твои руки на моей шее.

минхо не мог заснуть. он все время вздрагивал, хватаясь за порванную рубашку хенджина, который в какой-то момент просто психанул и перестал пытаться переодеть ее. вместо этого он лишь молча передал ли ноу то, в чем тот так сильно нуждался в холоде своего тела. этот жест говорил больше, чем любые слова, словно признание в том, что они оба нуждаются друг в друге, даже когда мир рушится вокруг. руки любимого были настолько горячими, что хван невольно пытался вырваться из ловушки его объятий. эти объятия казались как пламя, выжигающее воздух. он чувствовал, как тепло минхо проникает сквозь его кожу, заставляя сердце биться еще быстрее, но в то же время создавая ощущение мучительного давления. — ты невыносим, минхо. хенджин шипит, когда тот будто кот извивается у его ног и пытается приманить к себе все внимание, но хван слабый, хван до одури пьян любовью к нему и не в силах проявить хоть небольшую стойкость характера, чтобы заставить того встать, умыться, принять душ, переодеться, вновь стать обычным человеком почему хенджину приходится держать уровень и выглядеть живым, потому что он чувствует на себе ответственность за всех? в моменты боли и разрушения он старается оставаться крепким, чтобы не свихнуться от информации, что его лучший друг лежит в больнице? или от того что его любимый человек, кажется, потерял рассудок от происходящих ситуаций. но даже у самого сильного человека есть пределы, когда будет конец? — не говори никому, что я проснулся, мне не хочется, чтобы кто-то сейчас отвлекал, — минхо не хотел этого произносить, но к сожалению младший мысли не читает и в голову залезть не в состоянии. — от чего? — от друг друга? мне хочется смыть все картинки перед глазами и видеть только тебя. выдох. минхо так тяжело дышит, что хенджин цокает, закатывая глаза и театрально накидывает на того одеяло, чтобы не видеть это личико, что вызывает различные эмоции. вперемешку с гневом и источающей любовью. — может тебя тоже записать к психологу? — я их ненавижу. — из-за того, что случилось? — да, смени пластинку. иначе я тебе врежу. — хрипит, угрожает, но никогда так не сделает. минхо каждый раз превращается в свирепого льва, когда ему просто что-то не нравится, когда он чувствует себя уязвимым, а сейчас он максимально уловим для любой боли, уязвим до пунктика "потерять рассудок". хенджин понимает, что в этот момент ему нужно быть особенно осторожным и бережным, чтобы не разжечь огонь еще сильнее. хенджин наклоняется, целует того в лоб и смотря прям в глаза закрывает свои собственные, в этот момент прикасаясь своим лбом к его. он так устал. как же сильно он устал и хочет уйти, закончить свое тщетное существование, но как он оставит это темноволосое чудо, что рассыпается в его руках любовью и нежностью, что ищет лишь в нем одном защиту от всего устрашающего мира. как хенджин может стать таким предателем? да никак. он и с ханом готов был быть до последнего, если бы тот самолично не оттолкнул его, не выбрал бы другую тропу. а хван прост, сказано отпустить? он отпустит. попросит держать так крепко, как только можно — он будет держать, даже если эта хватка принесет огромное количество боли, а собственные руки будут кровоточить. — ты расспросил меня вдоль и поперек, но что с тобой, ты можешь рассказать? — минхо не держит паузу, не даёт хенджину придти в себя и самому начать диалог о демонах, что скребут душу. — я не знаю, минхо. — хвани, расскажи мне, — ли ноу слегка привстает, чтобы полноценно обнять столь хрупкое тело его парня, не раздавить, а нежно разделить эти прикосновения. — я не хочу оставлять хана, я не хочу оставлять тебя. что мне, блять, делать? — зачем выбирать? — если хан действительно болен, то он не должен тебя видеть, чтобы не вытворять ещё нечто подобное. — не будет видеть, я же встречаюсь с тобой, хенджин. хван вздыхает, чувствуя как горячие слезы согревают холодную щеку. нет силы даже руку поднять, чтобы их смахнуть. нет сил даже отрицать желание рыдать, как маленькая девочка и сдерживаться. минхо вздрагивает, подскакивает, губами ловит соленные слезы, зацеловывает щеки, а хенджин выть хочет, от чувств, что сердце разрывает. какого черта все происходит? иди нахуй жизнь. иди нахуй каждый выбор, что хван должен совершить, пусть идёт нахуй все. но неистово хочет, чтобы эти губы никогда не отстранялись от его кожи. — ты как птичка, все хочешь выбраться из клетки, да? — минхо, а ты кот получается? что готов сцапать меня при первой удобной возможности? — хван удивляется, когда на его губах сияет улыбка. быстрая смена настроения, разве это не первый пункт, что человек бредит? — я тебя уже сцапал, когда ты угодил в мою ловушку "комментарии" пришел весь такой серьезный, драться собрался. — а ты обломал меня в драке, не стыдно? — хочешь подеремся сейчас? — единственная драка на которую я с тобой согласен, это секс, а ты будешь снизу. они говорили обо всем, вспомнили каждый момент из прошлого, обсуждали все, что тревожило их, обсуждали каждую секунду, когда были наедине, а все для того, чтобы не думать о происходящем и о том, что ждёт их буквально завтра. полностью расстратив свои силы на эти диалоги минхо уснул, все ещё крепко переплетая их пальцы и не выпуская принца. краем уха хенджин слышит, как дверной замок поворачивается, немного напрягаясь, будто хищник, которому стоит охранять своего раненного участника стаи, но сразу успокоился, когда услышал стук в комнату и теплый голос чана. — хвани? выйдешь? хенджин неохотно выпутал свои пальцы и встал с кровати, через плечо ещё раз взглянув на минхо, который хоть спящим выглядел умиротворённым и спокойным. — что такое, чан? — парень потирал глаза, выходя из темной комнаты в зал, где уже ярко горел главный свет, и садясь на диван не спешил полностью открыть глаза. — как он? — чан заваривал кофе, поставив на маленький столик две кружки и ждал пока чайник закипит. — выжат, но он придет в себя быстрее чем я думаю. но сколько пиздеца я принес в его жизнь конечно.. когда он все полностью осознает, то спасибо не скажет. — королева драмы, ты сам себя как чувствуешь? это твой друг в больнице, а любимый человек получил ахуенный испуг. время опять подумать о себе, когда побеспокоился уже обо всех. — кристофер наливает кипяток и аккуратно помешивает кофе в кружке хенджина, протягивая ему горячее. — я в порядке. спасибо, — хенджин обнимает двумя рукамм горячую кружку, согревая собственные пальцы, ведь без тепла минхо - они ничто. бан чан закатывает глаза, но молча делает глоток горячего напитка. — придурок, ты как? нормально мне скажи, свои "в порядке" закидыввй кому-то другому. ты себя в зеркало видел? — я просто очень устал от мыслей. я встречаюсь с минхо, значит я не могу дружить с джисоном, потому что джисон не может видеть минхо, значит мне нужно.. — пауза, что бьёт по голове. — что мне нужно, господи. — стоп, хана вылечат, минхо от тебя не отклеится в любом случае, сто процентов, если будет какой-то накал, он тебя выкрадет и увезет на необитаемый остров. чтобы ты себе не напридумывал - главное в первую очередь думай о себе. хенджин кивнул, у него не было сил спросить и говорить "почему думать о себе сейчас нереально" но друг будто чувствовал, и продолжил говорить. — съезди сегодня к хану, просто повидайся с его родителями, узнай все, войди в обычный ритм жизни. все живы и все будут в порядке. хван кивнул в очередной раз. сидя на мягком диване сон постепенно окутывал его больные мысли заставляя клювать носом горячую чашку, заметив это чан забрал напиток из его рук и головой показал в сторону двери. — иди спать, завтра поговорим обо всем нормально.