата, расшитая тончайшими нитями. Цисси успела разглядеть переплетенные лилии с эдельфейсом.       Сопровождали кузину сплошь незнакомые Цисси юные ведьмы. Жемчужно-белые мантии не выбивались из цветовой гаммы и особенно шли блондинкам. Однако Цисси обратила внимание на низенькую и коренастую девушку со светло-рыжими волосами. Тушь потекла неряшливыми линиями на скуластом лице, а на ресницах блестели слезы. Цисси с трудом отвела глаза от неё, Молли и Дромеда тоже плакали на свадьбе Коррин.       Церемония прошла без сюрпризов и ошибок. Священник спросил, есть ли возражающие, и Цисси с любопытством смотрела то на дядю, то на Паркинсонов. Но Ланнетт лишь хрустнул пальцами, а Вэлмер и Гавейн мрачно переглянулись. Далее Самнер Форсети Нотт и Теодора Летиция Яксли поклялись в вечной любви и верности, обменялись массивными кольцами, и жених припечатал прямую как столб невесту поцелуем. Цветочники, среди которых Цисси узнала детей Паркинсонов, густо осыпали новобрачных розовыми лепестками.       Последовали аплодисменты, поздравления и общие колдографии. Яксли и Ланнетт старательно отходили друг от друга, пока Мариэтта не схватила брата и мужа и поставила вдвоем возле невесты. Старшие дети Вэлмера, Персей и Тюлип, корчили за спиной Нотта рожи и мастерили из пальцев неприличные жесты. Плакавшую подружку невесту тихо, но злобно отчитали, перед тем как поставить в кадр.       Наступила пора банкета, кряхтя, Нотт поднял Тею на руки и перенес через порог. Эван с хищным прищуром следил, как жених волочил подол свадебного платья и фату, как он переступал через ткань и озирался по сторонам. Нотт устоял и поставил жену на ноги, и Эван разочарованно надулся. Гости рассаживались, следуя указаниям Мариэтты, Цисси и Люциус расположились ближе к столу новобрачных. Над ними висела картина, где Гевьюн вспахивала Зеландию, а над Ноттом и Теей сверкала раскрашенная лепнина. Огромный лохматый волк держал в пасти оторванную руку, капли крови капали на руническую надпись. — Так заканчивают наши враги, — прочел Люциус, — Хорошо, что наши дикие друзья не видят её. Цисси отвернулась от лепнины. Доходили до неё новости об оборотнях, и всякий раз она молилась, чтобы Темный Лорд не отравлял Люциуса с ними. — Цисси! Её окликнула Коррин, жена Вэлмера. Паркинсонов посадили с ним, почетно и достаточно близко к Тее, их родственнице, но только с её стороны, чтобы не видели Нотта. — Привет, Коррин, давно не виделись. — Как давно? С крестин Уолтера в прошлом году! У неё было четверо детей, когда они с Люциусом поженились, появился пятый. И, судя по расплывшейся талии, скоро будет шестой. Цисси захотелось снова посмотреть на кровожадного волка. — Прошу внимания! — неожиданно громко для своего сложения произнес Нотт, — Волшебники и ведьмы, благодарю, что приняли высокую честь поприсутствовать на моем бракосочетании! — От скромности не подохнет, — прошипела сестра Вэлмера и Гавейна, Дэффи, по мужу — миссис Флинт. — Предлагаю первый тост за новую миссис Нотт! — Третью по счету, — сказал Гавейн, подняв бокал. — Как же, Бог любит Троицу, — добавила вторая из сестер Дженнифер, остававшаяся незамужней. — А его боги — кровь юных девушек, — мрачно подытожил Вэлмер.       Последовали другие пожелания. Обычные и ожидаемые, как от Мариэтты и Яксли, суливших множество детей, и явно провокативные, как Ланнетт, молившую не морить его племянницу хотя бы ближайшие лет десять. А Трэверс понадеялся, что новые Нотты будут более благодарными к родителями. От себя Цисси пожелала кузине долгих лет счастливой жизни. Поток поздравлений быстро иссяк, и гости резво переключились на еду. — Я понимаю, почему Корбан решил больше не жениться, — говорила Мариэтта Коррин, — я вообще удивлена, что после всего он не возненавидел женщин! — Кстати, его бывшая жена ныне замужем за сыном Гринграссов, — сказала Коррин, положив руку на живот, — видела, как она вальяжно расхаживает с стариком, будто его дочка! — Что могу сказать, — добавил Люциус, размешивая суп, — ваш брат, мадам Розье, покажется ей ангелом во плоти после истерики Зеленого полукровки. — Но зачем, во имя Мерлина, — не унималась Мариэтта, — отдавать Тею за Самнера? Он старше нас, он нам троюродный брат, и он совершенно не подходит нашей девочке! — И у него нет детей, — мрачно произнес Гавейн, — ни за что не поверю, что вся проблема была в Призмии. — Моей маме он никогда не нравился, — вторила ему жена Нэнси, дочь министра Дженкинс, — говорила, что он, как пустыня, ничего не дает. Цисси ёрзала на стуле под грудой сплетен. Туп, жаден и бесплоден, неужели и она такая? Ланнетт, размазывая соус по тарелке, обратился к ней. — Как обстоят дела в Малфой-Мэноре? Расчленяют и ищут признаки плодовитости. Но Цисси натянуто улыбнулась и сказала. — Меня Арманд Малфой посвятил в тайны истории нашей семьи. — Что знает Малфой, чего не знает Розье? — Оказывается, наши предки поклонялись Князю Тьмы. Ланнетт особо громко щелкнул пальцем. — А чего не рассказал про себя? Про то, как его почтенный отец, Дагобер де Леруа, увидел на охоте некую девушку и поскакал за ней, высунув язык. Как через неделю его нашли в одних подштанниках, хотя нет, их еще не изобрели. Эван громко хихикнул, не внимая злому взгляду отца. — И кто же была сия прекрасная незнакомка? — Скорее всего, сильфида, лесная фея. Раньше леса ломились от них. Потом через девять месяцев у ворот его дома слуги обнаружили подарочек. Младенца с белыми волосами и фамильным перстнем Леруа. Люциус еще беседовал с кузенами, даже не повернулся, когда речь зашла об его предке. — В «Священных 28» говорится, что у Леруа была первая жена, чья имя не сохранилось. — В «Священных 28» многое чего исправили. Нотту как-то прилетело за его попытку осмыслить Библию, а он на ошибках умел учиться. У Дагобера де Леруа всегда была лишь одна супруга, Гизела де Монфруа. Она очень ловко поделила имущество мужа после смерти, и Арманду достались лишь ржавый меч и старая палочка. Да, он был бастардом, как и Вильгельм, король Англии. Поэтому и сдружились…на время. Дядя спокойно рассказал, что Арманд был незаконнорожденным, не как Лестрейндж, щадно смотря в лицо и ожидая отвращения. Словно нет в этом ничего особенного. Человек ест, пьет, спит и заводит детей вне брака. Цикл жизни! — А еще он пообещал Арманду земли в Англии. — Конечно, Нормандский бастард так и набрал себе армию, из таких же, как он, незаконнорожденных, младших сыновей, изгнанников, нищих или просто разбойников. Англию испокон веков населяют одни только грабители! Англо-саксы, датчане, римляне, бритты, все они тоже вторгались, чтобы отобрать чужое. Можно было пиктов назвать мирными, но до людей Британию делили великаны, гоблины и разные фейри. Светлоголовые? Что-то подобное употреблял Кеттлберн, показывая фей и пикси. — Эту страну населяют потомки воров и убийц. — Дядя, вы несправедливы. — А франки разве все время населяли Францию и жили с галлами в мире? Люциус обратился к Ланнетту, надменно взирая с высоты своего роста. — Розье — не франки, а бретонцы. — А родня вашей матери? Лестрейджи разве не родом из Иль-де-Франс? Цисси судорожно сжала салфетку, будто не покидала родной дом с раздорами. — Люциус, — умоляюще произнесла она, — дядя, давайте не будем ссориться. — Кто-то ссорится? — невинно спросил Люциус. — Что ты, Цисси, — холодно ответил Ланнетт, — нам очень хочется обсудить наших предков, не так ли, Люциус? Цисси тяжело вздохнула, Эван вновь навострил уши. — Амуэ, первый из Розье, получил рыцарское звание после битвы при Пуатье, не так ли? — Да, из рук Карла Молота. — Леруа, чьей побочной ветвью являемся мы, Малфои, происходят от Меровингов. Куда старше вас, не находите? — А подробности можно? Люциус смутился. — Родоначальника рода звали Хильперик, в честь деда по матери — А которая из дочерей? — Базина, дочь первой жены Аудоверы. Ланнетт протянул. — Ты же знаешь, что с ней сделали войны по приказу её мачехи. И откуда у неё, постриженной в монахини, мог появиться ребенок. Цисси в ужасе обратилась к кузену Эвану. — Эван, сделай что-нибудь! — Я не силен в истории. И хвала Мерлину, что я нормальный.       Увлеченные жаркой беседой муж и родичи не заметили её ухода. Цисси покинула шумный зал, узкие коридоры и оказалась в обдуваемом саду. Рокот прибоя и завывание ветра звучали куда приятней цивилизованного разговора. Бродя меж деревьев, Цисси старалась забыть те мгновения из детства, когда сестры непринужденно принижали. Они помнили учебник Бэгшот чуть ли не наизусть, могли обсуждать давно мертвых волшебников, как однокурсников, перемывая им кости не хуже взрослых кумушек. И она, маленькая дурочка, сидела рядом, раскрыв рот.       Теперь она, подросшая и ничтожная, гуляет возле древних идолов. Вблизи первобытный страх развеялся, и Цисси увидела червоточины. Насколько отчаялся Нотт, что измазал кровью куски дерева, не способные даже сами себя защитить. Проще пойти к Гринграссу и снять исподнее, и то больше шансов. Пройдя мимо, кажется, Фригг, Цисси приуныла. Кузина Коррин старше её на тринадцать лет, неужели она здоровей её!       Цисси нашла троих, помеченных кровью. Колоть себе пальцы не было желания, и она притянула из зала кубок с красным вином. Альфард любил поговорить о невероятной пользе напитка для крови, может сойдет для забытых богов. Как-никак, прабабушка Фелиция Розье в девичестве носила фамилию Нотт, к её просьбе следует прислушаться. Однако суровый лик одноглазого Одина прервал её. Увы, их не обманешь. Цисси вытащила заколку и быстро кольнула палец. Несколько капель крови смешались с вином, и она быстро подбежала к идолам Фрейи и Фригг. И затем, зажмурившись, Цисси оросила чресла Фрейя.

***

15-е августа 1979 года       Обычно дождливый Лондон поразила сушь, огромные лужи высыхали прямо на глазах, и изящные каблуки подняли облако пыли. Брезгливо отряхиваясь, Цисси переминалась с ноги на ногу, пока Люциус пробивался к входу в Мунго. Муж, потирая ушибленное плечо, отвечал на докучливые вопросы мракоборцев, девушки с четырехлистником на шее и рыжего мужчины с подозрительным взглядом. Последний явно Фенвик, которым её пугают уже третий год. — Цель визита? — спросила девушка. — Визит к целителю. — А к какому? Люциус покрылся пятнами. Цисси стиснула подол мантии. Благо вмешался Фенвик. — Сирша, оставь их. Личное дело, сама понимаешь. Он рассмеялся, мигом покраснев под цвет волос. Цисси быстро схватила мужа за руку и протиснулась в образовавшийся за манекеном проход. Однако вход не спешил закрываться. — А что с плечом? — спросил Фенвик. Люциус застолбенел, и Цисси, державшая его, подскользнулась. — Упал с лестницы! — крикнул он. Проход с шумом закрылся, и Люциус бросился поднимать жену. Под ядовитым любопытством пациентов и целителей Цисси с трудом устояла на ногах. — Люциус, чего ты глупишь? — злобно она прошептала. Он снова посмотрел на вход. — А что если он понял? — Он ничем не докажет, — продолжала Цисси распекать. Каблуки не давали ей твердо стоять. — Он успел залезть в мои мысли, — Люциус пытался не кричать, — я почувствовал.       Чуть уменьшив каблуки, Цисси вместе с мужем поспешила занять очередь перед привет-ведьмой. Можно было потрясти галлеонами и избежать оной, но внимание они успели привлечь. А в последнее время оно очень нежелательное. Сначала происшествие с девочкой на пляже в Скегнессе, Люциус клялся, что по-другому никак не получалось, мелкая несносная маггла увязалась за ними. Он собирался наложить Империус, но Гойл со всей дури шарахнул Оглушающим. Увы, хрупкий детский организм не пережил падение. Магглам поменяли память, и они увидели молнию, убившую ребенка А недавно Темный Лорд отправил отряд вместе с великанами испортить магглами парусную регату. Они сумели потопить множество кораблей, но прибыли мракоборцы вместе с отрядом из Отдела по регулированию магический популяций, и великаны понесли потери. А большая часть моряков спаслась, и регату завершили. Магглам наврали про шторм       Темный Лорд в ярости, сказал вчера Люциус, он решил, что кто-то предал его. Якобы про нападение на регату никто не мог узнать. Он подозревал некого Хвоста, перебежчика из Ордена Феникса. Слишком трусливый, чтобы быть верным до конца. Как бы то ни было, Люциусу Его лучше не злить, если он не хочет повторить судьбу своего предка. У Вильгельма Бастарда по крайней мере была миролюбивая жена, сдерживавшая его гнев до последнего. — Добро пожаловать в лечебницу Святого Мунго! Чем можем помочь? Люциус не сразу ответил, дожидаясь, когда любопытные соседи пристыдятся и отвернутся. — Моей жене нужен целитель. Люциус слегка кивнул, указывая на Цисси, но привет-ведьма продолжала улыбаться. — Скажите, пожалуйста, по какому профилю? Цисси наклонилась к ней и прошептала. — По личному. Та раскрыла рот, будто ребенок, наконец-то осознавший решение примера. — Конечно, мэм. Сейчас поищем! Вы предпочитаете волшебника или ведьму? Цисси прикусила губу, сдерживая покраснение. — Разумеется, ведьму. — Завтра принимает целитель Эндрюс, есть «окно» на десять утра. — Я подумаю. — Как скажите, мэм. Вашему супругу требуется целитель? Лицо Люциуса стянул гнев, и Цисси сжала его ладонь. — Да. Привет-ведьма быстро посмотрела на таблицы перед ней. — Мэм, я могу предложить целителя Дастина Гринграсса. Сразу вам обоим. Цисси отпрянула. — Я, что, не по-английски говорю. Мне не нужен мужчина-целитель! Привет-ведьма все улыбалась. — Понимаю, но целитель Гринграсс специализируется и в мужском, и в женском…профилях. К тому же, у него сегодня есть «окно». Подождать только полчаса. Люциус и Цисси переглянулись. — Я второй раз через легилимента не пройду, — сказал он ей на ухо. — Да, пожалуй. Цисси надменно развернулась к привет-ведьме. — Мы согласны.       Та еще пуще заулыбалась, записывая их. Следом с её стола полетела птичка из пергамента и направилась вверх по лестнице. Цисси уходила от привет-ведьмы в ужасном смятении. Опять выдерживать проникающий, будто раздевающий, взгляд сквозь толстые стекла очков. Сама не зная почему, но она не выносила вида очкариков, не иначе, как прячут дурной глаз! А какие у него холодные руки, еще в перчатках!       Табличка перед кабинетом целителя отсвечивала красным, еще не их время. Цисси опустилась на скамью, не в силах терпеть ноющую боль в бедрах, Люциус продолжил стоять. Пока мимо проходили посетители, кто-то зеленый — от отравления, а кто-то — весь в угрях, Цисси снова обратилась в мыслях к кузену. Первые два месяца она обивала пороги лечебницы, чтобы найти его. Но всякий раз, спускаясь в морг, она уходила в слезах. Люциус предположил, что мракоборцы, убив Регулуса, поняли, что натворили и уничтожили тело. Наследник чистокровной семьи — не беспомощный безумец, после недавнего суда общественность хочет утопить Министерство в крови!       Цисси рассматривала плакат с признаками попадения под заклятье «Империус». Порой она сомневалась в вине Штаба. Белла уверяла, что Темный Лорд никуда Регулуса не отправлял, и кузен не подводил его, и Его вины нет. Рабастан насмешливо предположил, что «юный идиот» решил отличиться и перепутал цели с возможностями. Печально, но поучительно! И еще обижается, что Цисси назвала его бессердечным подонком.       Табличка зажглась зелёными светом, и в коридор вышла пара рыжих волшебников. В низеньком, буквально ей по грудь, ведьме Цисси с презрением узнала кузину Молли. Даже в юности она с трудом умещалась в мантии, теперь приобрела квадратные очертания. На покойном мистере Пруэтте чрезмерная полнота смотрелась не столь ужасно благодаря огромному росту. Вкус в одежде Молли также не развивала, от цветастой мантии рябило в глазах, а уложенные кудри придавали сходство с глупой куклой. Если бы их делали с мешками под глазами и морщинках у рта.       Её супруг Уизли, троюдный дядя и предатель крови, смотрелся подстать жене. Длинный и тощий, как фонарный столб, до зубной боли напоминал дядю Тури, гадкого и вечно завистливого старика, если бы тот был морковно-рыжим. И лысеть, как дедушка по матери, начал, волосы обнажили высокий лоб. Мантия, конечно, чище, чем обычно бывает у им подобных волшебников, но цвет самый скучный, мышино-серый.       Люциус никак не отреагировал, не отвернулся, не улыбнулся, просто глядел пустым взглядом, как на стену. Молли демонстративно поджала губы и сморщила маленький нос, будто свалилась в мусорную яму. Уизли, возвышавшийся над Люциусом всего на два дюйма, окинул его оценивающе и, глумливо пошевелив тонкими бровями, задержав взгляд на паху. Люциус, осознав, дёрнулся, и Уизли, улыбаясь, увёл жену. Он тоже носит очки, со злостью заметила Цисси, зачем ему глаза, коль они ни на что не годятся! — Мистер и миссис Малфой, — раздался тягучий голос целителя, — проходите!       Ноги задрожали при ходьбе, а внутренности сжались. Цисси почти на ощупь зашла, не в силах поднять пылавшее лицо. Она помнила подробные схемы детородных органов, безголовые манекены с раскрытыми утробами и жуткие плакаты с болезнями. А сам Григрасс восседал в удобной кресле, будто Эрот, бог любви. — Добрый день, причина обращения? Цисси рискнула посмотреть на него. Гринграсса тоже не пощадили годы, на бледном лице следы угрей, темно-каштановые волосы стали пегими. Ярко-зелёные глаза, передаваемые из поколения в поколение, покрылись сосудистой сеткой, которая сильней виднелась благодаря очкам. — Мы желаем завести детей. — Я понимаю, дети — это любовь, ставшая видимой. Но вам что-то мешает, не так ли? Люциус, еще не отойдя от встречи с Уизли, резко ответил. — Вы — целитель, вы и разбирайтесь! Гринграсс непринужденно обмакнул перо и развернул свиток. — Как скажите. Первый вопрос, сколько лет женаты? — Два года. — Не много, на мой взгляд, но стоит обратить внимание. Как часто вступаете в половой акт? Перед глазами поплыли круги, а дыхание перехватило от стыда. — Как вы смеете так говорить? Гринграсс не шелохнулся. — Я — целитель, мой долг обязывает быть точным, а стеснительность очень мешает работе. Если вы настаиваете, могу перефразировать, сколько раз в неделю вы исполняете супружеский долг? Цисси тяжело вздохнула, и Люциус стушевался. Легко и непринужденно Гринграсс надавил на больное. Откуда взяться новому Малфою, коль Темный Лорд вечно выдергивает посреди ночи её мужа на очередную вылазку! Цисси куда приличней сестер, ни с кем тайком не обжималась в темных коридорах Хогвартса, но архангел Гавриил что-то не желал спускаться. — Пусть будет раз в неделю, — наконец-то ответил Люциус. — Каждый ночь никто не выдерживает, не верьте хвастунам. Но я советую раз в три дня, тогда будет больше вероятность зачатия. Цисси невольно посочувствовала Зелёному полукровке. Если отец также с ним говорил, обсуждая возможную первую любовь, понятно, чего он такой нервный. — Миссис Малфой, когда были в последний раз менструации? — Вы имеете в виду…месячные? — Они родимые! Лунная кровь, критические дни, так только не извращают прекрасное слово.       Поток бесстыжих вопросов не иссякал, перо настрочило даже путанный ответ Люциуса, касаемо предпочитаемых поз. Цисси после рассказа о тесном нижнем белье и материале, из которого оно сшито, не находила сил отвечать. Гринграсс не успокоился и принялся измерять рост, вес и параметры. Линейка вертелась вокруг шеи, груди, талии и бедер, весы скрипели, Гринграсс флегматично сквозь стекла очков записывал цифры. Следом он поочередно вызвал супругов в соседнюю комнату, к страшно знакомую креслу. — Неужели без него никак? — Простите, мэм, я не умею смотреть сквозь плоть.       Прежде чем положить её на жуткий агрегат, Гринграсс просил обнажить верх и несколько минут ощупывал грудь и измерял соски. Наспех закрывшись, Цисси, сгорая от стыда, сняла панталоны, приспустила чулки и задрала юбку, опускаясь в кресло. Гринграсс, справедливости ради, отвернулся, отбирая инструменты, пока она возилась с одеждой. Пока он погружал в неё холодные металлические приборы, Цисси смотрела в потолок. Случайно ли, но он был расписан бабочками и цветочками. — Миссис Малфой, я буду проверять проходимость маточных труб. Процедура болезненная, могу предложить Успокоительное зелье.       Ощущая себя бескровной, Цисси все же покачала головой. Она закрыла глаза и стиснула зубы, пока низ живота пронзил холодный воздух. Что же, сама виновата, повелась на эмоции, когда читала письмо Теи. С чего вообще решила, что кузина ждет ребенка! У Теи и ранее были задержки, зная нравы в её семье, вряд ли она тайно прерывала внебрачные беременности. Старик Нотт не способен стать отцом, и его род обречен. Придется смириться! — Все, миссис Малфой, одевайтесь! Будто деревяными пальцами, Цисси натягивая на себя одежду. Гринграсс учтиво покинул её, и, когда она появилась в кабинете, протянул листки. — Направление на анализы. Завтра утром сдаете кровь натощак, следом — мазок из… — Я поняла. Гринграсс поднял бровь, но промолчал. — Обязательно моетесь, меняете белье, и никаких близких контактов. Не беспокойтесь, процедуру проведет женщина. Когда получите результаты, направляетесь ко мне. Мистер Малфой, теперь ваша очередь. Люциус побелел, но поднялся и с гордо поднятой головой зашел в соседнюю комнату, как вождь повстанцев — на казнь. — Я могу подождать тебя! — Нет нужды, Цисси, лучше найди лабораторию. — Третий этаж, коридор налево! — крикнул Гринграсс, закрывая дверь.       Цисси резво покинула кабинет, будто её бладжером скинули с метлы. Она не оглядывалась назад и не прислушивалась к шепоткам за спиной. Ей, маленькой и испуганной сиротке, казалось, что нет большего унижения, чем жалобы Вальбурги на мокрые простыни. И жизнь, как всегда, преподала урок. Что же, думала Цисси, спускаясь по лестнице, чем быстрей отыщет лабораторию, тем лучше. Как говорится, чем быстрей ловец поймает снитч, тем меньше будут позориться другие игроки.       При виде больных, наводнивших третий этаж, вся храбрость улетучилась. Брезгливо морщившись, Цисси протискивалась сквозь них, то бледных, то желтых, не перестающих кашлять и чихать. Если она сляжет после визита, то нашлет на жабу Мелифлуа самую страшную порчу. И на свекровь тоже, чего не родила Люциусу братьев и сестер! — Нарцисса! Нарцисса, ты что ли? Цисси, с трудом одергивая подол, обернулась на голос. Целительница с биркой в виде сыпи подбежала, и Цисси заметила круглые очки. — Миссис Яксли? Она нахмурилась, поправляя куль темных волос на затылке. — Уже миссис Гринграсс. Но здесь я — целитель Фоули. Чтобы не путали. Подружку сестры Цисси точно не спутает, жалкая, суетливая и занудная. Если она не прикрывала Дромеду, то тогда её зятек — настоящий волшебник. — Я могу тебе помочь? Цисси задумалась. — Твой новый свёкр дал указания насчет лаборатории, но не уточнил, какой именно коридор надо пересечь. Фоули беззаботно улыбнулась. — Нам как раз по пути. Колыхая длинной мантией, Фоули вывела её из столпотворения больных. Следуя за её блеклой макушкой, Цисси хранила молчание. Её терзало желание кольнуть её, но благоразумие сдержало. И не хотелось лишний раз разговаривать с Фоули. — Я слышала, будто моя бывшая падчерица выдана замуж. Цисси сглотнула слюну от раздражения. — Да. — Кто же этот счастливец? Говорит, будто не совершала ничего дурного против неё! — Самнер Нотт, мой троюродный дядя со стороны матери. Фоули развернула свое некрасивое лицо к ней. — Нотт из Визенгамота?! Он даже старше моего бывшего мужа! — Всего-то на четыре года. — А Теодору — на двадцать восемь! Цисси вздохнула, как не хотелось защищать Нотта! — Одна из моих родственниц выходила замуж за волшебника с такой же разницей в возрасте, и у них было трое детей. Нынче — одна дочь, и той лучше бы не было. — Значит, у него были дети еще от кого-то, — нудным тоном ответила Фоули. — У него от первой жены нет детей. — А я не про жену! Пруэтт в юности воевал во Франции, даже он не знает, сколько нынче гуляет рыжих французов. — Что до Нотта, то от первой жены были дети, но они, к сожалению, не пережили рождение. Фоули хмыкнула. — Это тоже бесплодие — неспособность произвести живого ребенка. Цисси нетерпеливо повысила голос. — Фиона… — Фалена. — Как скажешь, Фоули. Просто скажи, какая тебе разница, за кого выходит Тея? Что до бесплодия, то побеспокойся лучше о себе, помнится, у тебя тоже проблемы. Фоули поджала губы, она надменно хранила молчание, пока не дошла до дверей лаборатории. Она не стала заходила внутрь и отправила птичку. Цисси протянула палочку и воздух замерцал. — Сначала надо показать листки, только потом впустят. Все ради безопасности. Цисси фыркнула, прикидывая, зачем самой Фоули понадобилась в лаборатории. Она не обращала внимание на подругу сестры, не помнила, толстой ли она была в школе или худой, а мантия не подчеркивала фигуру. — Нарцисса, — заговорила Фоули, — я не знала, что Дромеда встречается с Тедом. Никто не знал, Марта и Гера, в том числе. Она же скрытая, ты сама знаешь. Цисси фыркнула. — Если ты знала, то тоже не рассказала бы. Фоули сняла очки и принялась полировать их. — Извини, но если бы Дромеда вышла замуж за чистокровного, ты бы все равно приревновала. Цисси отшатнулась от неё. — С каких пор я должна ревновать. Фоули с улыбкой надела очки. — Младшенькая. Цисси с силой стиснула палочку. — Фоули, если еще раз меня оскорбишь, то твой бывший муж покажется тебе прекрасным человеком! Фоули все улыбалась, принимая у подбежавшего целителя конверт. — Я тоже младшая, только нас пятеро. — Какая жалость! — Не представляешь себе, вот насколько ты младше Дромеды. Говорит, будто имеет право называть так называть её сестру. — На три года. Два года и девять месяцев, если точней. — У меня с Рамоной, что мне больше всех ближе, шестнадцать лет разницы. С Юстасом, самым старшим, — все двадцать пять. Цисси все же посмотрела ей в глаза. — Ты шутить? — Вовсе нет. Моей матушке было сорок шесть, а отцу — пятьдесят один, они до сих поверить не могут. Поздний ребенок, воспитанный стариками, ничего другого они не могли бы вырастить. — Мне приходилось жить с осознанием, что все старше и мудрей меня, и лучше меня знают, что делать. При этом сильно ко мне не привязывались, зачем им навязчивая любовь молокососки. Цисси раздумывала, пока Фоули раскрывала конверт. Вспомнился визгливый крик старшей сестры, снисходительная ухмылка средней. А тут их четверо, и все взрослые. — У меня хорошая новость, — нарушила Фоули молчание. К Цисси вернулось раздражение. — Пусть моя сестра тебя поздравляет. Не оглядываясь, Цисси развернулась и ушла. Если сутулая и близорукая ведьма, перенёсшая несколько выкидышей в первом браке, способна стать матерью, то тогда она ничего не понимает в медицине. Непрошенные слезы просились наружу, но повод для плача пропал, Люциус, красный от злости, появился в пролете. — Гринграсса самого лечить надо. Не может мужчина, что суёт свои пальцы, быть нормальным! Цисси невольно хихикнула. Люциус потерял лоск, вернувшись во времена детства, когда близнецы Пруэтт донимали его. — А когда стану министром магии, то первым делом верну смертную казнь и повешу всех рыжих! — Люциус! Он резко замолчал, опустил плечи и тяжело выдохнул. — Надеюсь, что наши унижения окупятся. Понуро Цисси уводила мужа из Мунго. Ему лучше не знать, что даже неуровновешенный Гринграсс справился.

***

8-тое сентября 1979 года       Поправляя опаловое колье, Цисси вышла из кареты навстречу сентябрьскому солнцу. Лучи немилосердно палили пурпурное платье, и, несмотря на легкую кисею, из которой оно сшито, Цисси мгновенно покрылась потом. Не год, а погодное испытание. Многоснежная зима, грязная и влажная весна, лето, чередовавшее грозы с сушью, теперь и осень решила преподнести сюрпризы. — Цисси, — сказал Люциус, закрыв за ней дверцу, — я понимаю, твое желание почтить кузена, но, боюсь, оно тебе больше вредит. — А кто почтит, раз уже родному отцу наплевать!       Люциус молча усмехнулся и протянул руку, Цисси вцепилась за него, позволив привести к дому Крэббов. На морском берегу раскачивался шелковый шатер с вышитыми на нем скачущими барашками и бычьми головами. От него до сада растянулся проход из цветочных арок, алые и желтые розы, белые лилии, пурпурные фиалки и голубые колокольчики вяли под солнцем и колыхались от морского ветра. Гостьи в нарядных мантиях обмахивались веерами и спаслись от жары под зонтиками, гости тоскливо смотрели на шатер в ожидании напитков. Поближе к морю распложились Нотты, Самнер растирал морщинистую шею под стоячим воротником, Тея нещадно терзала веер. — Мистер и миссис Нотт, — церемонно обратился Люциус, — рад снова встретиться. Нотт выдавил из своих жестких губ подобие улыбки и поднялся. — Мистер и миссис Малфой, я аналогично рад встречи с вами, — еще смотря на Люциуса, он сказал Цисси, — Кузина, позвольте поручить вам компанию моей жены. — Мужские дела, Нарцисса, — мягко добавил Люциус. Нотт мгновенно убрал улыбку и увел её мужа подальше. Цисси опустился на скамью и приняла кузину в обьятья. — Тея, каково быть замужней? Она растерянно пожала плечами. — Не знаю, трудно сказать. — Как тебе муж? Мелкое личико кузины стало белее снега. — Мистер Нотт не обижает меня, не надоедает. Он, правда, не интересуется мной, но я знала, на что иду, когда согласилась выйти за него. Верней, на что согласился Яксли. — Однако он часто уходит посреди ночи. Я хотела спросить, но он так посмотрел на меня. Цисси обхватила её дрожавшую ладонь. Обращала ли кузина внимание на отцовские отлучки? — Я советую тебе, как замужняя ведьма, не надоедать ему. Мужчины страшно не любят делиться секретами, с ними надо быть хитрей. Тея встрепенулась. — Не нужны мне секреты мистера Нотт! Я не хочу знать, кого он в юности любил, и почему умерла его предыдущая жена. На неё особо плевать, ненавижу эту белобрысую дрянь! Ты помнишь, как она нас в Хогварсте мучила? Цисси не могла не согласиться, староста Паркинсон, конечно, не мстила им за козни Беллы, но всегда смотрела, как на кусок драконьего помёта. — Цисси, скажи, ты хорошо разбираешься… ну, в женских делах? От глубокого вдоха заболела грудь. — Ты думаешь, что у тебя… — прошептала Цисси, — будет ребенок? Тея сжала веер. — Я бы очень хотела, но боюсь. — Тея… Кузина озиралась по сторонам. — Grandmaman сказала, что ей снился плохой сон. Я поняла только слово «mort». Цисси посмотрела на болтавших Люциуса и Нотта, когда же начнется церемония! — Grandmaman находится не в лучшем состоянии, возможно, речь идет о ней. По белой щеке кузины потекла слеза. — Помнишь тот урок Предсказания, когда раскладывали карты Таро? Когда Вабластки, мерзкая карга, поправляла мой расклад и вдруг заговорила страшным голосом? Цисси кивнула, однако никак не могла вспомнить слова профессора. — «Рука Ангела Смерти выдернула тебя из материнского чрева, рука Ангела Смерти войдет и в твое», — слезы покатились градом, пока Тея шептала, — Я же родилась в день смерти твоей мамы, я же должна быть родиться в июне… Цисси вытащила из сумочки кружевной платочек и аккуратно вытерла лицо кузины. — Ваблатски сама говорила, что вероятность исполнения любого предсказания колеблется, — она замялась, — от восемьдесяти процентов до нуля. Даже она не может предвидеть все! — Что здесь происходит? Нотт стоял за ней, скрестив руки. Маленькие глаза сузились, а старческая губа поддернулась. — Миссис Малфой, немедленно прекратите расстраивать мою жену! — Я… — Не надо оправдываться! Я подобных вам лгунов каждый день встречаю! Все клянутся, что воруют из-за голода, убивают ради справедливости и только им положено наследство. Люциус легко дотронулся плеча Нотта. — Я не думаю, что моя жена специально вредит вашей. Женские разговоры, сами понимаете. Нотт резко сдернул его руку. — Если с моей женой что-то случится в ближайшее время, то ты, фейский отпрыск, пожалеешь, что на свет появился. Как и ты, гадкий лебедёнок!       Нотт поднял Тею и потащил её на другую скамью, и их место тут же заняли Макмилланы. Люциус холодно поприветствовал бывшего загонщика Хаффлпаффа, высоченного, как башня, широкоплечего и при этом сухопарого. Тот также сухо ответил её мужу, а Цисси — сквозь губы, к счастью, чистые. Видимо, кузине Марике не пришлось по душе его жалкое подражание усам. А сама миссис Макмиллан стиснула Цисси столь крепко, что она почувствовала себя дурно. — Посмотри-ка, наши малютки, — ворковала Марика, развернув колдографии, — Мэл и Мардж. — Малькольм и Марджори, — поправил её муж, — я не случайно назвал их в честь королей и принцесс. — Ой, ладно, тебе, Гэри. Цисси кисло рассматривала изображение двойняшек. Два шарика с темными волосами и слюнявыми ртами, девочка в розовых кружевах обсасывала погремушки, а мальчик в красном костюмчике грозил колдографу кулачком. — Они прелестны! Марика расплылась в улыбке, и Макмиллан позволил себе довольно улыбнуться. Как знать, может они ожидают еще одного ребенка, по полной фигуре кузины не поймешь её положение. — У тебя как дела? Когда порадуешь?       Цисси с трудом выдавила из себя вежливую отмазку, результаты Гринграсса одновременно облагонадежили и расстроили. Они с Люциусом совершенно здоровы, целитель даже похвалил их хорошую форму, не истощены и не отягощены лишним весом. Просто они слишком напряжены и зациклены на результате. — Вам не надо думать о ребенке все время, — говорил он, потирая стекла очков, — пусть он будет просто приятным дополнением.       У самого только один сын, а еще дает советы! Впрочем, как заметил Люциус, огромная миссис Гринграсс, племянница тучного старика Пруэтта, не располагала к приятному времяпровождению. Однако целитель не смог им внятно объяснить способы правильно расслабиться. Успокоишься тут, когда свекровь ходит по пятам и каждое утро спрашивает о самочувствии, а бабушка Мелифлуа, потеряв остатки стыда, шарится в её белье. — Невеста идет!       Цисси узнала плачущую подружку невесты на свадьбе Теи, Оливию Булстроуд. Она тоже надела платье с пышным подолом, причем с оборками, и объемными рукавами. Но невесте подходил подобный наряд, скрадывая пышные формы, а светло-рыжие волосы украшала тиара с камнями всех цветов радуги. Однако Оливия шла с понурым видом, глаза опущены, нос шмыгал, а губы дрожали. Мистер Булстроуд, типичный представитель своей неказистой семьи, крепко держал руку дочери, миссис Булстроуд, в девичестве Яксли, вытягивала шею со своего места, пока шла процессия. — Эдгарс ухаживал за Оливией, — сказала Марика, расправляя темно-синюю мантию, — она ждала, когда он сделает ей предложение. Снова призыв высказаться тому, что против союза, и снова молчание. Марика сидела, надувшись, пока Вольф Роберт Крэбб и Оливия Селена Булстроуд обменивались клятвами. У Ориона пока что хватает остатков совести не разводиться с Вальбургой и не искать девушку помоложе. Регулус хранил молчание, и о Розмари Эйвери Цисси узнала после его смерти. — Был один король в Испании, — заговорил Макмиллан и положил костистую руку жене на полное плечо, — когда его сын погиб, женился на его невесте. Бедная девушка, брак по расчету за дядю, еще и старого гуляку! — Лучше бы не женился, и трон Испании сразу бы достался его зятю-французу, — резко заговорил кто-то сзади, — да, Макмиллан? Цисси вместе со всеми обернулась и увидела Трэверса, неожиданно опрятного и довольного собой. — Нечего на меня намекать! — зло возразил ему Макмиллан, — У меня семья куда родовитей, и средств у нас побольше. Без обид, Марика. Кузина лишь пожала плечами. — Зато ты не сможешь отрицать, что женился по своей воле. Люциус потянулся за палочкой. — Трэверс, скажи на милость, что ты забыл на свадьбе Крэббов? — Наши матери, урожденные Нотт, меж собой двоюродные сестры, не так ли, миссис Макмиллан? А вас не было на свадьбе Ноттов! Я заметил. Круглое лицо Марики потемнело. — Я не настолько быстро забыла брата. И не выносит Тею настолько, что не пожелала её поздравлять даже формально. — А скоро у вас появится новый брат, ровесник ваших детей, вот весело вам будет! Макмиллан приобнял Марику и обратился к Трэверсу, грозно сдвинул светло-русые брови. — Говорите, что вам надо и отставьте нас! Трэверс сморщил свой длинный нос. — Я прибыл, чтобы поздравить мистера Крэбба, только и всего. Вот они идут! Трэверс резво поднялся, а вместе с ними Малфои и Макмилланы. Молодожены, грузные и малоповоротливые, проковыляли мимо с торжественно-серьезными лицами. — Крэббы никогда не славились привлекательностью, — говорил он, хлопая в ладоши, — а новая миссис Крэбб — дочь Булстроуда и Яксли. Не сомневайтесь, миссис Макмиллан, ваш будущий брат окажется уродливей мандрагоры. От союза Булстроуда и Паркинсон не может родиться ничего прекрасного. Так говорил прадедушка Сигнус о своей невесте, и, действительно, сам ничего прекрасного не сделал в своем браке, породив убийцу, старую развратницу, сквиба и предательницу крови. — Мистер Трэверс, — сердито раздувая ноздри, сказала ему Марика, — лучше бы наладили отношения со своим сыном! Макмиллан с удивлением посмотрел на жену, а Люциус усмехнулся. — Да, мистер Трэверс, как поживает наш наследник? Не думаете, завести ему замену? Трэверс опустил руки, и пока гости, включая Макмилланов, отправились поздравлять новоиспеченных супругов, он подошел к Люциусу. — Следи за словами, кузен, — он особенно выделил последнее слово, — ты нынче не в фаворе. Люциус оставался невозмутимым. — Когда ты успел стать фаворитом, чтобы располагать такими сведениями? Трэверс заговорил тише. — Ты не отличился рвением во время регаты, еще и позволил себя раскрыть. Люциус напряженно молчал, и Цисси взяла его за руку. — Мистер Трэверс, вы откуда знаете? — Кое-кто из наших поведал, что за вами назначена слежка. Увидев бескровное лицо Люциуса, Трэверс сардонически ухмыльнулся и ушел желать Крэббам всех благ. Муж начал отходить, но Цисси остановила его. — Нам нельзя уходить. — Ты же слышала его. — Люциус, может среди гостей — шпионы, если мы убежим, то они сразу поймут, — сжимая его пальцы, Цисси добавила, — к тому же, у Штаба и Ордена никаких доказательств нет. — Фенвик может показать свои воспоминания. — Их можно подделать.       Сестра успела поделиться этим знанием перед своим предательством. Люциус еще оставался напряженным, как струна, однако с Цисси присоединился к торжеству. Совместные колдографии сделали на редкость быстро, мало кто желал растекаться на жаре, и уже через полчаса после церемонии банкетный шатер наполнился людьми. Празднование проходило без эксцессов и скандалов, никто не упрекнул немолодого новобрачного за поспешный второй брак, никто не напомнил, что еще не прошел год после смерти сына. И брать в жену девушку, что нравилась покойному сыну, некрасиво. Даже Марика, хмурая и понурая, поздравила отца и заверила мачеху в своей любви. Странно, что она без особых слез приняла развод родителей и новый брак матери, коль такая справедливая!       Зять жениха тоже не стал упрекать тестя за поспешность и, желая долгих лет совместной жизни, не показал, что рассчитывал на наследство. Когда речь зашла о будущих детях, не вспомнили о маленьких внуках, что будут играть с дядьями и тётями. На ум лезли каверзные вопросы, но Цисси поднялась и произнесла положенное. — Пусть никакие несчастья не омрачают вашу совместную жизнь!       Черед тостов на время стих, и гости с удовольствием приступили к пиршеству. Блюда, на скромный вкус Цисси, не очень удались, жесткое мясо застревало в зубах, потушенные овощи ощущались пресными, а булочки — тяжелыми. Зато на выпивку Крэбб не поскупился, бутылки с огневиски, вином и бренди стояли на каждом столе.       Однако гости не жаловались, особенно, мужчины. Трэверс, сидя рядом с женихом, лоснился от радости, прикончив две бутылки. А Тея сидела несчастная, жевала без энтузиазма, время от времени убегала из шатра. После пятого или шестого побега села, мрачно уставилась в тарелку, и по лицу снова потекли слезы. Нотт на сей раз разговаривал с отцом невесты и никого не попрекал. — Трэверс точно меня подставит, все неймется ему восстановить историческую справедливость.       Цисси читала щекотливую историю о материнстве Николаса Малфоя, жившего в четырнадцатом веке. Автор статьи уверял, что его официальной матери, Эммелине Олливандер, было около пятидесяти лет, малость поздновато. И заметил частые визиты безусловного отца, Терция Малфоя, на водяные мельницы на берегах Эйвона. Особенно зачастил возле дома некого Томаса Трэверсэра, и именно его жену Кэтрин называли настоящей матерью Николаса. Якобы, он был вторым их сыном, но старший Джон унаследовал простую внешность мельничихи, а малыш Николас родился с фамильными белесыми волосами и серыми глазами. Именно его забрали и положили в колыбель Малфоев.       Еще в качестве доказательств приводили имя, дескать, раз мальчик родился незадолго до именин Николая Чудотворца и получил его имя, значит, из простой семьи, люди поважней дают имена в честь предков. И старшие сестры Николаса никогда не признавали его, а Септима, жена Цетуса Блэка, как первенец, вела долгую тяжбу. И умерла при подозрительных обстоятельствах.       Кантекерус Нотт умело разоблачил слухи, появившиеся как раз после ареста Гипериона Малфоя, осужденного за воровство военных наград. Заявил, что сама идея искать мать наследника среди магглов — глупость, раз Терций Малфой столь отчаянный, то почему бы не убрать жену и не вступить во второй брак с чистокровной! Не говоря уже о том, что у Терция были младшие братья и французские кузены. Если и решил завести сына с простолюдинкой, то почему сразу не отыскал блондинку, как он или его жена. И куда смотрели законные супруги? Ладно, мельник молчал, негоже простолюдину, еще магглу, тягаться с родовитым волшебником, но почему Эммелина не возразила? Она как мать пожелала бы отстаять права дочерей, а не бастарда супруга.Также Нотт не поверил, что сказка «Рыба и кольцо» относится к Хэмфри Кэрроу, чей сын, по слухам, женился на маггле.       Едва унылый банкет закончился, и побелевшую миссис Крэбб проводили в спальню, захлемевшие гости покинули Портсмут. В образовавшейся кутерьме Люциус и Цисси одним из первых сели в карету и тронулись в путь. Морские ветры трясли их, мелкие камешки и оборванные ветки бились в окна. Цисси с силой прижалась спиной к стенке, она отлично понимала страх старших перед маггловскими бомбами.       Люциус сжимал её ладонь, легонько растирая пальцами. Муж хранил молчание, его лицо оставалось непроницательным, но Цисси примерно представляла его мысли. С Трэверсом она не часто виделась, о причинах его браках с профессором Бабблинг понятия не имела, преподавательница Древних Рун не заводила себе любимчиков и не откровеничала со студентами. Все что знала, что он в порыве ярости убил тёщу сильным Оглушающим заклятьем и отбыл десять лет в Азкабане. А тюрьма и куда более милосердных ломала.       Репутация Трэверсов уже испортилась участием отца в преступлениях Гриндевальда и его позорным суицидом. Сыну преступника, ставшему убийцей, не предложат приличной должности, за него не выдадут дочь чистокровные волшебники, и полукровки с грязнокровками побрезгуют. Поэтому он избавится от её мужа, если представится возможность, смерть предполагаемого богатого родственника поправит его бедственное положение. Вот и цепляется за сомнительные слухи!       Карету перестали шатать сильные ветры, но настроение не улучшалось. Ранее Цисси могла рассчитывать на покровительство Темного Лорда, пока не погибли кузены. Двух чистокровных юношей лишили жизни в цвете лет, а Ему все равно, ни ответной мести, ни гнева. Лишь сожаления, будто метла сломалась. А что Ему до состоянии семей Блэков и Крэббов, есть и другие волшебники с чистой кровью. Какая разница, как называется метла, если летает отлично!       А кому дело до Цисси, до её горя, кто еще поплачет по Люциусу, кроме неё и миссис Малфой? У миссис Мелифлуа есть еще внук Мальсибер, кузены Паркинсоны, конечно, близки с ним, но своя рубашка ближе к телу. А как обрадуются Мелифлуа и проие родичи возможности поделить богатства Малфоев! Что до неё, Цисси не сомневалась, что её выставят вон, кому нужна бездетная ведьма, без крепкой семьи за спиной, пусть и превосходящей всех красотой. Только и останется, что просить приюта у дяди Ланнетта и хоронить с ним grandmaman.       Задыхаясь в душной и тесной карете, томимая собственными страхами, Цисси одернула занавеску и приоткрыла окно. Чуть не сбитая с ног порывом ветра, она оглянула простиравшийся пейзаж. Ни огромных камней Стоунхенджа, ни зелёной глади королевского леса Дин. — Мы не летим в Малфой-мэнор. — Да, я решил сменить маршрут.       Эйвон с высота казался совсем узкой голубенькой змейкой, берега соединяли многочисленные мосты, а по мере снижения Цисси замечала бани с пузырившимися водами. Бат, милый городок, где у Малфоев находился небольшой загородный домик. Иствич, если верить сестре, изначально был скромным охотничьим домиком ныне пресекнувшегося семейства Фицхью, пока его не получили Булстроуды и не перестроили. — Хочешь принять ванну? Не великовата? — Я же Малфой, Цисси, мне всегда мало.       Колеса кареты зашатались, соприкоснувшись с галькой, копыта лошадей громко зацокали. Едва они остановились, Люциус резко открыл дверцу и вывел шатавшуюся жену наружу. Солнце опустилось, окрасив облака в оранжевые оттенки, и в темном платье Цисси не страдала от жары. Она степенно взирала на подбежавшую эльфийку, склонившую шишковатую голову. — Топси, распряги лошадей и приберись в карете. — Да, хозяин. — И принеси нам прохладительные напитки. — Да, госпожа.       Проходя под аркой с множеством колонн, Цисси снимала одну заколку за другой и швыряла на каменный пол. Волосы водопадом струились ниже плеч, и по голове пронесся прохладный ветерок. В гардеробной она растегнула застежку колье, беспечно бросив на туалетный столик, распутила шнуровку платья. Сбросив оковы туфель и чулок, Цисси оставалась лишь в шелковой сорочке и льяном белье.       Люциус последовал примеру жены, на софу и стулья полетели мантия и рубашка, галстук повис на ручке двери, брюки сползли вниз вместе с подтяжками. Он прижал Цисси к обнаженной груди, ловко снимая с её плеч петельки сорочки, она же распутила ленту в его волосах. — Цисси, прости, но с орудием пыток, в котором вы, женщины, прячьте грудь, лучше ты справишься. — Ох, великий волшебник!       Они вступили в сад, окружавший бассейн, бродили меж пальм и акаций, подобно Адаму и Еве. Еще до того, как они вкусили Запретный плод, искали фиговые листы, дабы прикрыться, и покинули Эдем. По коже пробежали мурашки, когда Цисси зашла в прохладную воду, но пузырьки горячих источников коснулись её. — Ай, то воды кипят! Ай, то змея клубится! Ай, Мелюзина, красавица, Глупцу постель стелит! — Что за песня? — спросил Люциус, обнимая её спину. Цисси улыбнулась, касая его лица. — Поучительная история от предка Лестрейнджей об опасном любопытстве.

***

30-тое октября 1979 года       Радоваться дню рождению Цисси научилась лишь в девятнадцать лет, когда проживала в Валле-де-Розье. Осознание, что дата крещения совпадает со смертью матери, отравила детство, и подарки, благодаря отцу и сестрам, воспринимались как издевательство, в юношеские годы праздники попадали на конец учебного года и пору подготовки к экзаменам. Стоило покинуть семью и меньше встречаться с сестрами, как на Цисси накатывал восторг при виде торта, и предвкушение перед распаковкой подарков.       На долю Ориона не приходились грустные дни рождения, до Хогвартса — он был ожидаемым сыном и обожаемым внуком, в школе находился на лучшей позиции, не изгой и не учительский любимчик. А во взрослой жизни немногие неприятности — вынужденный брак с некрасивой и сварливой кузиной, которой можно ненапряжно изменять, и старший несносный сынок, от которого легко отречься, ведь есть запасной вариант! Конечно, он перенес смерти дедушки, бабушки и матери, вынужденно отправил отца в лечебницу, но смерть всегда приходит за стариками и тяжело больными.       Однако кому-то сверху надоело наблюдать, как Орион Блэк легкомысленно проживает свой срок. И первая настоящая трагедия сломила его. Юбиляр был печальней вдовца или сироты на похоронах, глаза запали, на лице ни кровинки, а пальцы сжимали очередную сигарету. От самого праздника тоже за милю несло унынием, ни торта, ни угощений, ни подарков, только чай с печеньем. Из гостей лишь они с Люциусом, миссис Пруэтт и Кассиопея. Та тоже дымила, будто локомотив «Хогвартс-Экспресса», но не была столь серая, как именниник. — Несправедливо, — твердил Орион, затянувшись, — отбирать у нас сына таким юным. — Я так же думала, — сказала тётя Лу, поправляя лиловый платок, — и, что говорить, думаю до сих пор. Цисси с трудом сдержала кашель, еще рано делать заявление. — Регулус — лучшее, что я сделал в своей жизни, — Орион говорил, стряхивая пепел на пол, — никогда не задумывался, пока не потерял его. Цисси мысленно согласилась с дядей и посмотрела на гобелен. От их с Люциусом изображений ничего не исходило. — Помню каким он был, — вторила ему сестра, — такой вежливый, уже в пять лет руку дамам подавал. Я так на своих разозлилась в тот день, пока не крикнешь, не проявят себя. Знала бы, как все получится, хоть иногда бы была ласковой. Кассиопея затянулась и выпустила несколько колечек. — Я понимаю ваше горе, такие раны не затягиваются даже спустя столетия. Я помню переживания своего брата, он после Сигнуса чаще прикладывался к выпивке… Если дедушка и переживал из-за смерти сына, то лишь из-за помраченной репутации. Бабушка куда сильней горевала, но скорее Артур вернется из Аваллона, чем Кассиопея признает стоящим горе полукровки. — Я помню, сдали отец и мать после Мариуса… Сами уморили сынка-сквиба, сами и расстроились! — …и все же, я настаиваю, сегодня праздник! Орион, не каждый день исполняется пятьдесят. Вальбурга, сидевшая рядом с мужем, фыркнула. — Тётя, скажите, как старшая, что в этом хорошего? Полжизни промаялись, еще полжизни кряхтеть и страдать. Кассиопея снова выдула дым, и Цисси раскашлялась. — Не болей, дорогуша! Люциус тут же поманил эльфа и приказал принести горячего чая с мёдом. — Что до юбилея, я считаю, каждый год роскошью… — Тётя, — протянул Орион, будто капризный ребенок, — мы же не в Средние века живем, когда сороколетние считались стариками! Цисси вдруг вспомнила слова сестры о невероятной пользе улучшенного рецепта Костероста. Изначальный, придуманный Линфредом Стинчкомбским, рассчитывался только на взрослых от двадцати до пятидесяти лет, до старости мало кто доживал, а многие дети погибали в малолетстве. И не было причин под них подстраиваться. Она помотала головой, принимая чашку чая, никогда сестрица не рассказывала чего-то веселого и позитивного! — У вас не всё потеряно, племянники мои… Вальбурга со звоном поставила блюдце с чашкой на столик. — Если вы, Кассиопея, опять заговорите о Сириусе…. — Да, я о нём, Вальбурга! — …то я за себя не отвечаю! Кассиопея поджала губы, убирая от них мундштук. — Я всё теряюсь в догадках, в кого он такой вежливый! Я, к слову, не помню, чтобы ты в пять лет подала руку старшим. Взяла и плюнула в суп моему отцу, стыдоба! Прадедушку Сигнуса неплохо бы самого в супе сварить! — Сириусу пора бы проявить сыновий долг! Нос Вальбурги раздулся от злости. — Я скорее выпью яд, чем пущу этого неблагодарного подонка обратно в свой дом! Цисси задумчиво посмотрела на чашку тёти, сумеет ли она плюнуть со своего места и попасть? — Вэлли, прости меня, — подала голос тётя Лу, — но в данной ситуации у вас нет выбора. Сейчас Сириус — единственный ваш сын! Орион подозрительно сузил глаза. — Лу, умоляю, сестрёнка, не говори, что ты якшаешься с нищим выродком нашей криволапой кузины Реллы от чересчур прыткого репетитора. Цисси удивленно посмотрела на миссис Пруэтт. Та нисколько не смутилась. — Я, братец, не «якшаюсь» с предателем крови. Поверь, мне Уизли еще противней, чем тебе. Я поддерживаю отношения прежде всего со своей дочерью и моими внуками. Орион гаденько улыбнулся, показав желтые от табака зубы. — Как трогательно, Лу, прям душу рвёт от твоей доброты! Вот только с меня ты снимала баллов всегда больше, чем даже с Ала! — Ты — мой брат, с тебя спрос больше. — Я была справедливей, — заметила Вальбурга, еще кипя, — у меня все были равны и одинаково никчемны! — К слову, о внуках, сестричка, сколько их уже? Я видел на днях твоего дракончика, она снова в положении или просто растолстела? Цисси отпила чаю, обжигающего горло. Бедный мистер Пруэтт, столько лет пытался завести детей, что пришлось жениться на правнучке врага, а тут столько внуков за девять лет, и только одного увидел! — Пятеро, — ответила миссис Пруэтт, уперев руки в бока, — пятеро мальчиков, кто будет шестым, я пока не знаю, но в этом ребенке, как в его братьях, течет та же кровь Блэков, что в нас. И вам придется смириться! Кассиопея от неожиданности поперхнулась сигаретным дымом. — Тётя, — с издевкой в голосе сказала она, — вы только что разглагольствовали о том, что стоит принять блудных сыновей обратно в родные пенаты. Чем моя дочь хуже Сириуса? — Он не вступал в брак с мерзостью, загрязнявшей кровь! — крикнул Орион и тут же зашелся в кашле. Вальбурга не стала предлагать ему горячего. — Только вопрос времени, братец. Люциус усмехнулся и прошептал Цисси. — Насколько надо не любить сестру, чтобы наперекор ей заступаться за Сириуса? — Свой гиппогриф всегда меньше воняет. Вальбурга, обычно чуткая к подозрительных шепотам, не обратила на них внимание. — Я бы приняла обратно его, — визгливо говорила она, — но пусть тогда разорвёт все связи с Поттерами! Но скорее мы научимся летать без метлы, чем он бросит выродка зельеваров! — Вальбурга, поаккуратней выбирай выражения, когда говоришь о сыне Дори. — Которого Сириус любит больше родного брата! Который и убил Регулуса! Кассиопея повертела мундштук в длинных пальцах. — Вэлли, сейчас ты бредешь! Орион презрительно усмехнулся. — Как же, святые Поттеры не способны на убийство! Не то, что мы, Блэки, с чёрной кровью в наших жилах. Мы и половину грехов Лестрейнджей, Розье, Пруэттов, Гонтов и Малфоев… — Я бы попросил. — …вместе взятых не совершили, но мы во все времена во всем виноваты! Мы голодом морили Сириуса, заставляли работать его, как домовика. Кричер же у нас для красоты имеется! Что, Кэсси, не рассказывала вам любимая сестрица все ужасы, которые Сириус перенес в нашем доме? Люциус позволил себе громко усмехнуться. — Мне доводилось наказывать нашу сладкую гриффиндорскую парочку на шестом курсе. Напали на мою напарницу и забрызгали краской, но не важно. Главное, что когда им назначили мыть полы, то они умудрились изгадить их до такого состояния, что за ними эльфы несколько часов отмывали. Сразу видно, что ни Сириус, ни Поттер ничего тяжелей гоночной метлы в руках не держали. Цисси угрюмо качнула головой, некстати вспомнив, как за самовольный побег в Хогсмид и поджог сквиба она весь семестр чистила овощи на кухне. Все ногти переломала, пока не поняла, как правильно держать нож. — Спасибо за историческую справку, Люциус, — холодно сказала Кассиопея, перестав терзать мундштук, — и я по-прежнему настаиваю на том, что вы должны помириться. Ты немолод, Орион, как и ты, Вальбурга, у вас больше не будет детей. Орион, ты, всегда можешь развестись, но не проще ли назначить Сириуса наследником? — Я уже составил совещание. Цисси уронила ложечку, которую Люциус тут же притянул палочкой. — Когда же ты успел? — спросила Кассиопея. — После того, как оплакал моего сына. — И кто же наследник? — Вальбурга. Цисси пролила немного чая на ковер. — Разве так можно? — В завещание можно хоть собачку вписать, — ответил Орион, мерзко улыбнувшись ей, — вот если забыть написать оное, тогда в дело вступает закон. Сигги перед своим проступком написал его, указав вас, троих, в качестве наследниц, но забыл добавить опекунов. Вроде книжки читал, должен был знать про Аменьенское соглашение. Цисси сцепила зубы от раздражения. Сколько еще жизней погубила эта писулька! И отец хорош! — Я все равно не вижу смысла, — вставил свое слово Люциус, — не подумаете, миссис Блэк, что я покушаюсь на этот прекрасный во всех отношениях дом. — Также на площадь, — добавила Вальбурга, — привилегию собирать квартплату со всех жильцов и содержимое банковского сейфа. Кроме тех денег, что пойдут на содержание наших отцов в лечебнице, разумеется. — И тем не менее, миссис Блэк, кто унаследует после вас? Я, конечно, желаю вам долгих лет, но мы все смертны, к сожалению, а Фламель пока что не собирается делиться философским камнем. Вальбурга поджала губы. — Кто будет моим наследником, не ваше дело. — И это точно не будет кто-то из твоих внуков, Лу. Я увидел твое разочарование. Миссис Пруэтт лишь пожала плечами. — Мой покойный муж тоже оставил хорошее состояние. Да, моя золовка воспользовалась отсутствием завещания и практичности у моих сыновей, и я остаюсь в Ремут-холле лишь потому, что в брачном контракте был нужный пункт. Однако она тоже не вечна. — Ну да, сестра, скорее карга Мюриэль помрет, чем твой зять разбогатеет. Правильная стратегия! — Люциус, увы, прав, — вмешалась в спор Кассиопея, — кто завладеет площадью Гриммо после тебя, Вальбурга, раз вы не желаете принимать Сириуса? — Он скорее женится на троллихе, чем на чистокровной волшебнице, тётя, вы-то не отрицайте! — Он молод и всегда может передумать, если познакомить с подходящей кандидатурой. А кто, если не он? Вы других родственников отвергли. Орион швырнул сигарету на пол, благо Панти успел потушить её. — Конечно, отверг. Внуки Лу нацелились на наследство Пруэттов, у тёти Ликорис, конечно, есть внучка, но история её появления весьма скандальна. — Бастардка бастарда, — прошипела Вальбурга, — хорошо хоть она додумалась выйти замуж прежде чем заводить ребенка. Люциус глумливо повел бровями, не иначе, как вспомнил вечер, когда застукал Фрэнка и Элис. — Есть еще ваш любимый племянник, тётя, который женат на грязнокровке. — И не нуждается он в наших деньгах. Грязнолюб Флимонт вместе с вашей сестрой позаботились. — Феликсу грех жаловаться, зная о карьере покойного отца, так ему и Терра-Альбиона дяди Тури досталась! — У Меринды муж поставляет всей Британии волшебные палочки. Орион не отреагировал на красноречивый взгляд жены. — Барти, ой, простите, мистер Бартемиус Крауч, да хранит Мерлин его, скоро станет новым министром. Его сестра Кэтрин давно живет сама по себе и особо не нуждается. — А Коррин супруг обеспечивает! Вэлмер не отказался бы от лишних денег или владений, хотя бы на приданное малютке Пэнси. — Остаются еще парочка Уизли. — Трое, Орион. — В любом случае, предатели крови не в счет. Не желают жить по правилам наших предков, пусть сами прокладывают себе путь. — Есть еще вы, тётя, однако вы старше нас. Вы не переживёте нас! Кассиопея постучала мундштуком, вытряхивая остатки сигарет. — Я не укажу вас в своем завещание, не надейтесь. — Ваша воля, тётя. Цисси заерзала от нетерпения, но первым высказался Люциус. — Вы забыли о нас. Орион сморщил нос. — Беллатрикс объявлена в розыск, а я не хочу спонсировать её содержание в Азкабане, как и давать Лестрейнджам право запустить свои загребущие лапы в наш сейф. — Не говоря уже о том, что она бесплодна, и назначать её наследницей бессмыслено. — Андромеда присвоила себе отцовское наследство, пусть не жалуется. — Как и часть драгоценностей моей матери! — И ничего её полукровке я не отпишу! — Ей бы запретить носить имя нашей благородной прародительницы! — А что до твоей жены, Люциус, то богатств Малфоев должно хватить даже на её неуёмные аппетиты. Если что, одолжите у Розье, они не откажут. Вальбурга расстянулась в улыбке. — У вас дети тоже не предвидятся. Увы! Цисси резко встала. — Конечно, сейчас не время, но вы вынуждаете признаться! Люциус застыл с открытом ртом. — Новый Малфой появится в июне следующего года, в какой именно день, пока не могу сказать. Цисси почувствовала, как заалели щеки. Второй месяц не пачкала она простыни, две последние недели раздражали её резкие запахи. — Нарцисса, — сказала миссис Пруэтт, — ты точно уверена? — Ваш старый знакомый подтвердил недавно. Тётя Лу, покрывшись пятнами, отвернулась, но Орион по-прежнему смотрел на неё. — Цисси, — с насмешкой произнесла Вальбурга, — то, что тебя тошнило, еще ни о чем не говорит. Ты никогда не отличалась крепким здоровьем. Цисси сжала руки в кулаки. — Я не собираюсь расписывать вам все процессы, происходящие в моем теле, как и показывать все предписания целителя. Я просто говорю правду, и прошу мне поверить! Люциус и Орион поднялись, оба дрожа. Но если муж расстерянно улыбался, то дядя кипел от гнева. — Если ты думаешь, что я укажу тебя в завещании только потому, что твой муженек наконец-то разозбрался, что к нему, то ты сильно ошибаешься! — Мистер Блэк, не надо подозревать мою жену! — Я скорее сожгу дом и площадь, и раздам все деньги троллям! Я скорее подарю одежду домовикам, чем позволю внуку шлюхи, что лежала под магглами…. — Мистер Блэк! Палочки Цисси и Люциуса искрили, но Орион осел на пол и без них. Глаза его бешено вращались, а рот застыл в гримасе. — Орион, что с тобой? — спросила его сестра. — Орион, скажи, что-нибудь, — то подошла Кассиопея. Дядя зашатался, согнулся пополам и изверг остатки ужина прямо на ворсовый ковер. Желудок забурлил от вони, и Цисси пошатнулась. — Цисси, пойдем, отсюда. Орион вдруг схватился за грудь, побелел и лишился чувств, из его точенного носа потекла струйка крови. — Помогите, чего стоите! Цисси выдержала вопль тёти и ответила. — Целительница у нас — Андромеда, вот пусть она и разбирается. — Так проводите к ней! — накричала на них миссис Пруэтт. Люциус положил руку на плечо и неожиданно строго произнес. — Садись в карету и езжай домой. С этого дня и до июня ты смотришь на хорошее — Не тяни время, идиота кусок! — неожиданно выругалась Кассиопея. — И слушаешь только приятное.