Аваллак'Х

Утром следующего дня Сибельяна пробудилась от кошмара. Ей приснилось, что она стояла перед аркой активированного телепорта, из которого веяло таким потусторонним холодом, что от ужаса у нее сердце ушло в пятки. Портал манил ее к себе и притягивал, но Сибельяна отчаянно не хотела в него входить. Хуже того, рядом с пространственным окном стоял Альсамар. Злая улыбка играла на его губах, пока он протягивал к Сибельяне руку, приглашая ее за собой в неизвестность. Она пыталась отступить от портала как можно дальше, но все время упиралась спиной в невидимую стену. — Ты пойдешь со мной, — произнес одними губами Альсамар, но она его отлично поняла. — Ты пойдешь со мной и никогда не вернешься. — Нет! — крикнула она, но не услышала собственного голоса. — Оставь меня, прошу! Это не моя судьба, не мое предназначение. Невидимая стена за ее спиной дрогнула и начала вместе с Сибельяной медленно двигаться в сторону телепорта. Его бездонная, черная пасть раскрылась шире и потянула сильней. Сибельяна беззвучно крикнула. Закрыла глаза руками. Ее локти и колени опалило холодом, а над самым ухом прогремел голос Альсамара: «Теперь ты моя навеки!» Во сне она вздрогнула, дернулась и упала с кровати. — Ах, черт! Пол был прохладным, а утро ясным. В уютной комнате ничто не настораживало и не пугало. Никакого жуткого телепорта. Вместо него — широко распахнутое витражное окно. И никакого Альсамара. Сибельяна одна. Она вернулась в кровать и лежала без движения до тех пор, пока окончательно не определила для себя, где был сон, а где была явь. Вчера, убежав из особняка Элеско, она рассчитывала, что Альсамар пойдет за ней. Специально шла медленно, чтобы он мог ее догнать. Увы, ничего такого не случилось. Уже поднимаясь к себе, ощутила, как к горлу подкатывает ком, а по щекам катятся слезы обиды. Как Альсамар мог так ее предать? Он ведь показался ей таким открытым и таким честным. Зачем, зачем ему потребовалось ей лгать с самого начала? Он что, не мог ей сразу сказать, что он… полукровка. Порывшись в памяти, Сибельяна в очередной раз с ужасом убедилась в том, что никогда в жизни не только не встречала подобного ему, но и не слышала о таком, как он. Рабыня просто не может понести от эльфа, потому что бесплодна. А раб не может оплодотворить эльфку по этой же причине. Это правило, которому нет исключений. Или может, Сибельяна еще слишком юна и наивна, чтобы что-то в этом понимать? А если так, ей не следовало вчера так быстро убегать. Что ей помешало остаться и спокойно с Альсамаром поговорить? Что помешало задать вопросы тому же Аваллак’ху, который был явно в курсе происходящего? Впрочем, Аваллак’ха еще можно найти, а вот где искать Альсамара? Она ведь понятия не имеет, где он живет. Что ж, об этом можно спросить у знающего или у Риталь, а раз так, то разлеживаться некогда! Нужно быстро встать, принять ванну, накраситься, надеть что-нибудь подходящее к случаю и срочно отправляться в особняк Элеско. Иначе это мучение никогда не закончится. Определившись с планом дальнейших действий, Сибельяна сладко потянулась и перевернулась на левый бок: на подушке, рядом с ее лицом лежал колосок пшеницы… Словно увидев паука, она вскрикнула, отпрянула и во второй раз упала с кровати, пребольно стукнувшись локтем о пол. В глазах позеленело, и Сибельяна прикрыла лицо рукой. В темноте услышала, как громко бьется ее сердце. — О, Дана, пусть бы это все мне только привиделось, — простонала она. Она медленно разлепила веки и глянула на подушку. Колосок все еще лежал там, такой до отвращения настоящий и все же невозможный. Она попыталась вспомнить. После того, как она получила его, куда он девался и где он был весь вчерашний день? Может, Сибельяна сунула его в карман и сама того не заметила? Вероятно. Но как тогда он оказался на ее кровати? Выпал из одежды, когда она раздевалась, и приземлился на постель? Прямо на подушку, словно его кто-то туда пристроил. Сибельяна присела на краешек кровати и посмотрела на подарок богини с ненавистью. Положила дрожащую руку на живот и прислушалась к своим ощущениям. Конечно, ничего необычного она не почувствовала. На глаза сами собой навернулись слезы. «Это просто невозможно, — подумала она. — Сколько лет прошло с первой овуляции? Четыре? Или пять? Все равно не складывается. Это какой-то морок, наваждение или просто страшный сон. А может, кто-то меня разыгрывает? Но кто? Альсамар? Тогда зачем? Да нет, в этом нет никакого смысла. А колосок — это самый обычный колосок, который мне дала незнакомая девушка. Никакая она не Дана… Но ведь мама же мне не раз говорила, что и ей такой вручили перед тем, как появилась я. Может, у нее сначала спросить? Нет, не вариант, ведь в таком случае мне придется все ей рассказать, а мне бы этого не хотелось. Мне нужен кто-то, кто может посоветовать что-то дельное и при этом держать рот на замке». Словно это была ядовитая змея, Сибельяна осторожно взяла колосок и рассмотрела его, как следует. — Хм. Есть только один эльф, который может мне помочь.

***

Вместо того, чтобы отправиться домой прошлым вечером, Альсамар, выйдя из телепорта, который ему любезно открыл Аваллак’х, пошел в город. Он не заметил, как ноги сами привели его в квартал для развлечений и как он ввалился в бордель. Поднялся наверх и без стука ворвался в комнату Шафран, которая на беду уже была занята другим клиентом. Здороваться и любезно просить освободить ему место Альсамар не стал. Просто схватил застигнутого врасплох, полуголого dh'oine за шкирку и спустил его с лестницы. — Альсамар, ты что?! — вскричала в ужасе Шафран. — Он же поди шею сломал! — Сколько раз я говорил, чтобы с тобой в постели я никого не видел?! Он навалился на нее, не раздеваясь, прижал к кровати своим весом и поцелуем заглушил протест. Взял ее грубо, не открывая глаз, представляя, что под ним другая. Закрыл ей рот рукой, чтобы не позволить стонать и чтобы иллюзия не рассеялась. От такого напора Шафран быстро разомлела и подчинилась. Расцарапав Альсамару спину и наконец насытившись страстью, она лежала подле него и улыбалась, прижимаясь к его плечу. — Что случилось? — наконец спросила она, когда его дыхание выровнялось. — Настроение паршивое. — Тебя кто-то обидел? — Да. — И кто посмел? — Эльфы. — И что они тебе сделали? — Они считают, что они лучше меня. — В искусстве любви — точно нет, — рассмеялась Шафран. — Я ведь серьезно, — фыркнул он. — И я тоже. Альсамар, иногда ты, как дитя, ну в самом деле. Эльфы никогда не примут нас за равных. Для них мы навсегда останемся животными. — Ты так говоришь «мы», как-будто мы с тобой одинаковые. — Так и есть. Для хозяев мы и есть одинаковые. Эльфы ведь никогда не признают тебя своим, а значит для них ты точно такой же, как я. — То есть ты считаешь, что я и ты равны? — Я считаю, что мы отлично друг к другу подходим, — она приподнялась на локте и нежно посмотрела ему в глаза. — Мне жаль, что я не могу иметь детей. — А ты бы хотела? — усмехнулся Альсамар. — Со мной? — А почему нет? — она глянула на него застенчиво. — Такого красавца, как ты, еще поискать. — А как же мои уши? — А что с ними не так? Ну, похожи на уши хозяев, но у каждого свои недостатки. Зато все остальное в порядке. — Это уже интересно. А чего бы ты еще хотела, моя милая Шафран? — Хм. Собственный дом где-нибудь в лесу и чтобы рядом был ручей. Ты бы ходил на охоту, а я бы оставалась дома с детьми. Ну разве плохо? — Наверно, нет… — А почему ты хмуришься? Или я тебе не слишком-то и нравлюсь? — Нравишься, конечно, просто все эти мечты несбыточны. — И что теперь? — надула губы Шафран. — Не мечтать вовсе? — Я этого не сказал, но все же я стараюсь быть реалистом. Пустые фантазии ничего, кроме разочарования, не приносят. — Какой же ты зануда, Альсамар. Я и так знаю, что то, что есть у меня и девочек сейчас, — это едва ли не лучшее, что может быть. Но не надо лишний раз мне об этом напоминать. — Ну, извини. — Не извиню. — И что, спать со мной больше не будешь? — Буду. Но не извиню.

***

— Дикай! — крикнула Сибельяна через весь коридор, чтобы привлечь внимание уважаемого Saevherne и личного лекаря Ауберона. Он посмотрел на нее удивленно и улыбнулся: — Сиби. Какой приятный сюрприз. — Дикай, как я рада, что наконец-то тебя нашла. — Долго видать искала, раз у тебя такой запыхавшийся вид. Что-то случилось? — Не знаю пока. Надеюсь, что нет. У тебя есть время поговорить? — Конечно. Пойдем ко мне в лабораторию. Я, видишь ли, только из оранжереи, — он указал на свою перекинутую через плечо сумку, — и мне нужно рассортировать травы. Пока я их разбираю, расскажешь мне, что тебя так взволновало. Сразу сообразив, что беседа будет личного характера, Дикай плотно прикрыл дверь и поманил Сибельяну за собой к столу. — Садись, чего стоять? Он аккуратно выложил из сумки срезанные в оранжерее цветы и принялся раскладывать их на столешнице. — Ну, рассказывай. Я даже не буду на тебя смотреть, так как вижу, что ты в смятении. Что стряслось, дитя? — Дикай, скажи: ты веришь в Дану? — В каком смысле? — Ну, что она может являться в обычном теле женщины? — Не только в теле женщины. Она может принять любое обличье. — Значит, веришь? — Мне казалось, в это верят все. — Да, верят, но не так… Понимаешь… Вопреки данному обещанию знающий оставил свое занятие и поднял на девушку глаза. — Сиби, ты меня пугаешь. Не бойся, рассказывай, как есть. Будь уверена, я сохраню это в тайне. — Я не сомневаюсь в тебе. Я сомневаюсь в себе, в том, что я, может быть, видела. — Ты видела Дану? — Кажется, да. Она дала мне… это, — разжав ладонь, она показала ему колосок пшеницы. Дикай понимающе улыбнулся: — Ты ведь в курсе, что это значит? — Естественно. Но этого не может быть. Первая и единственная овуляция была у меня пять лет назад. — Хм. Так может, это какой-то сбой. Такое редко, но случается. — Ты хочешь сказать, что я могу быть беременна? — она шумно втянула в себя воздух, изо всех сил стараясь не расплакаться. — Это ты лучше меня должна знать. У тебя был… хм… контакт с мужчиной в последнее время? Она зажмурилась и закивала головой. — Когда, позволь спросить? — Позавчера. Хотя пару месяцев назад тоже было. — Что ж, в таком случае, хоть это и необычно, но все может быть. — А ты можешь меня просканировать? — Да, конечно, — еще больше удивился Дикай. — Хотя если ты беременна уже пару месяцев, то должна была бы что-то почувствовать: какие-то изменения в твоем обычном состоянии. Если же беременность наступила позавчера, то, боюсь, я бессилен. На таком раннем сроке ничего нельзя определить. — А когда уже можно? — Через месяц, наверно, я бы смог. — То есть сейчас в этом нет смысла? — Как я уже сказал, смысл есть только в том случае, если ты в положении больше месяца. — Но попробовать-то ты можешь? — Могу, но ничего не обещаю. — Тогда попробуй, пожалуйста. — Если тебе так будет спокойней. Он подошел к ней вплотную, и Сибельяна ощутила, как от его одежды пахнет оранжереей и влажной землей. Аккуратно положил теплую руку ей на живот. — Закрой глаза. Расслабься, так будет проще и тебе, и мне. Молчание длилось несколько минут, прежде чем знающий убрал руку и отстранился. — Ну что? — спросила Сибельяна дрожащим голосом. — Насчет овуляции ты, кажется, права, хотя я и не совсем уверен. Я, видишь ли, обычно занимаюсь мужским здоровьем, а с твоим вопросом тебе лучше обратиться к чародейке: они лучше в этом разбираются. Я другого не понимаю… — Дикай посмотрел Сибельяне в глаза, словно пытаясь прочитать ее мысли. — Даже если ты в положении, почему это так тебя расстраивает? Или у тебя на ближайшие несколько лет другие планы? — Дело не в этом, — она покачала головой и вздохнула. — А в чем? Или это совсем уж не мое дело? А, я, кажется, догадываюсь… Дело в отце возможного ребенка. Сдерживаться и дальше не было сил, и тогда, закрыв лицо руками, Сибельяна расплакалась навзрыд. Сбитый с толку и совсем смутившийся знающий решил отложить дальнейшие расспросы на потом, притянул девушку к себе и крепко обнял. Она вцепилась в его рабочую, испачканную землей мантию, словно Дикай был единственным эльфом на свете, который мог ее понять и был в состоянии ей помочь.

***

— Давно нас вместе не вызывали, — сказал Эредин Аваллак’ху, когда они стояли перед дверью в кабинет Ауберона. — Я бы предпочел, чтобы больше никогда не вызывали, — ответил знающий. — Да ладно тебе. Зато как в старые добрые времена. — Не помню я с тобой никаких добрых времен. С тех пор, как я с тобой познакомился, у меня беды начались. — Креван, не преувеличивай. Все будет хорошо. — Если уж вызвали и дошло до Ауберона, то хорошо ничего не будет. — А что тебе подсказывает твоя лисья чуйка? — Что не стоило тебе привозить сестер сюда. — Да что теперь говорить? Кастрированному dh'oine яйца на место не пришьешь. Ничего страшного ведь не случилось. А со сбежавшим Элеско я еще поговорю, когда он вернется. Никуда он от меня не денется… В этот момент дверь открылась, и на пороге кабинета показался сам Ауберон: в домашнем халате и босой, без настроения. — Заходите, располагайтесь, — бросил он коротко, указывая на пустующие стулья. С минуту все трое сидели и молчали. Ауберон все это время изучал лежавший перед ним на столе документ. Аваллак’х щурил глаза и пытался прочитать мысли вождя aen Elle так, чтобы последний этого не заметил. Эредин насмешливо посматривал то на Ауберона, то на Кревана и терпеливо ждал, когда же разразится буря. — Вы в курсе, зачем вы здесь? — наконец спросил Ауберон. — Догадываемся, — ответил Аваллак’х. — Тогда обойдемся без официоза и красивостей. Вчера из министерства я получил это, — он указал на документ. — Вот, можете полюбопытствовать. Лишь пары первых фраз хватило, чтобы Аваллак’х и Эредин переглянулись и помрачнели. — Опять Зме’ельс не в свое дело полез, — вздохнул Эредин, бегло ознакомившись с содержанием. Раскаяния в его глазах Ауберон не заметил. — Не сидится ему на жопе ровно: обязательно нужно под кого-нибудь копать. — Он и не копал, — заметил Ауберон. — Мне доложили, что какой-то чародей (не помню, как его зовут) явился на прием к Сафиру и рассказал ему занимательную историю про сына некоего Эредина Бреакк Гласа… — Роталай! — выкрикнули разом Лис и Ястреб. — Вот-вот, — кивнул Ауберон, — он самый. Так вот оказалось, что мать этого юноши, представьте себе, — самая настоящая человеческая женщина. Мало того, из достоверных источников известно, что мальчика этого видели позавчера на празднике на Холме Молчания и что там он устроил драку, и не с кем-нибудь, а с другим юношей, который состоит в родстве с семьей Сафира. — Это, наверно, тот хлюпик, которому Альсамар в рожу заехал, — догадался Эредин. — Именно тот самый и есть, — согласился Ауберон. — Этот, как ты выразился, хлюпик работает в паре с твоим братом, между прочим. — Да уж, Сапсан в тот еще гадюшник угодил, да так оттуда и не выбрался, бедняга. — И чего Сафир от нас хочет? — спросил Аваллак’х. Ауберон вздохнул. — Насколько мне известно, Сафир уже поставил в известность Архив. — Ну кто бы сомневался, — фыркнул Эредин. — Они всех хотят на уши поднять. — Уже подняли, — уточнил Ауберон. — И чем это нам грозит? — Прежде всего я хочу знать, правда это все или нет? — Правда, — не стал юлить командир Красных Всадников. — Вот как. А откуда взялась фертильная человеческая самка? Стерилизовать забыли? — Нет. Я привез со Спирали. — И давно ты этим промышляешь? Закусив губу, Эредин задумался. — Знаю, что давно, — ответил за него Ауберон. — Если ты считаешь, что до меня не дошли слухи о твоем сотрудничестве с некоторыми из наших знающих, то сильно ошибаешься. — Зачем тогда спрашиваешь? — нахмурился Эредин. — Проверяю, будете ли вы мне врать или нет. — Не будем, — одновременно пообещали Ястреб и Лис. — Вот и славно. Ауберон заложил руки за голову и медленно, с удовольствием потянулся. — Обидно другое, — молвил он. — Обидно то, что такие интересные новости я узнаю не первым.