Белый список

- Ты знаешь, что тебе делать. Дэниел молчал. Он не поднимал взгляда и не отвечал. Чужая рука дернула его за волосы, поднимая голову к себе. Взгляд Дилана не терпел возражений. - Ты думаешь, я тебя еще не сломал? – он улыбнулся несколько безумной улыбкой. Руки его скользнули вдоль скул Атласа. – Знаешь, что в тебе самое потрясающее, Дэни? То, как эти подростки любят тебя. Восхищаются тобой. А ты здесь, - он еще раз усмехнулся, продолжая трогать лицо Дэниела. Оно застыло в безумном равнодушии. – И будешь делать все, что я скажу. Потому что ты слабак и беспомощен. Все твои фокусы бессмысленны. Я лучше во всем, - он поднял Дэниела с колен за шею. Дышать становилось сложнее, но Дэниел терпел. Он молчал. Лишь немного дернулись уголки его рта. - Что-то хочешь сказать? – он перехватил Дэниела поперек пояса. – Ну, давай. Надеюсь, это комплимент. - Если я так плох, зачем я тебе? – он прямо встретил взгляд Дилана, зная, что это бесит его. Быстрее впадет в безумную ярость, быстрее все закончится. Вся та боль, к которой он не готов. После подъема за горло голос охрип, и Дэниел с трудом сдержал кашель. Дышать было больно. - Справедливо, - Дилан склонил голову к плечу. – Можешь считать это чувствами, - он стиснул подбородок Дэни в руках, зная, что он будет сопротивляться поцелую, насколько сможет. Насколько ему хватит воздуха. В ту же секунду, как он откроет рот, чтобы дышать, чужие зубы прикусят его губу до крови. Опять. - Никакой, блять, фантазии,- Дэниел сплюнул кровь на пол. – Ты можешь меня убить. Я твоим не стану. Дилан приложил его об стол. Отвратительный хруст в районе переносицы было последним, что Дэниел вспомнил. Он очнулся от собственного крика. Сжав голову, Дэниел дышал через раз, стараясь прийти в себя. Это сон. Все это прошло. Больше он никогда не окажется в чужих руках беспомощным. Что-то коснулось его плеча, и он отдернулся в ужасе, больше всего на свете переживая, что это Дилан. - Дэни, - голос был другим. – Это просто кошмар. Это не просто кошмар. Это часть его жизни, в которой он проиграл. - У тебя кровь, - Дэниел потрогал нос. Действительно, из носа тонкой струйкой текла кровь. Привкус железа не помогал ему отойти от сна. Он все еще был между гранью Дилана и Джека. Как две части совершенно разного настоящего. Он откинул одеяло, сползая с кровати. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то видел его таким. Это лишь малая часть того, каким он может быть слабым и бесполезным. Трясло, как обычно. Лицо было измазано в крови, когда Дэниел уставился в зеркало. Волосы в беспорядке скрывали часть его лица. От них нужно избавиться, чтобы никогда больше никто не смог заставить его поднять голову. - Дэни… - Мне нужна машинка, - только и сказал он, вытирая кровь и смывая ее под водой. - Какая? - Для волос. - Но… - Найдешь? – Дэниел перевел на него полубезумный взгляд. Джек шарил по его лицу со смесью боли и испуга. - Сейчас два часа ночи, Дэни, - только и ответил он. Помедлив, добавил: - Найду. Прошло, должно быть, полчаса или больше. Дэниэл опустился на холодный пол ванной комнаты и позволял себе планомерно замерзать. Давно не было таких ярких кошмаров. Он потрогал нос. Целый, но чтобы шла кровь? Входная дверь хлопнула, и ноги Джека появились в поле его зрения. Затем он присел рядом с ним. - Я нашел, - мягко сообщил он, не став рассказывать, как это странно выглядело, когда он вломился к старшему менеджеру с просьбой открыть салон на втором этаже лайнера без объяснений и логики. Благо, деньги решают все. - А теперь выйди, - Дэниел забрал у него машинку. - Я не понимаю… - Или выйди, или помоги. Он думал, что с каждой потерянной прядью будет легче. Он не узнавал себя в зеркале, как если бы грубые черты лица становились еще острее, и от своей мучительной худобы он выглядел умирающим. Джек помогал ему молча, ни о чем не спрашивая, не трогая без разрешения. Пожалуй, это было единственным, что он сделал правильно. Дэниел смотрел лишь на себя, но Джек… Джек шарил в своей памяти, пытаясь понять, что могло произойти такого, чтобы он помогал Атласу стричься почти наголо. Он провел на улице большую часть жизни, так что подровнять себя дешевой машинкой было плевым делом. Но ему было бесконечно жаль темных волос Атласа. Ему сильно хотелось высказать хоть какую-то поддержку, но Дэниел выглядел так, словно любое прикосновение могло его добить. Чем больше он натыкался на новое отражение Дэниела в зеркале, тем больше Джеку хотелось сделать хоть что-то. Это его идиотская игра привела к такому? Или есть что-то, о чем Атлас никому и никогда не рассказывает? Он кричал во сне так, как Джек никогда бы не представил себе. Шрамы, которые он обнаружил, как если бы это был острый нож с зазубринами на самом конце. Так… так пытают людей. Нет ни одного фокуса с уроном в такие шрамы. Даже метание ножей. Он задел шею Дэниела. Он был ледяным. Если бы не редкое моргание, Джек счел бы его мертвым. Он, казалось, даже не дышал. - Все уже прошло, - догадался он произнести максимально тихо. Дэниел едва заметно двинул бровью и посмотрел на Джека так, как будто забыл о его присутствии. Затем он слегка поморщился. - Все только начинается, - сообщил он Джеку. Джек поднял его за руку, оплетая ледяные пальцы на секунды дольше обычного. Как ему сказать о том, что Дэниел дал ему? Как он, потерянный на улицах, вдруг стал кем-то значимым, потому что однажды ощутил невероятную зависть и желание уметь так же? В его глазах тогда светился целый мир. Его уличное представление не было тогда таким уж потрясающим, как умопомрачительный трюк с водой, но для Джека это был единственный раз, когда он понял, что такое жизнь и зачем ее жить. Тогда он наблюдал за Дэниелом в толпе, не представляя, что однажды окажется бок о бок с ним. Вся эта игра… Она была данью тем сильным фанатским чувствам, которые он припаял к тоске, одиночеству и бесцельности жизни на улице. Он и раньше торговал собой. Знал только, кому продаться можно безопасно, а кому нет. Несколько раз был пролечен. Эти моменты собственной жизни тогда, на фоне летающих в чужих руках карт, показались отвратительными. Веревка, что оказывалась на руках милой маленькой Хэнли, сползала с рук так быстро, как если бы Джек видел выход, но никогда не пытался приближаться к нему. Он тренировался днем и ночью. Остался у одного приятеля. Потом у другого. Свистнул кошельки… А дальше был только путь вперед. Он никогда не пытался использовать свои таланты на Дэниеле. Увидев его в той обшарпанной комнате в Нью-Йорке, взъерошенного, наглого, отвратительного и дерзкого, он испытал невероятное желание покорить его, как он уже научился. Только это.. не сработало. Атлас смотрел на него, как на пустое место, и Джек хотел сделать это делом принципа. Это была погоня за телом или за душой? Он не помнил. Помнил, как страшно хотел заткнуть его самоуверенный рот своим. Он был самовоспламеняющейся бумагой каждый раз, когда оказывался подле Дэниела. Смесь раздражения, гормонов, упрямства – да он чуть с ума не сошел, сдерживаясь каждый раз, чтобы не перехватить его. «Почему ты не замечаешь?». Ему хотелось оказаться на мгновение лучше, чем Атлас. В чем-то. Но не такой, сука, ценой. Человек, которого он полюбил, обвинив в крутом повороте в своей жизни, не имел ничего общего с тем Дэниелом, что он видел перед собой. В тот раз, просматривая видео с выступления в Лондоне, он раз за разом крутил трюк с дождем. Внутри него все болело и переворачивалось. Джеку никогда не пришло бы в голову использовать такие колонки. Он про них вообще не знал. У него не было образования, даже законченной школы. Он и писал с ошибками, поэтому обычно кидал голосовухи или видео. Больше всего он боялся, что Атлас узнает об этом. Тот парень, что когда-то покорил его одним движением рук, как и многих других на улицах Нью-Йорка, еще жив? Или перед ним все, что осталось? - Пойдем спать, - он с вопросом коснулся его плеча, и Дэниел не отреагировал. Он стал резко старше, как будто другим человеком. Все его обаяние исчезло, оставив только усталость и боль. Разрешения трогать так и не поступило, но Джек отважился взять его за руку. Белый список, надо же, был ли он вообще? Стал бы Джек тем, кем был сейчас, если бы тогда на улице Дэниел протянул бы карту именно ему, после чего забрал бы с собой? Ему не было и восемнадцати, но он бы согласился без раздумий. Потом, скорее всего, никогда не имел бы такой цели и таких стремлений. Дэниел дал ему будущее, а Джек не смог сделать вид, что его не убивает прошлое. Атлас не сопротивлялся. Джек отвел его за собой в сторону развороченной постели. Страх уснуть читался на лице Дэниела так же явно, как и у всякого, кто только что видел страшный кошмар. - Я побуду с тобой, - пообещал ему Джек, и Дэниел посмотрел на него сверху вниз. На краткий миг Джеку снова показалось, что он тот мелкий парень на улицах Нью-Йорка, каких тысячи и тысячи, и Дэниел собирается предложить ему карту. Но он моргнул, и слабое воспоминание покинуло обоих. - Я вспомнил, - сказал он вдруг, и Джек хотел бы сказать, что сердце не пропустило удар. – Вспомнил. Сколько тебе было, шестнадцать? – Дэниел коснулся его темных волос, и Джек подавил желание прильнуть к его руке, словно бездомный и жадный до ласки кот. А он не был им? - Угадал. - Ты смотришь так же, как тогда. Не смотри на меня так. - Я сам решу, как на тебя смотреть. - Ты думаешь, что я лучше? – Дэниел хотел потрогать волосы, но наткнулся только на высокий свой лоб. Он отвел взгляд от Джека. – Я… Проиграл, - только и добавил он, после чего устало рухнул на кровать, закрываясь с головой. - Меньше суток еще есть «мы», - Джек пихнул его так, чтобы освободить себе место на кровати. – Шестнадцать, - передразнил он Атласа. – Два года разницы! – Дэниел обнял подушку и отвернулся от него. - Это липовое «мы», - сообщил ему Дэниел, очевидно, через подушку. – Ты ничего не знаешь. И тебе не нужно знать. Ты бы так на меня не смотрел. - У тебя был кто-то, кто причинял тебе боль? – Джек учился у Мэррита сколько мог. Он скользнул взглядом по спине Дэниела, что напряглась под футболкой без всякой ошибки. – Но ты считаешь, что это твоя вина. Эти шрамы, и тот приступ… Это… - Джек коснулся шеи. – Это веревка. Тебя что, душили? - Заткнись. Джек послушно замолчал. Не время было для шуток. А если бы он тогда решился, смог бы он уберечь Дэниела от этого? В нем ничего не было, кроме шестнадцати лет упрямства, борьбой за жизнь и бесконечной погоней. Что бы он предложил? Себя? Продавал несколько раз уже. Чудом не подцепил ВИЧ или гепатит. Интуиция, видимо, выбери партнера без ЗПП. А ведь игры с веревкой он обожал. Прикинувшись безбожно наглой частью жизни Дэниела, он успел получить огромный кайф от того, насколько странно все выглядело. Это могло бы сработать? Дэниел заматывал ему руки сначала слишком слабо, а его пальцы проверяли натяжение… Чтобы ему не было больно. Он завязывал его, каждый раз проверяя, чтобы веревка не повредила ему руки. Потому что она… вредила ему раньше. Мальчик с улицы, ты выйдешь из тени? Что ты можешь предложить сейчас? Столько лет прошло, а он так ничего и не представляет из себя, кроме пары ловких трюков и очень плохо вкуса в парнях. Отвратительного. Настолько, что даже сейчас, осознавая происходящее, часть его безумно желала воспользоваться моментом. Он жадно лапал взглядом все выступающие позвонки под футболкой. Это была лучшая неделя в его жизни. Когда он стоял подле Дэниела, протягивая ему руки, словно это не Хэнли тогда с ним на улице, а он. От силы третьей вязки у него кружилась голова и болел живот, и ему стоило огромных трудов освободиться. Это стоило легкой усмешки Дэниела в его честь. Если бы ему пришлось связывать, он сделал бы это только для того, чтобы показать Дэниелу, как долго он может. Очень долго. Если его, конечно, не трогать. - Ты что, раздеваешь меня глазами? Джек моментально очнулся от своих очень плохих мыслей. Какое неудачное время, честное слово. И как же обидно, что столько лет пользования внешностью разбились о его упрямство и скверный характер? Он старался как мог. Нечего было больше показывать, кроме тела, над которым он работал. - А если да, - ляпнул он быстрее, чем разум очнулся. – Я просто думаю… Как… Как это возможно, - Джек разом осознал свой скудный словарный запас. – Чтобы тебе можно было причинить боль, если все… Все, что обычно… Что… Он потерялся. Дэниел лег на локтях, смотря на него внимательно. Сейчас в нем не было бравады и самоуверенности, он просто смотрел, устало, но без равнодушия во взгляде. - Не говори того, о чем будешь жалеть. - Но я хочу сказать, - Джек провел по волосам обеими руками. – Если бы я оказался… более… - Нет, - Атлас покачал головой. - Это… - Это потому что я получил то, что заслуживал. - Никто этого не заслуживает, Дэни, - он склонился над ним, прикасаясь кончиками пальцев к тем местам, где были шрамы. – Никто. - Я спровоцировал. - Ты провоцируешь меня заткнуть тебе рот. - Хочу спросить, чем. Джек остановился в миллиметре от его рта. Дэниел опустил взгляд на его губы, затем поднял обратно к глазам. - Я слушаю ответ, - произнес он тихо, и Джек едва слышно застонал. Столько лет прошло, а он снова горит на ровном месте, хотя Атлас даже не пошевелился. Что за власть есть у него над Джеком? Меньше миллиметра, и он сможет сделать то, о чем мечтал. Пусть часть его эмоций была гипертрофирована юношеским максимализмом, он никуда не делся. Дэниел же считал происходящее все той же шуткой про отношения. Сначала он всерьез напрягся, понимая, что Джек угадывает слишком хорошо, но затем он понял, что Уайлдера куда-то унесло. Его игра, конечно, заслуживала аплодисментов. На какой-то краткий миг ему показалось, что Джек снова поцелует его. Вообще-то это единственное, что Дилан так и не смог изгадить. Он делал это редко и грубо, как если бы вообще не умел. Но это, конечно, все было хайпом, провокацией, наглой игрой на публику, коей являлся Дэниел. Он вспомнил то идиотское выступление на улице, когда они с Хэнли случайно смогли собрать больше пяти человек, и он сильно нервничал, потому что обычно людей было меньше. Только тренированные днем и ночью руки – а хер ли ему было еще делать, с его носом и ориентацией, в одиночестве юношеских лет – спасли от унижения, и вместо позора он получил… Отклик. Это было похоже на опьянение. Восторг окружающих его людей принадлежал ему, и Дэниел впервые опьянел от такой крошечной славы. Он помнил невысокого парня, который искренне ему улыбался. Так бывает? Он вспомнил Джека с такой четкостью, как если это было вчера. Он был довольно худой и нескладный, не было нынешнего изящества и уверенности в себе. А улыбка уже была. - За твою наглость я буду носить это на сутки дольше, - заявил вдруг Джек, отстраняясь. Он поднял руку с импровизированным кольцом. – Тем более я прекрасен в этой роли. Двигайся, - он снова толкнул Атласа, устраиваясь на кровати рядом с ним. - Ты не будешь со мной спать, - Дэниел попытался скинуть его с кровати. Спать с кем-то в одной постели вселяло в него ужас. Он выгонял всех, кто ему хоть сколько-нибудь нравился, практически сразу. Никто никогда не был с ним до утра. - У меня есть на это право! – возмутился Джек. – Мне нравились твои волосы. Дэниел как раз собирался его придушить. Замер, нависая над ним. - Отрастут, - невозмутимо сообщил он Джеку. То, с какой легкостью из душнилы он превращался в мрачного непредсказуемого Дэниела, отзывалось в Джеке острой потребностью его коснуться. Вообще-то, всю неделю он только и делал, что крал прикосновения. В тот момент, когда он поцеловал Атласа, не ожидая никакого ответа, он едва не потерял самообладание, ощутив чужой язык на своих губах. Внутри головы загорелась красная тревога, и он разорвал поцелуй, как будто так и надо было, а надо было продолжать так, чтобы он задохнулся прямо там. Первая любовь никогда не бывает логичной и успешной. Он никогда так не любил. Ему даже не нужен был кошелек. Сколько дней без секса. Сколько можно.