позволь мне вспомнить.

***

в полумраке поздней ночи не слышно ни звука. порой, жизнь в доме кипит даже ночью, но последние дни выдались и впрямь неспокойными, кчс участили визиты и стали забирать больше людей, уже и забыв разговор о возвращении прошлых хотя бы из приличия. домовладелец же заметно напрягся, плотно заколотив пару окон - оставил лишь несколько, что бы изредка посматривать что происходит снаружи, а не познавать последние новости лишь путём просмотра телевидения. но сегодня тот и вовсе решил, что пора сделать себе что-то на подобии выходного - не будет караулить дверь, и не поднимется с кровати, даже если её начнут вышибать очередные безумцы. правда, перед этим он с надеждой спросил у нескольких людей, к которым уже успел привыкнуть, не хотят ли они временно помочь ему оказав небольшую услугу. одним из них оказался и так называемый есенин, который недолго думая, отказался, даже невзирая на уважение к хозяину своего временного пристанища. тот настаивать не решился, ну, или просто не имел на то сил, так что, сегодняшней ночью есенин занимался своими делами, вместо того что бы поджидать обузу в виде новоприбывших людей на пару с тяжёлым ружьём, уже не раз испачканного кровью гостей. было попросту жутко брать на себя такую ношу, да и незачем. мужчина не нанимался в помощники, и ничего не обещал взамен за своё пребывание в этом доме. к тому же, шибко он плох в понимании того, кто перед ним сейчас - человек или гость. всех бы попросту перестрелял, повесив бы на него домовладелец эту ответственность. вот и думая сейчас об удачно упущенной возможности, есенин зашёл на кухню, тихонько прикрыв за собою скрипящую дверь. стараясь действовать негромко и с осторожностью, что бы не потревожить сон никого из жильцов, тот осторожно взялся за ручку полупустого холодильника, отворив его и пробежавшись глазами по нескольким полкам. негусто, несколько банок энержеки, нескончаемое количество пива, дохлый таракан и пару потёртых яблок да помидоров. выбирать долго не пришлось - аппетит пропал с началом всей этой чертовщины, так что самым съедобным из всего вышеперечисленного оставалось пиво. взяв банку в руки, тот открыл её с характерным щёлкающим звуком и легким шипением пенки. этот мелкий ритуал в виде ночной банки спиртного всегда навевал воспоминания о прошлом, когда он был ежедневным и обязательным. если что-то в его жизни и изменилось, так то, что раньше он пил от горя, в попытках найти путь отступления от мыслей о случившемся в его жизни, а зачем он пьет сейчас - уже толком и не ясно. прошлое терзало меньше, но настоящее тоже не располагает позитивными перспективами. иногда думается, что было бы легче никогда не появляться на этом божьем свете, да и станет тогда поди куда легче и ему, и окружающим его когда-либо людям. такие мысли он отгонял, но не из побуждений сохранять позитивный настрой, а из ощущения, что шибко они страдальческие для его жизни, которая, вообщем, могла сложится и куда хуже. сам того не заметив, он уже опустошил чуть меньше половины жестяной банки. вот же черт, и не успел вкусить всего наслаждения холодным пивом и его великолепным вкусом. но думать об этом долго не пришлось - фокус внимания переключился на громкий звук позади него. кого вообще носит по дому в такой поздний час? кажется, звук был откуда-то со стороны ванной комнаты. вряд-ли это домовладелец, но это точно человек, который совсем не ценит его и без того редкий и чуткий сон. резко, дверь рядом с которой как раз и стоял есенин резко распахнулась, а внутрь практически ввалился его новичок-сосед. был он в состоянии весьма непривычном, не молчаливо-отстранённом, а напротив, испуганном и гнетущим. тот не сразу заметил чужое присутствие, но и когда поднял взор кошачьих, узких зрачков - не особо-то придал ему значение. кажется, попытался вымолвить что-то вроде приветствия, но резко дёрнулся и вновь застучал зубами, опираясь одной рукой на шаткий, старенький стол, а другой взявшись за собственную голову, крепко схватившись за клок волос в попытке успокоиться и не вызывать лишних вопросов своим состоянием. однако, вопросы у мужчины, занявшего эту кухню уже имелись - как ему стоит поступить? он знает, что никому ничего не должен, и мог спокойно покинуть кухню, оставив очевидно потрясённого чем-то паренька наедине с самим собой, предоставив ему самостоятельное решение проблемы. но отчего-то, хотелось проявить хотя бы жалкую попытку реабилитации чужой панической атаки. из сочувствия, из нахлынувших воспоминаний о том, как страшно видеть ближнего в таком состоянии. – ну-ну, присядь. - говорит тот, и сразу же понимая, что его слова вероятнее всего не слышны собеседнику, а лишь отдаются где-то в голове серым шумом, кладет на чужое подрагивающее плечо тяжёлую, немного охлаждённую банкой пива руку, контрастно осторожно и тепло надавливая вниз, заставив юношу сесть на удачно расположенный под ним стул. затем же отстраняется, как бы специально немного отходя и начиная непринуждённый диалог, который, возможно, сумеет вытянуть соседа из обители паники и собственных тревожных мыслей. – сейчас чая нам сделаю. и не шуми, а то нам влетит по первое число. мужчина старается лишний раз не оборачиваться, и впрямь начиная достаточно примитивное приготовление чая. обычно, если он и распивал что-то кроме спиртного, то относился к этому с особым вниманием, кофе заваривал в турке, чай же любил листовой, а не в пакетиках. но сейчас действовать нужно было на скорую руку - поэтому, набрав в чайник немного воды и поставив её кипятиться, он полез искать пакетики заварки. тем же временем, парень сзади него чуть притих, все еще порой начиная шумно стучать зубами, но уже с меньшей периодичностью и силой. вместо того, он сконцентрировался на чужих действиях, закрепив свой взгляд на аккуратных и длинных кистях рук, выполняющие каждое действие с уверенностью и легкой спешкой. – или, может, пивка тебе? - с усмешкой выдал мужчина, решив, что уже можно и пустить в ход несколько шуток и толику сарказма. – не..не поможет. – а чай лучше? он тебя, друг мой, даже ничуть не расслабит. так, пустышка, хоть и с приятным вкусом. – пиво холодное. – а кто же его тёплым пьет? только если извращенцы какие. пиво, оно же на то и создано, что бы холодным.. – я увидел то, чего не хотел бы видеть никогда. есенин на секунду останавливается, когда его речь резко прерывает чужое откровение. такого он не ожидал, и даже рука, протянувшаяся за кружкой замерла в то мгновение. но он понимает, что вряд-ли парень расскажет больше, смотря на уровень их близости, что пока стремился к нулю, и набирал слегка больше него только в силу их редких совместных перекуров и диалогов, ведущихся из приличия и вынужденного соседства. поэтому, уместнее будет перетянуть одеяло на себя. – все мы сталкиваемся с этим рано или поздно. и у меня в жизни было своё потрясение, но на этом жизнь не заканчивается. лишь продолжается, хоть и под завесой тоски, злости, и прочего дерьма. однако, время лечит. сперва, парень молчит, закутавшись глубже в шарф и принимая более удобную позу, прижав одну ногу к себе и обхватив ту руками. порой, он бегло поднимает взор и неловко опускает обратно в стол, встречая на себе ответный взгляд голубых глаз. создаётся ощущение, что он желает что-то сказать, но не решается. однако, когда перед ним с характерным глухим звуком опускается чашка горячего чая, а следом за противоположную сторону стола садится собеседник, тот таки шумно выдыхает, придвинув посуду с тёплым напитком к себе и выдаёт полный интереса и искреннего любопытства вопрос, уставившись куда-то в стол и стараясь не глядеть на того, с кем сейчас так рискованно разговаривает. – а каковым было твое потрясение?.. – рано тебе о таком спрашивать. - недолго думая над ответом резко говорит мужчина, но затем всё же решает вдаться в толику подробностей, дабы утолить чужой интерес и более не поднимать эту тему. – если говорить кратко, это связано с потерей близкого человека, вот и всё. ничего особенного, и ни меньше, ни больше, рассказать я не готов. – жаль..я бы хотел узнать о тебе больше. - честно отвечает собеседник, получая смешок в качестве ответа. – может, тогда бы сам рассказал о себе что? ты же мне даже своего имени не говорил, а ждёшь от меня откровений. парень делает пару глотков чая, а затем поспешно ставит чашку на стол, спеша оправдать своё любопытство и прошлые необдуманные слова. – нет, нет, я ничего от тебя не жду. а о себе рассказать ничего не могу. я лишь вспомнил, что в прошлом работал барменом, наверное. – наверное? - вторит мужчина, усмехнувшись и с задумчивым видом положив в свой напиток кубик сахара, с неподдельным интересом наблюдая как тот в миг растворяется под воздействием влаги и температуры воды. – ну, я тоже был близок с этой профессией, как я уже однажды и говорил. но сам на такую должность бы не пошёл. – почему? поток клиентов обычно не такой большой, платят неплохо. – не в этом дело. меня в могилу свело бы такое количество взаимодействия с людьми, а уж тем более, выслушивать вечно жалобы пьяных разгильдяев. бледнолицый паренек напротив выпускает смешок сквозь сжатые во избежание стука от холода зубы, по старой привычке прикрыв рот ладонью, совсем забывая о состоянии своих рук в порыве диалога. – бог ты мой, что же за пиздец у тебя с руками? тебе бы обработать это, даже если зажило. – ой.. юноша тут же ныряет руками под толстые рукава куртки, где их никто не увидит и не заподозрит в неладном. ему приятно ощутить, что кому-то не всё равно, даже если это лишь из жалости, но он точно знает - обрабатывать их он не собирается, да и после того, как он увидел воочию тайну своего же тела, он не особо хочет взаимодействовать с собственным телом и вспоминать, что находится в этой тонкой, вечно промерзшей оболочке. – ..да, не помешало бы, займусь этим позже. – ты не подумай. я тебя за это не пытаюсь пристыдить, просто выглядит больно. где ж ты так руки ободрал? – не помню. мужчина сперва думает съязвить в ответ. мол, слишком уж часто он забывает важное моменты своей жизни, и что выглядит это крайне подозрительно и несвойственно обычному человеку. но решает не давить лишний раз, и заместо того отпивает немного напитка, который уже успел остыть за недолгое время их диалога. который, кстати, неплохо бы возобновить, пока парень в куртке не успел впасть в прежнее состояние, или же просто потерять настрой общаться. – давай, раз у тебя сегодня денек выдался дерьмовым, поспишь на диване? – с тобой, что-ли? выдает юноша, не веря, что тот готов всецело пожертвовать своим комфортом и вполне удобным, даже для своих немалых в высоту габаритов, спальным местом. – ..нет. я на кресле посплю ночку. – аа..прости, понял. давай. условившись на том, что это лишь на одну ночь, они так и собираются разойтись каждый по своему месту пребывания на эту ночь, но парень в куртке не спешит уходить, взяв пару опустошенных грязных чашек и понеся их в сторону раковины. конечно, взаимодействовать с ледяной водой было ощущениями болезненными и изнуряющими, неприятными, но хотелось проявить свою благодарность соседу по комнате чем-либо большим, нежели словами. – сдурел с такими руками лезть посуду мыть? спать иди, дурной. сам помою. - в слегка грубой форме произносит мужчина, на что юноша сперва думает начать сопротивляться хотя бы из приличия, но затем чувствует чужую настойчивость одним лишь строгим взглядом, и таки решает вновь согласится на чужую безвозмездную помощь, оставляя кружки около раковины. кивнув в качестве жеста согласия, тот направляется к выходу с кухни, и лишь напоследок, почти закрыв дверь, тихим тоном произносит короткие, но полные искренности в тоне слова благодарности. – спасибо.

***