Белый список

Джек сосредоточился на холоде, что колол лицо, и на горячей воде, что бурлила вокруг. Он убедился, что Дэниела не трясет, что он не собирается потерять сознание, после чего счел за лучшее оставить его наедине с самим собой. Это сложно было назвать отказом, скорее, неожиданным препятствием, но с таким разгоном сразу остаться наедине и не попробовать повторить было бы сложно. Поэтому Джек слился на террасу и залез в бурлящую горячую воду. А он был повторил? В конце концов, проблема не в нем. Поэтому не так уж обидно снова и снова пробовать. Но эти странные препятствия… У Джека было маловато опыта в психологическом анализе. Он проиграл ситуацию от начала до конца. Было так невыносимо приятно об этом думать, что у него против воли запылали уши. Сколько людей он трогал, ничего не было больше, чем способом заработать деньги. Где-то были симпатии и пара встреч вместо одной. Где-то ему нравился сам образ человека, поэтому он даже решил попробовать встречи с Лулой. Потом он осознал, что она просто… Просто фокусник. Как только Джек осознал эту ее особенность, что позволила ему быть с ней подольше, она перестала иметь всякое физическое значение. Пусть она была не против подстраиваться под его физические предпочтения. Отчаянная девочка. Как бы ему хотелось, чтобы хоть с ней все получилось, настолько, что после первого осознания Джек даже попробовал его проигнорировать. Но ее способности к фокусам… Они были слабее чем то, что он уже видел. Как же высоко Атлас задрал планку. Джек запрокинул голову, уставившись на хмурое небо над собой. Может быть, ему снова набрать Хэнли? Или спросить Лулу? Да нет, они не могут этого знать. Выходило, что знал только он, Джек. А что он знал? Что есть шрамы. И плохие воспоминания. Был человек, выше и сильнее. Человек, из-за которого Дэниел испытывал панические атаки. Было насилие – какое? Какого рода? Насилие бывает разным. Этот человек незримо рядом, хотя физически его нет. Этот человек кинул фотку, значит, знает про Джека. Сообщение – оно не содержит ничего странного на первый взгляд – но Дэниела это заставило лишиться волос. Шутка про бывших и каре немного сгладила бы обстановку, если бы Джек не был свидетелем каждого приступа таких воспоминаний. Было бы проще, если бы они вообще знали друг о друге больше. Почему все пошло не так? Он прижал ладонь к его животу. Но он и раньше трогал. В чем была разница? Джек еще раз попробовал вспомнить. И так еле успокоился, обманув тело собственными быстрыми и тренированными движениями, от которых никакого удовольствия. Он и раньше трогал шрамы. Помогал ему переодеваться. Дело, быть может, не в самом физическом контакте… Дело в смысле? Как же много вопросов. Джек потянулся за полотенцем, чтобы взять в руки телефон. Ему нравилось бывать на фанатском сайте. Он и сам… своего рода фанатка, если подумать. Пару фоток он прокрутил, ощущая всю степень приятных от них впечатлений. Он нашел даже в аэропорту, где прилип к Дэниелу перед покупкой кофе, а Дэниел смотрел на него сверху вниз, как на очень хулиганистого ребенка. Ох уж эти шпионы, большое им спасибо. А если ему потренироваться в том, чего учил его Мэррит? Он знал, что Дэниел поддавался гипнозу только раз, когда их похитили всех. В присутствии других фокусников он почти всегда был настороже, так что поймать его расслабленного было очень сложно. Но если подстроить ему расслабление и попробовать психологическое воздействие, у него бы вышло? Да нет, не с Дэниелом. Чтобы он расслабился, нужно лет тридцать. А если ему повторить все то же самое, только держать руки при себе? Если дело только в том, что в момент возрастающего интереса его просто нельзя – пока? Джек надеется, что пока – трогать. Может быть, у него выйдет преодолеть это идиотское препятствие? Глупо отрицать, что он интересен. В этом сомнений больше не было, чем бы ни был белый список, Джек его возглавляет. Возможно, на текущий момент он там в единичном варианте. Этим можно воспользоваться. Проблемы Дэниела потихоньку становились его проблемами. Он даже не заметил, как забрал у него обычные обязанности как Всадника. Блин, слово «Всадник» теперь вообще звучит по-другому. Опять ему сложнее думать. Джек скосил глаза сквозь окна в пол. Часть были защищены от чужих взглядов, но гостиная просматривалась на полную. На какое-то время Дэниел уходил в спальню, но затем вернулся, обложившись компьютером, записками, ежедневником, планшетом… Чрезвычайно занят. Надо отвлечь. Если их посадят в одну камеру, Джек не так уж сильно пожалеет. Первый год, может быть, вообще никаких сожалений у него не будет. А если он залезет в проблемы Дэниела слишком глубоко, как он потом сбежит по своей вечной привычке оставлять парней и девчонок без кошельков? Ни разу еще не хотел сбегать. Вообще-то он больше думал о том, как остаться. Пару раз даже усомнился во внешности – последнем своем идеальном оружии. Ни разу ведь даже на секунду не допустил, что исчезнет с утра. Во-первых, с Лулой он тоже не исчезал. Честно объяснил всю проблему, из-за чего она обозвала его «благородным кретином». Ее даже не смущало то, что он принимает ее за другого человека. Во-вторых, Джек действительно верил, что у него выйдет. И у них. Это не то «выйдет», как у Хэнли – с детьми, домом и собаками. Это «выйдет» в плане не убить друг друга в бытовых вопросах. В конце концов, черта с два он утащит у Дэниела бумажник. Пока будет утаскивать, будет пойман с поличным и наказан, как того страшно хочет. Если разделить его на взрослого Джека и Джека-подростка, то объединяет их безумное поклонение Дэниелу. Все выступления его смотрел. Где мог, лично, где не мог –в интернете. Злился на себя сначала, идиотская слабость, миллион парней с более симпатичной внешностью и более приятным характером, потом смирился – всем подросткам нужен свой кумир, которого наделяют всеми умениями на свете. А потом взрослый Джек встретил его еще раз, и ничего не исправилось. Ему изначально нравилось все, что делало Дэниела отвратительным по характеру персонажем – и язвительность, и ирония, и самоуверенность, и ощущение, что он лучше всех в комнате. Последнее исчезло. Исчезло то, что он считал себя лучших других. Это ощущение рождено только знанием трюков и умениями фокусников. Кто может быть лучше, чем он? Джек сел, моментально растеряв возможность наслаждаться горячей водой. Это что, кто-то из фокусников? Человек, которого он знает, которому мог смотреть в лицо, но даже не догадывался о том, на что он способен? Это… Это Уолтер? Но Уолтер физически похож на Джека, и вряд ли способен справиться с Дэниелом, что – Джек надеялся – сопротивлялся. Если Уолтер не использовал других людей, чтобы… Как будто бы нет. Уолтер не был фокусником в чистом виде. Из всех фокусов у него были только деньги. «Почему ты не называешь Дилана по имени?». Холод на улице не шел ни в какое сравнение с холодом, который накрыл Джека, когда в памяти всплыла его же собственная фраза. Дилан больше. Сильнее. Агрессивен. Им нельзя управлять. В первую встречу в допросной…. Допросной! Если он спросил Дэниела напрямую, тот больше никогда не станет с ним разговаривать. Поэтому он не позволит ему поехать с ним в тюрьму в переговорную. Как может быть так, что все то время, что все они общались, никто ни на секунду не смог представить, что Дэниела кто-то держит в страхе, и все те синяки, разбитые губы, которые все они замечали – от человека среди них? Джек еще раз посмотрел в сторону гостиной. Но зачем Дэниелу его спасать? Все так сильно перевернулось. Это больше не было игрой, интересной загадкой, это больше не было отстраненным делом. Это было личным. В этом была и его, Джека, вина. Он мог бы спросить, мог бы доставать Дэниела до яростных возражений, он же уже умеет различать оттенки вранья, а Дэниел – не такой хороший лжец, если долго его знать. Других он обманет, но своих фокусников… Они же никогда не спрашивали его прицельно! «Все нормально, Дэни?». Какое, нахуй, нормально. Осталось только узнать, зачем Дэниелу нужен этот чертов побег, если по логике он должен мечтать его убить. Зачем он вытащил Дилана из воды, если должен был оставить там. Это вообще может быть как-то объяснимо? Жертвы часто проникаются симпатией к маньякам, но у Дэниела не было ничего подобного. Иначе воспоминания из прошлого не ввергали его в панику, а физические контакты, наоборот, должны были напоминать исключительно те события. А он проверял веревку, чтобы она не навредила Джеку. Ярость заставила Джека вылезти из воды. Спросить Дэниела он не сможет, но попробовать извиниться – для своей же совести – Джеку очень хотелось. Он вернулся в теплую гостиную, даже не успев замерзнуть. Вода все еще стекала с него прямо на неприличный дорогой ковер. - Дэни. Дэниел посмотрел на него сквозь те же очки, которым защищал глаза от экрана. То есть, блять, глаза от экрана мы защищаем, а себя от Дилана… А как это можно было бы сделать? Физически против мощного тренированного специалиста правоохранительных органов с отличными знаниями фокусов. Что он мог противопоставить? Джеку даже думать не хотелось, что было бы с ним, если бы Дилану вдруг вздумалось обратить внимание на него. Он был Дилану неинтересен. Его же не надо ломать. Почему он никому не рассказал? - Ты не одет. Джек с некоторым запозданием оглядел себя. - Это проблема? – спросил он, понимая, что нельзя показать истинную причину, по которой он сорвался с балкона. - Смотря с какой стороны посмотреть. Если бы не чертов Дилан, это была бы потрясающая неделя. Каждый из дней он бы потратил на удовлетворение подростковых потребностей, после чего они, возможно, разошлись бы, как делают большинство фокусников. Кладут хер на ответственность. Так интереснее. Все они ищут адреналина, а какой адреналин в выборе туалетной бумаги домой? - Можешь с любой, - Джек поднял руки и повернулся на месте. Если бы не чертов Дилан, не было бы никаких промедлений. От них, конечно, впечатления ярче, но Джеку уже надоело общаться только с собственными руками. А теперь есть он, Дэниел и огромная проблема последствий от насильственных действий, с которыми Джек не знаком лишь потому, что прекрасно скидывает наручники, развязывает веревки и умело выбирает покровителей. Ну, так было. Раньше. Сейчас никто не будет к нему приближаться даже на мгновение, потому что Джек отдаляется заранее. - Видимо, с моей. Дэниелу хотелось бы вернуться к разбору плана. Но на то человек есть человек, чтобы сильные физические потребности отключали мозг. Он и так думал вместо плана о том, как предотвратить возврат воспоминаний. Если вся проблема в том, что Джек коснулся его в момент сильного возбуждения, то, может быть, не будет проблемы, если трогать будет он сам? Он уже почти решился выйти на террасу, когда стеклянная дверь впустила его головную боль. Сложно представить человека, который назвал бы подобное проблемой. Сложно представить человека, который отказался бы хоть раз проследить пусть водных дорожек по красивой груди от черного шнурка ниже. Проблема была только в Дэниеле, и Джек не должен был бы ее решать. Решение чужих проблем –серьезная ответственность. - А если у меня есть решение? – Джек сделал к нему несколько шагов, и Дэниел несколько напрягся. Сильный туман в голове, рожденный и успешным опытом поцелуев, и человеком, что посмел заявиться к нему мало того, что голым, так еще и без малейшего стеснения в собственной заинтересованности. С этим пришлось быть осторожнее. Такие картины возвращали смутный холод. Дэниел поднял взгляд. - Я готов его рассмотреть, - голос его сильно охрип. Джек перекинул полотенце на плечи, полностью довольный произведенным эффектом. В роли лекарства он еще не был. Кошелек у Дэниела красть необязательно, он и так безропотно платил за все, что только Джек скажет. Вообще-то, если должность содержанки предполагает ежедневный секс и бесконечное исполнение желаний, Джек готов подписать любой контракт, но только с Атласом. - Тогда мне нужна твоя помощь, - он вытащил из сумки галстук, который, если подумать, веревку не напоминал, а, значит, триггером стать не мог. Все это время он ощущал на себе пристальный взгляд, которым сильно наслаждался. И пусть Дэниел лишь раз окинул его взглядом полностью – это тоже имело свое значение – у Джека был очень неплохой план. – Давай представим, - он сделал несколько шагов к Дэниелу, после чего решил, что стоять в такой близи и в таком… состоянии будет не так уж комфортно. – Что я – твоя ассистентка. Дэниел посмотрел на протянутые к нему руки, сложенные в просьбе их связать, и длинный черный галстук, которым предполагалось это делать. - Если проблема в том, что тебя нельзя трогать, то это – отличный выход. Дэниел сжал его руки в ответ. - Это плохой вариант, - только и сказал он с едва заметным сомнением. Плохой, потому что это вряд ли единственное препятствие. Плохой, потому что даже если сработает, дальше не будет легче. Плохой, потому что ему сильно хочется, чтобы Джек снова его коснулся. - Но ты не уверен. - Но я не уверен. Джек прикусил губу, наблюдая за неприлично нежным движением черного галстука вокруг своих рук. Это нужно, потому что он может забыться. Это нужно, потому что ему нельзя вызывать плохих воспоминаний. Как минное поле, где каждый неудачный шаг – это смерть. Если бы Дэниел затягивал сильно, Джек уже бы забыл, в чем весь смысл. Но в этом была… забота. О его комфорте. Это так важно для него, но так сильно надоело Джеку. Он бы хотел поиграть в это после. Сперва он бы ассоциировал такое многолетнее ожидание с чем-нибудь даже болезненным, чтобы потом пару дней боль в теле было как напоминание, как лента фоток из фотобудки. Как жаль, что это право уже забрал другой человек. Может быть, ему просто самому разобраться с Диланом? Но он уже в курсе. В курсе его слабости к Дэниелу. А значит реально под прицелом. За узлами Джек не следил. Это был первый и последний человек, который мог связать его так, чтобы Джек не вырвался, да и Джек не стал бы этого делать. Степень его доверия к Дэниелу была столь высока, что негласно была ясна обоим. - Ты всем так доверяешь, или только мне? – спросил Дэниел, осознав, что Джек не смотрит за оборотами галстука, а смотрит только на него. Взгляд у него был лишь чуточку полон желания, гораздо больше в нем было… Чего-то незнакомого. Ответа он не дождался, потому что Джек с легкостью развел руки и накрыл ими его голову, притягивая в поцелуй. Сложно говорить, если вместо слов – неловкость от доверия, которому обычно не место в быстром сексе на одну ночь. Сложно говорить, если Дэниел уже давно не на одну ночь, а его проблемы и вина Джека, которую он себе придумал, переплелись так, что больше не развязать. Ему нельзя ничего трогать – ужасное упущение, но интригующий поворот – и есть только Дэниел со всеми его желаниями возможностями. А ему лишь терпеть долгое… Он выдохнул прямо посреди поцелуя, осознав, что ничего долгого ему не светит. Он так удобно устроился на коленях Дэниела, так удобно зафиксировал его в руках, что забыл следить за его руками. Это же главная ошибка любого зрителя.. И теперь ему очень сложно отвлечься, потому что чужие руки не касались других частей тела. Они так же уверенно, как и карты, перехватили его ровно там, где было очень нужно. Пару мгновений Джек едва балансировал, чтобы не падать в ощущение физического бессилия и умственной ограниченности, которое всегда завершается оргазмом. Он же почти уверовал в собственную суперспособность, а теперь пара уверенных движений по всей длине, и вот он уже позорно стонет прямо в губы Дэниелу, забыв о всех своих старых рабочих схемах. - Как будто бы работает, - сообщил ему Дэниел на ухо, как будто бы участвовал в эксперименте, а не в близости. Если бы не его поза Всадника – а Джеку нравится эта пошлость все больше и больше – он бы счел Дэниела вообще не заинтересованным. Но как разобраться со всем этим, если руки связаны, а сам он с трудом сдерживается, потому что в жизни не было столько Дэниела Атласа в один момент рядом с ним. - Если ты… - он хотел и пошутить, и пригрозить ночным изнасилованием, но вовремя остановился. Он вдруг понял, что еще может сыграть. То, что они, возможно, не обсудили. То, что… - Если я… - А не так легко это сказать, если подумать. Человеку, которого ты больше не увидишь – легко. Давай ты сверху, а я снизу. А это… Это же вообще все другое. Как будто он в первый раз с парнем, который сводит его со всеми гормонами с ума. Что ж, из сумки он достал не только галстук. Дэниел остановил пытки своих слишком внимательных рук. Джек смог немного выдохнуть и в то же время нетерпеливо ерзал, потому что часть его не хотела остановки. А другая часть хотела продолжения. Это же не просто… снизу. - Можно мне… - он уставился на Дэниела, краснея всем, что только мог – шеей, щеками, даже грудной клеткой. А Дэниел только смотрит прямо, без колебаний, после чего Джек осознал, что в руках больше ничего нет. Уже давно нет. Он опять отвлекся. - Можно что? – уточнил Дэниел, разворачивая одну из своих рук. Джек усмехнулся, принимая поражение. Фокус с монеткой превратился в фокус с презервативом еще до того, как Джек осознал свое предложение. - Можно мне принадлежать тебе? – Джек еще никогда так не боялся отказов. И хотя он бедрами ощущал предположительное «да», а сам не представлял, как справиться еще хотя бы пару минут, это было так чертовски важно. Давно он так сильно не краснел. - У меня столько денег нет, - едва заметная усмешка Дэниела почти все испортила. Джек подарил ему очень, очень недовольный поцелуй, едва заметно прихватив кончиками зубов его нижнюю губу. Потом сообразил, что мог ошибиться. Идиот. Он же только вспомнил то, как Дэниел приходил с разбитыми… Но на лице Дэниела не было боли или переживаний. Вообще-то он выглядел ровно так, как Джек об этом местал. Джек зачарованно следил за тем, как он отрывает блестящую упаковку. Зубами. Вообще-то, можно и убить Дилана, чтобы он больше никогда не мешался. Это помогло ему хоть немного отсрочить неизбежный финал, который не даст ему хотя бы как-то ощутить происходящее. Да он еле сдерживается. Дэниел все еще одет. Ему стоит подумать о чем-то очень, очень неприятном. Рука Дэниела уже на его пояснице. Думать - это вообще как? - Перестань ерзать, - тихий голос возле его уха отдавал приказы, как и прежде. Джек жутко захотел стащить с его одежду, но связанными руками ничего делать не удавалось. Он бессознательно распутал пару оборотов, но дальше не выходило, и в голове вообще уже ничего не было, что могло бы помочь ему держаться. - А то что? – только и спросил он, осознавая, что Дэниел отталкивает его, чтобы расстегнуть ремень. – Я не стащил его только поэтому, - Джек попытался оправдаться связанными руками. – Но, - он потерся щекой о щеку Дэниела. – Я достал кое-что другое, - он прокрутил в руке смартфон Дэниела. - Зачем он тебе сейчас? – уточнил Дэниел, едва ли бросая на него взгляд. Затем, что Джек вступал в опасную игру. Это было слишком важно, чтобы оставаться в глухой защите. Он хотел бы атаковать, и пара очень, очень красивых фото могли бы в этом помочь. Не говорить же об этом Дэниелу. - Вдруг тебе захочется уйти, - Джек ввел код, который подглядел еще в первые сутки, да Дэниел его и не скрывал. Обычный бессмысленный набор цифр, никакой логики, лучшая защита. Он чуть не уронил телефон, понимая, что Дэниел приподнял его за талию, чтобы освободиться от штанов хотя бы до середины колена. Внезапный слишком интимный контакт заставил его покраснеть еще больше. - Если бы не знал, решил бы, что ты в первый раз, - прерывистая фраза звучала у уха Джека, и он никак не мог сфокусировать камеру должным образом. Сложно контролировать лицо, когда все места, где раньше требовались руки Дэниела, уже все получили. И даже больше. В голове уже шумело от того, насколько Джек близок. Его бесила ткань футболки, о которую он непроизвольно терся, лишенный других прикосновений. - Убери… Убери футболку, - пробормотал он, прикусывая Дэниела за ухо. Пару мгновений, и лучше бы это была футболка. Горячий напряженный живот понравился ему больше, но терпения… Он попробовал вспомнить, что Дэниелу было плохо каждый раз, когда он прикасался. Помогло. Он справился с камерой, лишив фотографию важных деталей внешности, оставив лишь намек в виде линии плеч, края уха, его разгоряченных красных губ – ну хорошо смотрится – возле чужой шеи, линии нижней челюсти, которую легко узнать. «Пошел нахуй, он мой». И фотография улетела по тому же «заинтересованному» телефону. - В каком-то смысле это первый, - Джек выбросил телефон подальше на диван, предварительно заблокировав номер. – В каком-то, блять, смысле, он первый, - Джек отстранился, разглядывая его лицо. Руки затекли нещадно, а мысли путались одна на другую. – С тобой первый. - Я раньше в этой роли не был, - сообщил ему Дэниел, и было бы очень драматично, если бы Джек не ощущал его очень, очень ловкие пальцы внутри себя. Сколько прошло, секунд тридцать до того, как он нашел нужную точку? Он тут же послушно выгнулся, снова прижимаясь возбужденным членом к его футболке. Сука. Пусть он снимет ее нахер. А, он вслух сказал. Впрочем, Дэниел послушался, и Джек прильнул насколько возможно ближе, разводя бедра, приподнимаясь на коленях насколько было нужно. Как же ему хотелось освободить руки, это он перегнул палку, завязав их. Хотя бы лицо, скулы, шею, плечи – это же он мог трогать. А сейчас оставалось только смотреть и поддаваться чужим рукам. Ему бы хотелось сказать, что Дэниел будет в любой роли хорош – но это могло оказаться плохим воспоминанием. Хотелось бы сказать, что Джек хотел бы быть единственным зрителем, но это выглядело самонадеянно. В следующую секунду он уже ничего не хотел сказать. Беспомощно вздохнув, Джек сосредоточился на том, чтобы отвлечься от боли. Обычно такие большие перерывы в его жизни редкость, и чаще всего боли вообще нет, не с его опытом. Но сейчас… Если подумать, сейчас это правда похоже на первый. - Тебе больно? – уточнил Дэниел так спокойно, как будто это единственное, что его волновало. Но сжавшие его бедра до синяков пальцы шли вразрез с его спокойным тоном. - Заткнись, - простонал Джек, тут же соображая, что технически и сам способен его заткнуть. Он завладел ртом Дэниела, перехватывая все его попытки шевелиться. Он уж сам сочтет нужным, как. Главная проблема только в том, что… Что больше он не может. Говорить об этом было поздно. Он вжался лицом в изгиб шеи Дэниела. Всего пару движений, как контроль был утерян. Стоило ему лишь произнести самому себе внутри тот факт, что Дэниел очень неплохо ему подходит, и нос совсем не обманул, как измотанное долгим ожиданием тело сдалось. Ужасно разочарованный в своих возможностях и чрезвычайно довольный, Джек потерся носом о него шею, затем осознал, что Дэниел собирается сделать. - Стой, - запретил он Дэниелу, и тот послушно замер. В первый раз за все время Джек видел его не бледным, не нормального цвета, а слегка порозовевшим. - Но ты… - А ты нет, - Джек ощущал, как ныли руки, как вспотели ладони, как ему стыдно – или нет – что вся сперма размазана по животу Дэниела, а он никак не может ее вытереть или еще больше размазать. Слегка расслабив руки, чтобы не ныли, Джек уткнулся лбом в его лоб. При таком близком взгляде синие глаза напротив слегка расплывались, но только так Джек собирался контролировать все его реакции. Как он и хотел, будет ныть все. Пока еще очень медленно, пробно, Джек поднялся вверх и чуть медленнее, чем нужно вернулся. Он с удовольствием ощутил, как руки Атласа сжались на его талии. Все эти чудесные маленькие отметины на бедрах, которые задержатся с ним на пару дней, нравились Джеку до безумия. Он мог бы двигаться быстрее, если бы целью было все закончить. Но вообще-то целью было вернуться в строй и попробовать закончить вместе. Сейчас только Джек управлял всем. Он безумно хотел добиться от Дэниела хоть какого-то звука. Это требовало от него невероятных физических усилий, что вызывало дрожь в мышцах. Он целовал – то глубоко, то едва, двигался быстрее, пока Дэниел не закрыл глаза. В его руках, прижавших бедра к дивану, из-за чего сложнее было двигаться, было больше выражения, чем в его лице. - Дэни, - пробормотал Джек. – Не могу двигаться, - он чуть с ума не сошел от восторга, обнаружив, что взгляд Дэниела, открывшего глаза на его зов, потеряли фокус. Это было так же хорошо, как услышать его стон. Не выходило. Джек ужасно устал, взмок и почти был готов сдаться. Несмотря на боль и усталость от не самого удачного положения, он успел исследовать губами все его лицо, изучить шею, насквозь пропитаться его запахом. Все дело в контроле. Контроле и защите от воспоминаний, поэтому его руки та сильно напряжены. - Дэни, - он пробормотал его имя, обожая то, как оно звучит, как он может произносить его тихо и хрипло, отчего его глаза раскрываются чуть шире. – Дэни, я не исчезну, - пообещал он себе и ему, осознавая, что мышцы ног просто горят. Это все равно не отвлекает его от главных ощущений, которые лучше, чем все, что было раньше. – Хочу так всегда, слышишь, - он ощутил, что руки на его бедрах чуть расслабляются. – Хочу везде. С тобой, - Дэниел склонил голову, и Джек послушно – и очень, очень мокро – его поцеловал, превращаясь в источник всех самых неприличных желаний, которые только можно озвучить. – Хочу, чтобы ты не выходил, - добавил он еще тише ему в губы. – Так давно хочу, - все так болит, но еще всего пару движений, и ему будет доступен новый Дэни. Каким он еще его не видел. - Всю неделю… Всю неделю хотел, все полтора года хотел, блять, Дэни, - Джек слишком поздно осознал, что ужасно нагло трется о его живот снова. – Если я нужен, - голова так кружилась, что он уже не понимал, как продолжает, если сил больше нет. – Хочу носить то идиотское кольцо, - он застонал, осознав, что руки Атласа снова сжимают горячую кожу возле головки. – Хочу в круиз, где дважды в день, - прервался, осознав, что пересохло во рту, - ты будешь во мне, - ему так понравился странный рассеянный взгляд Дэниела. – Или больше, - Джек всерьез собирался проиграть ему еще раз, так потрясающе было ощущать нежное поглаживание вокруг головки большим пальцем. – Блять, - выдохнул Джек. Он поморщился лишь на мгновение, понимая, что с просьбами о болезненных последствиях он переборщил. Этого хватило, чтобы он вдруг увидел потолок номера. Руки его держали над головой. Дэниел замер всего на несколько мгновений, смотря на него ровно столько, чтобы понять, что ему не больно или плохо. Джеку было слишком хорошо. Он ответил ему самой бесстыжей улыбкой, на какую был способен. Несколько движений, и от ощущения горячей жидкости внутри Джек забыл, зачем нужно что-то еще терпеть.