Аваллак'Х

— Где тебя так долго носило? — спросила Диана Францеску, как только эльфка показалась на пороге спальни. Одета она была по-дорожному, в легкий плащ и высокие сапожки, а в руке держала скрепленный красной печатью свиток пергамента. Лицо у чародейки было довольное. Диана присмотрелась: печать знакомая. Это добрый знак. — Дай угадаю: ты была во дворце? — улыбнулась она. Зажав свиток подмышкой, Энид медленно и с удовольствием сняла перчатки и кинула их на туалетный столик. Подошла к кровати и присела на краешек. Хитро посмотрела на Диану и с нежностью, без зависти — на новорожденную девочку, которую человечка держала в руках. — Его Высочество передает тебе большоооой привет. Он очень скучает и немного обижен на тебя за то, что ты отказалась рожать во дворце, чтобы он мог быть рядом. — Еще чего! — фыркнула Диана и понизила голос, чтобы ребенок не проснулся. — Я еще жить хочу. Я вообще без твоей помощи и без помощи фламиники больше рожать не согласна. В прошлый раз, когда мне помогал Аваллак’х, я чуть не умерла. Мужчины все-таки в этом ничего не понимают. Да и откуда им? Орешь им на ухо, что больно, а все, что они отвечают, — это «потерпи». Тебя рвет на части, а они смотрят на тебя, будто это в порядке вещей. Никакого толку от них, ни сочувствия. — Тебе повезло, что Аваллак’х оказался рядом. Не каждая может похвастаться тем, что у нее знающий роды принимал. — А нет в этом ничего хорошего, — усмехнулась Диана. — Нет, я ему благодарна. Без него было бы совсем худо. Энид протянула ей свиток: — Откроешь? — А чего его открывать? Положи куда-нибудь. Я и так знаю, что там. Его Высочество же обещал. Как беда не приходит одна, так и радость. Бернгард не допустил бы, чтобы его родная дочь стала бродяжкой. — А откуда он знает, что она его? — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Диана. — Ну не от святого же пророка Лебеды ребенок. — Это ты уверена. А он не сомневается? — Нет. На это нет никаких оснований. А ты что, решила, что я лгу? — Конечно, нет. Просто мужчины иногда подозрительны. — Ну, если не поверит, то пусть проверит, мне не жалко. Энид помолчала, рассматривая спокойное лицо девочки. — Надо же, не просыпается от наших разговоров. — А чего ей просыпаться, когда она всю ночь мне спать не давала? — Как назовешь? — Мне кажется, это очевидно. Пусть наш светлый князь имя даст, а мне почти все равно. Как ее ни назови, она все равно мне дочь. А Его Высочеству только одно имя мило, так пусть будет, как он захочет. И ему приятно, и мне не жалко. — Значит, Агата, — вздохнула Францеска. — Почти наверняка. — Поедешь к нему? Он с ума сходит, как хочет тебя видеть. — Не поеду. С ребенком в портал я не полезу, а обычным человеческим ходом далеко. Бернгарду надо, пусть сам приезжает.

***

— Ты довольна моим подарком, чародейка? — спросил князь, глядя Диане в глаза. — А ты — моим? — Твой несравненно больше и дороже. Я навсегда у тебя в долгу. — Ваше Высочество желали бы, чтобы родился мальчик? — Нет, — покачал головой он, в первый раз принимая у нее из рук дочь. Почти невесомый, самый драгоценный сверток. — Будь это сын, ему угрожала бы опасность. А девочка не претендует на трон. — Это так, но на ней однажды кто-нибудь может захотеть жениться и тогда… — Все возможно, но я рад, что получилась она. Наследника правитель желает разумом, а сердце порой хочет иного.  — Ты все еще опасаешься за свою жизнь? — закусила губу Диана. — Уже больше года прошло, и ничего плохого не случилось. — Год — это не срок. — У тебя паранойя, ты знаешь, князь? — В моем положении — совершенно обычное явление. Не смотри на меня так: изменить этого в себе я уже не смогу… Скажи мне, чего ты хочешь? Кроме того, что ты уже получила? Кроме твоего наследства. Диана задумалась. — Ну, жениться на мне, я так понимаю, ты не можешь? — Нет, — покачал головой Бернгард. — Как я уже говорил, я не вдовец и получить развод для меня затруднительно, но дело даже не в этом. Быть княгиней Туссента — плохая примета. Чем ближе ты ко мне, тем в большей ты опасности. По лицу Дианы скользнуло нетерпение: — Ну хочешь, я поеду в Нильфгаард? Хочешь, околдую императора, чтобы он тебя простил? — Нет, это исключено. Слишком рискованно. У него при дворе армия своих чародеев, которые тебя к нему ближе, чем на двадцать шагов не подпустят. Ты только сгинешь напрасно. В лучшем случае сгниешь в темнице. В худшем… даже думать не хочу. — А жить в постоянном страхе, Ваше Высочество? Сколько вы еще так сможете? — Я привык, Диана. Оставь. У нас теперь есть дочь, о ней нужно думать. — Я о ней и думаю. — Я о ней тоже думаю и поэтому я бы хотел, чтобы в первое время вы с ней пожили у друидов, тем более, что имение твое восстановят нескоро. — И как же мы будем видеться теперь? — Так же, как сейчас: я сам приеду, если в Каэд Мырквиде меня согласятся иногда терпеть.

***

— Алькор, ну в чем дело, милая? Почему ты больше на меня не смотришь и отворачиваешься? Почему уходишь и не хочешь играть с сестрой? Что случилось? Ты заболела? Или кто-то тебя обидел? Алькор стояла посреди кухни, направив в пол длинные ресницы и скрестив руки на груди. Ее черные русалочьи волосы спутаны, широкое личико по-эльфьи бледно, и без того тонкая полоска ярко-красных губ теперь еще тоньше, чем обычно. Молчит. Как всегда, молчит. Только стало еще хуже. Теперь, когда она смотрит, по глазам видно, что понимает она все-все, а во взгляде — немой упрек. Диана опустилась перед ней на колени и не сдержала слез. А Алькор никогда не плачет. Ей, впрочем, есть в кого. — Расскажи мне, что тебя тревожит? Ну, или хотя бы покажи. Иначе как я помогу тебе, если не знаю в чем дело? Диана взяла дочь за руки и притянула ее к себе. — Ну посмотри на меня хотя бы. Алькор хлопнула ресницами и медленно подняла на мать выразительные серые глаза. Цепкие, проницательные, совсем не злые. Глубокие, как два колодца. — Алькор, мне очень нужно, чтобы ты заговорила. Так нам обеим будет проще. Пожалуйста… Диана и в этот раз, как и раньше, многого не ждала, но стоило ей только сдаться, как в ушах у нее вдруг зашумело, а в голове загудело, словно ее использовали вместо колокола, по которому ударили со всей дури. Все мысли ее рассыпались в крошево, и она на какое-то время оглохла и ослепла от боли, а когда немного пришла в себя, то среди поднявшейся в сознании бури она отчетливо различила слова: «Мама, зачем тебе Агата? Ты больше меня не любишь?» В ужасе Диана отпрянула от дочери и упала на спину. Из носа двумя ручейками заструилась кровь. Чародейка вздрогнула, когда Алькор тихонько подошла и села рядом с ней на пол. В глазах у нее стояли слезы. Она снова молчала и просто смотрела — испуганно и виновато. Диана потянулась и осторожно взяла дочь за руку. Они долго смотрели друг на друга, словно первый раз в жизни увидели. — Ты думаешь, я тебя больше не люблю? Алькор кивнула. — Но это же не так, милая. Ты уже совсем большая, а твоя сестра без меня не может. И без тебя тоже. Но только не говори с ней, как сейчас говорила со мной. Слышишь? В ответ кивок. — Иначе ей будет больно. Алькор всхлипнула, набрала в грудь воздуха и приоткрыла рот. Закусила губу. Диана поняла — она еще что-то хочет сказать. — Говори, только тише. А то у тебя такой громкий голос. «Кто я?» — взовалось осколками у нее в голове, а из носа хлынуло еще сильней. — Ты дочь ведуна, Алькор. А что это значит, только он, наверно, знает.

***

— Я бы все-таки хотел познакомиться с твоей старшей дочерью, — в очередной раз и как бы между прочим обронил князь, когда Диана была в добром расположении духа. — Зачем? — тут же насторожилась она. — Она — твоя семья, часть тебя, а мне интересно все, что с тобой связано. А кроме того, я слышал, что она необычный ребенок. — Опять шпионишь? — Нет, просто до меня доходят слухи. Диана долго молчала, обдумывая ответ, а затем и вовсе решила не отвечать ничего. — Почему ты сердишься? Что такого в моей просьбе? — Это плохая идея. — Почему? — Потому что моя старшая дочь… не очень-то любит сестру. Она ревнует, понимаешь? — Ну, это нормальное явление. Если бы ты позволила мне с ней поговорить… — Ты думаешь, я не пыталась? — вспыхнула чародейка. — По-вашему, я такая дура, Ваше Высочество, что не додумаюсь поговорить с собственным ребенком?! — А зачем ты на меня кричишь? — удивился Бернгард. — Потому что ты не понимаешь, о чем говоришь. Если бы с Алькор все было так просто, я бы не… не… Ах, черт! Она утерла слезу. — Моя старшая дочь однажды чуть не покалечила младшую. Это случайно вышло, но с тех пор я слежу, чтобы они никогда не оставались вдвоем. — Ты мне про это ничего не говорила. — Я не хотела, чтобы ты переживал напрасно… Ты уверен, что хочешь познакомиться со старшей? А она уверена, что ты — причина того, что я уделяю ей меньше внимания! Уж поверь мне, ты ей не понравишься. — Но… — Не надо «но», пожалуйста. Ты не знаешь, чего просишь. Не стоит тебе знакомиться со всей моей семьей, если тебе, конечно, жить не надоело.

***

— Ты провела здесь всю ночь? — задала риторический вопрос Францеска, появившись на пороге княжеской усыпальницы. Диана не ответила. Они сидела без движения на холодном полу, в темноте, уткнувшись лбом в стенку саркофага. Слезы к этому времени давно иссякли, оставив после себя тупую, непрекращающуюся ни на секунду боль в груди. И пустоту. — И надолго ты собираешься тут остаться? — спросила эльфка и подошла ближе. — Насколько захочется. — А какой в этом толк? Его ты не воскресишь. Диана пожала одним плечом. — Вот только не надо нам отчаянных мер. Ты ведь не думаешь про некромантию? — Я много про что думаю, но до такого не опущусь. Да я и не умею, если честно. Я просто… как-будто вместе с ним умерла, отчасти. — Его Высочество был неплохим человеком, хотя и не без греха. — Он был хорошим человеком, — возразила Диана и наконец подняла голову. — Я должна была его защитить, но не смогла. — Невозможно быть с кем-то круглые сутки, а кроме того, он с лошади упал и сломал шею — что можно было с этим сделать? — Ты ведь не думаешь, что он случайно упал? Тут Францеска задумалась. — Ну, допустим нет… — Мы обе знаем, что его убили и даже знаем кто. — Не торопись с выводами. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Допустим. — Говори. — Не скажу, если ты сейчас же не поднимешься и мы вместе не отправимся домой. Тебя дочери ждут, если ты не забыла. Диана вздохнула: — Бернгард, конечно, не был мне мужем, но я все же по-своему его любила, а ты мне даже оплакать его не даешь. — Бернгард был тебе нужен, чтобы забыть другого, — жестко сказала Энид, — того, чье имя ты боишься произнести, и того, которого все еще любишь до чертиков. Я уж не знаю, чем тебя твой ведун так уж приворожил, но держит он тебя крепко. — Потому что я вижу его копию каждый день! — крикнула Диана и ее лицо исказили ненависть и презрение. — Потому что он семнадцать лет меня обманывал и под конец оставил мне на всю жизнь напоминание о себе! Так что я ни сбежать не могу, ни смириться с этим! — Ни забыть его… — Энид проницательно и по-доброму посмотрела Диане в глаза и подала ей руку. — Вставай, пойдем. Я открою портал, потом приготовлю тебе ванну, завтрак, а затем поговорим и ты ляжешь спать.

***

— Мне жаль, что так вышло к князем. Надеюсь, его преемник имение у нас не отнимет. — Уж будь уверен, Ренье, у нас все отнимут. Может быть, не сразу, но это случится. Если я, конечно, не стану любовницей нового правителя, чего бы мне никак не хотелось. — И что же нам делать? — Вообще-то наследником всего у нас является Альсамар, но во-первых, он полуэльф, что само по себе плохо, а во-вторых, ему до нашей собственности никакого дела. Эредин подарил ему целую Спираль. Зачем ему какой-то клочок земли с домом? Алькор… когда вырастет, непонятно, кем станет. А Агата… хорошо, что Бернгард так и не признал дочь, несмотря на мои возражения. Бедный князь. — И какой из всего этого вывод? — А такой… Послушай, Ренье, ты ведь всегда хотел стать частью нашей семьи. Нам с сестрой ты всегда был как брат. — На что ты намекаешь? — Честно говоря, я уже говорила с Аваллак’хом насчет нашего будущего… — Что ты имеешь в виду под словом «нашего»? — Твоего и моего… В общем, братец, не буду ходить вокруг да около: я вижу только одно решение проблемы. Ренье замер, уже догадавшись, что ему сейчас предложат. — Мы поженимся, — как ни в чем не бывало продолжила Диана. — Между нами нет чувств, которые обычно желательны для вступления в брак, но давай смотреть правде в лицо: у меня никого нет, а ты влюблен в Энид. Она не ответит тебе взаимностью, да и я, скорее всего, останусь одна. Проводить каждую ночь вместе и лгать друг другу нам не обязательно, а живем мы под одной крышей и так. Разве тебе не хотелось бы стать законным владельцем имения? А мне нужна защита и стабильность. Для супружества мы идеально друг другу подходим. А если мы еще и наследника родим (Аваллак’х говорит, что это очень возможно), то все сложится как нельзя лучше для нас обоих. Ну, что скажешь? Ренье молчал и щипал себя за руку, чтобы убедиться в том, что он не спит и что все только что услышанное — это не галлюцинации.