твои руки на моей шее.

почему хёнджин был уверен в том, что джисон захочет его напоить, захочет рассказать о своих проблемах, просто захочет разделить все с лучшим другом и частично хван был рад этому, а реальность била в отрицательную сторону. он давно стал подушкой безопасности и поддерживающим жизнь аппаратом хана. и в этот раз случилось точно так же. джисон протягивает вторую или третью бутылку хёнджину и тот без доли сомнения берет ее. делает глоток, морщится. алкоголь уже не кажется таким сладким и спасающим, а наоборот небрежно закидывает камнями. — хван, почему все так плохо? — джисон взялся за свою голову, надавливая большими пальцами на собственные виски. хёнджин просто смотрел, ожидал дальнейших слов, дальнейших действий. — почему когда я по-настоящему влюбляюсь, то все летит к чертям? — может просто не твой человек? пьяный рассудок хёнджина хотел прямо сейчас открыться перед лучшим другом, объяснить ему, рассказать, ведь он должен понять? но адекватность в подсознании не даёт это сделать и хван морщится, кусая собственный язык. — любым человеком можно завладеть. — занятым нельзя. и мысленную пощечину хван даёт себе в эту же секунду. — даже занятого можно, если знать как действовать. — джисон, так нельзя. кафе слегка кружится в глазах парня, он не может сосредоточиться на чем-то одном, а этот диалог пронизывает его мелкими иголками, заставляя поселять в своей голове мысль о том, что каждый способен изменить, даже тот, кто вроде бы безоговорочно любит тебя. — ну главное я и мои близкие не страдают, такое ведь у тебя правило, хван? — это плохое правило. — мне нравится минхо, ощущение, что кроме него мне вообще больше никто не нужен. и хёнджин слушает. а попутно соглашается со сказанными словами, мысленно даже поддакивает им, ведь ему тоже никто не нужен. — может не тебе одному, может он занят и красиво это скрывает? — отбить дело пяти минут, я правда не собираюсь отступать. потупив взгляд хёнджин замолчал. ему нечего было добавить, он ничего не хотел говорить. просто откройте черную дыру прямо под его жалким телом, чтобы он провалился, и итогу никто не почувствует боли. — мне нужно домой, — произнеся это парень аккуратно встаёт из-за стола, направляясь к выходу, даже не удосужившись попрощаться с джисоном или обнять его. он просто выходит и устремляется к ли ноу. ведь ещё секунда и его сердце треснет, как хрустальная ваза от громкого голоса. хёнджин стучит в дверь, даже не ожидая пару секунд - она открывается, а на пороге в одних шортах стоит ли ноу. он не трогает его, а лишь впускает внутрь и в нос бьёт запах собственного тела, который пропитан алкоголем. — пройдем в комнату? я постелил, можешь сходить в душ и ложиться спать. когда такие слова говорит минхо - все становится так нереально. его просто окружают любовью, заботой, его просто окружают теплотой, которую не нужно заслужить. и хван кивает проходя в уже знакомые стены. абсолютно молчаливо берет полотенце с края кровати и заходит в ванную. на столике уже была приготовлена сменная одежда и хван улыбался только от мысли, что это одежда его любимого человека. душ, кратковременное осознание и проникновение в ситуацию, нежелание отступления. вода бьёт по мягкой коже, но не приводит в чувство окончательно, из-за чего хван сжимает руки в кулаки. переодевается, выходит. — много выпил? в голосе столько заботы, от чего хёнджин больше не сдерживается, капли слез медленно скатываются по щекам. горячий душ заставил опьянеть ещё сильнее. — я так устал, минхо, почему в мире не может быть все просто? — слезы перекрывают дыхание, каждое слово даётся так тяжело, но он через силу продолжает говорить, все слова из головы слетают с губ. — я хочу быть с тобой, именно с тобой, забить на все, но моя совесть как пожирающая тьма, ее все больше, она полностью накрывает меня, я разбиваюсь. иногда мне кажется, что я бы с радостью забыл тебя, а потом понимаю, что готов забыть все лица, но только не твое. — хвани, я не отступлю от тебя. хёнджин глотает свои соленые слезы, у него больше нет сил выносить то, что он сам изобрел в своей голове. скопление черноты в сердце заставляет его бушевать и с кулаками набрасываться на минхо, но он сдерживается. сдерживает свой порыв, пока точка ненависти ко всему окружающему не достигает пика и хван замахивается, желая оставить свой отпечаток на красивом лице любимого. но хёнджин слишком пьян, а его движения можно предугадать заранее из-за чего ли ноу аккуратно перехватывает его руку и подносит к губам. — хёнджин, послушай меня, включи на пару минут свой пьяный мозг и выслушай то, что я сейчас скажу. бывший блондин кусает губы, чтобы сдержаться, чтобы выполнить просьбу и послушно замирает. — я не отвечал и не отвечу на симпатию джисона. но не отрицаю, что в начале проявлял к нему внимание, потому что хотел задеть тебя, не сделать больно, а чтобы, блять, боже, не для того, чтобы происходило то, что происходит сейчас. — каждое слово давалось минхо безумно тяжело, он ломался каждый раз, когда ему в слух нужно было сказать о симпатии, о любви, даже в сторону друга и это происходило сейчас, но эмоции ли ноу рванули далеко вперёд и он поддался на их провокацию. — ты нравишься мне, я так сильно влюбился в тебя, когда не имел возможности прикоснуться. я так сильно люблю тебя сейчас и как безумно буду любить дальше. выпалив парень лишь крепче сжал руку хёнджина и укусил указательный палец, чтобы совладать с собственными чувствами. — да докажи, возьми блять и докажи! я тоже могу кичиться своей любовью к кому либо, направо, налево, да кто хочет может использовать мою любовь. мне похуям. — мне не похуй, я никогда.. — минхо заткнулся, что-то не давало ему продолжить. — ты никогда что? — я никогда не признавался в любви. я никогда не любил. и хвана осенило. как бы нелепо не звучало, но он стал первым, не гордость овладела его телом, а тепло. накатывающая теплота и сбивающая с ног. — знаешь, что мне снилось раньше? и хёнджин слышит этот игривый тон его минхо, который так старается перевести тему. и дрожь холодом пробегает по позвоночнику. он даже не может найти силы спросить "что?" а лишь стоит как стена, правда чувствуя как на лице сменяется миллион эмоций. губы ли ноу без спроса и разрешения устремились к губам напротив, минхо обжигал своим дыханием, заставляя и до того пьяный рассудок - пьянеть ещё сильнее. но хёнджин не останавливал его, не шутил, не раскидывался сарказмом. он позволил ему взять контроль над всем, что не позволял никому ранее. ли ноу воспользовался этой ситуацией, беря парня в полное рабство. хван чувствует, как на его бедра легли руки, при чем по наглому, обходя одежду и создавая полный контакт с кожей. и чувствовалось волнение, ведь руки брюнета были влажные, а в комнате на всю работал кондиционер. пока ли ноу развлекался с губами, оттягивал, кусал, облизывал, одна его рука ушла с пути "бедер" и направилась на пах, зацепляя большим пальцем пуговицу и мастерски расстёгивая ее. сердце двоих играли в унисон, отдаваясь эхом в ушах и теряя какой либо минимальный контроль. казалось бы вот-вот и минхо пошлет все нахуй, уйдет с пути "нежности" и силой возьмёт беззащитного с виду хёнджина, но нет. каждое движение парня было пропитано любовью, при чем в таком количестве, что становилось душно. минхо отстранился от желанных губ и будто по приказу медленно опустился на колени, стягивая за собой, мешающие действиям, штаны. хван не мог скрыть своего возбуждения. в области паха он ощущал, как все замирало и пульсировало с болезненной интенсивностью, словно призывая к прикосновению. это физическое напряжение только усиливало его сильный тактильный голод. заметив это, минхо ухмыльнулся и натянул резинку трусов, туго обтягивающих тело хвана. он медленно снял их вместе с остальной одеждой, освобождая все скрытое от недвусмысленного взгляда. и в момент все внимание забрал набухший член, и не в состоянии больше смотреть минхо проходится языком по уздечке, чуть поднимаясь по влажной поверхности, смазывая солоноватую жидкость, которая сигнализировала о том, что не один ли ноу сходит с ума от желания. хёнджин ожидал чего угодно. взаимной дрочки, его руки на своем члене, но не языка, который очень аккуратно соприкасается с плотью. от чего он впустил свои пальцы в волосы минхо, сжимая их, умудряясь напрягаться от языка, что изучает все снизу. полная тишина в комнате накрывается медным тазом, когда чужой рот принимает член. от неумелости брюнета он не в состоянии взять его целиком, от чего внизу живота лишь сильнее ноет и прочувствовав это минхо помогает себе рукой, присоединяя пальцы к свободному месту и начиная медленно надрачивать любимому. тихий и первый стон, срывается с пухлых губ, а руки в волосах напрягаются, сжимая их и совсем легонько помогают вдалбливаться в сладкий рот, что сам соизволил дать доступ. ли ноу не сопротивляется действиям хёнджина, убирает руку, что служила помощником и заменяет все ртом, принимая член парня глубже и глубже в глотку, задыхаясь, но лишь возбуждаясь от этого сильнее. рывок. ещё рывок. стоны хвана стали громче и заполонили комнату, отскакивая от стен и въедаясь в уши минхо, что наслаждался каждым звуком, который издавал его избранник. уместив свои руки на бедрах, ли ноу начал самостоятельно давить на ягодицы, чтобы хван не останавливался и имел его рот сильнее. — блять, минхо. хван стонет, и опускает свой взгляд на парня, картина, что попадает ему на глаза полностью срывает башню и рык вырывается из горла. он замирает, захватывая его волосы и не давая его рту отодвинуться, перекрывая последние капли воздуха. минута и хёнджин кончает, совсем не понимая, что он закончил в тот самый рот, что ублажал его и освобождает свою хватку, давая минхо вдохнуть. ли ноу жадно глотает воздух, а с уголка губ стекает капля белой жидкости. "блять, только не говори, что ты проглотил" — кричит про себя хёнджин, чувствуя как ноги подгибаются. и он угадал, минхо сглатывает, аккуратно вытирая губы указательным и большим пальцем. рассудок словно в тумане, силы полностью покидают тело, а волна возбуждения всё ещё пульсирует по венам, когда он смотрит на юношу. минхо не монстр, минхо помогает хёнджину сесть на кровать, стаскивая с него штаны полностью, снимает футболку и хван, вроде бы, ловит минутное напряжение, но никакого продолжения не ожидается, кошатник просто укладывает спать, ухаживает за ним и молча обнимает, прижимая к себе. никаких слов, только действия наполненные любовью. ошибка. им не воспользовались. его правда полюбили? утром хван с полным нежеланием открывает глаза, но вкусный запах, что идёт с кухни заставляет его выйти из комнаты. на столе уже были разложены тарелки и приборы, а готовая еда стояла на кухонных столиках, которую минхо переставлял на основной стол. — доброе утро, садись, нужно поесть пока все не остыло. — минхо не смотрит на хёнджина, по красноте его ушей можно понять, что он стесняется. и хёнджин чувствуется как его губы плывут в улыбке от этого. — доброе, твоя тетушка приготовила? занимая место за столом и беря палочки принимается за еду. ли ноу не отвечает на поставленный вопрос, а забивает рот рисом. — это так вкусно, — проглатывая кусок за куском, шепчет парень, вновь смотря на минхо. — это я приготовил, и ты вкуснее, хвани. теперь уже хёнджин испытывал неловкость. в голосе было столько нежности, что бабочки в животе рождались одна за другой и даже желудочный сок не был в состоянии уничтожить их.