Аваллак'Х

Не успели эльфы выйти из портала, как Танит сразу же накинулась на друга детства: — Мы должны вернуться за ним! Слышишь, Элеан? Отпусти меня, что ты в меня вцепился? Вы что, оглохли все? Арамиль остался там один! Он погибнет без нашей помощи! — Танит, успокойся, — мягко сказал Элеан, удерживая ее за плечи. Посмотрел в ее серые глаза и с ужасом понял, что она еще не осознала, что только что произошло. А хуже всего было то, что именно ему придется ей объяснить. — Мы не можем вернуться… — Что ты такое говоришь? — она покачала головой. — Танит, послушай. Ты ведь знаешь, что никто из нас не в силах отворить дверь между мирами. Только Арамиль способен на это, и то с трудом… — И что теперь, Элеан? Что ты предлагаешь делать? Остаться здесь и подохнуть? Где мы вообще? Что это за мир и что это за странные горы такие? — Я предлагаю нам подождать и тогда портал откроется сам собой. Нам нужно отыскать своих. — Он прав, — отозвался до этого молчавший Гелван. — Арамиль дал нам шанс выжить, и было бы свинством с нашей стороны этим шансом не воспользоваться. — А бросить друга в беде — это, по-вашему, не свинство?! — возразила Танит. — Мы его не бросили, — ответил Адалер, — это был его выбор. — Но не мой! Я хотела остаться с ним! Какого черта вы не позволили мне это сделать? Какого черта, Элеан, ты утащил меня в портал? — Танит… Она не позволила ему договорить, влепив ему пощечину. — Ты, — зло проговорила она, — лишил меня права выбора, и если с Арамилем что-то случится, я тебя никогда не прощу. — Я сделал то, что он попросил. — То есть его желание важнее моего! — Танит, перестань. Мне тоже жаль, что так получилось. Арамиль был мне другом… — Был? То есть ты его уже похоронил. А я ведь знаю, в чем дело. Ты просто ему позавидовал… — Танит, хватит. — Нет, не хватит! Ее глаза метали молнии, а руки непроизвольно потянулись к земле, чтобы зачерпнуть силу, и ей бы это удалось, если бы подошедшая со спины Тэя не коснулась пальцами ее висков. Танит вздрогнула и упала без сознания прямо в руки Элеана. — Что ты с ней сделала? — спросил Мьюэрит. — Вырубила, пока еще не поздно. Она немного отдохнет и очнется с головной болью. — Ты правильно поступила, — согласился с видящей Гелван. — У нее нервный срыв, и путешествовать по Спирали в таком состоянии она не может. Элеан, ты теперь за нее отвечаешь. — А как же Арамиль? Мы его так и бросим? — Давайте смотреть правде в глаза: скорее всего Арамиль мертв. Если он не умер от истощения, его прикончили люди. А если он жив, то его взяли в плен, что еще хуже. Что же до нас: давайте не будем обесценивать его жертву и все-таки попытаемся выжить и найти своих. Когда же все уляжется, мы вернемся и разыщем Арамиля или то, что от него осталось.

***

В лесу было тихо. Особенно тихо в том месте разлома, где миры иногда соприкасались друг с другом. А тише всего — на том клочке земли, где на золотом ковре из опавших листьев лежал Арамиль. Животные не подходили к нему, и насекомые не вились над его телом. Тихий ночной дождь смыл кровь и пот с его лица, а пробудившийся утром, повеявший с востока ветер высушил его поседевшие волосы и одежду. Когда же солнце вошло в свою силу и пробившиеся сквозь густые кроны лучи коснулись сомкнутых век Арамиля, воздух рядом с ним затрещал, а пространство заискрилось и разродилось порталом необычайной белизны. Портал мягко потянул эльфа на себя и захлопнулся сразу после того, как заглотил его целиком. В лесу снова стало тихо.

***

— Ты хочешь каждого, кто мне дорог, у меня отобрать? Мало тебе было Арамиля и Элеана, так ты еще и моего сына забрать собрался? — кричала Танит на Гелвана в приступе гнева. — Ты несправедлива ко мне, — возразил знающий, ни мало не раздражаясь. — Что касается Арамиля, это был только его выбор и больше ничей. Благодаря его выбору ты сейчас жива, как и твой сын. Благодаря ему я сейчас стою перед тобой. Благодаря ему Мьюэрит и Адалер избежали смерти. — Ну хорошо. Но кто просил тебя тащить за собой Элеана, когда тебе взбрело в голову снова выйти на Спираль? Чего вам дома не сиделось? — Ты и сама прекрасно знаешь почему. Здесь до сих пор небезопасно. Мы хотели сбежать из мира, захваченного обезьянами, но по иронии судьбы угодили в похожий. Нам просто повезло, что здешние аборигены не обладают ни магией, ни хоть сколько-нибудь выдающимся интеллектом и нам удалось значительно сократить их численность. А те, что остались, будут сидеть у нас на цепи до скончания времен. Но мы же не знали, что у макак уже были хозяева. Мы же не знали, что единороги так на нас обидятся. Мы честно хотели вернуть им их мир и подыскать себе другой, но… цена оказалась слишком высокой. Мы потеряли слишком многих. А Элеан был одним из немногих, кто верил, что с единорогами еще можно договориться. — Хорошо же они отплатили ему за доверие. — Строго говоря, единороги его не убивали. — Конечно, — усмехнулась Танит. — Они просто стояли и смотрели, как он, загнанный в ловушку, умирает. — Мы забрали у них одну из самых сочных лужаек на Спирали. Странно было бы, если бы они забыли об этом. — Мы не знали, что этот мир принадлежит им. Как бы там ни было, передай своим, Гелван, что сына я им не отдам. Он не станет знающим, пока я жива. — Лучше бы ты этого не говорила. Кто-то может тебя услышать. — Ты мне угрожаешь? — Ты знаешь, что нет. Просто у предназначения иногда своеобразное чувство юмора. Твой сын может быть одарен, как его отец. Его способности нужны нашему народу. — Для чего? Чтобы сгинуть на чужбине, пожертвовав собой ради каких-то призрачных идеалов? Сразу видно, что у тебя нет детей, Гелван. Знающий помолчал. — Это не мое дело, Танит, но ты бы рассказала сыну, кто его отец. Скрывать это дальше не имеет никакого смысла. — А вот это ты правильно выразился: не твое это дело. Уходи, Гелван. Возвращайся туда, откуда пришел. Запрись в своей башне и сиди там, жалея до конца своих дней о том, что бросил любимую женщину одну и трусливо сбежал на Спираль!

***

Едва только услышав фразу Гелвана про отца, Элеско тут же отшатнулся от двери, за которой он, затаив дыхание, подслушивал разговор своей матери со знающим… А ведь он обо всем догадывался, и уже давно. В прошлый раз Гелван навестил Танит три года назад (тогда Элеско было всего десять) и сообщил ей, что ее муж Элеан трагически погиб на Спирали… Элеан, которого Элеско с детства привык считать отцом. Странность, однако, заключалась в том, что мать зачем-то назвала сына в честь ее близкого друга Арамиля, который когда-то давно отстал от остальных и затерялся в одном из миров. — Мам, а почему меня назвали не в честь отца? — однажды спросил он. — Потому что если бы у нас в семье было целых два Элеана, как бы вы различали, к которому из вас я обращаюсь? — грустно улыбнувшись, ответила Танит. А теперь выяснилось, что его отец вовсе и не был его отцом. Точнее, отцов у Элеско было двое, хотя полноценного не было ни одного и никогда… Когда Гелван уйдет, а мать успокоится, он непременно спросит у нее об этом. А еще он спросит о том, почему же ему нельзя становиться знающим, хотя он и по праву, и по крови может претендовать на это почетное звание. Наконец дверь за Гелваном закрылась и наступила абсолютная тишина. Элеско знал, что это лишь передышка перед бурей. Пройдет еще минута-другая, прежде чем мать выйдет из ступора. Затем она отправится на кухню и разобьет всю посуду и уничтожит мебель. Потом будет сидеть на полу и горько плакать до тех пор, пока ее слезы не иссякнут. А после она поднимется к себе в комнату и крепко заснет до утра. Наблюдать за этим представлением Элеско не собирался и поэтому просто выпрыгнул из окна своей спальни с намерением прогуляться и проветрить голову. Ноги понесли его к Холму Молчания. Юноша и сам не знал, почему его туда так влечет. Возможно, из-за захватывающего вида, открывавшегося на ближайшие поселения и на реку-змею Easnadh. Ходили слухи, что по обеим ее сторонам скоро воздвигнут город, но Элеско с трудом в это верилось. А еще говорили, что на Холме Молчания несколько раз эльфам являлась сама Дана: это, конечно, не могло быть правдой, но какая-то неведомая сила вокруг холма, несомненно, витала — иначе Элеско не возвращался бы туда раз за разом. Он сам не заметил, как достиг подножья и начал взбираться наверх. Глубоко задумавшись, споткнулся о невидимый в высокой траве камень и растянулся на склоне. Чертыхнулся. — Ну что же ты себе под ноги не смотришь, юноша? — обратился к нему незнакомый мужской голос. Элеско поднял голову и увидел перед собой такого дряхлого и некрасивого эльфа, какого никогда в жизни не встречал. Выглядел он, словно ему была тысяча лет, если не больше. Его глаза, однако, хоть и бесцветные, были цепкие, проницательные и живые. На бескровных губах застыла усмешка. В руке посох. На тощем теле старая, поношенная хламида. — А ты кто? — спросил Элеско. Старик протянул ему костлявую руку и помог встать: — Меня зовут Шэн. А тебя — Арамиль. — Мне не нравится это имя. — Почему? — Оно какое-то несчастливое. Когда мать его слышит или произносит, над ней словно тучи сгущаются и она подолгу молчит. — А как же мне тебя тогда называть? — Ну, вообще-то мое полное имя Арамиль Элеан Олекс. — Так значит, Элеан? — сощурил глаза Шэн. — Нет. Так мне тоже не хочется, чтобы меня называли. Это все чужие имена, а я выберу себе свое собственное, чтобы ни у кого такого не было. — И у тебя есть идеи? — Да. Мой отец… то есть он, наверно, мне не совсем уже отец, но он всегда подписывался неразборчиво. Мне нравилось. Что-то вроде «Элеско» он выводил: красиво так, и хвостик длинный пририсовывал сверху, как у огненной птицы. Вот это имя мне по душе. — Что ж, — улыбнулся Шэн, — значит так и буду тебя называть. Пойдем наверх, Элеско, я покажу тебе кое-что интересное. — Ааа… — Элеско замер и посмотрел на старика с сомнением. — Но я совсем тебя не знаю. Почему я должен идти за тобой? — Потому что я тебя знаю и пришел исполнить твое сокровенное желание. — Мое желание? — Ну да, твое. Ты ведь больше всего на свете мечтаешь стать знающим? — Да, — кивнул юноша, — а как ты узнал? — Потому что я и сам знающий. — А почему я раньше тебя не встречал? — А ты разве со всеми знающими знаком? — Нет. Но про тебя я даже не слыхал. — Так я только недавно прибыл сюда издалека. — Чтобы исполнить мое желание? — Не только, но и это тоже. — А какая тебе разница, исполнится мое желание или нет? — Мне — большая разница. У тебя есть дар, и ты должен его в себе открыть, приумножить, а затем передать дальше. — Мама не хочет, чтобы я открывал свой дар, — вздохнул Элеско. — Она боится, что со мной что-то случится, как с моим… отцом. — В данном случае твою маму никто не спрашивает, хочет она или нет. — Но она очень расстроится, если я ее не послушаю. — Ты потом расстроишься еще больше, если ее послушаешь. Пойдем наверх, а то пропустишь свое посвящение. Элеско замер в нерешительности и стоял на склоне холма, кусая губы. — Я не уверен, что должен пойти… — Как хочешь, — легко согласился Шэн и, развернувшись, необычайно прытко для своего возраста направился к вершине. Смотря ему в спину, Элеско думал. — Шэн, погоди! — наконец крикнул он и тоже побежал наверх. — Расскажи мне больше про это посвящение! Как это и где это? И у меня тоже будут такие татуировки, как у всех знающих?

***

Первое, что Арамиль ощутил, очнувшись, было состояние полного покоя и блаженства. Хотел по привычке вдохнуть полной грудью, как это бывает утром сразу после пробуждения, но обнаружил, что в процессе дыхания больше нет никакой необходимости. Он открыл глаза и улыбнулся — его укачивало, как в колыбели, и за него дышало искрящееся и всесильное Море Жизни. Однажды он уже побывал здесь при посвящении и вот вернулся сюда вновь. Неужели для этого ему всего-навсего пришлось умереть? Какая ничтожная цена за такое счастье! Море лечит, утешает, вразумляет, просветляет и дает могущество. Всем, чем оно является, Море охотно делится со своими детьми и, посылая их в мир, никогда не требует от них невозможного. Вдруг вспомнив Танит и друзей, Арамиль нахмурился, но море тут же открыло ему, что с ними все в порядке и они в безопасности. Море развеяло его страхи и просило подождать. Ему дадут еще один шанс, а впридачу такие дары, о которых он раньше только мечтал. И тогда он вернется, уже в другом обличье. Чтобы никто и ни за что его не узнал.

***

Если бы Море не вытолкнуло его на берег, Элеско бы так и плескался в нем до скончания вечности. Из «воды» он вышел обновленный, радостный и сверкающий, как капли росы на восходе солнца. Взглянул на свои грудь и живот и не смог сдержать вскрика изумления: на белой коже его теперь красовались золотистые руны и завитки татуировок. — Шэн! — он поднял глаза туда, где оставил своего нового знакомого. Он подумал, что зрение его подводит. Вместо старика на берегу стоял совсем другой эльф: молодой, белокурый и красивый, с длинными волнистыми волосами ниже плеч и мягким, но решительным лицом. На его лбу и переносице переливались тонкие линии татуировок. Сам он был какой-то полупрозрачный, полуреальный, словно мираж. Совсем не знакомый и все же смутно знакомый эльф. Элеско замер и стоял с открытым ртом до тех пор, пока у него не защипало в глазах и пока ему не пришлось сморгнуть… Чудное видение тут же рассеялось. — Ну что ты стоишь, как неродной, и смотришь на меня, словно я дева красы неописуемой? — спросил Шэн, глядя на юношу с усмешкой. — Поторопись, у нас еще полно дел! Море не любит, когда гости засиживаются.