Из страха и ненависти

      Он был первым человеком, который увидел Махито не перед своей смертью, а просто так, гуляя по улице. Монашеская одежда, шрам во весь лоб, вечно прикрытые глаза. Всё в нём настолько отличалось от того, что Махито привык видеть в людях, что его проклятое тело чуть ли не по швам затрещало от восторга, когда он поймал его взгляд на безлюдной вечерней улице.       Ему хотелось сделать с Гето всё и сразу – расспросить больше о людях, рассказать больше о проклятьях, сразиться, искалечить. Убить.       – Ты впервые видишь шамана? – Произнёс Гето нараспев.       Всю их первую встречу он говорил спокойно, речь лилась почти мелодично. Казалось, оторви Махито ему руку, он не вскрикнет, а лишь разочарованно вздохнёт.       – Да, но я наслышан о вас, – ответил он бойко. – Всё ждал, когда кто-нибудь из ваших придёт за мной. – И с маниакальной улыбкой добавил: – И дождался.       – Прости, если разочарую, но я давно отошёл от дел. Так что у меня нет причин драться с тобой. Почему бы нам просто мило не побеседовать?       – Побеседовать? – Махито на секунду опешил.       Он пристально вгляделся в его душу. Она отличалась от всех предыдущих, которые он видел, и это взбудоражило его ещё сильнее. Но главное было том, что он не врал. И в его позе, и в речи, и даже в душе не было и намёка на враждебность, он действительно не собирался драться.       – Почему бы и нет? – Наконец ответил Махито. – Я могу убить тебя и позже. А пока что… Пойдём! Покажу тебе кое-что.       Махито не прогадал, приведя Гето в своё уютное логово – заброшенную лечебницу на выезде из города. Его новый знакомый не просто сохранял спокойствие, он с интересом разглядывал его поделки.       – У тебя ужасающая способность, Махито. – Сказал Гето на распев и слегка улыбнулся, когда он рассказал про свою технику.       Гето непринужденно переступал через деформированные куски тел с таким умиротворенным видом, с каким не каждый человек ступает по морскому пляжу. И с куда большим любопытством рассматривал трупы, нежели это делали Джого и Ханами.       Труп пожилого мужчины с огромным вздувшимся животом. Тело молодого парня, напоминающее пучеглазую игрушку, глаза которой вылезали из орбит, если ту сжать. Куски тел, кирпичиками сложенные в небольшой домик. Все были облеплены мухами и их личинками.       – Тебе нравится? – Наконец спросил Махито.       Всё это время он в предвкушении ожидал реакции Гето.       – Восхитительно. Я даже забыл, как дышать.       Махито принял слова за искренний комплимент и широко улыбнулся.       – Но это и близко не всё, на что я способен. – Серьёзно добавил он. – Хотя сейчас у меня нет доказательств, я чувствую, что мой потенциал безграничен. Я не хочу растрачивать его попусту. Убивать простых людишек весело, но убивать таких как ты, Гето, должно быть ещё веселее.       В голосе Махито не было прямой угрозы, только предвкушение и любопытство.       – Попробуешь убить меня?       – Не знаю, смогу ли я. – Махито потупил взгляд. – Я никогда не встречал людей, владеющих проклятой энергией. А в тебе её, кажется, довольно много. – Его зрачки бегали, пока он думал. – И ты совсем не нервничаешь.       – Ты определил это по моей душе? Неужели можешь видеть её?       – Конечно. Как бы иначе я менял души, если бы не видел их?       Гето улыбнулся.       – У тебя действительно чудесная способность. – Он просмаковал каждое слово. – Я расскажу тебе всё о своей технике, если пообещаешь позже ответить на парочку моих вопросов. Конечно, если моя техника покажется тебе сильной. Если нет, то, прошу, сразу же атакуй меня.       – Как самоуверенно. – Махито надул губы. – А ты зазнайка, Гето.       – О, я говорю это вовсе не из-за пустой самоуверенности, а потому что хочу, чтоб мы стали друзьями.       – Друзьями? Хочешь подружиться с проклятьем?       Выражение лица Махито стало чем-то средним между «ты идиот?» и «совсем идиот!».       Гето впервые широко открыл глаза и посмотрел на Махито. Пристально. Въедливо.       – В природе людей – бояться и истреблять проклятья, в природе проклятий – ненавидеть и убивать людей. Как же нам тогда сотрудничать? Как нам вообще покинуть это место живыми?       – Быть равными друг другу. – Махито догадался.       – Почти.       – Почти?!       – Гораздо важнее чтобы мы верили, будто равны друг другу. Тогда никто не осмелится напасть, но и не будет бояться, что нападут на него. Только так мы сможем сотрудничать, не мешая развиваться нашему потенциалу. Это и есть дружба.       Махито впервые за целый день молчал целых две минуты. Гето наслаждался тишиной, позволив себе поблуждать в мыслях, пока неожиданно не сказал:       – Моя техника – манипуляция поглощенными проклятьями.       – А?! Так что же ты, можешь буквально съесть меня? Как в фильме про каннибалов, где люди едят друг друга?       – Именно так. Ты умрёшь, а я смогу использовать твои способности.       Махито громко рассмеялся.       – Так вот какие шаманы?! Невероятно! Я и не думал, что вы настолько сумасшедшие! Гето, ты чудо!

***

      Воспоминания об их первой встрече проносились перед глазами Махито, пока тот прятался от Юджи позади Гето.       Он поднял на Гето взгляд, даже не понимая, о чём он говорит, видя перед собой только его душу, которой так ни разу и не коснулся. Потому что он верил, что они равны.       Верил в это Гето или считал его слабее себя было не важно. Важно было только то, что сейчас он точно не был равен Гето.       Проклятой энергии осталось ничтожно мало. Он не мог даже стоять. Но он был совсем рядом с Гето. Чтобы коснуться его, не надо было вставать. Достаточно было просто протянуть руку. Резко. Коснуться и как можно скорее применить Инертную трансформацию. А потом прочь из этого места, затеряться среди вырвавшихся после смерти Гето проклятий, спрятаться, спастись.       Махито поднял руку, но быстро опустил её обратно. Что если он на самом деле никогда не был равен Гето? Что если всё, что он делал, он делал, потому что этого хотел Гето? Что если он подумал о такой глупой лобовой атаке, потому что этого захотел Гето?       Понимание мурашками пробежало по коже. Выхода не было. Он умрёт сегодня.       Некоторое время Махито не двигался и смотрел невидящим взглядом в одну точку. Он не понимал, что творится вокруг, сколько времени прошло, жив ли он вообще.       Пока Махито не стал рассыпаться, словно ужас был настолько невыносимым, что он сам себя решил стереть в порошок. Кожа и мышцы отслоились мелкими крупицами и просочились под землю.       А через минуту, в сотнях метров от прежнего места, собрались заново.       Последнее произошло против его воли. Проклятая энергия слилась в самую привычную форму, родное человекоподобное тело, как бы ему не хотелось до конца дней оставаться кучкой мелких частиц, которые никто никогда не найдёт.       Он судорожно оглянулся, увидел Гето и людей далеко позади, и сразу же бросился прочь. Он едва мог ползти и просто кидал тело вперёд, едва волоча ослабшие конечности, так быстро, как только мог.       Он почти не помнил, как дополз до полуразрушенного здания. Он просто обнаружил себя внутри, сидящем на полу, прижавшим колени к груди и уткнувшимся в них головой. Эхом повторялись слова Итадори, его обещание убить его, и не просто убить, а убивать снова и снова, чтобы он ни делал, всегда.       Он старался выкинуть слова из головы, но не мог. Он даже не мог не дышать.       Это бред. Ему ведь даже не нужно было дышать! Он проклятье, ему не нужен воздух, еда, вода или сон. Именно поэтому он лучше людей, именно поэтому проклятья должны во всём заменить людей…       …Но он продолжал. Как бы он ни хотел быть тише, он не мог заставить себя даже заткнуть себе рот. Если его грудь не вздымалась, чувствуя, как через неё циркулирует воздух, то ужас становился невыносимым, и всё в нём кричало, что он умрёт.       Поэтому он дышал, но как можно спокойнее. Медленнее. Как бы ни хотелось иначе. Очень хотелось громко разрыдаться от боли и ненависти, хотелось ругаться, кричать, плакать, крушить всё вокруг, убить кого-нибудь, убить вообще всех. Потом, возможно, помыться. Или содрать ногтями всю кожу. Или просто принять новый облик, тот, в котором он не проигрывал так унизительно.       Его способность позволяла менять внешность, но он никогда не воспринимал такую возможность в серьёз, не видя нужды прятаться. Когда всё стихнет, прятаться придётся, и долго. Маги нескоро забудут о нём. Итадори о нём не забудет никогда.       Сейчас сил трансформировать тело не было. Не только из-за ничтожных остатков проклятой энергии, но и из-за чего-то, что люди назвали бы «моральным истощением». Ему нужно было не просто восстановить силы, ему нужно было закрыть глаза и ни о чем не думать, ничего не чувствовать, забыть, что он вообще есть.       Хорошее в его ситуации было то, что проклятой энергии у него осталось настолько мало, что её ни за что не почувствуют. Воздух был насквозь пропитан следами Суккуны, Джого и изменённых людей, что его в его нынешнем состоянии тут ни за что не нашёл бы сам Сатору Годжо. Да он и сам бы себя не нашёл.       Дыхание постепенно успокоилось. Он попробовал задержать его, и понял, что наконец-то не испытывает дискомфорта. Всё было так, как должно быть. Он проклятье, ему не нужно было дышать, он был лучше.       А потом он услышал шаги.       Он резко поднял голову и распахнул глаза. Рукою заткнул рот и нос. Прислушался. Шаг тихий, но тяжёлый. Глухой звук разносился эхом по этажу под ним, пересекая его по диагонали по направлению к лестнице наверх. К нему.       Вернулся ужас, вернулась потребность дышать.       Нельзя, будет слишком громко.       Его услышат.       Его убьют.       Шаги поднимались по ступенькам, не пропуская ни одну.       Под их набат Махито очень чётко услышал свои мысли. Его нашли не по проклятой энергии, а по кровавому следу. Как странно, что он только сейчас подумал об этом. Его взгляд переместился вниз и, в самом деле, по его телу струилась алая дорожка, тянущаяся от самого входа. И зачем проклятью кровь?