Каникулы в семействе Аддамс

— Ты всегда такая холодная? — сквозь сон спросила Энид.       Она чувствовала как тело Аддамс прижимается к ней, и оно было жутко холодным. Но даже температура тела черноволосой не помешала Синлкер обнять её покрепче. — А ты всегда раскаленная как печка?       Однако, для Уэнсдей, как раз таки Энид была слишком горячей, и не только в плане температуры… — Только для тебя.       Прошла неделя с момента «проверки» или не самого удачного розыгрыша. И если Энид простила Аддамсов, хоть и не забыла, то вот Уэнсдей не простила и не забыла. Вся беда в том, что она отчётливо боится лишь одного — они испугают её девушку настолько сильно, что она просто уйдёт от неё.       А потому она старалась всячески оберегать её. К примеру прижиматься к ней ночью всем телом чтобы она обняла. И теплообмен потрясающий, одна согревается, другая охладжается.

***

      Этот вопрос назревал уже очень давно. Слишком давно, но, возможность его задать появилась только сейчас. — Ты рассказала своей девушке о проклятии? — спросила Мортиша, когда они с Уэнсдей остались на едине. — Ещё нет. — Уэнсдей… тебе нужно понимать, что у тебя всего один шанс. Я верю в то, что Синклер это оценит. — Тогда… дай мне возможность это сделать. — Суток хватит?       Уэнсдей отвела взгляд, давая понять, что может и не хватить. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. — Я дам тебе два дня. Но не больше. И… обещай, что вы не разнесёте дом. — Постараюсь.       Мортиша любит свою дочь. И проверка показала, что Энид тоже. Вопрос в том, что дальше? А готова ли она к такому? А сама Уэнсдей? Ещё недавно она была готова убивать из-за прикосновения, а сейчас…       Завтрак проходил уже привычно спокойно для Энид, не смотря на некоторый дискомфорт, она старается не злиться на Аддамсов, всё-таки, они приютили её у себя. А ещё, они это сделали по старой семейной традиции. — Звонила тётушка Кассандра, — начала Мортиша, — говорит, что хотела бы нас увидеть. — Тётушка Ка… а, совсем забыл о ней, увидеть… ну… впринцепе почему бы и нет. — Только не она… — сказала Уэнсдей. — Ты не хочешь увидеть тётушку Кассандру? — У нас с ней взаимная неприязнь, — пояснила она для Синклер, — думаю, она не очень расстроится, узнав что я и Энид не приехали. — Хм… вы хотите остаться вдвоём, не меньше чем на два дня? А вам можно доверять? — Да, нам можно доверять, в отличии от некоторых. — Уэнс… — сказала светловолосая, что не хотела поднимать тему. — Да, нам можно доверять, и мы не разнесём весь дом. Только часть… — сказала Уэнсдей в… шутку? От чего Гомес и Фестер подавились, Пагсли недоумевая посмотрел на свою сестру, а Мортиша бросила на дочку задумчивый взгляд.       Не так уж часто она шутит. Точнее, Уэнсдей шутила всего один раз и это кажется было только что. Хотя, кто ж её знает? На ум взрослых людей пришёл старый комедийный актёр Лесли Нильсон, о да, он тоже умел шутить с серьёзным лицом. Уэнсдей юмористка? Кто знает… — Ладно, хорошо, тогда, завтракаем, и собираемся. — Так быстро? — спросил самый младший из всех Аддамсов. — Ну, а чего тянуть?       На сборы был потрачен час, а после, стоя на пороге, Энид махала рукой, причём делала она это за двоих, ибо Уэндсей провожала машину задумчивым взглядом.       Стоило двери закрыться, и Синклер спросила: — Мы остались вдвоём, чем займёмся? — её голос был таким жизнерадостным и весёлым, что будь перед ней старая Уэнсдей, она бы почувствовала себя не хорошо.       Однако, не прошло и секунды, как светловолосую прижали к двери, утягивая в очень страстный поцелуй. Настолько страстный, что Энид поставила себе галочку о том, что научила Аддамс целоваться. — Ты… — Я давно ждала эту возможность. Наконец-то. — Уэнс… — хотела было остановить её Энид, но…       Уэнсдей не торопилась. — У меня появилась блестящая идея. Просто, дай мне немного времени, побудь пока здесь, ладно? Я скажу когда тебе нужно будет подняться в нашу спальню. — Э-э, ну хорошо, наверное…       Уэнсдей едва ли не пулей поднялась к себе, и найдя самое сексуальное бельё, как ей показалось на первый взгляд и скинула с себя всё. Правда, ей все же пришлось вновь одеться, не так же начинать. — Иди сюда! — сказала она, понимая, что её голос слегка дрожит.       Да, чёрт подери, Уэнсдей Аддамс волнуется, она не знает к чему всё это приведёт.       Энид не торопясь поднялась на верх, и обнаружила там свою девушку, сидящую на кровати. — Энид, сядь пожалуйста. — сказала она достаточно серьёзно. — Х-хорошо. — В общем… — она тяжело вздохнула, — в общем на всех Аддамсах есть проклятие. — О боже, что случилось? Это… очень опасно? — Нет, нет, дослушай пожалуйста, это проклятие, оно связано с выбором. Каждый Аддамс в своей жизни должен выбрать единственного человека. Человека с которым он готов провести всю свою жизнь. Человека, от которого нельзя отказаться. — Я… тогда и мне нужно тебе кое-что рассказать. Не смотря на иерархию, Альфа… не может завести потомство со всеми кто ему или ей подчиняется. Альфа должен выбрать себе единственного партнёра до конца жизни. Именно на этом партнёре обычно ставят метку. Я знаю, что это может прозвучать по детски глупо, или смешно но… я готова, чтобы ты была моей единственной. И готова стать единственной для тебя. — А я, готова принять тебя.       Синклер тянется к ней за поцелуем, и ей отвечают почти также мягко. Никакой спешки, исключительная нежность в данном вопросе. — Скажи, как это должно произойти? — спрашивает Уэнсдей, явно намекая на метку. — Чаще всего это происходит в порыве страсти, но нам не обязательно делать это именно так… — Куда… Куда ставиться метка? — Ну, чаще всего на слиянии шеи и плеча, но… нам не обязательно делать, ведь это больно и…       Уэнсдей не дала ей договорить перебивая: — Пусть всё будет по волчьим законам. Командуй мной, моя Альфа.       Эти слова вплеснули в мозг Синклер большое количество гормонов. Это кажется был последний ограничитель для неё. Но больше всего Синклер возбуждало то, что независимая по сути своей черноволосая, вот так отдаёт себя в её руки.       Энид вновь поцеловала Аддамс в губы, уже более доминантно, чем было до. Однако, разорвав контакт, она медленно оставляла поцелуи на шее девушки, настолько, что даже дыхание мучительно обжигало кожу Уэнсдей.       Черноволосая прикрыла глаза, пытаясь просто плыть по течению. — Всё… в порядке? — спросила волнуясь Синклер. Уж больно ей не хотелось испортить впечатление о «волчьих традициях». — Я… не знаю что делать, это первый раз когда я с кем-то и… — Ты… даже не смотрела порно?       Аддамс слегка покраснела, и сказала: — Теперь понимаю, что стоило бы.       Энид взяла руку Уэнсдей в свою, и слегка сжав сказала: — Не переживай. Это и мой первый раз тоже. Вместе — мы справимся! — Хорошо. — сказала она наполняясь решительностью. — Отлично, тогда позволь снять твою футболку.       Уэнсдей позволила ей это сделать, и перед Энид открылась не самая маленькая грудь, размер второй, но, что самое главное, она была в кружевном бюстгальтере. — Ты знала что произойдёт? — сказала облизываясь оборотень. — Предвидела такой поворот событий. — Ты… ведь за этим уходила, верно? — догадавшись спросила Синклер. — Да… — ответила Аддамс не пытаясь упираться. Да и поздно уже это делать.       Поцелуи Энид начались у левого плеча, и постепенно пошли по руке. Стоило ей дойти до кисти, как она мягко поцеловала тыльную сторону ладони, от чего по телу Уэнсдей прокатились мурашки. — Наверное, надо уровнять ставки, — сказала Синклер снимая с себя футболку. Её грудь была слегка меньше, чем у Уэнсдей, но черноволосая по этому поводу не произнесла и слова.       Впрочем, она впринцепе не произнесла ни слова, она была зачарована видом напротив. — Э-э-эй, глаза чуть выше! Впрочем, я понимаю, почему ты приковала к ним свой взгляд. — А? — спросила она прослушав. — Б! — сказала Сикнлер, и демонстративно взяв руки Аддамс в свои, приложила их к своей груди. — О… ого… м-мягко. — Не стесняйся, сжимай чуть покрепче. — Х-хорошо, — сказала совсем красная Уэнсдей. — Нравится? — Д-да! — Отлично, — сказала Энид, убирая руки черноволосой, — потому что мы переходим вкусностям, — на этих словах, она поцеловала грудь Аддамс.       Да, она всё ещё в белье, но, её словно током прошибло. — Э-энид, это точно так надо? — Ты мне доверяешь? — Д-да. — Тогда, постарайся наслаждаться, ладно? — однако, ответить она не дала, затягивая Аддамс в очередной поцелуй.       Однако, её руки активно блуждали по спине девушки, в надежде на то, чтобы найти и растег… готово.       Энид проводит медленную дорожку из поцелуев от подбородка Уэнсдей и прямо до её груди.       Аддамс тяжело дышит, пытаясь расслабиться и насладиться происходящим, но Синклер не замечает. Она готовится, она хочет, она засасывает сосок своей девушки и из губ Уэнсдей срывается первый чувственный стон. И хоть она пытается сдержать это, но выходит слишком много.       Это звучит как сигнал для Синклер, она уже чувствует как ещё немного, и ей сорвёт крышу, и она перестанет себя контролировать. Но пока… она продолжает засасывать правый сосок Уэнсдей.       Однако, чувствуя жар, она отрывается о груди, и опускает свои губы ниже, на плоский животик Аддамс. Стараясь причинить как можно больше мучений, Синклер не спешит, ей нужно знать, что Уэнсдей томиться в ожидании.       Она медленно снимает с неё домашние штаны и… и здесь кружевное бельё.       Но сейчас нет времени останавливаться, Энид стягивает с Уэнсдей всё, оставляя её абсолютно голой. В какой-то степени, совсем не равноценный обмен, но Уэнсдей сказала, чтобы Синклер показала себя как альфу, вот она и доминирует над своей самкой.       Её поцелуй совсем рядом, и это вызывает нервное напряжение у Уэнсдей. Неужели сейчас…       Однако, Синлкер останавливается, и чуть подтянувшись решает спросить: — Тебе хорошо? — Д-да.       Это происходит происходит почти моментально. Губы Энид целуют киску Аддамс, а следом её язык случайно задевает главный комок нервов, и Уэнсдей вновь издаёт несдаржанный стон, только громче.       Язык светловолосой проникает всё глубже и глубже, вызывая всё новые и новые стоны у девушки.       Уэнсдей никогда и представить себе не могла, что это может быть настолько хорошо и приятно. Впрочем, она вообще не думала, что с ней произойдёт что-то подобное когда-нибудь.       Однако, чутьё вовремя подсказало Энид прекратить. Понимая, что Уэнсдей осталось немного, она выдвинула свои клыки, а в саму девушку засунула один пальчик.

Тук-тук

      Первые удары сердца перед принятием главного решения. А хочет ли Уэнсдей?       Было бы очень эгоистично пометить её без спроса.

Тук-тук

      Энид решает ускорить процесс вводя второй пальчик параллельно массируя.       С другой стороны, она ведь сейчас здесь, и стонет прямо под ней. Так ли важно портить их момент единения и взаимопонимания лишними словами?       Верно, пора покончить с этим. Стать единым целым.

Тук-тук

      Пора.       Зубы Синклер вонзаются прямо туда куда надо. Прямо параллельно с этим, Уэнсдей издаёт оглушительный стон, в какой-то степени даже болезненный.       Но не проходит и мгновения, как тело Аддамс напрягается, дрожит, и волнами на неё накатывает первый в жизни оргазм.       Энид чувствует солоноватую с металлическим привкусом кровь. Всё её волчье нутро ликует о данной победе. Ибо теперь — она полноценная альфа, у которой есть самка. Однако, именно в этот самый момент единения и торжества, Синклер ощущает как её саму накрывает мощнейшим оргазмом. И только из-за метки. Альфа поставивший метку в такой момент и сам накрывается не хило.       Тело Энид падает на Уэндсей, уставшее, но довольное.       Однако, не прошло и минуты, как Синклер осознаёт. Аддамс лежит сейчас с раной, и может умереть. Почти тут же приятная усталость улетучивается, а на её месте появляется беспокойство и паника. — Уэнс, Уэнс, где перекись? Где бинты, ты слышишь? — действительно беспокоясь спрашивает она. — Отстань, я довольна. — Ты кровью истекаешь, ало!       Уэнсдей нехотя встаёт с кровати, и идёт вперёд, прямо до ванны. — Обязательно было такой кайф портить?       Если бы не волнение, Синклер смогла бы увидеть блаженно-довольное лицо Аддамс, излучающее целый спектр эмоций. Однако, сначала, надо решить проблему. — Ты блин ранена! Умереть можешь!       Уэнсдей открыла дверцу зеркала, и достала аптечку. На самом деле, их по дому разбросано много, но ближайшая здесь. — На, лечи. — говорит черноволосая протягивая аптечку. — Что? Что значит лечи? — Ну, ты взяла ответственность, ты моя альфа, ты меня и лечи.       После этих слов, черноволосая чувствует странный запах. Такой… приятный, мягкий, и с каждым вздохом он становится всё ярче и ярче и… — Так вот как пахнут оборотни. — говорит Уэнсдей. — Что? Уже? — удивлённо спросила Энид, и приложила к Аддамс ватку с перекисью.       Уэнсдей слегка поморщившись отвечает: — Кажется да. Такой, мягкий, приятный запах, м-м-м, даже не знаю с чем сравнить. — Ох, ну, это значит не совсем мой запах, точнее, твой мозг интерпретирует мой запах так, хотя, Альфы имеют грубый запах, в человеческой форме. — Ну, простите, мисс оборотень, я ещё не разобралась в этих ваших запахах. — Ничего, всё в порядке…       Кажется, только сейчас они обе поняли, что Уэнсдей стоит голая прямо посреди ванной комнаты. Очень близко к Энид… подозрительно близко…