Дороги сестер Блэк

27-е декабря 1978 года       Воровато оглядываясь, Регулус обходил двор Портсмут-мэнора. Узел, бывший подолом мантии, скрывал в себе две лузовые кости и два обручальные кольца, все, что осталось от супругов Хитченсов. Не то, чтобы он испытывал какие-то сентиментальные чувства к предательнице крови, но раз дядюшке Вольфу все равно на то, как обращаются с его предками, то кто-то должен позаботиться о них.       Издали послышался смех, и Регулус поспешил покинуть двор. Пока прочие охотились, он, воспользовавшись суматохой, вытащил остатки и спрятал. Повелитель слишком много внимания уделил визжащим магглам и не увидел его ухода с кладбища. Но Регулус провозился, ища укромный уголок, и Пожиратели закончили кровавое веселье. — А давайте оторвём им головы и сыграем в квиддич! Регулус вздрогнул, зятек Лестрейндж в своем репертуаре. — Многовато их будет, — явно возражал его брат, — а нужно всего четыре. — А снитч где искать? — лениво поинтересовался Люциус.       Регулус бросился в дом, найдя злополучную комнату с сокровищами, он принялся разбирать тюки. Нет, нельзя прятать, Крэббы рано или поздно заглянут туда и поинтересуются. Дядюшка Вольф или испугается, или примет за мусор и выкинет, с его умишком станется. Регулус устало сполз на пол, не с собой же тащить кости! Что скажет матушке? Принимайте, прадеда с прабабкой, из которой на вас вылилось столько грязи! — Милорду не понравится, что ты прохлаждаешься, он не любит, когда кто-то уклоняется от общего веселья. Регулус поднял голову и увидев Снейпа, стоявшего в дверях с той книжкой в руках. — А чего ты здесь делаешь? — резко произнес Регулус, поднявшись и выпрямившись. — У меня задание, а что у тебя какое оправдание? В светах факелах в виде скудно одетых танцовщиц сально блестели черные волосы Снейпа. Лучший ученик Хогвартса! Понятно, почему мир в упадке. — То, как я буду оправдываться, не твое дело! Снейп фыркнул, и Регулус заметил его желтые зубы. — Я думал, что только твой брат — хам, а нет, семейная черта. Он сжал кулаки, но на ум пришли отличные слова. — Я бы сказал что-то про Снейпов, если бы знал о всей семье. Лицо Снейпа дёрнулось, но рта он не раскрыл. Издали послышались чьи-то шаги, и он с гаденькой улыбкой отошел. Регулус сразу затолкал узел под сундук, он ощутил ледянящий холодок в голове. В дверях появился Темный Лорд, и Регулус поспешил поклониться. — Поднимись, юный Блэк. Ты проступил самый пик веселья. Взгляд зацепился за пятна на темной мантии Повелителя. — Я увидел, что вы замечательно справляетесь, и я буду только мешать. Регулус не решился посмотреть Ему в прорези маски, но Его голос не звучал с металлическими нотками. — Мешают только лишние или запасные, неужели ты — один из них? Он замешкался с ответом. — Разумеется, нет, юный Блэк. Тогда чего ты прячешься? — Повелитель, я … — Ты не боишься, конечно, ты просто не привык. Ты еще видишь в зверях нечто человеческое. Регулус замер, боясь возразить. — Ты задумался, что среди них есть женщины и дети, и что они беспомощны и невинны. Но нет! Подумай вот о чем, что бы сделали все эти маггловские женки, что поют колыбельные детям и готовят пироги любимым мужьям, если бы увидели тебя с волшебной палочкой? Регулус рискнул открыть рот. — Они бы точно испугались. — Да, и если бы ты оказался слишком нерасторопным, то тебя тут же окружили бы маггловские полицейские. В лучшем случае тебя арестуют и заставят объяснить им свои фокусы простыми словами. В худшем и более вероятном, тебя не выпустят живым. Регулус вздрогнул, когда Милорд положил руку ему на плечо. — Им будет все равно, что ты чей-то сын, они убьют тебя и начнут прикрываться своими детьми. Нет, мы не убийцы, все ради детей! А если мы любим своих, то почему нам надо быть милосердней? Убрав руку, Он добавил, подходя к сундуку. — К тому же, юный Блэк, ты уже запятнал себя, когда отдавал Мне план охраны Дувра. Ты же не думал, что у погибших мракоборцев не окажется жен, детей и матерей? Регулус вздрогнул. — Полагал, — он, дрожа, продолжал, — к тому же там были мои кузены. — Вот, юный Блэк, чтобы послужить Мне, ты приложил руку к смерти своих родственников. Нет, конечно, тут наш друг Долохофф постарался, но ты же не станешь врать, что совсем не при чем? Что бы сказала коротышка Лу, узнай правду? Почему Он называет его тётю таким образом, и тут же Регулус себя поправил. — Я бы не решился признаться ей. — Тогда, юный Блэк, прими, что твои руки все равно обагрены кровью, чтобы ты не делал. Хуже того, родственной кровью! Ему показалось, и комната еще сильней померкла? — Довольно о муках совести, юный Блэк. Я хочу поручить тебе нечто важное. Регулус выпрямился. — Есть ли у тебя кто-то, способный сохранить любую тайну? — Моей семье служит домовик Кричер, — говорил Регулус неуверенно, — но он не подойдет. — Почему же? — Он же не волшебник. — Да, но насколько он верен? — Он у нас почти триста лет работает, столько тайн знает о наших предках, но ни одной не сообщил. Он как-то пытался выведать у домовика тайну происхождения самой Нимфадоры Черновласой. И обещал послабления, и угрожал поркой, но Кричер, разбив о голову несколько десятков чашек, молчал, как пень. — Я бы сказал, что его низменная природа пойдет лишь на пользу. Человека можно подкупить или запугать, но не эльфа. Такие, как он, предпочтут умереть, чтобы Мне на руку. Зови его! Регулус вздохнул, закрыв глаза. Любопытство мучило его, однако силой воли он обратился к Кричеру. Раздался хлопок, и в полумраке засияло белоснежное полотенце, обернутое вокруг тощего тела домовика. А он, чистя метелку для пыли, испуганно заморгал. Увидев Темного Лорда, он засунул метелку за пазуху и упал на колени с причитанием. — Я не признал Вас… — Замолчи! Он продолжал подвывать, и Регулус тихо приказал ему. — Итак, низкое создание, — сказал Милорд, — твой хозяин отдал тебя мне на день, ты готов служить Мне, как Блэкам? — Раз хозяин так решил, то Кричер послужит ему! — Но не Мне! — И Вам тоже! Простите, Кричер запутался. Регулус наклонился к домовику. — Кричер, просто делай то, что Он скажет. И называй Его «хозяин». Глаза Кричера округлились. — Хозяин Регги, Кричер передается по наследству благородным и чистокровным Блэкам, и только им и их наследникам! Кричер трепещит перед Волдемортом… — Ты осмелился назвать меня по имени! Кричер вжал голову в плечи. — …но Он не владеет им! Регулус толкнул домовика. — Просто называй Его «хозяин»! Язык, что ли, отсохнет? — Нет, хозяин. — И не называй Его по имени! Это приказ!       Кричер затряс лысой головой, и Темный Лорд схватил его за шкирку. Он исчез с громким хлопком, не сказав ничего на прощание. Регулус еще пребывал в ужасе, разглядывая комнату. Всякий, кто посмеет предать, не получит покоя даже после смерти! Неужели он лично знал Айолу, чтобы так разозлиться на неё? Неужели он действительно потомок великого Салазара? И что может для него сделать домовик, чего не может человеческий маг?!       Доносились смешки и режущие звуки, Регулус спешно вытащил узел из-под сундука и поспешил покинуть неприятную комнату. Пройдя через зал, мимо возившегося с книгой Снейпа, он очутился во дворе. Несмотря на морской воздух и зимний холод солёный запах крови явно ощущался, как и вонь от испражнений. По меньшей мере двадцать тел стопками лежали во дворе, будто связка дров. Регулус тут же отвернулся, он уже успел заметить кружевной воротничок у старушки, красный от крови шарф у крепкого мужчины, фиолетовые сапожки, слишком маленькие для взрослого. И подозрительно круглый живот у женщины с тонкими руками.       Регулус шептал про себя, нарезая круги по двору, их предки сжигали ведьм и волшебников, не щадя ни беременных женщин, ни малых детей. Кансера Блэка отправил на костер его бывший друг, король Англии, лишь потому, что не хотел сам определиться, кто он, католик или протестант. Еще двух братьев в семнадцатом веке повесили пуритане, притом весьма мучительно. Милорд просто отплатил магглам за все грехи, только и всего!       От мыслей отвлек резкий свист, Регулус инстинктивно нагнулся, и в считанных дюймах над ним что-то пролетело. Он поднялся, и тут его замутило, сзади лежала отрубленная голова с длинными светлыми волосами. Один глаз выбили в драке, но другой, ярко-зелёный, смотрел прямо на него. Регулус зажмурился, пятясь назад, и неожиданно получил удар между лопаток. Он открыл глаза и с криком отскочил, попавшая в него голова оказалась настолько крошечной, что могла принадлежать только младенцу. Если не хуже. — Глянь! — весело прокричал Долохофф, — Два в одном, матрешка! Горло обожгла желчь, и Регулус побежал за ближайшие кусты под дружный хохот Пожирателей. — Слабак! — Типичный Блэк! — Без головы хочешь остаться, Нотт-дохляк? Отплевываясь и пошатываясь, Регулус обратился к Белле, узнаваемой по вьющимся волосам. — Кузина, отвези меня домой. — Сейчас, — швырнув голову старика, Белла крикнула, — Люциус, отвези Регулуса домой! Кузен застал, и запущенная им рыжая голова полетела в кого-то мясистого. — Я разве нанимался в извозчки? — Ты не в розыске, ты уважаемый волшебник, и ты — наш родственник, пусть и дальний. Тётя будет в восторге.       Люциус чуть слышно фыркнул, но, увидев подходившему к ниму громилу, протянул руку. Резкий рывок, и Регулуса снова скрутило, очутившись на площади, он забежал за мусорный бак, благо, магглов не оказалось поблизости. — Темному Лорду не нравятся неженки на службе, — прозвучал рядом флегматичный голос кузена. Регулус не мог ответить, до того перехватило горло. — Тебе не удастся отвертеться от убийства магглов. Хорошо дозированный террор пугает лучше любого политического убийства, мы показываем магглам, что они не защищены лучше, чем крысы и тараканы, которых истребляют. И волшебникам тоже неплохо напомнить эту истину. — Тебе что от того, понравлюсь я Темному Лорду или нет. Люциус снял маску, и Регулус увидел гримасу на его точеном лице. — Мне-то ничего, но Нарцисса расстроится, случись, что с тобой. Другой её кузен Эван также не мог переступить через себя. И Темный Лорд долго ломал его, лично давал ему маггла для пыток, когда он не справлялся, мучил его. Регулус не нашелся с ответом. Темный лорд не занимался особо пристально им, лишь приказал Белле обучить его окклюменции. — Советую тебе, кузен, отбросить всю сентиментальность самому и не вынуждать Повелителя вмешиваться. Наведя магического тумана, Люциус провел его до двери. Когда после звонка открылась дверь, и появилась матушка, Малфой отвес ей почтительный поклон. — Миссис Блэк, — говорил он, растягивая тонкие бесцветные губы в улыбке, — как я вас рад видеть. — Взаимно, мистер Малфой, — ответила она, протянув руку в перчатке. — Простите нас, право, за задержку. Время, проведенное в приятной компании, пролетает так быстро и незаметно, не так ли? Мать вдруг посмеялась, отчего по коже пронеслись мурашки. — Разумеется, мистер Малфой, в любом случае благодарю вас, что привели моего сына. Я в большом долгу перед вами. — Не стоит, мэм. — Передавайте от меня большой привет моей дорогой племяннице. Ага, и нож поострей прямо в глотку! Регулус засомневался, увидев хищную улыбку матери. Едва за Люциусом закрылась дверь, как она привычно нахмурилась. — Была бы у меня воля, то повесила бы этого насквозь фальшивого лгуна на его же патлах! За все оскорбления своей прабабки ответит! Регулус, затолкав куль с костям внутрь подставки для зонтиков, развернулся бочком и захотел было уйти из коридора, как мать заметила его. — У тебя, что, своего дома нет? — Я не понимаю… — Какого дьявола ты торчал у Малфоев? Она схватила его за грудки и хорошенько встряхнула. — Я еще раз спрашиваю, у тебя нет своего дома?! — Есть, мама. — Что тебе делать у Малфоев? Они нам друзьями никогда не были! Да все чистокровные вечно друг с другом враждуют, если задуматься. — Твой брат тоже любил бывать в гостях! — Но Малфои не Поттеры, они не предатели крови. — Мне плевать! — завопила мать, чуть не порвав ему мантию, — Они не наша семья, запомни это! Регулус беспомощно сжался и помотал головой. — Живо в ванную мыть руки! Чтобы через десять минут был готов к ужину! — отпустив сына, она продолжала ругаться, — Да куда запропастилась эта дряхлая рухлядь!       Регулус устоял на ногах, но стукнулся о подставку для зонтиков. Чертыхаясь, он поднимался по лестнице и старался не ругаться хотя бы мысленно. Сириус не живет с ними три года, а если посудить по разговору, так никуда и не уходил! Хлопнув дверью, Регулус направился к рукомойнику. Имеет ли смысл рассказать правду родителям, думал он, полоская рот, что он служит Темному Лорду, а их незабываемый первенец — магглолюбу Дамблдору!       Подставив ладони под горячий поток воды, Регулус сам себе возразил. Нет, разговоры о старшем брате не стихнут, а что до него, то матушка запрёт до конца дней на чердаке, а папаша еще и наложит разных чар. Когда Темный Лорд хватится, то проблем не оберешься. Вряд ли Он будет отбивать у родителей, однако весть, что Регулуса Арктуруса Блэка не пустили в рейд пронессется среди Пожирателей, как пожар — летом. А уж если крысюк Петтигрю расскажет — то и среди Ордена, как его там, Феникса. Нет, зло думал Регулус, вытирая руки, хватит брата веселить!       У обеденного стола расшагивал отец, как всегда, вальяжно покуривал едко-вонючую сигарету, выдаваемую им за превосходный табак. Покрывшееся морщинами лицо презрительно вытянулось, тонкие губы скривились. — Правила приличия для тебя не писаны, не так ли? Регулус не ответил, встав за своим стулом, однако отец не спешил садиться. — Обычно приличные волшебники заранее предупреждают об уходе, хотя бы за полчаса. Но ты, Регулус Арктурус Блэк, у нас особенный, тебе позволено уходить и приходить, когда вздумается! Наглые слова царапали горло, но Регулус держал рот на замке. — Даже твой брат говорил, что уходит к своим любимым Поттерам. Обычно сразу, когда полтаршка Флюм прибывал за ним, чтобы мы не могли не пустить, но все же… — Но в последний раз удрал вместе с вещами! Отец поперхнулся сигаретным дымом. — Ты…., — сипло говорил он, — что сказал? — Ваш первенец не возвращается из гостей уже третий год, более того, нагло захватил себе часть семейного наследства, — Регулус никак не мог остановиться, — и если вы думаете, что следующей хозяйкой Рудбрука станет чистокровная или, хотя бы полукровка, то вы сильно ошибаетесь! Отец застыл с горящей сигаретой и, судя по дергавшемуся глазу, еще переводил дух. — Я в отличие от него не вожусь с разным сбродом и, как видете, вернулся! — И что, Регулус? Ты думаешь, раз весь из себя правильный, то ты лучше своего брата? — Но не хуже! — Нет, однако я хочу тебя расстроить, ты не становишься лучшим сыном, чем Сириус! То, что ты учишься на нашем факультете, — всего лишь твоя обязанность! Долгом не гордятся, его выполняют! Регулус замер, будто громом пораженный, а отец все продолжал. — Кричер делает куда больше, чем ты и твой брат вместе взятые, и что, он требует благодарности за свой труд? Нет! Он просто работает! — затянувшись, отец произнес тише, — к слову, о нём, куда он подевался? Регулус растирал дрожавшие руки, Темный Лорд не стал объяснять, зачем ему понадобился домовик. И оставался лишь надеяться, что Кричер сумеет справиться, иначе, родителям придётся многое узнать. — Джипси и Панти разве не справятся? Отец покачал головой. — Увы, у Кричера не самые способные внуки. Как и среди молодых Блэков нет таковых. Регулус осознал тайный смысл его слов. Как следует обидеться он не успел, издали послышались скорые шаги и грязные ругательства. — Обожаю примерных девочек, — с издевкой сказал отец, — особенно, мою сестрицу. Все детство в нос ей тыкали. Учись, как она! Веди себя, как она! Стань старостой, как она! Лишись невинности на зеленом стебле, как она! Ой, не то, не так ли, мамочка? Бабушка Мелани даже не посмотрела на него, покинув картину. Следом с громким топотом появилась мать. Регулус поспешил отвернуться, уж сильно потемнело её лицо. — Если бы твой папаша слышал тебя… — То первым делом сломал бы тебе шею, Орион! Сядь уже, не беси меня! — Ой-ой, боюсь. — Не заткнешься, и твоя сигарета окажется в заднице!       Отец быстро потушил её и сел во главе стола. Регулус поспешил сесть подальше от родителей, и едва появились блюда, томатный суп и стерлядь с овощами, он поспешно наполнил свою чашу. Дождавшись, когда трапезу начнет отец, Регулус приступил к еде. Ужин протекал тягостно, тишину нарушали стук приборов и жевание челюстей, впрочем, Регулус был рад. С момента побега Сириуса, все разговоры рано или поздно сводились к неблагодарности и хамству. На днях матушке тётя Кассиопея с возмущением рассказала, что кузен Джеймс собирается жениться на грязнокровке, и до конца вечера не утихали предположения, с кем испортит родословную Сириус. — Как успехи в школе? — прозвучал отцовский вопрос. Регулус задумался, вертя ложкой. — Мы выиграли матч у Гриффиндора, ждем, когда сыграют Рейвенкло и Хаффлпафф, и узнаем, кого побьем в следующем году. — Замечательно, а как дела обстоят с учёбой? Регулус вздохнул. — Готовимся к ЖАБА. А профессор Вабластки хочет уйти в отставку. Отец неожиданно хихикнул. — Опять? Матушка пояснила. — Она преподавала и у нас, каждый год грозилась уйти. — Вабластки просто устраивает концерт, даже не сомневайся. Типично для её породы. Регулус замешался. — В каком смысле? — Польская фамилия у неё от мужа, а так она — еврейка, еще и русская. Такие любят поныть, пострадать и заставлять страдать остальных. О чем речь, Ветхий Завет вспомни! Вечно они любят говорить, что мы, христиане, вечные страдальцы, вот только их Бог вечно карает. То потоп нашлет, то огненный дождь, то чуму! Сколько их миллионов удушили ядовитым газом, но все еще уверены, что Богом избранны для великого! Мать добавила. — Её прадедушка Финеас все выжить пытался, он еще со времен Дизраэли не любил её народ. А директор Диппет в юности вовсе забавлялся еврейскими погромами. Их нет в живых, а Вабластки все продолжает работать! Если она и покинет Хогвартс, то только в гробу.       Регулус усмехнулся, протягивая себе кусок рыбы, они не вспомнят про его неважные оценки. Сириус все же получил девять СОВ, на три больше, чем он. Впрочем, оставшихся предметов ему хватает сполна, вместе с тренировками никакого свободного времени на глупости. А мамочке большего и не надо! Между тем суп и рыбу сменили на пудинг и шоколадный мусс, смуглая Джипси раскладывала десертные приборы, рябой Панти менял салфетки. Эльфы удались за чаем, как вдруг в коридоре раздался громкий хлопок. — Отдайте, сопляки! Кричер сам донесет!       Домовик вплыл в столовую на ватных ногах, бывшее кипельно белым полотенце перемазалось в чем-то грязно-зелёном, а с тощих плеч капала темная кровь. На его дрожавших пальцах еле держался поднос с кипящим чайником. Регулус потянулся за своей палочкой, однако домовик положил поднос на стол, не пролив ни капли. Следом он отошел чуть в сторону и свалился на пол в мучительных судорогах. — Кричер! — крикнула мать, брезгливо поморщившись, — Ты что пьяный?! Регулус взмахнул палочкой, домовик неуклюже поднялся и сразу же завалился на бок. — Отвечай! — Ну, Вэлли, — неуверенно прозвучал отцовский голос, — он же не обронил чайный сервиз. Мать зло задышала. — Увидите его! Как очнется, приготовьте розги!       Джипси и Панти отвесили глубокие поклоны, затем, стыдливо поморщившись, взяли Кричера за руки и утащили его прочь. Вновь появившись, домовики разливали чай и разносили куски пудинга. Матушка, чуть посветлев в лице, как ни в чем, принялась разламывать десерт, отец также без единого слова приступил к еде. Регулус же уставился на свою тарелку, не в силах проглотить ни кусочка. Кричер расскажет, если ему прикажут, он не обязан ничем Темному Лорду, Он ведь не Блэк. И всплывет его имя!       Едва тягостный ужин закончился, Регулус поспешил в свою комнату. Еле дыша от волнения, он упал на кровать и перевернулся на грудь. Еще никогда не был так близок к разоблачению. Пожиратели пугали Дамблдором, сильным легилиментом, советовали не привлекать его внимание к себе. Однако никто не предупреждал о родителях, собственно, все они взрослые, а отец Крэбба всячески поддерживает. Отец и мать, конечно, поддерживают Его идеи, но не примут участие своего сына в их насаждении. Случись, что с ним, и придется обратно принимать Сириуса, или чего хуже, его выводок-полукровок. А еще остаются Уизли, внуки тёти Лу, или дочь кузины Дромеды. Брак Цисси с Люциусом также остается бездетным, как и союз Беллы с Лестрейнджем.       Прозвучали тихие свистящие звуки, и сердце дрогнуло. Кричера наказывают, понял Регулус, зубами сжав подушку. Он сейчас получает за его службу Темному Лорду. Регулус поднял лицо и посмотрел на стену, создаваемый коллаж из газетных вырезок, «Ежедневного пророка», «Ведьминого досуга», и даже «Меджик Джордан» и «Придиры», любое издание, что сообщало о Повелителе. Начиная с министра Лича, закончиваевая Дувром. Что же, Темный Лорд совершил нечто важное, ради чего Кричер терпит сейчас муки. Нечто настолько важное, чтобы потом не жалко будет расстаться с головой, ибо вряд ли старик сможет после наказания удержать чайник в руках. Свист прекратился, с трудом переводя дыхания, Регулус позвал эльфа. — Хозяин Регги, — прошептал он, — Кричер молчал, а хозяйка Вэлли ничего не спрашивала. Регулус чуть не вскрикнул от ужаса, когла эльф пал ниц. Вдоль по тощей спине тянулись кровоточащие полосы, и с полотенца свисали клочья, все в грязи и крови. — Кричер, — он еле выговорил, — что.что с тобой делали? Домовик лишь вздохнул. — Кричера наказывали сильней, Кричер — живучий как тролль, он выдержит. Костлявые плечи эльфа тряслись будто от холода, на больших ушах сияли дырки, как от укусов. И до порки он побывал в знатной передряге. — Кричер, приведи себя в порядок. Я приказываю! Он кивнул, щелкнул пальцами, и в его ладони появился пузырек с зелёной жидкостью. Пока домовик растирал растерзанную спину, Регулус, отвернувшись, собирался с мыслями. — Ты можешь сказать, что ты делал? — Конечно, хозяин. Темный лорд — великий волшебник, но он не повелевает Кричеру. Регулус вздохнул, молясь, чтобы Он не узнал. — И что вы делали? Домовик с испуганным писком обронил пузырек. — Кричеру до сих пор страшно. — Я должен знать. Домовик приложил подранные руки к лицу. — Хозяин желает знать обо всем с начала? — Да! — Как скажите, — Кричер, озираясь, заговорил, — Темный Лорд сначала привез его в пещеру возле моря. Там так шумно, у Кричера заболели уши… — Пожалуйста, ближе к делу. — Потом Кричеру сказали порезать руку, Темному лорду нужна была кровь, чтобы протереть ей стену и войти внутрь. Регулус с силой оперся о спинку кровати, не сводя взгляда с эльфа. — Внутри было озеро, а посередине остров, маленький, там только двое поместятся. Темный лорд вытащил со дна лодку и приказал сесть вместе с ним. Когда он добрался, то вытащил медальон…. Регулус осекся. — Какой еще медальон? — Кричер его раньше не видел. Серебряная цепочка, и кулон такой же, а на нём — зелёные камни в виде буквы «С». — Ничего не понимаю, если он хотел спрятать медальон, то зачем эльф? Кричер застонал. — Там была чаша, большая-пребольшая, Кричер мог бы искупаться в ней. Темный лорд достал какую-то ракушку, вручил Кричеру и приказал выпить зелья из чаши. Тут домовика застрясло. — Оно было холодное, Кричер будто глотал лёд. Оно причиняло боль, Кричеру жгло нутро, Кричер страдал, он видел всю свою жалкую жизнь. Всех Блэков, что Кричер не спас, всех до единого! Регулус дальше слушал, будто громом пораженный. — Темный лорд смеялся, ему было смешно, когда Кричер кричал. Кричер молил о пощаде, но Темный лорд приказывал пить, пока чаша не опустеет. Кричер лежал и мучился, и он положил медальон внутрь, чаша снова наполнилась, и Темный лорд покинул остров. — А ты? — Кричер кричал, но Темный лорд не вернулся. У Кричера болело горло, и он решил выпить воды. И они схватили его! Домовик заплакал, упав на пол. Регулус, не в силах пошевелить конечностями, бессильно наблюдал за его терзаниями. Чем медальон был так ценен, чтобы понадобилось мучить кого-то! — Кричер, — старался он говорить спокойно, — ты в нашем доме, и никто не станет тебя пытать, если ты не провинишься. Просто закончи свой рассказ и иди отдохни. — Кричеру страшно, Кричеру еще больно! Регулус сполз с постели, подошел к домовику и положил руку ему на плечо. Ощущая дрожь его дряхлой плоти, он сказал. — Кто они? Чудовища, привидения? — Нет, хозяин, — ответил он, поднял красные глаза, — Кричер видел людей. Мужчин, женщин, детей, стариков, только мёртвых! Инферналы, Регулус в осознани отшатнулся. Армия мёртвых для какого-то медальона! — Как ты вернулся? — Кричер слышал зов хозяев, но Кричер не мог вернуться, пока не выпил зелья. Но он вспомнил, и уже туточки! — Не может быть! Как же магия крови, инферналы, озеро? — Кричер не знает, Кричер просто появился. Регулус еще раз посмотрел на коллаж. Терракт на рынке, убийство важных персон, включая бывшего министра Магии. И среди всего — жалкое украшенье!

***

8-е января 1979 года       Первый день после каникул, и первый же урок — ода скуке и торжество уныния, Его Величество — История Магии! Профессор Бинс, до того нудный, что даже не заметил собственную смерть, плыл рядом и бубнил. Раньше Регулус заламывал бы руки, вопрошая, какого чёрта на столь важный предмет не нашли кого получше, однако сейчас равнодушный к живым призрак стал идеальным прикрытием. — Никто не знает, когда именно началась вражда между волшебниками и магглами, кто первым посеял семена раздора! Кантакерус Нотт в своем спорной работе «Новейший завет» пишет, что Адам и Ева были наделены волшебной силой. Как же иначе, раз Господь создал человека по своему образу и подобию, и Он однозначно обладает силой, невиданной смертным! Однако из-за грехопадения Он лишил людей волшебства и поселил их на Земле, приговорив Адама и всех его сыновей к тяжелой работе, а Еву и её дочерей — к родовым мукам! Барти, несменный сосед по парте, фыркнул. — Если Дамблдор не назначил ему тему для урока, то я тогда лукотрус! — Увидев труд и благочестие Адама и Евы, Господь смиловился и пожелал надеть магией одного из сыновей их. Он выбрал Авеля за его кротость и милосердие, и принял его жертву, но Каин, жадный и завистливый, убил брата. Так, по словам Нотта, именно маггл первым пролил магическую кровь, и поэтому все ответные зверства — справедливая месть! Господь проклял Каина и его потомство, и от него происходят все подобные людям создания, русалки, кентавры и иже с ними. Вместо Авеля колдовскую силу получил третий сын Сиф, но его потомки возгордились и принялись чинить зло. Господь наслал Всемирный потоп, и когда Ной с сыновьями сошел на Землю, Он распорядился даровать магию лишь одному внуку от каждого из сыновей, Сима, Иафета и Хама. Поэтому все пророки Священной Библии были способны творить чудеса!       Регулус тем временем рассматривал желтую от времени газету. «Мэджик Джордан», не первое столетие собиравшее сплетни разной степени паршивости, сообщало, что известный фокусник и фигляр Лорд Волдеморт предлагает свою кандидатуру на пост преподавателя Защиты от Темных искусств. — Нотт пошел дальше и заявил, что Иисус Христос, наш Спаситель, просто талантливый волшебник, способный на большее, чем кто-либо, а Сыном Божьим его прозвали позже. После столь неслыханного богохульства ему пришлось переписать вторую часть книги!       Ему отказали, откуда-то узнав, сообщил корреспондент Маркус Лавгуд, и с этого момента с должностью начались странности. Ранее шестьдесят лет преподавала Галатея Мерритот, которую тепло вспоминали и родители, и предатель-дядюшка. Чудо-ребенок, закончивший Хогвартс за пять лет, она в старости потеряла интерес к своему предмету и умоляла Диппета отпустить её. Но старик не желал расставаться с преподавательницей и под разными предлогами отказывал ей. Журнал сообщал мерзкие сплетни о порочащей связи, но другой корреспондент предполагал, что ей просто было невыносимо хоронить бывших учеников, или помогавших, или противостоящих Гриндевальду. Дамблдор согласился отпустить, но с условием, что сначала найдет замену. — Если не воспринимать спорные теории Нотта, то следует признать древность самой магии. Еще в первобытные времена были шаманы, способные управлять животными и менять свой облик, а наскальные рисунки во многом напоминают ритуалы.       Лето 1957 года, через полгода после отказа Темному Лорду Мерритот умирает. Регулус покопался в старых выпусках «Пророка» и «Джордана», оба издания не увидели ничего странного в смерти пожилой ведьмы. Да, страшно, когда профессор умирает прямо во время экзамена, но ожидаемо. Необычным оказалась судьба должности, ни одному из приемников не удалось продержаться больше года. — В Древнем мире магам удавалось даже править. Одним из самых знаменитых является царь Урука — Гильгамеш, в маггловских легендах описанный как полубог, сын смертного мужчины и богини Нинсун, по нашим источникам, сын маггловского царя и очень могущественной ведьмы, бывшей жрицей. Однако унаследованная магия была и проклятием, в те года, когда не пользовались волшебными палочками, Гильгамеш был неуправляемым и буйным юнцом, и боги, согласно легендам, стали насылать на него чудовищ, лишь бы он перестал тиранить подданных.       Регулус раскрыл свиток со своими записями. Первый приемник, Элфиас Джеймсон, некогда прославленный ликвидатор заклятий, сам ушел в отставку, судачили из-за неумения контролировать детей. Следующим был Пол Петтигрю из Управления гоблинами, но его улучили в непозволительном романе с одной из студентков. Она была совершеннолетней, и срок ему не дали, однако Попечительский совет выгнал их обоих.Третьей назначали пожилую Миллисенту Кроникс, рассчитывая, что она никого не станет совращать, вот только престарелую колдунью после экзаменов свалил удар. Четвертой стала молодая и полная сил Дезмонда Спаркс, но она забеременела и ушла в отставку. Пятой стала Аннита Мейсон, сорока пяти лет, недостаточно старая для сердечного приступа, недостаточно молодая для родов. Но подстава пришла неожиданно, заболел тяжело её отец, и она отпросилась ухаживать за ним. — К сожалению, волшебники на троне не сулили ничего хорошего ни своим, ни магглам. Самый наглядный пример — это фараон Эйе из восемнадцатой династии. Он не принадлежал к царскому роду, однако находился с ними в тесных родственных связях. Его сестра Тэйе стала главной женой Аменхотепа III, потеснив прочих знатных египтянок и царевен из других стран. Он рассчитывал на большую власть при племяннике, фараоне Эхнатоне, добился, что царицей при нём стала его старшая дочь Нефертити в обход родных сестер фараона, как требовал обычай. Когда одна из них родила сына Тутенхатона, Эйе без всякой жалости убил её, родную племянницу. — Мерлинова мать, — произнес Барти.       Дальше пошли смерти преподавателей. Про Гадеса Шеклболта, которого застала Белла, Регулус знал. Газеты писали о несчастном случае с неким зеркалом, ударившим в висок, но скромно умолчали, что двое студентов оказалось рядом. Однако Белла отказалась сообщать подробности, а Регулус побоялся их разузнать. Аарон Полсон, по словам кузины Дромеды, чуть не довел до самоубийства несколько студентов, и Попечительский совет выгнал его. Рене Монплезир стала объектом обожания многих мальчиков, кузины с раздражением рассказывали, что однокурсницы с ума посходили. «Пророк» молчал о причинах увольнения, но «Джоржан» рассказал о неком Флетчере, пытавшегося споить учительницу для определенных целей. Неудачного насильника исключили из Хогвартса, но Монплезир больше не преподает. Ипполита Гиппокампуса настигла схожая проблема, но со стороны девушек, снова кузины строили из себя дофига умных, не поддававшихся общему течению. Снова «Джоржан» ехидно сообщал о нескольских старшекурсницах, которые откровенно пытались затащить профессора в постель, и он вовремя подал в отставку. — Нефертити обрела власть, которой не была ни у одной царицы. Хатшепсут не в счёт, ибо она правила как фараон. Она принимала послов, писала указы и принимала участие в религиозных обрядах. Однако она не выполнила главного, не родила сына, лишь шестерых дочерей. — Белла бы её поняла. — Чтобы получить еще одного сына, кроме слабого Тутенхатона, Эхнатон даже взял в жены двух дочерей от Нефертити, Меритатон и Макетатон, но и они родили лишь девочек, причем, Макетатон скончалась при родах. Тогда Нефертити потеснила другая жена фараона. История запомнила её унизительную кличку, Кийя, обезьяна, но по сведениям, её звали Тадухепа, и она была митаннийской царевной, отданой еще его отцу в жену. Долгое время её притесняла сначала Тэйе, о чем с ужасом пишет царь Митанни фараону, затем Нефертити. Но ей удалось завоевать любовь Эхнатона. Сына она тоже не родила, лишь дочь, однако стала любимой женой. Нефертити никуда не сослали, фараон в качестве компенсации сделал её соправительницей, вот только более он её не выделял. — А меня отец никак не выделяет, хотя пользы от меня куда больше. — Тише, Барти. — Нефертити и Эйе не могли смириться с ситуацией, и Эхнатон неожиданно умер. Официально, от чумы вместе с младшими дочерьми, но есть подозрения, что был отравлен тестем и родным дядей по совместительству. Кийю и её дочь тут же убили и погребли абы как, чтобы их души, по верованиям египтян, не могли попасть в Иной мир.       Однако дальше началась череда подозрительных смертей, следом правили Сменкхара, предположительно, сводный брат Эхнатона, и Меритатон, ставшая его женой, однако они вскоре умерли. Следом на трон сел несчастный мальчик Тутенхатон, сменивший имя на Тутенхамон. Нефертити выдала за него третью дочь Анхесенамон и стала регентом, и быстро скончалась. Тутенхамон прожил всего девятнадцать лет, получил тяжелую травму, упав с колесницы, и не выжил, как и его две маленькие дочери.       Анхесенамон настолько отчаялась, что написала царю хеттов, заклятому врагу своего народа, письмо с мольбой прислать её одного из сыновей в мужья. Царевич уже поехал в Египет и был убит, а царица стала женой своего деда Эйе. Через брак с царской дочерью он стал фараоном, а вскоре после свадьбы Анхесенамон умерла. Было бы смело утдверждать, что именно Эйе стоит за всеми смертями, но этот человек не пощадил как минимум двух детей своей родной сестры. Любовь к власти явно потеснила родственную. Он вернул старых богов, и при нем расцвели взятничество, коррупция и чинопочитание. — Никогда не любил египтян!       Регулус продолжил свое исследование странностей. Федру Роули убил Фенрир Грейбэк, что подтвердили все газеты, и сам оборотень любил похвастаться. Фобоса Лестрейда поразил на дуэли Каркарофф, который сам же его и заменил. Но неожиданно мракоборцы пораскинули мозгами, и Каркароффу пришлось сбежать. Билиуса Огдена выжили кузены Гайд и Фаб, он не любил их отца и выплескивал злость на них. Они не особо скрывали радость, когда своими выходками довели профессора до белого каления. Покойный Пруэтт страшно кричал на их, но Регулус помнил, как тот незаметно улыбнулся. А Сильвия Гэмпа вывел из себя Макнейр, когда узнал об его боязни змей и прятал их по всему классу. За что и остался на второй год. — К сожалению для Эйе, все интриги оказались напрасными. Он правил недолго и не оставил сыновей, ему наследовал военноначальник Хоремхеб, муж младшей дочери Мутнеджемет. Она умерла при родах, из всех её тринадцати детей выжила только одна дочь. А когда умер Хоремхеб, пресеклась некогда славная восемнадцатая династия.       Далее последовал кошмар, увиденный им и братом. Чунь Ли лишили памяти, она так и не вспомнила того, кто убил её престарелого любовника Лавгуда, и сейчас, если верить слухам, еще не оправилась, пусть уже находится на свободе, а не в лечебнице. Кузина и прочие Пожиратели хранили мрачное молчание. Джейкоба Скамандера убили в Хогсмиде, где он отмечал крестины сына. И если это не дядюшка Вольф, то тогда Сириус — отличный сын и брат! Радегунду фон Фюрстенау, его первую преподавательницу, нашли мёртвой возле разбитой маггловской машины вместе с двумя магглами. Тут Родди хитро ухмылялся. Тамарис Ллойд неожиданно пережила год, но её брат погиб вместе с женой на Каркиттском рынке, и ей пришлось взять опеку над племянниками. Следом был зять, о котором лучше не вспоминать, сам еще живой, но похоронил мать. А потом Агнесс Вуд, дочь министра Лича и злобная психичка. Её методы обучения, включавшие порки и взаимные доносы, Дамблдор не оценил. Рафаэль Стивенс был поспокойней и при этом скучней, чем все уроки Бинса. Впрочем, Регулус привязался к нему и расстроился, узнав о нападении инферналов на его дом. Теперь ими командует Бертран Обри, котому брат с кузеном Поттером как-то раздули голову за то, что он посмел грязнокровку Эванс пригласить на танцы. И на его уроках творится кавардак. — В Средние века в Европе магам не удалось посадить кого-то надолго на трон. Из более-менее удачных попыток известен князь славянского города Полоцка Всеслав Колдун. Если брать нашу страну, то известны три попытки волшебников попасть в царствующую династию. Вопреки легенде о дьявольском происхождении Плантагенетов никто из королей сего рода не проявлял колдовской натуры. Первой из ведьм, что хотела стать матерью волшебника-короля стала Элеонора Кобэм, она вышла за младшего из дядей Генриха VI, Хамфри, герцога Глостера. Увы, их союз оказался бездетным, с помощью своих друзей из Хогвартса она пыталась навести порчу на юного короля и завести сына. Однако закончилось плачевно, герцога заключили в тюрьму, где он умер от удара, её друзей или четвертовали, или обезглавили, или сожгли на костре, а саму Элеонору прогнали через весь Лондон в одеждах каящейся грешницы, следом до конца дней заперли в крепости.       Второй попыталась Жакетта Люксембургская, французская ведьма из знатного рода. Первый брак с другим королевским дядей, герцогом Бедфордом, был бездетным, во втором браке с графом Риверсом она дала жизнь четырнадцати детям, но ни у одного, включая будущую королеву Элизабет, не оказалось магических способностей. — Четырнадцать сквибов, охренеть! — Последняя и самая удачная попытка принадлежит Анне Болейн, обучавшейся, правда, не в Хогвартсе, а в Бобатоне. Пусть она была казнена, но именно её дочь Елизавета стала королевой. Батильда Бэгшот вовсе утверждает, что ранняя смерть королевского брата и бесплодие королевской сестры стало результатом магического заговора. Оставалось лишь выдать её замуж за чистокровного волшебника и основать колдовскую династию на троне Англии. В кандидаты предлагали близкого друга детства, Люциуса Малфоя. Регулус, услышав знакомое имя, хихикнул. — Однако верно говорят древние, мало привести осла к водопою, надо еще заставить его напиться. Королева не испытывала никаких чувств к Малфою, кроме дружеских, а заставить её повиноваться долгу не удалось никому. Она не стала никому женой, ни магглу, ни магу, и с её смертью была похоронена не только династия Тюдоров, и мечта сделать волшебника монархом.       А Темный Лорд пошел куда более сложным путём, путём насилия и террора. И непонятных жертв во имя медальона. Регулус не успел выяснить, откуда он взялся, и какую ценность представлял, семейная библиотека ничего внятного не дала, а в школьной он успел только прочитать газеты. Повелитель с того дня не вызывал его, однако вряд ли он будет ждать, когда Регулус сам разберется. — Регг, — прошептал Барти, — ты что-то задумал. — Нет, ничего такого. — Я не спрашиваю, я просто вижу. — Ой, Барти, не корчь из себя предсказателя. Вабластки позавидует и проклянет тебя. Он нервно закусил губу. — Ты же знаешь, что с тобой будет, если ты начнешь под него копать. — Он не узнает, если ты не расскажешь. — Поверь мне, если кто-то большой и страшный захочет узнать, то узнает и без тебя. Регулус лишь пожал плечами. — Барти, хватит бояться своего папаши. За много миль от нас, и тебя не видит. И шпионить за тобой никто не будет.       Едва прозвучал звонок, шестой курс, пребывавший в полусне, резко подскочил и отправился прочь. Глядя на быстро собиравшихся однокурсников, Регулус посмотрел на доску с написанным заданием, эссе про любого правителя с доказанной магической силой. Он сильно сомневался, что кто-то напишет его. Барти чуть задержался, возясь с учебником, не уходил и, когда Регулус сложил свои принадлежности, включая старые газеты. — Я догоню тебя, Барти. Он недоверчиво фыркнул. — Барти, иди уже! Он вжал голову в плечи и поспешил на выход. Регулус развернулся и направился к профессору Бинсу, тот скомандовал палочке, что писала за него на доске, лечь на стол и подлетел к стене. — Профессор! Профессор Бинс! Он от неожиданности вздрогнул и проник сквозь классный стол. — Булстроуд, у вас остались вопросы? — Я — Блэк, сэр. Полупрозрачное лицо профессора вдруг напряглось. — Блэк? На Финеаса ты не похож. — Я — Регулус, сэр. — Но не ты рыжий! Регулус, двоюродный дед, второгодник и полный идиот, решивший добыть важные документы прямо перед лицом Пруэтта. Такого тупицу Гриндевальд не стал спасать, как и кто-либо из его армии. Не к добру сравнение с ним. — Я — сын Ориона, внук Арктуруса. — Орион, Орион, — профессор задумался, почесав призрачные брови, — Арктурусов, вроде, помню троих, Ориона не припомню. Регулус подавил смешок. — Не важно, профессор, главное, что у меня к вам вопрос. Он расслаблено поплыв в воздухе. — Если он касается фактов, неприложных истин, а не глупых сказок, то я весь к вашему вниманию. — Сэр, вы не припомните, у кого был серебряный медальон? — Серебро в ранние времена был куда популярней золота, — бурчал он, плывя по классу, — магические свойства этого металла весьма сильны. — У него круглый кулон, на котором изумрудами выложена буква «С». Рот профессора широко раскрылся. — А ведь точно! Медальон Слизерина! Да, такой был. Регулус сжал дрожавшие руки. — Да, профессор, что с ним стало? — Он передавался по наследству в роде Слизерин, что не нравилось гоблинам, изготовителям медальона. Они, знаете ли, не любят, когда созданные ими украшения не возвращают мастеру, в былые времена даже воровали. Лишь в результате последнего восстания гоблинов министр Гэмбл навсегда лишила их прав на изготовленные изделия с момента продажи. Я ведь застал то время, я помню, как перекосились их морды…. — Сэр, простите, — Регулус сказал чуть громче, — но что с медальоном? — Ах, да! Медальон передавался по наследству его потомкам. Они, увы, слишком рьяно соблюдали постулаты предка о сохранении чистой крови, вступали в кровосместительные браки. Церковь не одобряла, но всякий раз они покупали разрешение у ирландских епископов и проводили подобные свадьбы, от чего испортилась без того неприглядная внешность. Вы же знаете, юный Блэк, о гипотезе мавританского отцовства Слизерина, которое сами его потомки яросто отрицали и упирали на древние ирландские корни со стороны матери. Правда, их фирменные лица выдавали их происхождение с головой. У вас, Блэков, схожая проблема, будем честными, однако у вас количество предков побольше… — Сэр, медальон, что с ним? Призрак вдруг улыбнулся. — Ох, юный Блэк, простите, я давно не разговаривал с живыми. Не считая профессоров, разумеется. Итак, в конце двенадцатого века оставалась из рода лишь Селестина, юное дитя семи лет от роду. Её отец поручил опеку над ней своему другу Маркусу Певереллу, и он поступил, как обычно делали нечестные опекуны, заключил помолвку и женился по достижению совершеннолетия, получив все её фамильные богатства. Селестина в том браке родила троих сыновей, Антиоха, Кадма и Игнотуса. Певереллы, память встрепенулась. Что же он читал! — В 1216 году бесславно умер король Иоанн, прозванный Безземельным, а французы намеревались отобрать трона у королевского сына, многие волшебники оказались на перепутье. Подчиниться французскому королю, поддержать принца и короновать его, или самим захватить власть, большой выбор. Тогда выступил Маркус Певерелл, объявив себя королем всех британцев. Хотя предки его отца происходили в Франции, предки его матери претендовали на прямое родство от короля Артура. Что-то говорил профессор ранее, надо бы найти старые записи или прошестить учебник. — Однако происхождение напрямую от Артура не настолько почетно, как может показаться. Единственный ребенок, бастард Мордред, появился от гнусного кровосмешения с единоутробной сестрой. Обычно говорят о Моргаузе, королеве Оркнейских островов по браку, однако Батильда Бэгшот больше склоняется к Моргане Ле Фай, еще не ставшей женой Уриена Горского. Рождение ребенка у незамужней девушки навлекло бы тень позора на всю семью, и старшая сестра забрала дитя себе. Казалось бы, что могло быть хуже, так Мордред похитил жену ненавистного отца, прекрасную, но неверную Гвиневру, и завел с ней двух сыновей. Честно говоря, я не особо верю, ибо у королевы не было детей ни от законного брака с королем, ни от преступной связи с сэром Ланселотом, у которого тоже был внебрачный сын.       Однако для Маркуса — родство с Артуром стало поводом для самопровозглашения. Лишь Пруэттам удалось доказать свои корни, ведущие к рыцарям Круглого стола, и Певереллам хотелось переплюнуть их. Вот только основная часть чистокровных волшебников были или англо-норманами, или англо-саксами, и не почитали Артура, а волшебники гэльского происхождения знали правду о потомках короля. И почти все они подняли Певерелла на смех, а группа колдунов, прозванные Чёртовой дюжиной, ибо их было тринадцать, включая вашего предка Сириуса Первородного, к слову, пожелали избавиться от него. Регулус незаметно закатил глаза, как бы не начал нести пургу про чёрную кровь. — Певерелл все понял и пустился в бега. Селестина с младшими сыновья отправилась в Ирландию, в те земли, незанятые Англией, а он, взяв старшего, полетел в Уэльс, там, где он полагал, находится Камелот. Но на границе Певерелла отловили, предали мучительной смерти и надругались на телом, порубив на куски. Антиоха, мальчика восьми лет, пощадили, однако вряд ли он душевно пережил тот кошмарный день. Селестина, как полагается Слизерин, жестоко отомстила. Раз в год, в день гибели мужа, она выслеживала по одному его убийц, и расправлялась с ними, пока не перебила всех. Здоровые и крепкие мужчины по неизвестной причине вдруг просыпались посреди ночи с жуткими криками и тут же умирали. Никто не знает, как ей удалось, сама Селестина таинственно молчала и клялась своей честью, что не причастна. Однако, не забываем, что в роду Слизеринов помимо медальона передавался дар владения парселтангом. Значит должны были остаться ранки от змеиного укуса, вот только откуда она раздобыла столько змей. — Увы, судьба её сыновей сложилась печально. Антиох прожил тридцать три года, возраст Христа, он враждовал со всеми, с кем только можно, не простив всему миру гибель отца. Есть легенда, что ему удалось изготовить на редкость сильную палочку с сердцевиной из волоса фестрала, однако ни один миф о Жезле смерти не подтвердился, и я повторять его не собираюсь! В любом случае никакая палочка не спасла его, ибо Антиоха зарезали во сне. Женат не был, законного потомства не оставил. Старший брат и злополучная волшебная палочка, напоминает одну сказку. — Кадм попал в историю куда более щекотливую, еще в Хогвартс он полюбил прекрасную волшебницу по имени Бланш Дюбуа. Однако её отец Гонорий был одним из Чёртовой дюжины и пал последним от рук Селестины, как бывший друг Маркуса и главный предатель. Конечно, их матери не желали свадьбы, и влюбленные сбежали. Их быстро обнаружили, говорят, что благодаря змеям. Кадм и Бланш заверяли, что они обручены, вот только свидетелей нет, а священник, проведший обряд, умер, и никаких документов. Разумеется, Кадма могли наказать за похищение и осквернение знатной девицы, тому пришлось отправиться в паломничество за отпущением грехов. Пока он молился, Бланш скончалась в родах. Девочку, названную Иокастой, забрала на воспитание Селестина, но Кадм был безутешен. Он все искал способы вернуть Бланш к жизни, раскопал не одну могилу, проводя разные языческие ритуалы, и в конце концов был найден с перерезанными венами. Средний брат, умершая невеста и разбитое сердце. Второе совпадение. — Игнотус, единственный из братьев, переживший мать, прожил, на первый взгляд, благополучно. Однако за свою долгую жизнь не осталось никого на белом свете, кого бы он не предал. Судился с племянницей Иокастой за наследство, он не признавал её по причине незаконнорожденности. Расторг брак с первой женой, Сьюзанн Селвин, обвинив её в измене и не вернув приданное. Пытался схожим образом поступить со второй женой, Джоселин Яксли и долгое время не признавал сына от неё. Брал деньги у еврейских ростовщиков, а потом возглавил погромы. Занимал и у гоблинов, и первым в рядах громил их. То служил Генриху III, то его зятю Симону де Монфору, то снова королю. Пообещав поддержку принцу Уэльса, предал одним из первых, а заодно и всех валлийских волшебников. Пруэтты особенно рьяно хотели с него шкуру снять. Однако никому не удалось поймать его при жизни, и умер Игнотус в одиночестве на удаленном острове где-то в Северном море. Его сын Маркус-младший все же похоронил его и принялся заглаживать вину перед всеми обиженными отцом. Уступив часть имущества кузине Иокасте, он расплатился с долгами отца, однако умер через три года от болезни. У него осталась единственная дочь Иоланта, что потом выйдет за Хардвина Поттера. На ней род Певереллов и пресекся. Осторожный и неуловимый младший брат. Правда, в сказке ни слова о предательской натуре. — А кому достался медальон, сэр? — Иокасте, дочери Кадма. Она вышла за Маледиктуса Гонта, одна из их дочерей, Медуза, стала женой кого-то из ваших предков, а остальные дети продолжили род. — Но, — Регулус говорил с сомнением, — Гонты потом вымерли. — Они сперва процветали, Корвин Гонт сумел стать даже директором Хогвартса. Я бы не сказал, что он был некомпетентен, Гонт затеял масштабный ремонт, проложил в начале восемнадцатого века канализацию и водопровод, чего не в каждом королевском дворце было. Однако неожиданно он свихнулся и вступил в глупый и ужасный брак с собственной дочерью. Воистину чистокровные, прозвучали в мыслях слова Пруэтта перед смертью. — И никаких предпосылок не было для столь вопиющего безумия, разумеется, его первая жена оставила ему только дочь, но Гонт без трудностей мог найти другую супругу. Чистокровных благородных ведьм ранее было куда больше, чем сейчас. Неужели власть способная затуманить разум? Последний из Гонтов томится в Азкабане, медальон не мог быть у него. — Медальон они потеряли? — Да, как и всякую честь. Они с каждым поколением становились все хуже, как внешне, так внутри. Кадм Гонт даже отправился на смертную казнь, еще когда она была разрешена. Он вместе с сестрой и женой по совместительностью Деморой промышляли убийствами женщин на лондонских улицах. Магглы так не смогли вычислить убийцу. — Но украшения у них не было? Профессор Бинс завис в раздумьях. — Остался у сына Деморы, Марволо, правда, не от Кадма, кажется, от другого брата, которого до сих пор не нашли. А, точно, вспомнил! Профессор Блэк получил письмо от дочери, миссис Бэрк. Ей не удалось выкупить его, и Блэк пришел в ярость. И тут же пришло нам письмо из Управления по учёту магического населения, нам каждый год приносят список детей, достигших возраста поступления, мы должны их обработать, послать письма, получить от родителей и опекунов ответы…. — Сэр, вас смутило какое-то имя? — Да! Блэку попалось имя Меропы Гонт. Его гнев столь был велик, что он сжёг список и направил письмо с требованием больше не прислать ему никаких Гонтов. В противном случае он грозил всех работников Управления съесть все неправильные документы. Регулус задумался. — Медальон должен быть очень ценным, раз его отказались продавать. Возможно, наделял невероятными способностями носителя. Профессор покачал головой. — Особой силой украшение не обладало, ни один достоверный источник не сообщает подобного. Однако медальон Слизерина все равно сам по себе очень ценнен, как нечто, принадлежавшее одному из Основателей. Он свидетельствует о великом предке в родословной! — Но профессор, вы говорили о трех семьях, ведущих род от Салазара Слизерина… — На самом деле их гораздо больше. Поверьте, юный Блэк, за тысячу лет мы, колдуны, все перемешались. Всякий маг или ведьма, у которого хоть один родитель — урожденный волшебник, может быть потомком Слизерина! И тем медальон нужен, он выделяет среди многих праправнуков! Профессор направился к стене. — Знаете, юный Блэк, кем бы вы не были, я чувствую, что должен сам разыскать сведения о судьбе медальона Слизерина. Честно говоря, я пропустил последние пятьдесят лет.       С резким свистом он просочился через доску, Регулус еще какое-то время расхаживал по классу в раздумьях. Итак, путь медальона вырисовывался следующий: Салазар Слизерин и его потомки, Певереллы, Гонты. Однако, как сказали на выставке, посвященной Основателям, медальон очутился в «Борджин и Бэркс», магазине артефактов. Двоюродной прабабушке Бельвине Бэрк не удалось купить медальон у Гонтов, тогда как он оказался в магазине, неужели родственница опустилась до воровства! В любом случае надолго он не задержался, Регулус не помнил, кто купил, то новый владелец скоро погиб, а неуловимый Том Реддл украл его вместе с чашей Хаффлпафф. И теперь две реликвии безвозвратно утеряны. Регулус потёр голову в мучительных воспоминаниях, если медальон оказался у Темного Лорда, то как? Неужели он убил Реддла!       Раздался звонок, и Регулус с ужасом подскочил на месте. Двойная Защита от Темных Искусств! Как он мог забыть! Носясь быстрей бладжера, Регулус летел по коридорам, на ходу высматривая нужный кабинет. Грядет проверка домашних заданий, а он не успел закончить заданное эссе. Хотел на перемене дописать, но тут сбили с пути! Обри за первый семестр сумели вывести из себя, если в начале года он еще спокойно реагировал на забытые свитки с эссе, то перед каникулами лишил Слизерина пятьдесят очков за неправильные ответы у доски. Если он не успеет, то может попрощаться с собственной шкурой! — Что, Блэк, любим привлекать внимание? Переводя дух, Регулус посмотрел в красное лицо Обри. Хоть одно слово, и у больших ушей пойдет пар. — Сэр, простите его, он из-за меня опоздал. Все внутренности скрутились, Регулус услышал голос Розмари Эйвери. — Я забыла записать домашнюю работу на Истории Магии, — говорила она с виноватой улыбкой. — Да, — вмешался Барти, — я тебе говорил, не спеши. Обри надул губы. — Ладно, присаживайся. Ощущая дрожь в коленях, Регулус упал на стул рядом с Барти. — Ну извини, — прошептал он, — я думал, что ты успеешь. Регулус лишь закивал, не сказал ничего и, когда Розмари немного развернулась к нему. — С тебя поход в Хогсмид на Валентинов день. Барти глумиво хихикнул.

***

14-тое февраля 1979 года       Чем хороша Шотландия? Не только горами, свежим воздухом и ароматом леса, но и снегом. Настоящим снегом, холодным и пушистым, хрустящими сугробами, и свистящей метелью. Не то, что в Лондоне или Стратфорде-на-Эйвоне, грязная жижа с неба, та, что сейчас обволакивала его. Впрочем погода казалась меньшей из проблем. Сначала Регулус прошел через проверку Филча, прежде чем попасть в Хогсмид. Затем проверка в «Ночном рыцаре», можно подумать, что Темный Лорд захочет покататься в автобусе. А потом — в «Дырявом котле», провели через арку, орошавшей зельем, залезли в каждый карман, взвесили палочку, осмотрели лицо и шею, явно искали оспины, даже заставили открыть рот и показать язык. В «Гринготтсе» ситуация, увы, лучше не стала. — Гоблины еще упрямей ослов, — говорила Белла, — они предпочтут умереть всей общиной, но не позволят Министерству защитить себя. — Неужели им грозит опасность? Жалким гоблинам? Кузина хмыкнула тогда. — Жалкие существа не смогут основать свой банк. Но мы исправим этот парадокс.       Гоблины, впрочем, не сплоховали. По двое охранников на каждые ворота, все с длинными палочками, вращавшимися при каждом движении. Возле трибуны потребовали документы, которые засунули в какой-то вонючий раствор под громкие возмущения Регулуса. — Не дерите глотку, сэр, — нарочито спокойно сказал гоблин, — высохнет. А я должен проверить подлинность. Давайте лучше ключ! Регулус, зло глядя, как сушили его удостоверение личности, протянул ключ, тайно вынесенный Кричером. Минутная проверка в сознании расстянулась на часы, как бы отцу самому не понадобилось в банк. Регулус еле сдерживал себя, чтобы не сбежать. — Подлинно! Рагнок, проведи мистера Блэка в его сейф. — Как скажешь, Горнук!       Сердце чуть успокоилось, когда гоблин всунул ключ в руку и повел за собой. А последовавший путь на тележке выбил оставшиеся тревожные мысли. Разумеется, план сработает, Повелитель по-прежнему его не вызывает, родители по-прежнему в мыслях хают Сириуса, почем зря, а профессора пораньше отпустили студентов и более не подтревожат. Главное, успеть к семи вечера. Девушка с разбитым сердцем страшней Темного Лорда, Сириус, обманувший сразу двоих, не даст соврать. — Поберегите голову! Регулус пригнулся, и на него обрушился холодный поток. — Гибель воров, хе-хе! Полезное заклятье. Регулус со злостью отряхнул тяжелые от воды волосы. — Вы не предупредили! — Предупредил, как же!       Сдерживая грязные ругательства, особенно, касаемо порядочности гоблинских матерей, Регулус сушил себя. Белла еще до брака с своим животным, рьяно жаловалась на гоблинов, на их наглость, непочтительность и странное высокомерие. Сколько бы волшебников не казнили и не лишали привелегий, все равно выискивают возможность сделать пакость. Страшно представить, что натворили предки эльфов, оказавшись в рабстве. — Ваш сейф, мистер Блэк. Гоблин не оставил его и внутри, Регулусу пришлось под пристальным взглядом наполнять мешок. Пятьдесят галлеонов — сумма приличная, но не настолько, чтобы её потеря привлекла бы внимание. Лишь бы хватило на все! — Я ухожу!       Гоблин сделал пометку в записной книжке и, едва Регулус сел, он резко дёрнул рычаг. Когда тележка с лязгом полетела, Регулус, вцепившись за края, вытянул шею, как бы не пропустить проклятый водопад. Защитными чарами удалось закрыться от основного потока, обрызгав при этом гоблина. Тот при окончании пути быстро раскрыл дверцы тележки, и Регулус поспешил вылезти, пока его не вышвырнули. Твердой и решительной походкой он покинул банк, пора приступать к второму пункту.       Еще в сейфе его глаз зацепился за шкатулки, медальонов, как и кулонов и отдельных цепочек в запасах предостаточно. И Регулус сам себе возразил, нельзя подставлять родственников, хотя они с радостью предадут в ответ. Сириуса даже просить не придется! А уж что с ним сделает Белла, когда узнает об его плане, лучше не представлять. Повезло тётушке Друэлле, что рано умерла, кузина и её бы порешала, попадись только возможность.       Регулус окинул взглядом Косой переулок, если пройти через Лютный переулок и найти арку, то он окажется на Горизонтальной улице. Заведений меньше, но куда престижней, типографии, колдографические ателье, здания управления. И разумеется, ювелирные лавки. Настоящая гоблинская работа! Вот только за пятьдесят галлеонов он даже самое дешевое украшение не купит. Дёрнувшись от отвращения, Регулус побрел к «Шику и блеску», еще одна проверка, чтобы взять побрякушку подешевлей. — Подарок любимой, да? Зубы свело от сладкой улыбки продавщицы, но Регулус кивнул. — Могу предложить замечательное колечко с розовым кварцом. Под цвет праздника! — Нет, мэм, мне надо медальон с кулоном, чтобы он раскрывался. Продолжая улыбаться, она указала на прилавок. — Вам какого цвета? — Серебристого. Ведьма за привлаком покачала головой. — Увы, сэр, только под цвет золота остались. Регулус посмотрел на оставшиесяя медальоны. Как назло ни на одном ни камушка! — Все раскупили, вы поздно спохватились. Интересно, а не получает ли кузина Дромеда подарки оттуда. Больше то недоразумение, ставшее её мужем, не потянет. — Я беру то, что справо, — когда продавщица извлекала украшение, он добавил, — и кольцо с розовым кварцом, пожалуйста.       Заплатив шестнадцать галлеонов, Регулус побрел по улице. Белла что-то говорила о слесарской мастерской в Лютном переулке, рядом с ней арка, ведущая на Горизонтальную улицу. Местные мастера помимо стандартных услуг по починке и изготовлению ключей и замков оказывали и другие услуги, не совсем легальные. Например, что-то подогнать под другие параметры, и не интересовались, с какой целью. Может не станут проверять столь тщательно.       Ветер особо протяжно завыл, когда он зашел в Лютный переулок. Окна «Белой Виверны» горели и не скрывали раскатистого хохота, в «Дистальную фалангу» двое заносили кресло, сделанное из костей, и оглядывались по сторонам. Желудок свело от жемчужно-белой мебели, он до конца смел надеяться, что ни один человек не пострадал при изготовлении, даже магглы. Из раскрытого окна тату-салона слышались режущие звуки и ругательства в порыве боли, возле ритуального агентства толпилось несколько волшебников. Регулус опустил полы шляпы и ускорился, однако наткнулся на чахоточного вида продавца из «Борджин и Бэркс». Любопытство рвалось наружу, но Регулус чуть не пустился бегом, когда он, оставив метлу, посмотрел на него. Небо уже почернело, когда Регулус отыскал мастерскую, едва он дёрнул за шнур звонка в виде ключа, как приоткрылась дверь. — Кто вы, и от кого? Регулус не мог разглядеть говорившегося, но заметив, что голос доносился снизу. Значит, он невысокий. — Я сам по себе, сэр. — Такого не бывает, чтобы хорошо одетые мальчики были сами по себе, — запнувшись, он добавил, — Сэр. — Но тем не менее, я хочу к вам обратиться. Регулус извлек документ и прислонил к дверной щелочке. — Я совершеннолетний, и меня проверяли в банке. Говорящий присвистнул. — Гоблины? Тогда ладно!       Со скрипом дверь отворилась, и Регулусу предстало шумное, невероятно суетливое помещение. Теснясь, стояло по меньшей мере четыре шкафа с вставными ящиками, которые, не переставая, раскрывались и захлопывались. Регулуса чуть не сбили с ног несколько резаков, в затылок шлепнулся болтик, а два гвоздя чуть не выкололи глаза. В центре безобразия стоял станок, колеса крутились с лязгом, а металлические стержени двигались вправо-влево. И самым странным оказался маленький столик в углу, с подносом с пирожными и чайником. — Закройте, пожалуйста, дверь, сэр. Меня продуло с утра. Спасибо! Чаю? Владелец оказался под стать. Щуплый коротышка в перепачканной стружкой рабочей робе и заляпанном фартуке поверх. А фиолетовый цилиндр смотрелся уместно, как дракон на тонкой ветке. — Нет, благодарю. — Дедал Диггл к вашим услугам! Наблюдая за его учтивым поклоном, Регулус смутился. — Регулус Блэк, сэр. Мое имя ни о чем вам не говорит? Диггл почесал подбородок. — Ну, была одна в Слизерине, когда я учился…., впрочем, не важно. Чем могу служить. Регулус протиснулся между грохотавшим станком и шкафом, вытаскивая медальон из одного кармана и сложенный листок — из другого. — Мне нужно переделать украшение по этому эскизу. Диггл развернул рисунок и, хлебнув чаю, рассмотрел его. Регулус вытянулся, как струна в ожидании вердикта или, чего хуже, домыслов. — Красивый вид. Подарок? — Да. — Я знаю, где можно прикупить чего получше. — Нет, нужно именно так. Я не успеваю по срокам и средств нет. Диггл пошевелил бровями. — Понимаю! Насколько вам срочно надо? Регулус скрестил пальцы в размышлениях. — Сколько вам нужно времени, чтобы сделать, как надо? — Неделю, минимум. Материалы похожие подобрать надо, хорошую краску, и камешки подогнать. Регулус решительно подошел ближе. — Я нужно, как максимум, за месяц. — Управлюсь и раньше. — Как закончите работу, напишите в Хогвартс, на факультет Слизерин. Диггл кивнул, притянув свиток с пером. — Замечательно, — сказал он, делая запись, — задаток — десять галлеонов, полностью сумма по предоставлению изделия. Сами понимайте, нужно приплюсовать стоимость вспомогательных изделий. Регулус без возражений отсчитал монеты. Успеет взять еще, он ведь не нищий Кэрроу или Уизли! Или Гонты, о которой почти ничего неизвестно. — Пожалуйста, подпись. Великолепно! Ждите сову, мистер Блэк.       Диггл пометил каждую монету ляписным карандашем, прежде чем отпустить Регулуса. И он побежал по темным улицам поскорее к «Дырявому котлу», его трансгрессия не настолько хороша, чтобы переместиться самому в Хогвартс. Снова вызвал «Ночного рыцаря», снова проверка, и час тряски. Регулус сразу упал на кровать и так провел весь путь, пока за окнами, не переставая менялся пейзаж, а сам автобус то заполнялся, то опустевал, он размышлял. Профессор Бинс не делился добытыми сведениями, во всяком случае, пока что. Однако Регулус не сидел без дела.       Он проверил слова профессора, родословную Слизерина, судьбу братьев Певереллов, отыскал легенду про Жезл смерти и список предполагаемых владельцев. Даже прочел статью в «Придире» про прототипы в сказках Барда Биддля, вот уж где не искал истину! А с родовым древом Гонтов возникла неувязка, что в «Священных 28», что в «Чистокровной знати». После ужасного брака Корвина и Корры последовавшие потомки не обозначались, и кем точно доводились упомянутые Кадм и Демора, не ясно.       Еще Пруэтт назвал несколько имен, Регулус нашел Марволо и Морфин. Но путаница все была знатная, поиск по газетам в разделах криминальных хроник пока мало что прояснил. Морфин, как последний в роду, сидел за убийство маггловской семьи, а ранее отсидел три года за нападение на маггла и сопротивление мракоборцам. Его отец Марволо тоже получил полгода за оскорбление властей, а еще выступал как свидетель на слушание дяди Кадма и матери Деморы, причем, как со стороны обвинения. Пруэтт упоминал еще другие происшествия, вроде как убийство мачехи или похищение некой чистокровной ведьмы, однако до них пока не дошел.       И вновь никаких следов медальона, как он перекочевал в магазин? Регулус провел руками по карманам, жаль, не захватил лист со схемами, он бы сейчас сообразил. Когда кондуктор объявил остановку, Хогсмид, Регулус поднялся и вышел наружу, его быстро окружил вихрь снежинок. Розмари ждёт его, медальон лежит себе и никуда не денется, все успеется. У «Кабаньей головы» снег лежал пластами, и лишь благодаря тропинкам Регулус выбрался в центр. В самой таверне было на редкость тихо, на улице лишь какой-то длиннобородый и седой старик загонял коз в сарай.       Обойдя «Котлы Керидвен» и «Волшебную Брюкву», Регулус оказался на главной улице, расчищенной от сугробов и оживленной. Протискиваясь сквозь толпу, он добрался до «Волшебных перьев», к совершенному неудивлению, почти пустому магазину. Лишь бродила одинокая фигурка в серебристой шубке. — Регг! — закричала она, махая ладонью в розовой перчатке, — Я тут! Без того красные от холода щеки совсем заалели, скрестив руки, Регулус приблизился к ней. — Привет, я не опоздал? Розмари хихикнула, на её щеках появились ямочки. — Наоборот, рано. Я тут перо себе искала.       Она протянула руку, и Регулус, сдерживая беспокойное дыхание, протянул свою. Порыв ветра сдернул с Розмари капюшон и взлохматил светлые волосы. Пока она смущенно смахивала снежинки, Регулус с замиранием сердца следил за ней. При свете фонарей обычно блеклые волосы засияли, будто золотые. Так незаметно, он оказался перед ярко-розовыми дверями, украшенными множеством цветов. — Кафе мадам Паддифут? Мой брат грозился устроить меня туда официантом, когда вырастет. Розмари снова захихикала. — А ты после школы купи кафе и запрети ему сюда приходить. Пусть своих дам в «Кабанью голову» ведет! Регулус ухмыльнулся. — Нет, и он там наследил!       Внутри обстановка оказалась еще интересней, меж обычных столиков с розовыми скатертями порхали ангелочки. Не величественные ангелы с винтражей, со скорбными и грозными лицами, а с детских книжек, умильные младенцы с крылышками, купидоны, как их называют. Помнится, есть колдография, где старший брат в возрасте неполных двух лет на Хэллоуине изображал такого. Пухлые тела купидонов переливались золотым блеском, и Регулус не сводил с них глаз. Вряд ли живые существа, на гномов, докси и прочих представителей «маленького» народа не походили. — По-моему, эта трансфигурация. — Да, сынок, так и есть, мой единственный удачный опыт. Голос принадлежал полной женщине с узлом черных волос на затылке. Широко улыбаясь, она указала рукой на свободный столик. — Мадам Паддифут, к вашим услугам. Располагайтесь поудобней. Розмари непринужденно сняла шубу и отдала Паддифут, оставшись в нарядной голубой мантии. Дрожавшими пальцами Регулус возился с пуговицами, в потоке мыслей он искал подходящие фразы. — Я ни разу не пробовала чай с бергамотом, — сказала она, раскрыв розовое меню с кружевами на краях, — может его возьмем? Регулус садился за стол с сомнениями, доводилось ему пробовать похожий чай на свадьбе Цисси, и большей дряни в жизни не пробовал. — Я его особо часто не пил, — Регулус говорил с раздумьем, — не могу сказать, насколько он хорош. Если хочешь, давай попробуем. — Да-да, что там по десертам? Что такое бланманже? Регулус чуть порадовался, попадалось оно, но свадьбе Беллы. — Французская сладость, желе из молока, и сверху обязательно чем-нибудь поливается. Оно вкусное. Розмари кивнула. — Липкий пуддинг Тоффи не советую брать. Мы с подружками пробовали, все в креме оказались. Регулус опустил глаза на меню. — Кранахан? Это что? — О, можешь взять. Оно с малиной и сливками.       Когда позванная официантка записала заказ и удалилась, Регулус с неловкостью посмотрел на Розмари. Никто из старших не учил, как правильно общаться с девочками, Сириус не терпел конкуренции даже в таких низменных материях. Отец и дядя считали его маленькими для романов, мать спрашивать опасно. А от кузин толку было мало, Белла и Дромеда считали себя слишком умными и важными для обычных девчачьих дел, Цисси, зашуганная его матерью, даже боялась подумать о свиданиях. И Регулус чувствовал себя брошенным в Черное озеро. — Розмари, какие у тебя планы после школы? Та хмыкнула. — Что, только от беседы с кураторами? Кровь быстро прилила к щекам. — Нет, просто интересно. Может у тебя какие-то планы? На столике появились посуда и приборы. Розмари задумчиво постучала ложкой по чашке перед ответом. — Мама не считает, что я должна работать, в крайней случае, не у родственников Матушка когда-то работала у родственницы, до сих пор не желает ничего говорить. — Я бы хотел пойти в квиддич… — О, отлично! И в какую команду? Появился горячий чайник. Разливая чай, Регулус задумался над ответом. — Наверно, лучше в «Торнадос», — сказала Розмари, пригубил чая, — у них много побед. — Нет, — хмуро ответил ей Регулус, чай у Паддифут лучше не был, — там вся команда забита, вечно таскаться на скамье запасных не хочу. — «Гордость Портри» вроде шотландская команда? — О да, причем, никого кроме шотландцев не возьмет, даже не пытайся. Но у меня там прадед Макмиллан играл. Розмари восхищенно охнула. — А «Осы» грубо играют, — продолжал Регулус, размешивая чай, сахар его не улучшил, — братья Бэгмэны чего стоят. — Да, они мне тоже не нравятся, — сказала Розмари и, наклонившись, прошептала, — ты слышал, что Людо бросил Джанет Уинни беременной? Регулус скривился, вспоминая, мог ли он слышать это имя. — Да, подонок, — выдавил он из себя. — Да, вообще! Регулус отложил чашку, не в силах пить эту кипящую дрянь. — А про Отто в «Ведьмином досуге» пишут, что он вонючка! Кругом война, а редакторы продолжают копаться в грязном белье. — Тем более не буду с ними играть! Подали десерты, и Регулус перевел внимание на крахаман. Розмари не соврала, малины в сливке нежно таяли во рту. — Знаешь, что в «Ведьмином досуге» есть рубрика с рассказами от читателей? Скажешь «нет», и она точно поймет, что он никогда журнал не читал. — Не обращал внимание. — А зря! Я там пару раз написала. Регулус от удивления промахнулся и десертной вилочкой попал в стенку чашки. — Ничего себе! А о чём? Розмари вдруг покраснела. — Пообещай, что не будешь смеяться. — Почему? — Просто пообещай. Видя алые щеки Розмари, Регулус трепетавшим голосом принес клятву. — Хорошо, — еще неуверенно сказала она, — знаешь Джинджер Фокс? Регулус зло думал, вот почему его кузины не вели себя, как типичные девочки! — Это комиксы? Вопрос наугад, и ответ совпал. — Да-да, он про рыжую ведьму и её приключения. Она сражается с великанами, с троллями, еще всякие гоблины пытаются обмануть. Рыжая ведьма с лисиной фамилией, как умно! — А интересно? — Да! Я их обожаю! Я хотела волосы покрасить, но мама не разрешила. Мама не разрешила! Как знакомо. — А про что ты написала? Розмари снова покраснела. — Первый раз, не особо важно, просто про то, как Джинджер с подружками праздновали Рождество и летели над Лондоном, — она вздохнула и продолжила, — а вот второй раз…просто был выпуск про то, как она оказалась на Луне, а там тоже волшебники! Регулус вновь попытался выпить чай, но, услышав про лунных колдунов, он чуть не подавился. — Чего? — Да, звучит глупо, но это же комиксы. — Ну да… — И у них тоже есть король, — и тут она заговорила быстрей, — он такой красивый и такой милый. Я надеялась, что у них будет роман, но её зачем-то вернули на Землю! А там опять этот лопух, Честер Траст! — А он кто? — Да никто! Тупица! А Джинджер вечно с ним сводят! Далее последовал эмоциональный рассказ про грубияна и хама, которого авторы комиксы почему-то считали идеальной парой для столь великолепной ведьмы, как Джинджер Фокс. Регулус подумал о Сириусе, где он с манерами маггловского хама и нездоровой привязанностью к Поттеру находил разных дурёх! Хотя ни с одной он надолго не задержался. — Ой, что это? Нечто розовое посыпалось на столик. Розмари и Регулус подняли головы и увидели, как золотые купидоны осыпали блестками парочки в забитом кафе. — Я не заметил остальных. — И я! Купидоны, сидевшие на прилавке и игравшие на скрипках, завели медленную и проникновенную мелодию. — По-моему, они на что-то намекают.       Тут Розмари подвинул свой стул к нему и чмокнула в щеку. Испуганный и побелевший, Регулус тем не менее приблизил лицо к ней. Бескровные губы соприкоснулись с её, полными жизни. Мысли покинули его, как и стыд. Смотрят ли на них? Валентинов день, все счастливые целуются, кому какое дело!

***

3-тье марта 1979 года       Начало весны — да здравствуют дожди! С грязью и слякотью! И будто мало непогоды, Лондон добавил традиционный туман. С зажженной палочкой Регулус покинул «Гринготтс», первый удачный опыт трансгрессии, чем быстрей он закончит дела, тем лучше, пока учитель трансгрессии не начнет поиски. Ругаясь подстать дедушке Поллуксу, Регулус высматривал проход к Лютному переулке. — Почему весь мир против, когда у тебя срочные дела! И тут его услышали, сверху ли или снизу, и в него врезалось нечто огромное и мохнатое. Регулус не успел среагировать, как его припечатали к земле, а мощные челюсти ухватили за правую руку. — Пусти, тварь! Острые зубы прорвали плотную ткань верхней мантии, а когти царапали грудь. С трудом вытащил пальцами левой руки палочку из правой. — Вердимиллиус!       Зелёный поток отбросил зверя вдоль по переулку. Отряхаясь от грязи и морщась от боли, Регулус поднялся, снова приказал палочке освещать и пошел искать проход. Судя по визгу, на него напала собака, вот размером с медведя! Чушь какая, подумал он, кривясь при ходьбе, откуда медведи в Лондоне, маггловские полицейские прибьют на месте. Раздался вой, и Регулус обернулся, наготове держа палочку вперед, но нападения не последовало, и он продолжил путь.       В Лютном переулке ситуация не улучшилась, туман заполнил без того тесное пространство, и даже источники света в виде фонарей не помогали. Регулуса минимум пять раз пихнули, два раза наступили на ноги, и чуть не вылили на голову воду. Некий плешивый волшебник с вонючим дыханием сбил с ног и от духи обругал, припомнив близкие отношения с его матушкой. Еле сдерживая желание спалить его, Регулус пожелал ему долгого пути в пятую точку и пошёл дальше.       Наконец-то, побитый и грязный, Регулус отыскал мастерскую, долго показывал Дигглу свои документы, уверяя, что гоблины в банке проверили их, ответил на ряд дурацких вопросов, и злой, как дракон в брачный период, зашел внутрь. Извиняясь, Диггл провел между шкафов, шумевшего станка к столику, притянул из ящиков сверток и протянул ему. — Проверяйте работу, сэр, что скажите? Торопливо Регулус разорвал оберточную бумагу, и на ладонь выпал медальон. На картинах кулон был побольше, чем тот, что лежал, однако в остальном есть сходство. Серебряное покрытие, зелёные камешки образовывали букву «С», а кулон внутри раскрывался. — Как вам, сэр? Регулус довольно кивнул, большего для подделки и не надо. — Все хорошо, сколько с меня? — Тридцать галлеонов.       Получив стопку монет, Диггл сгреб её в мешочек и, взяв ляписный карандаш, удалился в закуток. Регулус с хозяйским видом упал на стул, за полчаса ходьбы на него навалилась усталость, будто дракона скручивал. Даже стуки станка не беспокоили, возможно монотонность позволяла Дигглу не сойти с ума от хаоса. Он не обратил внимание на звонок, наблюдая за движениями колес. — Мастер занят! Но гость оказался нетерпеливым, и к всеобщему шуму присоединились скорые шаги. И тут Регулус увидел черную макушку за станком. — Сириус! Что ты тут забыл?! Старший брат, долговязый в дедушку Арктуруса, патлатый по собственному выбору, в дырявой кожаной куртке, закрепленной булавками, потертых штанах и тяжелых сапогах, нарисовался перед ним с наглой улыбкой. — И тебе привет, Регулус! Что-то ты не очень вырос. Регулус почувствовал прилив крови к лицу. — Не твое собачье дело, предатель, пошёл вон! — А ты что — хозяин мастерской? Вот те на! — говорил он, прислонившись к стенке станка, — Куда Диггла дел? — Дождись его и вали, не желаю с тобой иметь дела. — Но ты сейчас со мной говоришь! — Заткнись! Он рассмеялся, будто псину душат. — А какие манеры! Мамочка узнает, рот с мылой помоет. Надо было ей воспитанием наследника заниматься, а не кошмарить кузин. И всех упустила в итоге! — Ладно, братец, ближе к делу, чего твоему хозяину надо от Диггла? Регулус сдержал порыв схватиться за стол и нарочито беззаботно спросил. — Я не домовик, чтобы у меня был хозяин, а Дамблдор всего лишь директор «Хогвартса». Он ожидал, что брат снова заржёт, как кретин, но тот неожиданно посуровел. — Дамблдор не командует Пожирателями. Регулус все-таки схватил ножку стула. — А я тут при чем? Сириус подошел к нему. — Регги, я не мамаша, и не думающий хером папаша, меня не проведешь твоими уловками. Давай, колись по-хорошему. Регулус с ненавистью посмотрел на брата. — А ты докажи, что я Пожиратель. Сириус схватил за предплечье, и Регулус похолодел. — Сам закатаешь рукав, братик, или я помогу? Регулус вскочил на ноги и принялся вырываться из хватки брата, но он второй рукой вцепился за волосы. — Вот что ты за человек, Регги, вот никогда по-хорошему не понимал! — Отцепись! — Еще чего! Пойдешь со мной и, радуйся, что я тебя не в Штаб мракоборцев тащу. У нашего зятя рука тяжелая, поверь мне на слово. От ярости клокотало внутри, Регулус тихо выл от боли. — А зови его! Я не боюсь! — Не строй из себя героя, приложит, как Эйвери. Выродок, он-то хоть знает о Розмари! — Зови! — Сам справлюсь! — Не хочешь славой делиться? Хватка неожиданно ослабла, и Регулус сумел вырваться. Со стоном потирая затылок, он смотрел, как темнеет лицо брата. — Ты с ним не в ладах? — Мне он не отец и не дядя, и ничем я ему не обязан. Регулус улыбнулся сквозь боль. — Но он же муж твоей любимой кузины. — Не твое дело! — Или тебе тоже противны магглорожденные? — Заткнись! — А как же твои широкие взгляды? Или ты — один из нас? Сириус уставил на него палочку. — Не зли меня, запасной! Регулус в ответ направил свою. — Я тоже колдовать могу. — Да как же, всегда тупицей был. — Как твой дружок Петтигрю. Палочка брата задымилась. — Или нет? Скажи, что он не твой друг, ведь не достоин тебя. Рассказать ли, что он предал его вместе со всей шоблой? — Тебе-то что, запасной? Сам напросился, пусть теперь раскидывает мозгами. — А почему ты не с Люпином? И чей отец пришел на помощь к Дирборну в самый последний момент. Даже любопытно. — Тебе надо, ты и спрашивай! — Или ты только с Поттером водишься? Ну, правильно, он ведь из наших, из чистокровных. На лице брата забилась жилка. — Но ты без него пришел, променяли тебя на старосту. А что ты хотел, у тебя же нет кое-чего. — Эскуро! Он не успел увернуться, и его рот заполнила горькая пена. Пока Регулус отплевывал мыльные пузыри, сзади открылась дверь. — Сириус, — раздался испуганный голос Диггла, — ты что наделал? Они знакомы, пронеслась лихорадочная мысль, настолько, что Диггл называет по имени. — Я лишь язык почистил. Взмах палочки, и пена пропала. Регулус, еще ощущая гадкий привкус мыла, выпрямился и взял из рук дрожавшего Диггла медальон, завернутый в новую упаковку. — Мистер Диггл, будьте добры, выгоните моего брата. — Сириус, — сказал он, встав между ними, — пожалуйста, в другой раз поговорим. Но он, сжав кулак, надвинулся. — Уйду только с ним. — Пожалуйста, не устраивай драку. — Дедалус, в сторону, пока не затоптал. — Сириус, прошу, без глупостей! Снова прозвучал звонок, и на сей раз появился Люциус. В дорогой бархатной мантии и изящных сапогах, он снял серую шляпу, явно из кроличьего фетра, и повелительно протянул её поклонившемуся Дигглу. — Мои ключи готовы? — Да, сэр. — Неси! Диггл убежал в закуток, оставив Регулуса наедине с братом и кузеном. Компания, что надо. — Сириус, — протянул Люциус, презрительно окинув его с ног до головы, — я бы спросил, как твои дела… — Пшёл отсюда, Люси, пока я тебе патлы не оборвал. — ….но судя по твоей одежде, не очень. Да, взрослая жизнь — дорога. Регулус воспользовался заминкой. — Кузен, мой брат обвиняет меня в преступлениях, которых я не совершал. Люциус усмехнулся. — Занятно, — говорил он, потирая палочку, — Сириус, что скажешь в свое оправдание? Брат зло скривился. — Тебе? Нет, уж. — Тогда может покинешь нас и не станешь устраивать сцен? — Без тебя разберусь. А что до тебя, Регги, ты не сможешь вечно за взрослыми прятаться. Регулус вышел вперед. — Это уже не твое дело, — и он выдержал паузу, — Бродяга. Люциус усмехнулся. — Сириус, я бы на твоем месте не привлекал бы к себе внимание. Ты уже совершеннолетний, и за свои выходки отвечать будешь перед законом. Поверь мне, мытьем полов у Филча и удобрением огорода Хагрида не отделаешься. Лицо брата исказилось, но задрал нос и направился к выходу. — Поработай другой палочкой, Люси!       Бледное лицо Люциуса мгновенно покрылось красными пятнами, и он чуть не побежал к двери, но брат исчез в тумане. Выругавшись, кузен выпрямился при виде Диггла со свертком, высокомерно рассмотрел ключи и положил стопку монет. Не дождавшись, когда он проверит все монеты, Малфой схватил Регулуса за локоть и вывел на улицу, в слякоть и мглу. — Признавайся, кузен, что твой брат разузнал? О Пожирателях и принадлежности к ним. Регулус с ужасом думал, как он ему удалось. — Да ничего, — сказал он непринужденно, — решил, что я у него какую-то побрякушку украл. Люциус сжал его руку сильней. — Что ты делал у Диггла? Регулус попытался высвободиться. — А то — мое личное дело. — Регулус, — Люциус говорил, будто чеканил, — у тебя простой выбор, или признаешься мне, или пойдешь объясняться перед Темным Лордом. И холодной туман не мог остудить его гнев. — Я заказал у него отделку медальона. — Покажи. Ощущая силу его руки, Регулус чуть развернул сверток. Люциус бросил мельком взгляд. — Ты ради безделушки решил улизнуть из школы? Я мало предупреждал о гневе Темного Лорда? — Причем здесь Он? Мне нельзя ничего купить? Во мгле Регулус сумел увидеть пятна на лице кузена. — Тебе несказанно повезло, что Сириус ничего не понял, как и весь Орден Феникса. Не забывай, что ты еще учишься в Хогвартсе, и твой директор-грязелюб умеет проникать в мысли. — Я с ним каждый день чай не пью, и ему не сдался. — В самом деле? Ты думаешь, что твоя вылазка его не заинтересует? Внутри похолодело, почему он забыл о Дамблдоре! — Регулус, радуйся, что тебя первым заметил Борджин и сообщил мне, и о твоих вылазках узнал я, а не твоя кузина Беллатрикс, к примеру. Или её супруг. Тут он, увы, согласен. — Ты возвращаешься в школу и остаешься там вплоть до каникул, и еще куда-то кроме дома не уезжаешь. Или, клянусь всеми моими предками, кара от Темного Лорда покажется тебе лёгкой встряской, чем то, устрою я!       Рывок, и пропал туман, зато окружил мокрый дождь. Хогсмид заливала грязь с неба, а улицы превратились в мессиво. Старик возле «Кабаньей головы» грязными словами и длинной хворстиной сгонял коз с крыльца, а попадавшиеся торговцы усердно выметали воду с лестниц. Дорогая мантия Люциуса замазалась по колено, а с шляпы стекали ручейки. Возле «Трех метел» мелькали две фигурки, невысокий и худой парень с мокрыми светлыми волосами, и девушка в бежевом пальто. Регулус и Люциус приблизились, и перед ними предстали Барти и Розмари, он — бледный, а она — заплаканная. — Следите за своим другом! — криком приказал кузен, резко толкнул его вперед, — Только посмейте упустить, и пожалеете, что появились на белый свет!

***

17-тое марта 1979 года       С потолка свисали зелёные ленты со связанными пучками клевера, столы покрывали зелёные скатерти с кружевным орнаментом в виде клевера, а домовики в зелёных ливреях разносили на зелёных тарелках десерты в виде клевера. Будто мало профессору Слагхорну курировать факультет с изумрудными знаменами!       Впрочем, дань Моржа Святому Партику была еще терпима, ибо статус преподавателя не давал ему право щипать за отсутствие нужного цвета. Регулуса и его команду спасали слизеринские шарфы, и он видел, как обделенные умом и чувством такта однокурсники лезли ко всем. Двое полудурков с Гриффиндора ущипнули семикурсницу с Рейвенкло и улетели вниз по лестнице.       А на вечере «Клуба Слизней» от назойливых рук спасали галстук Регулуса и туфли Розмари. Барти же пожелал остаться у себя, не найти еще что-то кроме шарфа, но оставались подозрения, что он просто осиливал гору домашней работы с двенадцати предметов. Что, подумал Регулус, бродя по залу, придется отдуваться самим. А профессору Слагхорну в зеленом бархатном жилете составили компанию Макгонагалл в изумрудной мантии, Спраут — в шляпе с цветами, и Бабблинг с салатово-зеленым поясом на черном платье. Даже дряхлая Ваблатски доковыляла, вся в темном и с жутким медальоном в виде черепа на тощей шее. — Она не боится, что её ущипнут? — спросила Розмари. — Кто рискнет?       А среди студентов сновали сплошь незнакомцы, какая-то малышня с четвертого курса и старики с выпускного. Кого он узнал, так это игроков с других факультетов, что не добавляло радости. Сильвестра Ромолло — нынешнего капитана Гриффиндора, и охотника Ангуса Кэмбелла. Аглаю Монтгомери, капитана Рейвенкло, и её подружку, ловца Моргану Дюпон. И капитана Хаффлпаффа, Джерри Коула со своей девушкой. Регулус молчаливо кивал им и тут же отворачивался, у него, представителя змеиного факультета не получалось лицемерить, куда им до него. — Друзья мои, — тягуче произнес Слагхорн, раскачиваясь при подъёме, — и юные волшебники. У каждого из нас свое увлечение, мое же, помимо зелий, разумеется, — в ответ донеслись вымученные смешки, — поддержка юных талантов! Макгонагалл поджала губы. — Мне всякий раз отрадно, когда юные гении, окончив Хогвартс, не предают себя и свои мечты и воплощают их в жизнь. Итак, приветствуем Далию Флёр-Пери, занявшую должность солистки меццо-сопрано в Британской магической опере! Аплодисменты раздались громче, сидевшая рядом со Слагхорном высокая и полная ведьма поднялась вышла в центр класса. — Волшебники и ведьмы, — прозвучал её елейный голос, — профессора, как я рада впервые за пять лет очутиться в нашей чудесной школе….       Далее последовала речь, радостная для Делии и скучная для остальных. Пока мисс Флёр-Пери в деталях расписывала пребывание в школьном хоре, двое помощников раскладывали инструменты. Подавляя зевоту, привычную на уроках Истории Магии, Регулус взял у эльфов две тарелки с печеньями. Может повезет, и попадется сикль или четырехлистник. — «Смерть Артура», первое действие, первый акт, — произнесла Делия, закрепив палочку на высокой стойке, — партия королевы «Меж двух огней».       Под аккомпанемент виолончели и арфы зазвучал высокий голос, Слагхорн слушал, подкручивая густой ус, Макгонагалл чуть улыбнулась, Спраут прослезилась, а Бабблинг морщила длинный нос. Вабластки, как показалось Регулусу, недобро усмехнулась. — Мама обожает оперу, — прошептала Розмари, — часто нас водит туда, но мы понимаем ни слова. Примерный смысл он знал, но разобрать бы слова. — «Королева без головы», первое действие, третий акт, «Зелёные рукава». Регулус расковырял песочное пирожное, начинка кислая, не иначе, как из самого клевера. А из слов понял только «король» и «не надо». — Ой, смотри! Розмари вытащила из десерта блестящую побрякушку. Серебристым светом сверкал четырехлистник. — Повесишь на шею, и будет тебе удача.       Еще одна памятная вещь вдогонку к кольцу с розовым кварцем, который Розмари надела на вечер. Мисс Флёр-Пери исполнила еще три партии, следом объявила перерыв. Слагхорн тут же притянул ей стул и щелкнул пальцами, зовя эльфов. Принимая бокал шампанского, Делия завела светскую беседу с бывшими преподавателями, несколько студенток подсели к ней, но Регулус развернулся поближе к любимой. — Знаешь, Регг, — с щебетанием сказала Розмари, — тебе следует познакомиться с Элредом. Регулус замер с вилочкой в руках. — Твой брат? — Да, старший, — прозвучало не очень весело, — теперь он вместо отца. Разоблаченный Пожиратель смерти, убитый мужем его двоюродной сестры. Судьба, Бог или кто там вместо них, проявляет злое чувство юмора. — Извини, что спрошу, — Регулус заговорил, скрестив пальцы, — но ты скучаешь по нему? Розмари вздохнула и пожала круглыми плечами. — Конечно, скучаю, — она запила печенье сливочным пивом и продолжала, — хотя он, пока жив был, не особо с нами возился. Но не таскал везде за собой, как матушка. Ей все равно, нравится тебе или нет. Вот только старший сын пошел по его стопам. Лично с Элредом Регулус не виделся, не зная даже его имени, и сомневался, что знакомство ему придется по душе. — А чем Элред занимается? Он же закончил «Хогвартс»? Розмари призадумалась. — Да кто его поймет, вечно места меняет. То в один отдел, то в другой, как ошпаренный носится по Министерству. Регулус хихикнул. — Регг, я еще не начинала ругаться. — Может он себя ищет? Лицо Розмари потемнело. — Он не сдал ЖАБА по Защите, — сжав вилочку, она сказала, — ты помнишь, кто у нас работал, когда он был на седьмом курсе! Регулус до боли стиснул пальцы, несколько ребят со Слизерина пытались увильнуть с уроков Тонкса, включая Эйвери, Мальсибера и его самого. Увы, Слагхорн быстро для своей толщины отловил всех и пообщал каждому унизительную должность после школы. — Давай встретимся с ним летом, — ответил он, — после учебы. Окружение мало привлекало к себе внимание, и до Регулуса доносились лишь бубнёж и чей-то смех. И неожиданно прозвучал скрипучий голос, будто ржавые двери никак не могли смазать. — Хватит тыкать мне в лицо царскими детями! Уж ничего нельзя сказать про него! Ваблатски, красная от злости, вопила и стучала тростью, Делия, недоуменно хлопая длинными ресницами, пыталась возражать. — Профессор, вы же не будете отрицать весь ужас расправы над русским царем и его домочадцами… — Он посеял войну и получил смерть! — А как же дети? — В Кишинёве убили сорок девять человек, включая женщин и детей, поплачьте по ним, раз так хочется! Зал замер, мальчики с любопытством вытянули шеи. А Спраут и Макгонагалл поднялись с мест и подошли к вопящей Вабластки. — Вы же не будете отрицать, профессор, — наседала Делия, — без обид, профессор Спраут и профессор Бабблинг, некоторые представители вашего народа не были, скажем так, законнопослушными. — Вы, что думаете, те душегубы пошли к бомбистам, чтобы их на куски разорвали? Минерва, руки прочь! Или к банкирам, спрятавшимся в особняках? Помона! Нет, они отправились в бедные дома, к рабочим, столярам и прочим, кто не умеет драться! Макгонагалл и Спраут с трудом усадили Вабластки, но она и не думала молчать. — Ваш святой царь не стал нас спасать, как же! Надо же сначала с гессенской мухи слезть! — Кассандра! — крикнул красный Слагхорн. — Гораций, давайте, не будем подражать ханже Виктории. Эти дети куда опытней, чем мы в их годы! Делия, белая, как мел, все лепетала. — Может до него просто не успели дойти сведения? — До него никогда ничего не доходило! Когда рабочие пришли во воскресенье с прошением, он тоже не явился, и по ним открыли огонь. К слову, там были русские, так что не смейте обвинять меня в предвзятости! Третьей к ней подошла Бабблинг. Регулус вздрогнул, увидев, как напряглись крылья её большого носа, такой она всегда была, увидев его работы по Рунам. — Миссис Вабластски, — холодно, как кусок льда за пазухой, звучал её голос, — при всем уважении к вам, здесь не политическая дискуссия. Она скривилась, показав золотые зубы. — Батшеда, лучше бы по сторонам смотрела. Твой муженек не оставил старых привычек и закончит свое дело, хочешь ты этого или нет. Бабблинг застыла на месте, и Ваблатски, воспользовавшись заминкой, обратилась к Слагхорну. — Гораций, поправьте меня, если ошибаюсь. Ваше увлечение — поддержка юных дарований? Что же, несколько талантов вы взрастили на славу, который год пожинаем кровавый урожай! Слагхорн мигом побелел и потянулся за платком. Вабластки в давящей тишине поднялась, стуча тростью и кряхтя при ходьбе, и сказала. — Я вам противна, не пытайтесь отрицать, но я вас обрадую. На восьмой день очищения Храма Господня я покину вас, ни днем раньше, ни днем позже.       Шаркавшие шаги преподавательницы пропали в коридоре, и в зале вспыхнул шум, студенты наперебой обсуждали новость, не глядя на напряженных профессоров. Макгонагалл, первая вышедшая из оцепенения, предложила Делии продолжить программу, и Регулус потянул Розмари к выходу. — Ваблатски помирает, что ли? — спросила она, накидывая на плечи плащ. — Ну, для оставки слишком старая, — ответил ей Регулус, потирая руки от холода, — мой отец сказал, что она по доброй воле никогда не уходила. Розмари поежилась. — Какая она противная, ужас! Почему её до сих пор терпят? — Может, как с Защитой, некому учить? Предсказателей-то в принципе мало. Розмари фыркнула. — Все равно! Кто угодно будет лучше этой старой грымзы! Регулус невольно улыбнулся. — А что она, а также Бабблинг и Спраут, забыли на христианском празднике? — спросила Розмари невзначай. — Банкет явно за счет Моржа. Её звонкий смех разнесся по холодному коридору. — Кстати, Розмари, заметь, что Спраут и Бабблинг с ней тоже не дружат. — Да они такие же, пришибленные на голову. Спраут няньчит мандрогор и милуется с Гремучей Ивой, а Бабблинг помешана на Рунах. Не иначе, как их будут читать во время её похорон… Сзади послышалась отборная ругань и чьи-то визгливые смешки. Регулус схватил Розмари за руку и забежал с ней за угол. — Еще один выродок щипнет меня! Хоть один! И я потащу сразу к директору! Они переглянулись. — Филч! — Какой идиот щипнул его?! Ног коснулось нечто мягкое, и в полумраке факелов блеснули два желтых глаз. — Брысь! — шикнула Розмари.       Раздались протяжный мяв и топот мягких лап. Миссис Норрис, кошка завхоза, и с недавних пор — его помощница, вышла на охоту. Регулус немедленно повел Розмари за собой, добежав до развилки, он отпустил её в сторону подземелий Слизерина, а сам направился к лестницам. Услышав голос Филча, он запустил в коридор небольшой взрыв и бросился вверх по ступеням. Пролеты сменялись, как картины и гобелены, Регулус, поднявшись достаточно высоко, пустился наутек по этажу. Мимо него промелькали ряды рыцарских доспехов, витражные стекла и кабинеты.       Филча не было слышно, как и его кошмарной кошки, но далее не попадалось ничего знакомого. Заныли икры, и Регулус перешел на шаг. Он никак не узнавал картины, стены или пролеты. Вряд ли Северное крыло, тогда сверху должен быть люк, ведущий в класс Прорицаний. А Астрономической башни в окно не видно. Наматывая круги возле картины с троллями в балетных пачках, Регулус ощущая себя круглым дураком. Волшебная карта Сириуса ему бы очень пригодилось, но предатель-братец скорее прибьет своего возлюбленного Поттера, чем сделает хоть что-то хорошее ему!       Протянув руку к стене, Регулус тяжело вздохнул, было бы куда сесть, может отдохнул бы и обдумал бы план действий. Вдруг раздался скрип петель, Регулус развернулся и с удивлением обнаружил раскрытую дверь. Прямо в стене! Кончиком палочки он поддернул дверь, маленькими шагами забрел внутрь небольшой комнатки. Из круглых окон на мягкий ковер, закрывший весь пол, струился лунный свет, в углу потрескивали дрова в камине, а поближе к стене стоял пуфик с пуховыми подушками.       Ноги ныли от бега и бесцельной ходьбы, по спине струился пот, однако Регулус не спешил ложиться. Слишком все хорошо, похоже на ловушку, и не сообщал никто из старших о подобной комнате. Как знать, не уловка ли, из-за которой он застрянет на века, как в сказках про фей? Бродя, Регулус раздумывал, есть способ проверить. — Чаю бы, — протянул он как можно убедительней. Рядом с пуфиком появился столик на трех ножках, на нем поднос с горячим чайником, чашками, правда без сахара и сливок. — И газету бы!       Возник новый столик уже на четырех ножках, аккуратно показывая корешки, лежали газеты. «Ежедневный пророк», «Придира», «Ведьмин досуг», «Новости спорта» и еще не меньше десяти наименований. Усталость дала о себе знать, Регулус упал на мягкие подушки. Глядя в разрисованный звездами потолок, он вдыхал аромат чай, неужели он первый в истории Хогвартса, обнаруживший столь чудесную комнату? Чтобы она еще могла бы сделать? — Знаешь, я бы хотел узнать побольше о Гонтах, особенно, о последних поколениях.       Сверху газет появилась увесистая стопка. Регулус, налив чаю, принялся изучать. «Священные 28», но чуть потолще, чем обычно, «Кровь Основателей», «Норманский след в Британии», «Изгои Магии», а еще множество выпусков «Ежедневного пророка». Некоторые газеты пожелтели от времени, а люди на иллюстрациях передвигались не очень резво. Лежал рядом и сложенный вчетверо пергамент.       Отхлебнув чаю, Регулус развернул его, перед ним оказалась обширная карта Хогвартса. Потирая жесткий от пролетевших лет пергамент, Регулус ликовал, даже трудиться как Сириусу не придется! На чернильных контурах выделялись линии, написанные красными чернилами, они вели начало из душевых и туалетов и сплетались воедино, дабы закончиться у Черного озера. Следя пальцем за ними, Регулус заметил грубо нарисованный карандашем прямоугольник под озером. Он присмотрелся к крошечной надписи и прочёл «Тайная Комната». Певернув карту, Регулус закатил глаза, Сириус в «Хогвартс-Экспрессе» пугал, что новичков на ночь запирают в Тайной комнате, и те, кто выживет в схватке с Чудовищем Слизерина, поступают в школу. Составивший карту Корвин Гонт, видимо, поверил на слово в страшилке, раз начертил её. Что еще ожидать от человека, переспавшего с родной дочерью!       Отложив карту, Регулус взял «Священные 28», книга по ощущениям была постарше того экземпляра, что лежал у них дома. Переплет истерся и держался на честном слове, и на страницах сияли пятна. Раскрыв первую страницу, Регулус чуть не пролил на себя чай, он отчетливо видел обращение. «От В.И. Блэк — Т.М.Реддлу». Хлопая глазами, он посмотрел на дату выпуска — 1934 год, никаких сомнений, что перед ним лежало оригинальное издание, без правок.       Размешивая чай, Регулус перелистывал страницы. Из всей семьи только его мать могла быть с подобными инициалами, а вот о втором он ничего хорошего не слышал. Дядя особенно был откровеннен. Разумеется, он не настолько легковерен для россказней о любви родителей, однако матушка не станет кому попало делать подарки. Особенно столь важные. Снова пригубив чаю, Регулус начал искать Гонтов, Загадочник никуда не денется. Дойдя до нужного раздела, Регулус снова перелистал страницы о давнем прошлом, не имевшем значение, пока не наткнулся на главу «Неизвестный позор».       «Тяга к познанию — то, что отличает нас, людей, Венец Божьего замысла, от животных, схожих по разуму нас существ и бессловесных растений. Плод познания лишил нас Эдема, но даровал Землю. Однако не каждая дверь должна быть открыта, и одну из таковых я открыл себе на беду….».       Регулус посмотрел на наручные часы, обязательный подарок на совершеннолетие, почти десять, столь великий объем информации осилит завтра, заодно и запишит важные моменты. Он пролистал до конца главы, поддев ногтем край страницы, раскрыл сложенную схему. Аккуратно разложив на столике, Регулус перешел сразу к концу.       Корвин Гонт, единственный сын Электры Блэк (никак не мог вспомнить, чем она известна) и Марлея Гонта, 1658 года рождения, первым браком женился на Корре Фанкорт, умершей, когда их дочери, названной в чести матери, было пять лет. Следом позор в виде инцеста и тринадцать то ли детей, то ли внуков, из которых выжило только семеро (таковы подчеркивались красной линией). Старшая, Сесилия, совершила непоправимый с точки зрения чистоты крови, но разумный в виду семейной ситуации поступок — вышла за незначительного Натаниэля Джонса, родив восемь детей. Однако Нотт обозначил только их дочь Натали и внучку от неё — Элис Хант.       Её братья и сестры вступили в браки друг с другом, подтверждая слова Пруэтта. Харлей — на Селене (а после её ранней смерти — на Селаре Селвин), Мелвин — на Мелиссе, Марволо I — на Милене. Вторые были бездетны и подозрительно умерли в один день, на день святого Патрика 1766 года, через год после матери, и тридцать лет после отца-деда. У Харлея от сестры было двое выживших детей, Нелмор и Мелисса II, от Селвин — лишь дочь Кэссиди, намного младше остальных. У Марволо и Милены — Мерлин и Синистра. Те дети-внуки умерли в разные года явно своими смертями.       Снова, как в случае преподавателей Защиты, начались странности. Нелмор любил жениться, судя по четырем женам, в первый раз сошелся с кузиной Синистрой, одновременно поженились Мелисса и Мерлин, произведя трех детей. Синистра, судя по дате смерти, не пережила рождения Корвина II, второй стала неожиданно некая Дафна Уизли, мать Малены, тоже не пережив её рождения. Третьей оказалось как раз упомянутая Элис Хант, мать Козера. Через два года после брака с ней вдруг умирают Мерлин, Мелисса и все их дети в один день, 15 мая 1783 года. Однако и она скончалась в 1794 году, в том же Нелмор женится на какой-то Джилли Брукс, матери Джиллиан.       Горло сжалось, снова совпадение, Нелмор, Джилли и их дочь умирают в один день, 31 октября 1795 года. Пруэтт говорил об убийстве маггловской мачехи и её ребенка. Далее странности в месте смерти, если обозначалось «Гонтвилль, о. Джерси», то у Кэссиди — «Квебек, Канада», а у Козера и Корвина — «о. Азкабан, Северное море». Малена явно последняя, кто нашла покой в фамильном доме.       Инцест продолжался. Кэссиди и Корвин, тётя и племянник, стали родителями Корвина III и Селары, Козер и Марлея, единокровные брат и сестра — Ламии и Марволо II. Корвин и Марволо женились на сестрах друг друга, и уже проживали в Литтл-Хэнглтоне, графство Хартфордшир. У Корвина и Ламии были две дочери, Коррин и Меропа, первый брак Марволо оказался бездетным. Второй женой стала старшая из племянниц, умерев в год свадьбы, 1848, третьй стала младшая, мать его восьмерых детей. Сам Марволо тоже по примеру отца умер в Азкабане, Регулус подозревал, что смена племянниц тому причина.       Из того потомства выжили Морфин, Демора и Кадм. Старший брат первым заполучил сестру и стал отцом Марволо III, пропав в 1878 году, Нотт на месте смерти поставил знак вопроса. Младшему брату Демора родила двух дочерей, Марлею и Мелани. После казни дяди и смерти матери в тюрьме Марволо женился на старшей из сестер, матери Морфина и Меропы, вновь год смерти совпал с годом рождения дочери. Мелани пережила её на десять лет. И последняя странность, Меропа пропала в 1926 году в возрасте девятнадцати лет, Марволо умер в том же году, а Морфин сидит в Азкабане. Ровесник дедушки Арктуруса, а еще держится за жизнь. Хотя с такой наследственностью не переживают детство. — Мне нужна сумка, я в руках не дотащу!       Допив чай, Регулус уложил книги и газеты и покинул загадочную и гостеприимную комнату. Преимуществами следует пользоваться почаще, и он, истинный слизеринец, ничего не упустит. Осталось только найти свой факультет. Отойдя от картины с троллями, Регулус побрел по коридорам. Карта Гонта оказалась не настолько полезной, нигде не обозначались картины, а углы и закоулки походили друг на друга, как докси или муравьи. — Я притомилась, пока ждала, когда ты покинешь Волшебную комнату. Дёрнувшись, Регулус поднял зажженную палочку, с нарисованного кабинета, забитого склянками, говорила весьма представительная ведьма. Рослая, пышногрудая, с широким лицом и густыми чёрными волосами, зачесанными назад. — Мы разве знакомы, мэм? — Дедушка Ликорус называл меня «гадиной», бабушка Магента «коровой», дядя Арктурус «самкой крокодила», а любимые брат и сестра «морской подстилкой». Но мать назвала Айолой в честь своей матери. Сердце сжалось, он все держал сверток с костями в чемодане, не находя им последнего приюта. — Вы догадались, что я — из вашей семьи или просто по доброте душевной помочь хотите? Она пожала полными плечами, вот зачем художник изобразил её в платье с глубоким декольте и короткими рукавами. — Какая тебе версия больше по душе, такую и принимай. Мы, Блэки, на протяжении веков придерживаемся подобной стратегии. — Что же, мэм, — произнес Регулус, краснея, — если вы знаете дорогу, то можете провести. — Разумеется, юноша, не отставайте! Пурпурное платье сливалось в полумраке, и Регулус следовал за замелькавшим бантом на юбке. Язык чесался от множества вопросов, не хватало лишь такта. — Мэм, — откашлявшись, начал он, — я могу воспользоваться знакомством? — Все зависит от того, что вас интересует. Ни слова о Хитченсе, ни слова! — Что содержит ваша книга о древних обрядах? Показалось, или она подняла правую бровь. — Хочется кого-то покарать? — Нет, лишь научный интерес. — Из научного интереса волшебники и магглы готовы совершить великое зло, сами того не осознавая. Регулус подбирал в уме варианты. — Просто говорят, что магия язычников куда сложней и многогранней, чем сейчас. — Я бы так не сказала, просто они не колдовали палочками и предпочитали обряды и ритуалы. Однако подобную магию способны удержать сильная воля и чистый разум, юнцам, гордецам и глупцам грозила гибель. — Как и сейчас. В свете факела Регулус увидел, как Айола растянула в улыбке губы, не показывая зубов. — Вам не приснится в самом страшном кошмаре ущерб, который таит магия без палочки, даже зелье возврата тела не всегда поможет. — Разве такое бывает? Айола повысила голос. — Я лично вычитала в древнеегипетском манускрипте, что мой отец привез с тех времен, когда проходил обучение. Без ложной скромности уверяю, что мои знания в древних языках, включая латынь, древнегреческий, древнеегипетский, древнегэльский и арамейский, весьма обширны, также мне знакомы основные принципы шумерской клинописи! А вот мой брат никак не мог выучить еще еще какой-то язык помимо английкого, живя в современном мире! До боли знакомая ситуация! — И все же это трудно — возвращать из мёртвых, — сказал Регулус, подходя к лестничному проёму, как бы она его не оставила. — Разумеется, не просто, — продолжала Айола, следуя за ним сквозь картины на стенах, — необходимо, чтобы твоя душа ранее сохранена или расколота. Ингридиенты также трудны для извлечения, нужна кость родителя, плоть раба и кровь врага. Он еще жаловался на задания Слагхорна. — Не каждый человек может похвастаться, что знает имена своих родителей, что имена истинны, что их останки сохранены. Люди, бывает, тонут, сгорают или оказываются съедены зверями. Кровь врага тоже просто не дастся, как плоть раба. — Тут как раз наоборот. — Знаешь ли, юноша, у каждого невольника свой предел терпения, что он спустит с рук, а что — нет. Не надо обманываться их покорностью. Кричер бы отдал часть себя, с горечью подумал Регулус, заметив сцену с казнью восставших рабов. — Душу невозможно расколоть, — сказал он после небольшого молчания, — на то она и цельная. — Герпо Злостному удалось во времена Древней Греции. Триста лет терзал Элладу, пока наконец-то не прикончили. Регулус вздрогнул. — Что за ритуал он провел? — Простой и одновременно сложный. Нужно убить человека, что делают многие, и провести обряд, что не всем под силу. Большая сила воли вкупе со злобой отделяют часть души и помещает её в крестраж. Регулус округлил глаза. — Чего? — Говоря простыми словами, сосуд или хранилище, может быть все, что угодно, от пуговицы до скалы. — И нельзя уничтожить? — Если не владеешь особой сильной магией, нет. Конечно, можно еще раскаяться, но тот, кто готов пожертвовать целостностью бессмертной души, не способен на сожаление. Темный Лорд однозначно заинтересуется книгой, если, конечно, Снейп сумеет расколдовать. — Нелегко стать бессмертным. — Разумеется, и куда проще не совершать злодеяний и наслаждаться жизнью, покуда она теплится в тебе! На пролете шестого этажа лестница повернулась в противоположную сторону, и Регулус задумался в ожидании. Что еще спросить помимо Хитченса? — Мэм, скажите, пожалуйста, вам не встречались некие Гонты? Пролеты освещались лучше, и гримаса Айолы проявилась весьма чётко. — В Хогвартсе, к счастью, не доводилось, однако сия «несвятая» троица встретилась позже. Старший из них Морфин вместо того, чтобы работать, промышлял разбоем и взломами, сколотил вокруг себя шайку таких же, как он, опасных бездельников, — поправив сползавший рукав, она добавила с усмешкой, — удивительное было время, правление Салливана. Ни один министр не занимал столь долго сей пост, и если Дизраэли тут не при чем, то я умываю руки. — Зато был мир и никаких восстаний, — возразил Регулус, дождавшись лестницу. Айола фыркнула, следуя за ним. — Зато шайки преступников и мошенников не давали нам скучать. К счастью, Морфин скоро пропал. Говорили, что сестрица Демора переключилась на младшего брата, а я полагаю, что виной всему гоблины. Он незадолго до исчезновения вырезал семью главы общины, даже детенышей не пощадил! Мы скоро их подчиним, говорила Белла, вот только надолго ли! — Кадм оказался куда мерзотней, к своему стыду, я покупала у него потроха. — Для зелий? — Разумеется. Он заверял, что свиные, и я поверила, видишь ли, наши внутренности практически не отличимы! Не иначе, как Божья шутка. Однако в кишечнике я обнаружила паразита, бычьего цепня. Регулус поморщился. — У свиней своя напасть, а для коровы или быка кишки были слишком просты, и я с ужасом поняла, что где-то убили и распотрошили человека. Кадма и Демору поймали, когда они отравили на Тот свет не меньше пятидесяти человек. Охотились в основном на нищих, бродяг и жриц любви, тех, кого не станут искать. Магглы прозвали загадочного убийцу «Джеком-потрошителем», и мы не стали возражать. Кадма вздернули на площади перед Горизонтальной улицей, Демору, как женщину, пощадили и отправили в Азкабан. Чахотка свела её в могилу через шесть лет. Вот тебе и милосердие! — А правда, что её сын дал показания против? — Марволо? Я больше скажу, он прибыл в Штаб и все рассказал, даже помог одолеть их. Я никогда не забуду освещавшую его лицо радость, когда вешали дядю. Разумеется, следует принимать условия, в которых он рос при них, но я не могу представить, чтобы кто-либо из моих детей предал бы меня или Боба. Стук сердца звучал гулко, как шаги по лестнице. У него не будет другого шанса. — При всем уважении к вам, мэм, но Хитченс не подходил вам в мужья! — Ты имел честь знать его, чтобы так рассуждать? Его бывший зад теперь коптится в его чемодане, и Регулус два раза царапался из-за него. — Он явно не из лучшего контингента, скажем так. Моряки никогда не славились верностью, и пьяницы они все хуже троллей. Наверняка, еще и мужлан типичный. — Я повторяю вопрос, ты знал моего мужа лично, что так утверждать? Регулус повернулся к ней лицом. — Я сужу по последствиям, как ваш потомок! Вы не знали? Ваша внучка Ирма — моя бабушка. Айола не сразу ответила, пройдя молча пролет четвертого этажа. — Да, ты от Виктории. Средний ребенок, вечно в чей-то тени. Не столь прекрасна, как Мэри, не столь умна, как Сандра, не добрая, как Беатриса, не наследник и опора, как Эллиот, и не радость, как малыш Тони, а из всех достоинств — острый язык. Мой главный материнский просчет, понятия не имела, что с ней делать, и как направить. Мои дети распредились по разным факультетам, только Эллиот и Мэри были вместе на Гриффиндоре, однако Виктории еще не повезло попасть на Слизерин в те года, когда его курировал мой брат. Возразить нечем, у Регулуса имелся неприятный опыт общения с прапрадедушкой. — Она вышла замуж лишь на тридцатом году жизни за того, кого не следовало. Будь Боб жив, Крэбб не посмел бы вести себя подобным образом и держал бы язык за зубами. Чем ниже спускался, тем реже попадались картины, и тем меньше слышался храп написанных героев. И тем меньше любопытных ушей. — И все равно можно было выбрать кого получше, чем маггла, еще и моряка. — И кого же, юноша? Такого, как мой брат? Он помотал головой. — Хотя бы подобного вашему отцу. Айола хитро сузила глаза. — Тот, кто хамил отцу, не уважал мать, пошел против них, когда отправился в путешествие по Африке, женился на девушке, что им не пришлась по вкусу. Они прошли мимо пейзажа с животными саванны, шуршавшие юбки Айолы легко коснулись лап спящих львом и длинных ног жирафов. — Что до его памяти, то я не помню отца живым. Он погиб в мои два года, увы, не подходящий возраст для разговора по душам, и никто из родственников не сумел заменить. Ступени закончивались, как и время на вопросы. — Вы встречали еще кого-то из своих потомков? — Всех не упомнишь, но мне запомнился один. Маленький, слабый мальчишка, носящий имя моего отца. Чудовище Слизерина угрожало ему смертью. Регулус закатил глаза. — Да-да, меня брат пугал Тайной Комнатой! — Я разве говорила о Тайной Комнате? А чудовища ходят и на двух ногах. — Реддл? Айола ответила, поджав губы. — Да, загадочное имя и загадочная натура. Даже он сам не мог понять, кто он, и откуда взялся. Лестницы со своими капризами остались позади, Регулус готовился шагнуть в полумрак коридоров. И в темноте он рассмотрел нечто белое, стремительно приближавшееся к нему. — Благодарю вас, миссис Хитченс, далее мистер Блэк переходит под мое покровительство. В свете факелов появилось острое лицо со сломанным носом и белоснежной бородой. Регулус застыл, как вкопанный, перед самим директором. — Добрый вечер, сэр, — подал он голос, — не ожидал вас увидеть. — Как и я вас, Регулус. Студентам полагается готовиться ко сну в столь поздний час. Регулус не обманывался спокойствием Дамблдора, и в его мыслях пронесся судорожный бег по коридорам восьмого этажа. Впрочем, никакого холодка в голове не возникало. — Пойдемте, Регулус. Филч сегодня пребывает в крайне ужасном настроении, и я даже его опасаюсь. Регулус заспешил, пытаясь обогнать Дамблдора, однако рослый директор длинными шагами настигал. — Меня не обманывают слухи или вечер Слагхорна посетила Делия Флёр-Пери? — Да, сэр, — и в его мыслях промелькнули партии. — Как и предсказание нашей дорогой Кассандры Вабластки. На развилке у подземелий Регулус пронзил холодок. — Профессор, каквы думаете, она и правда видит будущее? Морщинистое лицо директора не дрогнуло. — Я ни сколько не сомневаюсь, у профессора Вабластки многие предсказания сбылись. Однако проблема в том, что нередко она видит события далекого будущего, что трудно проверить, и оттого ей не всегда верят. — Разве с ней было? — Неоднократно. Самый известный случай произошел с профессором Вабластки в возрасте восьми лет. Она во сне увидела, как стены и улицы родного Кишинёва обагрятся кровью её народа. Однако, или она, будучи маленькой девочкой, не сумела правильно донести мысль, или времена настали черезчур спокойные, и о погромах забыли. Кассандре, еще носившей фамилию Шор, никто не поверил, а когда предсказание сбылось, она уже преподавала в Хогвартсе, и успело смениться не одно поколение. Если она уже была немолода в начале двадцатого века, то сколько ей сейчас лет? — Трудно вам поверить, Регулус, однако я еще находился в юном возрасте, когда учился у неё. Я не стану лукавить, говоря, что пребывал в восторге от уроков Предсказаний, и тем не менее я буду провожать её в последний путь не без сожаления. Кассандра Вабластки остается знаменательной личностью. По мере спуска в подземелье Регулусу лучше слышались звуки капель. Как всегда, таят сугробы, и все стекает к ним. Слизерину следовало бы выгрызть для своих учеников помещения получше. — Я хочу поделиться с вами кое-каким секретом, Регулус, — при этих слов у директора заблестели стекла очков, — говорю вам первому. Регулус чуть сбавил шаг. — Я очень хочу убрать Предсказания из реестра предметов. Если профессор Ваблатстки права касаемо своей скорой кончины, то я не стану искать ей замену. — Она настолько незаменима? Дамблдор пригладил бороду при ходьбе. — Разумеется, но дело не только в уникальности. Умение видеть будущее — редкий дар, как скажем, легилименция, метафорфомагия или владение парселтангом, однако нет и отдельных предметов для последних! Регулус позволил себя усмешку. — Тогда студентов не найдете. — Вы уловили суть, Регулус, однако соблазн узнать будущее настолько силен, что мы окольными путями пытаемся обойти досадное упущение природы. Но в лучшем случае, получаем умельцев хорошо угадывать фрагменты грядущего с помощью рун или карт Таро, а в худшем — откровенных мошенников. У Регулуса вдруг проснулся запал для возражений. — Но, профессор, вдруг появится сильный предсказатель? А вы предмет отменили. — Справедливости ради, я не смогу сразу провести столь радикальное решение. Профессор Ваблатски поставила себе срок до декабря, конец семестра, далее каникулы, не рабочее время в том числе для нас и Попечительского совета. Однако для соблюдений приличий я должен к началу второго семестра составить хотя бы список претедентов. Не будь вы студентом, — добавил он весело, — я бы поспорил с вами, что не объявится пророк хотя бы достойный Вабластки. — И на что же, сэр? — На фунт лимонного щербета для начала. Регулус задумался, пройдя мимо факела в виде шипящей змеи. — Сэр, отмена предмета — слишком рискованно, многим не понравится. Усы директора дёрнулись в улыбке. — Порядки в Хогвартсе не сразу установились такими, как сейчас. Я, к примеру, помню, когда мальчикам и девочкам преподавали отдельно. Мой отец застал времена, когда было по двое профессоров на каждый предмет, но разного пола. Еще раньше программу обучения девочек упрощали куда сильней, почти не учили боевым заклинаниям, и оттого ведьмы чаще становились жертвами инквизиции и им подобным. Когда я работал, профессор Диппет в целях экономии времени разрешил студентам учиться вместе, но в разных рядах. И когда я стал директором, то отменил разделение в учебной сфере. Не стану врать, что все прошло гладко, но студенты привыкли, как и профессора. Диппет решил сэкономить время, зло подумал Регулус. Сколько еще идиотов, как его дедушка, успели поломать жизни девочкам! — Также я помню, что не все прибывавшие дети умели читать в свои одиннадцать лет, и их забирали за год или два раньше. Если надумаете снова пойти в Хогсмид, то поищите длинное двухэтажное здание. То бывшая школа для неграмотных. Ваш прапрадед, став директором, отменил уроки, однако не сколько из-за предрасудков, а сколько из-за ненадобности. Он также вёл возрастное ограничение для посещения Хогсмида. Я с ним согласен в том вопросе, первокурсникам следует привыкнуть к учебному ритму, а второкурсники недостаточно заняты, чтобы противостоять безделью. А таким, как Сириус, вообще не следует нигде появляться. — К слову, еще раньше студенты кроме магии познавали латинский язык. Тоже необходимая мера, уже на момент основания школы в Британии проживало несколько народов, разительно отличавшихся друг от друга, а позже добавятся норманы.       Увы, не каждый директор в прошлом понимал, что маггловских детей следует принимать в Хогвартс прежде всего из соображений безопасности. Особенно отличилась Элизабет Бэрк в середине семнадцатого века, она руководила школой двадцать три года, не пустив ни единого выходца из магглов в свои стены. Снаружи бушевала гражданская война, пуритане нещадно убивали всякого, кого подозревали в колдовстве или греховности, а наши собратья, к сожалению, пользовались возможность расправиться с помощью магии. И в тот водоворот насилия попали несчастные дети-обскуры. Один такой мальчик нечаянно сжёг отцовский дом, и потом запылал весь Лондон. Шаги директоры замедлились, и Регулусу послышалось тяжкое старческое дыхание. — Я еще слышал от профессора Бинса, сэр, что Основатели сами обучали студентов всему, что знали. Причем дети из разных факультетов не пересекались и встречались вместе только во время трапез. А еще мой брат уверял, что в первый же год Хогвартса нашли десять подкидышей, а три студентки умерли или от родов, или от горячки. — Почему нет, Регулус? Способ находить юных волшебников и ведьм отыщется лишь через четыреста лет, и первые директора не могли определить, когда лучше начать обучение, и родители не всегда вовремя приводили детей. Бывало, что в одном классе находились и шестилетние малыши, и шестнадцателетние юноши и девушки. Срок обучения в семь лет не сразу установился, кому-то хватало трёх лет, а кто-то и за десять лет ничего не понимал. Вдали промелькнул жемчужно-белый силуэт Кровавого барона, скоро они дойдут до входа в гостиную. — Мир меняется, Регулус, к сожалению, не всегда в лучшую сторону, однако мы должны приспособиться или попытаться найти решение. В любом случае, делать вид, что ничего не происходит, и старые добрые времена никогда не закончатся, не получится. Регулус вдруг сказал. — Сэр, раз вы заговорили об отмене предмета, то можете убрать еще один? — Какой же, Регулус? Он ненормальный, не таясь, думал Регулус. Ни один профессор не допустит даже мысли об отмене предмета. — Защита от Темных Искусств, сэр. Не поймите меня неправильно, я не имею ничего против профессора Обри, но уже надоело! — он заговорил быстрей, — Да, сэр, надоело! Каждый год — новый профессор, так с ума сойти можно! — Вы точь-в-точь озвучиваете мои мысли, Регулус. Однако в нынешней обстановке было бы опасно и преступно не давать детям возможность защищаться от зла. — Её и так не дают, сэр! Эта должность проклята, неужели никому не ясно? Кто-то не хочет, чтобы нормально учили! Дамблдор остановился у стены и, наклонившись, спросил. — Вы хотите что-то рассказать мне, Регулус? Нельзя медлить с ответом. — Нет, сэр, — покрасневшись, он добавил, — простите, но мне нужно произнести пароль. Директор кивнул, и Регулус, отвернувшись, тихо произнес: «Селестина». Камни раступились, и до него донесся жар камина. Регулус хотел уже зайти, как его остановил Дамблдор. — Вы обронили, Регулус. Его костистая рука держали «Кровь Основателей», и когда Регулус коснулся книги, он сказал, все так же не повышая тона. — Если вы передумаете, то знаете, что я не планирую покидать Хогвартс в ближайшее время. Можете попросить профессора Слагхорна проводить вас. — Да, сэр, спасибо. Спокойной ночи, профессор! — И вам приятных снов, Регулус. Опечаленное лицо директора скрылось за застилавшими проход камнями. Регулус еще стоял в оцепенении, держа книгу. Он не обернулся, когда услышал шаги. — Ну наконец-то, вернулся! Тебя сквиб сцапал? Барти, не достававший до плеча, даже ему, не сильно рослому. Но Регулус вздрогнул. — Не, я улизнул. Дорогу искал. Перелистывая, Регулус заметил торчавший листок. — И хвала Мерлину и его штанам! Розмари сказала, что Ваблатски помирает. Сердце застучало, когда он развернул его. — Не совсем, — говорил он непринужденно, — скорее предупредила. — И когда же надумала покинуть нас, тупорылых невежд, лишенных «магического зрения»? — Где-то в декабре, седьмой курс с ней начнешь! — Мне не привыкать сидеть с чудовищами. Например, с такими, которым понадобились крестражи. — Сам-знаешь-кому следует рассказать о Ваблатски. — Сначала придумаем, как именно. И узнаем, почему он решил испортить чёрной магией именно то, что принадлежало одному из Основателей!