твои руки на моей шее.

желание куда-либо идти — ниже нуля. желание находится в одной квартире с чаном уходит в адский минус, на девятый круг данте, где заморожено все. но хван пообещал, поэтому сдержит свое слово, а далее просто сотрёт ночь, которая подарит ему небольшую разрядку. — тебя подбросить домой или ты пойдешь к феликсу? — в дверном проёме оказался чан и с лёгкой улыбкой обратился к своему другу. — а откуда ты знаешь? — он все уши прожужжал. — бля. с таким разговорчивым любовником моя ориентация станет темой для слухов номер один. — а какая сейчас тема номер один? — новенький и его ориентация. имя у него больно интересное. хёнджин на секунду задумался. его так яро пыталось затянуть прошлое. имя, что он готов был выкрикивать ночами, зная, что если этот человека услышит, то сразу же придет на помощь. — что с его именем? чан на секунду задумался, переваривая сказанные слова, а потом вспомнил друга по переписке о котором, когда-то хёнджин мог говорить сутками напролет, если бы его не останавливали. — а. это не он, хван, даже не думай об этом. и парень кивнул, соглашаясь со словами своего друга и осознавая, какой бред он впустил в свои мысли. иногда блондин сам не даёт определения своим действиям, да и личности в целом. стоит ему только подумать о феликсе, то сердце учащается, а зрачки расширяются — так описывают признаки симпатии? или это что-то из разряда ненависти, но при этом и неимения возможности отказать? потому что для хвана все это не норма: ему нужен полный спектр эмоций, что пересилит желание свалить в туман при первой же возникшей проблеме. в данном же случае — желание никуда не уходит, и поэтому ли множество раз останавливал его. не давал уйти, не давал даже выбора. выламывал двери в подсознание, вытаскивал его из мыслей и заставлял быть рядом с собой. а хенджин настолько нуждался в том, чтобы дарить кому-то это ощущение тепла, что без разбора стал падким на любые варианты, которые хоть изредка, но убаюкивают его в своей любви. он изменился, принял другую сторону себя, не домашнюю таксу, а дикую чихуахуа, которая нуждается в шершавых руках любого человека, способных властно укутать его шею хотя бы на один вечер. дверь квартиры открывается, а на пороге показывается Феликс, что стоит со стаканом в руке, но при этом умудряется тянуть вторую руку к уставшему телу хвана, чтобы забрать его тепло. то тепло, что принёс в своем сердце хенджин, принёс дарить или раскидывать как бесконечное третьесортное топливо. — я так соскучился по тебе, а ты даже не искал повода увидеть меня, — горячие и пьянящие руки окутывают шею, заставляя пропитаться до последней клеточки тела, и блондин сдается окончательно в этот манящий плен, сдается на ночь или на две — это решится немного позже. сразу же сжимает свои руки на нежной талии феликса и притягивает его к себе, расстягивая эти мгновения, пытаясь превратить их во что-то бесконечное. во что-то, позволяющее до последнего не возвращаться в эту серую реальность. убивая, полностью испепеляя все мысли, что «подарил» ему этот день, стирая из своей и до того измученной памяти мерзкие лица людей. и того минхо, чьи сообщения он ждёт до сих пор.