Звёздная ночь

      Время тянулось адски медленно, сердце колотилось с такой силой, словно, готово было выскочить у него из груди, но Ки Хун переживал не за себя, а за ответственность, которую взял перед Дэ Хо — найти и спасти его, но в итоге тот отошёл от заверенного плана, помогая другим, и снова он обманул. Опять. Как же так?       «Ну, сколько можно?» — Подумал про себя «456», стоя у приоткрытой двери. Тем временем Хён Джу сидела рядом с Чжун Хи и крепко держала её за руку.       Мужчина тут же вспомнил о том, как рожала его жена, но он ничем не смог ей помочь, выбрав вместо неё, деньги, которые в итоге не смог получить даже с помощью забастовки, но он делал это не ради себя, а ради будущего своей семьи, но всё равно оказался в дураках. Не смог справиться с ответственностью, которую сам же создал. И даже после этого, он не научился принимать решения в пользу себя и своей дочери, выбрав тех, кто ни разу о нём бы не подумал. Или может быть, он ошибался?...       Чон Бэ думал о нём. Он волновался за него. Хотел найти. Переживал после смерти его матери. Этот бестолковый пьяница оказался вполне себе надёжным другом, чего не скажешь о Сан Воо, который предал бы при первой возможности, хотя они оба не были друг для друга хорошими друзьями, но Чон Бэ…       «Прости…»       Он не успел заплакать, из-за сдержанного рукавом зелёного комбинезона, крика Чжун Хи.       — Я уже вижу головку, — с облегчением произнесла пожилая женщина, продолжая уговаривать «222» пострадать ещё немного.       Чжун Хи собрала последние силы, чтобы поскорее окончить страдания, не имея ни малейшего представления о том, какие испытания приготовила для неё злосчастная судьба на будущее. В её планы входило только родить младенца и выбраться отсюда живой. На большее она и не рассчитывала. Да, и особой надежды на это не оставалось.       В предобморочном состоянии девушка почувствовала некоторую лёгкость, а через пару секунд послышался плачь малютки.       — Это девочка, — радостно сообщила «149», а затем попросила Хён Джу подержать малышку, чтобы перерезать пуповину.       Чжун Хи не верила в происходящее. Всё казалось ей сном — безумным кошмаром, который вдруг сменяется на ясный, здоровый сон, и будто бы всё снова становится нормальным. Она не понимала многое: не знала то, каким может оказаться «завтра», не знала, что ей предстоит делать дальше с ребёнком; смогут ли они выйти отсюда живыми, но одно та знала точно — она устала.       Устала постоянно быть обманутой.       Устала играть в эти чёртовы игры.       Устала думать о Ли Мён Ги, который вечно её бросал.       Ещё до игры, он рассуждал о красивом будущем вместе Чжун Хи: об уютном домике, ребёнке, о дальнейшей жизни, в которой все были бы счастливы, но когда парень узнал о беременности, то сказал, что ещё не готов к такой ответственности, убеждая наивную в том что аборт станет самым рациональным решением на данный момент и какое-то время Чжун Хи не осознавала, то в каком лживом сне она находилась.       Ей следовало поскорее проснуться. Снять пелену с глаз. Прекратить согревать своё любящее сердце мыслями о заботе.       Проснувшись, она поняла, что осталась совсем одна: в пустой квартире, с долгами и беременностью. У неё не было выбора, кроме как пойти на игры, но, не ожидав очередного обмана, ей приходилось мириться с тем, что хорошие люди готовы погибнуть ради неё. Это невыносимое чувство заставляло сгорать от понимания абсолютной никчёмности и не способности что-либо изменить.       Хён Джу и Ки Хун тоже странно переглядывались между собой, пытаясь скрыть под маской радости, жестокость этого места, которое не переставало забирать у них близких.       С момента начала родов они услышали голос диктора:       — Игрок «семь» выбыл. Игрок «триста восемьдесят восемь» победил.       «Он смог!» — Мысленно обрадовался Ки Хун, а затем посмотрел на растерянное лицо «120». Они оба это слышали. Игрок «семь» выбыл.       Озабоченная рождением новой жизни, госпожа Чан и Чжун Хи пропустили мимо ушей информацию о смерти Ен Сика. С одной стороны, это возможно, в каком-то смысле, сыграло им на руку (так рассуждала Хён Джу). Меньше слёз и сожалений, которые в данной ситуации совсем ни к чему. Но с другой…       — Здесь кто-то есть! — Обладатель данного голоса за дверью пытался всеми силами её открыть.       Навалившись всем телом, Ки Хун не позволял ему свершить задуманное.       — О, Боже! — Испуганно воскликнула старая женщина. — Что нам делать?       — Ки Хун, — Хён Джу взяла нож, и, подойдя к мужчине, тихо дала команду открыть дверь на счёт три.       Мужчина уверенно кивнул в ответ на её предложение. Девушка сделала тоже самое.       — Раз… Два… Три!       Хён Джу набросилась на игрока «202» из-за чего обои повалились в коридор. Не рассчитав варианты возможного падения, «120» ударилась коленом об декоративную печь, и, корчась от боли, пыталась встать, тем временем, как её противник, схватившись за правую ногу, хотел вонзить в неё нож, но не тут-то было — силачка ударила носком ботинка мужчине прямо по подбородку, из-за чего неудачник прикусил язык, и какое-то время он не мог сражаться, пытаясь развеять доставшуюся ему боль в обмен на подлый поступок покалечить «120», чтобы победить любым удобным способом. Пусть даже самым грязным, ему плевать! Он впервые за всю игру смог так близко подобраться к «синим», считая, что просто не может проиграть в такой момент.       Противник уже хотел вернуться в комнату, к оставшимся синим, но «120» вовремя подошла к нему и уронила на землю; принялась убивать его удушающим, но внезапно заметила открытую дверь с пропастью и принялась потихоньку тащить сопротивлявшегося игрока к месту, где должна решиться его судьба. Его руки пораженчески хлопали по предплечью. Глаза умоляли о милосердии. Он всего лишь хотел жить, как и все, находившиеся на этом острове. В тот момент он впервые вспомнил о доме, о маленьком сыне, которому месяц назад исполнилось двенадцать.       Приблизившись к двери, и почувствовав спиной её открытие, Хён Джу резким движением отправила игрока «202» на тот свет. Его крик стих за мгновение. Девушка отошла от двери, но ещё несколько секунд смотрела в пропасть, после чего уже хотела вернуться к друзьям, но вдруг вдалеке та увидела Дэ Хо.       С окровавленным ножом, он растерянно искал кого-то. Расценив этот взгляд за опасность, «120» поспешила спрятаться в первую попавшуюся комнату, и сквозь щель приоткрытой дверцы продолжила наблюдать за ним в ожидании, когда мужчина скроется в благополучном направлении от стороны команды «456», что вскоре и произошло, — скрывшись за углом, «388» ушёл в неизвестном направлении, что позволило девушке дышать чуть спокойнее, но вдруг послышался чей-то крик, после чего Хён Джу испугавшись, закрыла дверь, и решив отвлечься от происходившего вокруг неё кошмара, начала рассматривать комнату.       Она ничем не отличалась от всех остальных, но её внимание смогла привлечь закрытая дверь с надписью: «выход».       Хён Джу не могла поверить своим глазам:       «Вот, он! Выход!»       Хромая от ушиба колена, она подошла к двери, но её смутил необычный замок с тремя замочными скважинами. Вспомнив, что у неё есть все нужные ключи, она вставила их и провернула каждый, затем дернула ручку. Открыв дверцу, девушка увидела большую светлую комнату, залитую жёлтым светом — ту самую, где, когда‑то Ки Хун ждал следующих испытаний, таких как перетягивание каната и стеклянный мост. В комнате зазвучала нежная песенка, проникшая в душу «120» и подтвердившая, что та, наконец, победила.       Она уже хотела выйти. Нога сама собой переступила порог комнаты, но вдруг девушка вспомнила обещание, — защитить друзей любой ценой, — и поэтому Хён Джу скорее поспешила к месту, надеясь, что с ними всё хорошо и ничего страшного не случилось.       Такого не могло произойти. Синяя комната с рыбками располагалась в десятке метров от выхода. Она бы точно услышала что-то неладное. Несчастье не могло случиться так внезапно!       Не могло!       Хён Джу открыла дверь. Все повернулись, напуганные внезапным появлением «120», но поняв, что опасность миновала, с облегчением выдохнули.       — Хён Джу! — Обрадовалась старушка.       — Я нашла выход, — с радостным волнением сообщила девушка, правда, её глаза просили поторопиться. — Мы сможем выбраться отсюда!       Ки Хун заметил подозрительную тень позади «120», которая расчётливо приближалась к ней.       Мужчина закричал во всё горло и бросился на помощь:       — Хён Джу! Нет!