отчаявшимся нужны отчаявшиеся.

ㅤㅤзарождение новых вселенных приходится по кевину в нескольких местах: в районе рёбер, на икрах и спине. гематомы на нём расцветают фейверками сирени, пускают корни сквозь кожу и проникают прямо в органы. кевину трудно дышать. ему, безусловно, ничего не ломали: просто вздохи даются слишком тяжело, когда ты весь исписан сине-фиолетовым. через пару дней оно перейдёт в мерзкий желтоватый оттенок, будет отдавать зеленью. от космоса не останется и следа: останется жижа бензина. кевин пропах тухлятиной, и красивый цвет мог отвлечь от этого главного ㅤㅤпа даль щи ка ㅤㅤгнезда. но спасёт ли это дэя, когда иллюзия исчезнет? рико касается его подушечками пальцев, заставляя зажмуриться. у рико самого на руках синяки, рико сам шипит от резких движений и болезненно вгрызается кевину в плечо. нашкодившие псы, не оправдашие ожиданий хозяина ублюдки, пустышки. неблагодарные скотины. морияма рычит это на ухо — злоба концентрируется в его голосе, сочится ядом кевину на губы. кевин имеет стойкий иммунитет ко всему, чем пичкает его король. приоткрывает рот, позволяет рико запустить внутрь горячий язык. они не целуются. просто полость кевина подвергается тщательной ревизии: рико ведёт по ровному ряду нижних зубов, оттягивает языком чужие щеки и сминает серебряного мальчика в тех местах, где сжимать его, на деле, не следует — поломается. кевин зажмуривается до белых пятен перед собой — тех, что он видит, когда на него замахиваются (а клюшкой или тростью — не имеет значения), упирается ладонью рико в грудь и отстраняет от себя. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤцелует O1 первого ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤв яремную впадину. рико выдыхает с у д о р о ж н о , кевин убирает в сторону все те мази и бинты, которыми они должны были залатать трещины друг друга. кевин учит рико быть нежным: обласкивает исполощенные участки тела, помогает лечь на лопатки. морияма смотрит чуть ли не сквозь него: сознанием остаётся где-то на корте, где-то с разъяренным хозяином. дэй упирается второму своему хозяину в грудь подбородком, ведёт тёплыми ладонями по бёдрам успокаивающе, упрашивающе. им семнадцать, они давно привыкли к этой жизни, но рико всё ещё остался тем же. даже если начал бить. даже если рука его потяжелела. ㅤㅤㅤкевин зовёт его по имени. рико стягивает его волосы в кулак и тянет на себя, стукаясь зубами в поцелуе. массирует кожу головы сразу же, моментально — и кевин дэй скулит ему в рот. кевин дэй подставляет свою шею, свои ребра, всего себя подставляет ( пре-да-ет ), а потом снова опускается ниже. режет свои губы о тазобедренные косточки рико, пересчитывает родинки на бёдрах губами и упирается носом куда-то под коленную чашечку, подпирая мощную ногу крепким плечом. лицо рико покрывается пятнами, словно коррозией, и стремительно бледнеет несколько раз за всё время. ему нужно сделать глубокий вдох и медленно выдыхать, ㅤ когда кевин проникает внутрь, прячет своё точенное лицо морияме в изгиб шеи. от рико пахнет заживляющими мазями и шампунем, рико обхватывает его ногами за талию и принимает глубже. кевин мажет губами ему по синяку на руке, которая в него впивается намертво. да, рико может принимать его ласку, но сопутствующая ему жадность неизменна. бессмертна, потому что бессмертен его страх быть оставленным. кевин его сжимает до хруста костей, до полного слияния: никуда не денется. не сможет. хрупкость короля под десятками печатей, и кевин имеет столько чести прикоснуться к ней, что разбить — кощунственно. ㅤㅤ( вот, что он полагает. убеждает себя в этом каждый раз, когда рико даёт заглянуть за ширму. / но последний раз, когда кевин окажется за ней — от рико ничего не останется. там, вместо него, будет кто-то другой. кто-то, ломающий кевину кости. )