Звёздная ночь

      Чжун Хи мысленно прощалась с крошечным созданием, так как совершенно не была уверена в собственном выигрыше. Она сломала ногу и была обессилена после родов. Пару часовой сон не принёс никакой пользы, внутри неё всё болело, казалось, будто бы она чувствовала страдание каждой ноющей кости, ей с трудом удавалось двигаться — эта смертельная пытка не прекращалась ни на секунду. Чжун Хи собиралась идти за всеми в игровой зал, но тут она услышала плачь частички своего сердца, своей души, своей девочки. Находясь в детском доме, маленькая «222» часто задумывалась о том, почему ничто не смогло остановить её отца или мать от совершения такого предательского поступка?       Неужели она просто забыла заплакать?       С самого детства никому ненужную Чжун Хи бросали и предавали. Она не могла так поступить со своей дочкой. С того самого дня, когда девушка передумала делать аборт, она пообещала ещё неродившемуся малышу, что не смотря на то, куда бы их не занесла судьба, они пройдут этот путь вместе. Именно поэтому «222» приняла решение взять ребёнка вместе с собой на игру. Оставить его здесь, в одиночестве, было немыслимо: сразу навевали воспоминания о жизни в детдоме — о днях, которые медленно протекали в ожидании, что быть может, однажды, девочка увидит маму.       Чжун Хи не отказалась от помощи госпожи Чан, так как девушка была не в силах идти со сломанной ногой и при этом нести на руках младенца — это было опасно не только для малыша, но и для «222». Изнурённая последними событиями, она практически ничего не могла разобрать перед собой: картины, сливающиеся в непонятное месиво, наводили страх, а музыка, играющая из громкоговорителей, напичканных в каждом углу, становилась всё страшнее и невыносимее. В груди стало нечем дышать. Побелевшими пальцами та схватилась за розовое ограждение, чтобы хоть немного прийти в себя.       — С тобой всё в порядке? — Обеспокоенно спросила Хён Джу, взяв её за руку.       — Всё в порядке, я просто... — Чжун Хи вдруг резко замолчала, на её лице отразился страх. В груди внезапно сжалось, горло сдавила невидимая петля. Она вцепилась в него пальцами, отчаянно надеясь, что спазм сейчас отпустит.       Заметив ужасное состояние девушки, «120» отступила, позволив остальным продолжить движение наверх, а затем повернулась к ней, наблюдая за дальнейшим поведением «222», но в голове сложилась чёткая, холодная картина всего происходящего — у Чжун Хи паническая атака и её следовало немедленно успокоить до тех пор, пока не произошло нечто непоправимое.       — Чжун Хи, посмотри на меня, — спокойным голосом попросила сделать это девушка, не переставая держать её при этом за руку. — Всё хорошо, слышишь меня? Твой ребёнок будет в безопасности. Я это обещаю.       Чжун Хи кивнула головой, начиная потихоньку приходить в себя. Одобрительно улыбнувшись, они продолжили путь, медленно поднимаясь по ступенькам, но хватило одного неверного шага, одного неосторожного движения ноги — и Хён Джу сковала мгновенная, жгучая вспышка. Она пронзила ногу от ступни до колена невыносимым, изнуряющим покалыванием, вырвавшим у девушки сдавленный крик. Инстинктивно вцепившись в больное колено, она отпустила руку «222».       — Ты ранена?       — Нет, — солгала Хён Джу. — Это просто ушиб. Ничего серьёзного.       — Но ты тоже хромаешь, — поздно заметила Чжун Хи. — Это произошло на игре в прятки? Как ты вообще ходила с таким ушибом? Почему я не заметила?       — Внимание, игроки! — Раздался голос знакомого всем женского голоса. — Просим подождать немного у входа в игровой зал. Пятая игра скоро начнётся!       Пальцы Хён Джу уверенно обхватили запястье девушки. Их взгляды встретились, и в ответ ей сверкнули такие же, полные решимости, глаза — глаза, в которых горела воля к жизни.       — Пойдём, — сказала та и вскоре девушки присоединились к игрокам, разделив с ними напряжённоё ожидание следующей игры.

***

      Металлические дверцы распахнулись. Первыми в комнату зашли охранники, а следом — участники, охваченные невероятным страхом, так как прямо перед ними стояла огромная кукла наподобие той, которая пела «тише едешь — дальше будешь» на первой игре. На другом конце стоял мальчик, держащий рукоять скакалки, как и девочка, через которую, вероятно, приходилось прыгать. Многие игроки замерли, охваченные ледяным ужасом, когда до них наконец дошло, на какой головокружительной высоте они оказались. У них не получится умереть в одну секунду. Они будут умирать медленно, по крайней мере, их мозг от страха остановит время. Это как трястись от ожидания укола, вроде бы, всё произошло так быстро, а в голове представлялось совсем иначе. У них не получиться не сократить, не ускорить этот процесс.       Дэ Хо подошёл к декоративному ограждению, чтобы посмотреть вниз и лучше бы он этого не делал, ведь это навевало воспоминания о детстве, когда друзья все весело бежали на разбег, чтобы спрыгнуть с бортика в речку, а у него не получалось. Он боялся этого тошнотворного ожидания «когда наконец-то всё закончится», ребята уговаривали его спрыгнуть, говорили, что тут не высоко, но он не мог так рисковать собой ради детской глупости, которая этого не стоила.       Он был единственным сыном своего отца.       Надеждой своей матери.       Это ведь, просто, глупая затея, разве нет?       Она не стоит того, чтобы рисковать жизнью, но...       А сейчас, это тоже детские игры?       — Добро пожаловать на 5 игру! — Женский голос вновь призвал всех к вниманию. — Пятая игра называется «скакалочка». Повторяю! Пятая игра называется «скакалочка». Вы должны перейти на другую сторону, прыгая через верёвку в течение двадцати минут. Порядок перехода через мост вы можете выбрать самостоятельно.       — Присядь... на минутку, — сказал Ки Хун, осторожно коснувшись плеча уставшей девушки.       Осмотрев её ногу в очередной раз, мужчина заметил, что ситуация за ночь стала только хуже: ступня распухла, кожа вокруг травмы излучала болезненный багрово-сизый отёк. Даже лёгкое прикосновение заставляло девушку вздрагивать от боли — что уж говорить о том, чтобы стоять или идти, а ведь им предстояло прыгать. Время на раздумье было ограничено. Они потратили целую одну минуту на переговоры — нужно было что-то делать и первое, что пришло Ки Хуну в голову — это оставить ребёнка лежать на скамье, перенести его мать на ту сторону, а после забрать его с игровой зоны. Команда решила придерживаться такого плана, но тут к ним подошел охранник, заявив им о том, что любой, кто находится сейчас в игре, должен перейти мост в течение указанного времени. Любой, кто ослушается — будет удалён из игры.       — Но это нелепо! — Возмутился «456». — Ребёнок не имеет к этому отношения!       В сторону его и ребёнка направили оружие. Госпожа Чан тут же отвернулась, став целью попадания возможной пули. Напуганная девушка встала, чтобы защитить младенца, но по неосторожности упала на пол, не отрывая ненавистный взгляд от бесчеловечного солдата, который даже не взглянул на неё.       Внимание всех устремилось в сторону «456». Других игроков теперь тоже волновала судьба ни в чём неповинной малышки, родившейся волею жестоких богов в этом аду.       Хён Джу помогла родившей вновь сесть на скамью, и, подняв метающийся взгляд, с циферблата на свою команду, неуверенно сообщила, что желает начать игру первой.       — Это опасно! — Тяжело дыша, изрекла свою позицию «222». — Тебе не стоит так рисковать. Ты сама не в лучшем положении, чем я. Может, стоит лучше посмотреть на ход игры?       — Всё будет хорошо, — ответила «120». — Ки Хун, вы сможете перенести ребёнка после того, как я дойду до финиша?       Мужчина уверенно кивнул головой несколько раз.       Девушка попыталась подбодрить своих товарищей спокойным, вселяющим надежду взглядом, после чего начала медленно отступать от них, приближаясь к кукле, между тем рассуждая по поводу того, насколько это возможно сделать — пройти игру, но времени на рассуждения не оставалось. Нужно начинать.       Поначалу всё шло удачно: «120» сделала несколько уверенных шагов, вовремя подпрыгнула... Но едва её ноги коснулись моста, их пронзила адская боль. Словно та приземлилась не на деревянные доски, а на острые ножи — нет, хуже: на тысячи раскалённых игл, которые тут же вонзились в плоть. И теперь ей предстояло пройти весь этот путь, чувствуя каждую из них в своих ступнях.       Следующая попытка прошла ещё более болезненно, чем предыдущая. Хён Джу смогла сократить расстояние всего на один шаг, после чего пришлось прыгать, и снова та почувствовала адскую боль, пробирающую и терзающую вплоть до самого мозга — зловещая пытка, не прекращающалась, а ведь прошло всего двадцать секунд с её старта. Она и представить себе не могла, что с ней будет там, на финише. Сможет ли остаться в сознании? Не умрёт ли от болевого шока? Сможет ли спасти остальных? Вопросов было всё больше, а шагов до пропасти оставалось всё меньше и меньше. Перед ней раскрывались врата ада, а из-под земли в один голос кричали тысячи погибших душ, зовущих её следом за собой вниз.       Сооружая из собственных комбинезонов сумку для ребёнка, «456» неосознавая бросал в сторону бедной девушки полные надежды созерцания, мысленно придавая ей силы, укрепляя её словами:       «Давай, осталось совсем чуть-чуть».       «Ты не заслужила такой смерти».       «Знаешь, что не заслужила».       «Пожалуйста, ещё совсем чуть-чуть».       «Ты сможешь».       Реальность растекалась, как акварель на мокрой бумаге, лишая изображение формы и цвета. Одна ошибка стоила Хён Джу жизни. Нет, даже больше, чем жизнь — другие жизни также продолжали от неё зависеть. Ей не хватало уверенности, чтобы прыгнуть. Вроде бы, не так всё сложно, но если бы не ушиб, она бы с лёгкостью со всем справилась и не подвела друзей. Странное предчувствие заполнило её разум, сбивая с толку. Казалось, это конец. Впереди её ничто не ожидало. Она сделала прыжок — самый ответственный в её жизни, который стоит больше одного миллиарда вон. Кто бы мог подумать, что именно это действие приведёт её к концу.       В этот момент, время словно остановилось. Ноги лишь просили поскорее приземлиться на что-нибудь. Хён Джу была готова снести любою боль, лишь бы только не упасть в пропасть.       Лишь бы только не навсегда.       Её нога не дотянулась. Девушка повисла на краю пропасти, находясь практически в руках смерти. Скакалка продолжала нещадно крутиться над её головой, увеличивая темп, а куклы в виде детей, словно, насмехались над её тщетными попытками ухватиться за эту жизнь, которая всё стремительнее ускользала из её рук.       Это была худшая западня, выходом из которой являлась смерть.