Взрыв

      — Ладно, Рит, поехали, — проговорил Данилов после минут десяти разговоров на крыльце ФЭС, опустил руку напарнице на спину и мягко направил её к ступенькам. После поднял взгляд на эксперта, обращаясь уже к нему: — Андрюх, тебя «подкинуть» куда-нибудь?       — Не, не нужно, — замотал головой тот, — я сегодня на машине. Езжайте давайте, пока нам всем на головы не свалилось ещё какое-нибудь дело, а ещё хуже — очередной сумасшедший, точно знающий, кто взорвал машину. Слушать новый рассказ о трансформерах, американских шпионах или гуманоидах я лично не готов.       Распрощавшись на этот раз окончательно, оперативники спустились с крыльца вниз, вслед за ними ступеньки преодолел и Андрей, но в паре шагах от входа замер, не спеша двинуться к припаркованному автомобилю и лишь в фигуры удаляющихся коллег всматриваясь.       — Ты что, решил начать рассекречиваться? — спросила Власова, когда капитан распахнул перед ней пассажирскую дверцу своего авто, галантно приглашая занять место.       — Почему же? — Стёпа заглядывал Рите в глаза, не выпуская из рук автомобильной дверцы и борясь с желанием ладонью накрыть пальчики возлюбленной, точно так же взявшейся за дверцу чуть в стороне от стекла. Рита скрыться в салоне не спешила, готовая до конца дослушать задуманные Даниловым слова и словно специально не давая любопытству Холодова просто так взять и позволить хозяину уехать. — Ничего такого я не делаю. Все знают, что машины у тебя больше нет, так что со стороны — я просто подвожу напарницу домой, ещё и безопасность в дороге с работы обеспечиваю. А открыть дверь — это просто воспитанность. А уж кто и что подумает… Я вообще, если честно, удивлён, что за целый день наши лабораторные гении не задали ни одного прямого вопроса. Как думаешь, что-то задумали или на самом деле ещё не вычислили нас?       Маргарита пожала в ответ плечами и всё же заняла пассажирское место в машине Данилова. И пока капитан не успел захлопнуть дверцу, вставила:       — Но Рогозина-то уже всё поняла.       — Думаешь? — краем глаза взглянув на чрезвычайно медленно отходящего от крыльца ФЭС Холодова, уточнил Степан. Рита, улыбнувшись, кивнула ему в ответ. — Ну, на то Рогозина и полковник, — резюмировал Данилов и, захлопнув дверь, направился к своему месту.       Капитаны, кивнув, распрощались с дежурившим на воротах лейтенантом и, покинув владения ФЭС, уверенно направились к дому Данилова, уносимые вдаль его же железным конём. На улице уже не пекло солнце, в приоткрытые окна поддувал чуть прохладный ветерок, прохожие кучками и в одиночку мелькали за стеклом, и на какое-то время Рите со Стёпой казалось, что ничего, взбудоражившего их коллектив, сегодня и вовсе не произошло. После у Данилова в голове мелькнуло что-то про затишье перед бурей и, дабы не развивать в мыслях эту тему, вслух он заговорил о другом:       — Ты маме-то перезвонила?       — А должна была? — не отрывая взгляд от происходящего за боковым стеклом, вопросом отозвалась Власова.       — Рит, ну, я ведь просил тебя! — чуть повысил голос Степан. Он обернулся в сторону пассажирки и, так и не удостоившись её взгляда, мягко сжал Ритино запястье. Женщина с мгновение помедлила, развернула слегка голову, но, так и не подняв глаз, отвернулась вновь. — Чего ты творишь? Сколько раз она тебе набирала? Раз десять?       — Девять.       Признавшись, Маргарита отвела от происходящего за окном взгляд и, откинув голову на спинку пассажирского кресла, прикрыла глаза. Слушать лекции о неправильности своего поведения не хотелось от слова вовсе. Вот только Власова прекрасно понимала, что Стёпа прав, и знала, что не из-за какой-то вредности он это делает, а потому что о спокойствии беспокоится и Анны Юрьевны, и её самой.       — Тебе один раз сложно выбрать номер из списка и позвонить? — новым вопросом продолжил разговор Данилов. — Это ведь мама, она переживает за тебя. Рит, — позвал капитан, но Власова предпочла не реагировать. — Ты ведь знаешь, я сказал, что взрывчатка была не в твоей машине, что просто не повезло. Позвони, подтверди, что у тебя всё хорошо.       — А если она узнает, что про бомбу — это ложь? — Рита всё же перевела на Данилова взгляд. — Если мама узнает, что взорвалась именно моя машина, она сразу же примчится, изведётся вся и обязательно попытается запереть меня где-нибудь под ключ. И ты её знаешь — она и с Рогозиной умудрится договориться.       — Тихонов проверил все записи с каналов и со страничек зевак — ни на одной не понятно, в какой именно машине прогремел взрыв. Анна Юрьевна может только предположить, что мы врём. И наша задача — не проболтаться, — объяснил капитан и вновь протянул руку к пассажирскому месту, на этот раз, взяв Власову за руку. — Рита, я тебе обещаю, если Анна Юрьевна узнает всю правду, я сам буду с ней объясняться. В любом случае это не ты придумала эту ложь. Я тебя прошу, позвони.       Стёпа разжал руку, полностью сконцентрировавшись на дороге и не собираясь более подталкивать избранницу к верному решению — знал уже абсолютно точно, что слова его ею услышаны, и совсем скоро по салону разнесутся длинные гудки из её мобильного.       — Привет, мам, — произнесла в трубку Власова, едва только звонок её оказался принят.       — Риточка, — счастливым голосом отозвалась женщина на том конце провода. — Я уже думала, что не услышу тебя сегодня.       — Прости, не смогла раньше позвонить. Замоталась совсем. Ты ведь знаешь, у нас непростое дело, куча людей для опроса, налетающие с вопросами журналисты… Мам, не переживай, со мной всё хорошо. И со Стёпой тоже, — добавила капитан, переведя на Данилова взгляд и улыбнувшись. Его упоминание всегда оказывало положительный эффект на Власову-старшую, и Рита, прекрасно об этом зная, время от времени прибегала к такому «смягчению углов».       — Я знаю, — кивнула в ответ Анна Юрьевна и с ноткой укора добавила: — Стёпа, в отличие от тебя, мои звонки не сбрасывает. Как там у вас дела?

***

      Власова не то чтобы очень верила в предчувствия — в их профессии никогда не понятно, шестое чувство тебе что-то подсказывает, или банальная паранойя пробуждается от горы трупов и бессонных ночей. Но, оказавшись в квартире, ведомая чем-то внутри себя, всё же решительно завернула в сторону ванной.       — Стёпа! — окликнула Маргарита уже спустя пару секунд, вновь показаться в коридоре не спеша. — Стёп, иди сюда!       — Что там у тебя? — обеспокоенно выкрикнул вопрос Данилов и, сорвавшись с места, поспешил повторить недавний маршрут возлюбленной. — Рит, чего случи… — переступив порог, Степан замолчал на полуслове.       — Нас затопили, — объяснила Рита, будто бы капитан не успел за это пусть даже считанное мгновение разглядеть лужи, что разлились посреди ванной комнаты, и капли воды, повисшие на потолке и то и дело срывающиеся вниз. — У тебя тряпки какие-нибудь есть?       Данилов, будто потерявшись где-то вне реальности, не ответил. Он не отводил глаз от поплывшей на потолке побелки; не считая, мимолётно провожал оторвавшиеся от водной плёнки капли; и словно бы одним своим взглядом пытался решить все проблемы с буквально свалившимся на его голову потопом.       — Данилов! — окликнула Рита, толкнув хозяина квартиры в бок. — Хватит в облаках летать. Тряпки, говорю, у тебя есть? — Стёпа кивнул в ответ, вновь подняв голову кверху, но в этот раз практически сразу опустил. — Давай, начинай это местное озеро убирать. А я пока к соседям поднимусь.       Не успел капитан предложить поменяться заданиями, сославшись на то, что он хоть мимолётно когда-то мог пересекаться с жильцами с этажа выше, как Власова уже успела скрыться из вида. В прихожей закрылась входная дверь, и Степану оставалось только идти за мешком с изношенными, но предусмотрительно оставленными вещами.       — Соседей сверху тоже затопили, — сообщила Маргарита, вернувшись через несколько минут. С мгновение понаблюдав, как Стёпа, вооружившись одной тряпкой, пытается разобраться с не переставающей наполняться лужей, капитан выудила из кинутого в коридоре пакета сразу несколько первых попавшихся вещей и, не заходя в ванную, приблизительно равномерно раскидала их по полу. — Из квартиры на девятом воды на два этажа натекло. Чипугины — это соседи твои с этажа выше — до соседа дозвониться и достучаться не смогли, обратились в диспетчерскую. Те послали к участковому. Уже минут тридцать его ждут, трижды звонили — говорит, что придёт и кладёт трубку.       — Ты сама поднималась на девятый? — уточнил Данилов, наблюдая, как Рита выжала пропитавшиеся влагой тряпки и разложила их на полу по новой.       — Конечно. Ноль реакции. А соседка из смежной квартиры сообщила, что хозяин жилище своё сдаёт, сам у дочери в каком-то другом городе живёт, а студенты-квартиранты когда-то ушли — она точно может сказать только то, что после обеда — и больше не появлялись. Хотела сама участковому и в ЖЭК позвонить, но этот вариант, похоже, надолго затянется. Ты ведь отмычки свои на работе не оставил, правда?       Повторять дважды капитану было не нужно, и уже буквально через пару минут, выжав тряпки и добавив на пол парочку сухих вещей, оперативники вышли на лестничную площадку.       — Слушай, Рит, а может там, — поворачивая в замке своей квартиры ключ, Данилов многозначительно кивнул в сторону верхних этажей, — утопили кого-нибудь? Закинули жертву в ванну, подождали, когда захлебнётся, и ушли, идиоты, забыв воду перекрыть.       — Стёп, не каркай, — поморщившись от возможной реальности такой версии, отозвалась Власова. — Тебе на работе, что ли, трупов не хватает? И если там действительно кого-то убили или кто-то сам убился — не смей говорить, что мы из ФЭС, а то местные ребята тут же захотят «спихнуть» нам это дело.       — И Рогозина уволит нас с тобой обоих, — не сдержавшись, усмехнулся капитан, — если мы во второй раз за сутки организуем конторе уголовное дело.       На всякий случай облачив руки в перчатки и успев посмеяться, что это добро распихано чуть ли не по всем имеющимся в распоряжении карманам, Стёпа осторожно и, стараясь работать как можно быстрее, возился с соседским замком. Позади него, подсвечивая в нужное место фонариком, стояла Власова, а чуть в стороне, едва ли не на противоположной части лестничной площадки — сосед с восьмого этажа. Он то и дело выглядывал сквозь перила на нижние этажи и вздрагивал, казалось, от любого шороха.       — А нам точно за это ничего не будет? — уже во второй раз задал вопрос Чипугин.       — Ничего не будет, — в отличие от Степана, проигнорировавшего соседа, отозвалась Власова. — Тебе ведь сказали уже. Мы ведь дверь вскрываем не для того, чтобы квартиру обворовать, правда? Или ты решил прихватить оттуда что-нибудь? А, Сень, кража в отместку за потоп? Неплохой выход.       — Нет! — не поняв шутку Маргариты, Арсений буквально отскочил от запертой квартиры ещё дальше. Замотал головой и уставился на капитана испуганным взглядом. — Нет, конечно. Вы что, какая кража? Я не…       — Успокойся, — не в силах сосредоточиться на вскрытии замка, всё же подал голос Данилов. Он взглянул ещё разок на набор отмычек и решился обратиться к помощи теперь уже другой из них. — Это она так шутит. Никто не думает всерьёз, что ты решил «обнести» эту квартиру.       — А-а, шутит, — заметно успокоившись, облегчённо выдохнул молодой человек. — Тогда хорошо. Я просто не сразу шутку понял, — принялся объясняться Чипугин, даже поулыбаться успел, прежде чем вновь голову его пронзила новая мысль, и лицо снова стало обеспокоенным и серым. — А я слышал, что есть статья за проникновение в чужое жилище. Нас не привлекут по этой статье? Нас ведь ещё трое… группой лиц, получается, совершённое…       В голове Арсения мелькали всё новые и новые вопросы, сменяемые картинками-представлениями, как его задерживают в соседской квартире, как в суде зачитывают приговор, как в наручниках и под конвоем отправляют в колонию…       — Слушай, ты мне надоел! — Данилов резко поднялся в полный рост, оставив на полу футляр с отмычками, и перевёл на соседа глаза. — Чего ты пришёл, раз трясёшься, как заяц? Жену б твою лучше взяли. Боишься, что тебя привлекут — иди к себе в квартиру и в очередной раз участковому звони, или слушай, как в ЖЭКе тебя посылают. Пошли, Рит, — мимолётно оглянувшись на стоящую позади него Власову, бросил капитан, — Арсений не хочет, чтобы его квартиру перестало затапливать.       — П-подождите, — едва Стёпа успел поднять отмычки и сделать несколько шагов к уходящей вниз лестнице, подал голос Чипугин. — Откройте, пожалуйста, дверь. Я буду молчать и не мешаться.

---

      Когда с последствиями потопа было покончено, Власова присела на бортик ванны, отбросив на её дно насквозь мокрую тряпку, которую уже даже отжимать было лень, провела ладонью по лицу, стирая в сторону прилипшие волосы, и вдруг рассмеялась.       — Чего ты? — не понял Степан. Он поднялся в полный рост, в ведро опустив то, что когда-то было одной из его футболок, оправил раскатавшийся на рубашке рукав и, в два шага преодолев разделяющее их с Ритой расстояние, опустился рядом с возлюбленной. Та закачала головой, прикрывая лицо и не спеша ответить.       Стёпа выжидательно смотрел на хорошо знакомый профиль, сжимал в руке ладошку напарницы и уже думать начинал, что папа дяди Фёдора был не прав и с ума на самом деле не только по одиночки сходят — ему до невозможности хотелось рассмеяться вслед за Ритой. И в этот самый момент Власова всё же решила заговорить:       — Это не день, это какое-то сумасшествие. Вот скажи, — чуть развернувшись и не вытаскивая ладошки из его объятий, Маргарита перевела на избранника взгляд, — какова вероятность того, что в один день и с пожаром столкнёшься, и с потопом? Это ведь безумство!       — Значит, мы с тобой до невозможности «везучие», — усмехнувшись, отметил Данилов. Он обвил плечи Власовой рукой, одну из ладошек так и продолжая не выпускать из объятий, осторожным поцелуем коснулся её виска и следом прижался к нему лбом. — Каким бы не было безумство, всегда важно иметь человека, с которым его получится пройти. Слушай, — чуть отстранившись, Стёпа заглянул возлюбленной в глаза, — огонь был, вода была… чего там ещё не хватает для полноты картины?       — Медные трубы остались. И я даже представить боюсь, откуда они могут взяться. Но если мы наконец не поедим, я соглашусь отужинать уже даже медью, — заметила Рита, прижимаясь к плечу Данилова, а уже через пару мгновений рассмеялась, слушая его рассказ о медных трубочках макарон, тефтелях из меди и пирожных с медной стружкой на десерт.