Последствия моих ошибок

      Год выдался какой-то тяжелый, нагруженный, осел на плечах Зеффа пудовыми мешками. Поставщики привозили вялые безвкусные овощи, да и с новыми блюдами как-то не шло. Казалось, на них никак не хватает времени в вечной суете кухни. Все лето лил дождь, а зима пришла холодная и полная вьюг. Снег даже в достаточно теплом Гранд Лайне успевало замести в ресторан через щель за три секунды, что посетители входили.       Новому пацану постоянно приходилось бегать через весь зал со шваброй, Зефф от этого хмурился и крутил усы. Пацан его такого вида пугался, мало что не ссался в дополнение к талой луже. Пацан был чернявый, слегка косолапый и неуклюжий, с толстыми большими пальцами. В общем, ничем не напоминал, потому Зефф его берег и не гонял так, как…       А в общем, не важно.       Потому и в десятый раз потащился протирать пол сам, заодно проверить, не грязно ли в зале. Не бросать же гостям под ноги влажную тряпку, Барати все же какой-никакой, но класс имеет. И когда он с угрюмым видом шел, опираясь на швабру, как на костыль, то увидел Каспа.       Тот был стар, как черепаха, лыс, как она же, выдавала его только морская выправка. И такие же до прозрачного серые глаза, которые были полны страха, когда много лет назад капитан на первом судне Зеффа велел вышвырнуть матроса за борт, потому что пидорам на корабле не место. Касп был жив, здоров и обедал в его ресторане. Точнее пытался, потому что все время на руке у него висла жизнерадостная девчушка лет шести и подпрыгивала, как попрыгунчик.       Пришел и пришел, Зефф кормит всех, гомики тоже голодными бывают. И вопреки домыслам некоторых в суп им не плюет. Настроение стало еще более поганым, когда Зефф обнаружил новую широкую лужу с грязными потеками и принялся возить по ней шваброй. Он устал, впервые он ощущал, как устал за год, и это означало, что старость долго искала адрес, но наконец нашла его. — У дедушки нет ноги! — громко прокричала девочка и ткнула в Зеффа пальцем. — Криспи, это невежливо! Нельзя так громко кричать в ресторане, где все обедают… Зефф, ДА ЭТО ЖЕ ТЫ! — проорал старик Каспа, и Зефф вздохнул. У него вообще нет настроения сейчас держать лицо перед гостем.       Он спокойно развернулся и оперся с тяжестью на швабру. — Здравствуй, Каспа. Ты совсем старик. — Хах, — дернулся уголок губ у лысача, который был когда-то высоким гибким юношей. — Да и ты не в обратную сторону жить приноровился, как я смотрю. Что с ногой? — Дерьмо случается, — хмыкнул Зефф. — Особенно на флоте. — Особенно на флоте, — эхом повторил Каспа, и Зефф почему-то знал, о чем тот вспомнил. О той ночи, и о том, как того с любовником вышвыривали за борт. — Давай-ка я тебе помогу, старикан, — вдруг бодро поднялся Каспа из-за стола. — Ты же все-таки всегда был коком, это я в полотерах мыкался. — Не выпендривайся, — Зефф обидчиво отодвинул подальше швабру. — А ты не важничай.       Каспа не держал зла. Это было слишком давно, а им обоим было слишком много лет. Все это слишком мелко, чтобы испытывать хоть какие-то эмоции, тем более Зефф не участвовал в расправе. Но почему-то именно Зефф до сих пор помнил эту картину, словно та была вчера.       Каспа ловко, ведь у него было две ноги, отобрал швабру и шоркнул ей пол, с силой и прямо, по-моряцки, когда юнги бегают от края до края палубы. Цыкнул девочке: — Криспи, посидишь тут тихо, разрешу десерт вместо супа. Криспи сразу же слишком громко возликовала. — Моя внучка, — пояснил Каспа. — Внучка? Я думал ты… — против воли сорвалось у Зеффа. У двух мужиков не бывает детей, потому их связь идет против самой природы. — Или тот парень… — Гвинтен не утонул, как и я, как ты можешь видеть, — хмыкнул Каспа и помрачнел. — Куришь? Покурим.       Зефф так-то не курил. Только когда дело касалось педиков, как показывал его опыт. Потому что они стояли чуть поодаль от фронтального входа Барати, где мигала новогодняя гирлянда с несколькими потухшими лампочками, и курили под крупными хлопьями снега. — Мы с ним выплыли тогда, помогали друг другу держаться, — глаза Каспы смотрели куда-то за снежную пелену, в прошлое. — Дерьмово это было, преступно. Но зато на том корабле мы познакомились и испытали друг друга. Он умер через десять лет от болезни. Я был рядом. — Хм, — буркнул в усы Зефф, не зная, что сказать. — И ты решил жить как все нормальные люди? То есть на самом деле смог и с женщиной… — Не просто с женщиной, — перебил его старый сослуживец. — С Кларой. Она единственная в своем роде… была. Впрочем, как и Гвинтен. Я же не дурак, все заранее знал и про капитана, и про то, как на флоте к этому относятся. Просто иногда встречаешь такого человека, что не важно, какого он роста, веса… пола. Понимаешь, что готов обменять весь мир на то, чтобы быть с ним. И вообще, пусть весь мир катится к чертям, в нем нет смысла без этого человека. И вот когда ты готов наплевать на весь мир ради этого человека, только с ним и стоит связывать свою судьбу. Испытав такое хоть раз, не можешь идти на компромиссы с удобными людьми. Потому я бы не моргнув глазом согласился, чтобы меня еще раз вышвырнули посреди моря за борт ради Гвинтена. И то же самое ради Клары, если весь мир ополчится против нас. Это просто случайность, что ради Клары этого не понадобилось. Не значит, что я любил кого-то из них меньше. — Зачем ты говоришь мне это? — недовольно буркнул Зефф, он не хотел знать, он не спрашивал, все это как-то неприятно теребило сердце.       Каспа пожал уже заснеженными плечами. — Не знаю. Наверное, чтобы ты не решил, что я сдался и оставил Гвинтена ради общества. Не хочу, чтобы был хоть намек, что кто-то смог заставить меня отказаться от него. Сколько бы нас потом ни гнали, ни оскорбляли, эти слова отлетали от меня, как дробинки. Уже просто то, что он был рядом было мне щитом. Просто так случилось, что Гвинтен оказался мужчиной. Но по сравнению с тем, каким большим, невероятным человеком он был, пол его был… не значимой мелочью. Мне повезло, что он тоже полюбил меня, как я мог променять такую вселенскую удачу на одобрение матросов и даже карьеру на флоте? — Не выбирал пол, — хмыкнул Зефф. — Складно говоришь. — Ну, как видишь, я не ненавижу женщин и не прочь завести детей. Это, кстати, моя младшая внучка. А что у тебя, Зефф?       Снег падал густо-густо, за минуту лишая смысла труды всех коммунальных служб. Все бежали домой с покупками и подарками, до новогоднего праздника оставался едва ли не день. — Ничего, — хмуро сказал Зефф. — Наверное, не было того, кого я бы хотел настолько удерживать, что плевать на весь мир. — Но ресторан у тебя знатный! — поддержал его счастливый среди своих внучек Каспа. Тот самый гомик, которого вышвырнули за борт, проводил предновогодние вечера с семьей. — Особенно меню с морепродуктами, сразу видно, что каждый день на флоте готовил и поднаторел!       Блюда с морепродуктами были новыми, им всего год исполнился. Вышли такими удачными, что Зефф не убрал их из меню, хотя придумал их не он. Подсмотрели в ролике, еще когда… — Ничего особенного, — буркнул Зефф. — Я пойду, Криспи ресторан тебе разнесет без присмотра. Рад был встретить тебя, ты — повод еще раз вспомнить Гвинтена, — и сослуживец из прошлой жизни хлопнул Зеффа по плечу, выкинул окурок в урну и скрылся сначала за снегом, а потом и за дверью.       В его жизни был человек, который стоил всего мира, и ради которого можно было снести всеобщее презрение. «Так уж случилось, что он оказался мужчиной». Не то, что этот скрывающий все поганец, который водил всех поваров за нос.       На душе было тяжело и сыро, сигареты не просушивали легкие. Кажется, он может слечь на выходных. Надо заранее взять куриный бульон из холодильника Барати, дома сил на него не будет. Зефф шагнул и с удивлением опустил глаза, его уже завалило снегом выше щиколоток, так что ходить было трудно.       На кухне обормоты не работали без него, стояли и пялились на телек с открытыми ртами. Зефф даже не поднимая глаз знал, кого там показывают: их кумира Ророноа Зоро. Он так и не рассказал им правды о мечнике, какой смысл? Пусть их восхищение его мастерством ничем не омрачается. — А что это у вас за украшение? Впервые его вижу, — журналистка брала интервью после матча у конечно же победившего в чем-то там кочаноголового. — А, это я кольцо так вешаю, — Зефф узнал привычный низкий голос его друга по перекурам и поднял таки глаза. Зеленая башка любовно извлек из складки турнирного кимоно цепочку и сжал в руке простое золотое кольцо. — Боюсь попортить во время выступления. Вдруг по руке скользнет?       Улыбка на его губах была мечтательной, журналистка заволновалась. — Это кольцо?! В смысле — обручальное?! — Ага, — расплылся в улыбке Ророноа. Патти и Карне загалдели галками: об этом даже они, фанаты, не знали! — Кто?! — выдохнула такая же возбудившаяся журналистка, щеки ее пылали в предвкушении сенсации. — Как зовут вашу супругу?! Она на трибунах?! — А. Нет, он не ходит на такие матчи. Он не публичный человек, просил не называть его имя, — говоря это, Зоро продолжал баюкать в руке кольцо на цепочке. — Он?! — пискнула журналистка и Патти с Карне одновременно. Они потрясенно переглянулись. — Да, — просто ответил Зоро на всеобщий вопрос, словно услышал поваров. — Вы сейчас разбили сердца миллионам девушек, у которых еще теплилась надежда! — журналистка профессионально быстро справилась с шоком. — Рано или поздно я бы все равно женился на ком-то одном, а они бы вопили. Тогда уж лучше выбрать того, кто тебе больше всех нравится, а не всем остальным. Не им же жить мою жизнь, — развел руками Зоро. Журналистка рассмеялась. — И то верно. Я могу вас поздравить? — Да, — он опять сжал трогательным жестом кольцо в кулак и прижал к груди. Зефф знал, как долго Ророноа добивался этого брака. — Хотя дома мне сегодня точно влетит, что я проболтался. О, точно, надо позвонить и отвлечь его!       И Зоро совершенно беспардонно покинул кадр посреди интервью, чтобы откопать в своей сумке сотовый. Зефф хмыкнул в усы, как был беспардонным, так и остался. Некоторое время оператор молча снимал эту картину, пока девушка не опомнилась и не бросилась брать комментарий у проигравшего. — Гомик… — первым очнулся Патти. — Ророноа Зоро гомик… — Все, хватит, — Карне схватил пульт и вырубил телевизор, нервно тыкая в кнопки. — Он же, блядь, мужчина из мужчин! Как он может мужика переть, он был для меня эталоном мужественности во всем! — Видимо, в этом деле женщины для него тоже недостаточно мужественные, — фыркнул Зефф в усы. День сегодня такой, сговорились они все, что ли?       Патти встрял с пламенной речью. Зефф пережил эту новость давно, потому теперь был спокойным сторонним наблюдателем чужой истерики. — Мы бросим его смотреть, шеф. Честно, шеф, аж тошнит теперь. Ладно этот гомик с кухни, он просто касался тут всей посуды. А Ророноа Зоро был моим кумиром, я хотел быть на него похож. Он касался моей души и тоже все испачкал.       Как будто он перестал от этого быть лучшим мечником, хоть Патти усрись. Его гейство не помешало ему размотать Михоука, или Патти забыл? Размышляя об этом холодно, он видел со стороны, насколько нелепы Карне и Патти в своей ярости. Ведь Ророноа не лишился ни одного качества, которыми эти двое так восхищались много лет. И даже не оказался убийцей или, что еще хуже, фанатом соевых стейков. — Я его постер у себя в комнате повесил. Сам распечатал! Я у себя в комнате качка-педика повесил, — впал в ужас Карне. Работа на кухне была заброшена, Ророноа Зоро взорвал ее, сбросив гейскую бомбу.       Но уже Зефф не слушал, он смотрел через маленькое окошко двери на задний двор на то, как засыпает снег мусорные контейнеры, окружая все ворующей звуки тишиной.       Скоро тут все завалит, включая вход в Барати. А махать лопатой все утро Зефф на старости лет не подписывался. Надо будет закрыть ресторан на эти три дня снегопада, переболеть. Привести счета в порядок, найти накладные, мало ли что с ним случится. И сходить еще кое-куда.       Надо будет попросить Патти показать карту в телефоне, поди уже полгода прошло, это местечко точно открылось.       Он ведь знал этого мелкого лжеца, как облупленного. «Я открою место с утонченным названием для утонченных людей! Оно будет называться Олл Блю». И зачем он все это помнит?       Патти и Карне рыдали, но одновременно радовались внезапным выходным под праздники. Вот паршивцы.       Автобусы ходили с задержкой, буксовали в свежем снегу. Потому на нужную улицу Зефф вышел уже в темноте, практически к закрытию, как он понял. «Пекарня и салаты», вот чем был тот самый Олл Блю, куда он ехал без уверенности и предупреждения, хотя номер заведения в сети был. Если предупреждать, паршивец закроется раньше времени.       Зефф неодобрительно цыкнул, не сразу узнав заведение. Половина букв на вывеске не горела, оставляя синее «О Бл», а витрина была расколота и заткнута большой картонной коробкой изнутри. Маленькое кафе не в самом людном месте, пусть и в центре, имело вид жалкий, если не сказать убогий.       На двери висела табличка «Закрыто», но внутри горел свет и виднелось мелькание чьей-то фигуры. Не стучась, Зефф нажал на ручку. Та на удивление поддалась, с удивлением Зефф отметил, что замок сломан. Что-то тут было не так.       Внутри был погром, валялся стул без ножки, упавшая и тут же разбившаяся картина добавляла свои осколки к куче около двери, кто-то разбил не только витрину, но и один из красочных витражей с изображением выпечки.       Баклажан был здесь, нервными движениями сметал тряпкой осколки в совок и шипел, когда те кололи пальцы, но аккуратнее работать не начинал. — Фанаточки его таки постарались? — спросил Зефф, оглядывая разруху. Баклажан дернулся, рассыпая веером все собранное стекло. И уставился на Зеффа в таком ужасе, что тот чуть не решил, что уж было помер по дороге в этом чертовом автобусе и теперь приперся к Баклажану призраком. — Зе… Что… Какого?! — булькал полусловами Баклажан, его вытаращенный глаз был с десертное блюдце. — Говорю, как услыхал, чего Патти с Карне кипишуют после вчерашнего заявления Ророноа, так и понял: не сносить тебе башки. У него же не поклонники, а фанатики какие-то. Быстро же они тебя нашли, — Зефф многозначительно обвел маленькое, но очень уютное кафе взглядом. — Я… — Баклажан отступил на шаг назад, не отпуская совка, словно собрался таки обороняться им от Зеффа, когда тот ударит его своей тростью. — Вообще-то они довольно милые. И я хорошо шифруюсь. Меня смогли раскусить только две восьмиклассницы из моих постоянных клиенток. Но я угостил их огромным фраппе и карамельными круассанами, поболтал с ними про их кумира, и мы разошлись сегодня утром полностью довольные друг другом. — Хах, мелкота тебя раскусила, как сопляка, — усмехнулся Зефф. Он расчистил себе тростью путь от стекла к стойке и проковылял туда, нога гудела, потому он без приглашения сел. — Как ты так потерял хватку? Раньше годами мог скрываться.       Баклажан тупо сморгнул, пялясь на Зеффа. Он явился к нему в кафе и так вот шутит шутки про все то, что случилось? Посмотрел за разбитую витрину: не начался ли там конец света, что выковырял старика из своего Барати? Тот ведь не берет выходных. На конец света больше походил разгром внутри кафе. Санджи опять заморгал на Зеффа. — Есть что перехватить? Пять часов в пробке это не для тех, кого склепали еще в прошлом веке. Теперь точно слягу. — Я… — Зефф терпеливо ждал, пока тот прохлопает зенками. На поваров на кухне он бы давно рявкнул, но это была не его кухня, не его ресторан. Он тоже ощущал себя на чужой территории. — А, вон ту витрину с салатами не разбили, — ожил Баклажан, запущенный наконец на привычные рельсы ресторанного обслуживания. И правда, рядом с кокнутой явно снаружи витриной над пирожными, которые теперь все походили на стеклянных ежей, была вполне целая охлажденная салатная витрина.       Баклажан на всякий случай смахнул со столовых приборов пыль, если туда попала стеклянная крошка. На руке виднелось простое золотое кольцо. Все же носит, не скрывая, отметил про себя Зефф, когда Баклажан поставил перед ним креветочно-манговый салат. Зефф помнил, как запретил вводить его в Барати — слишком вычурно для ресторанчика на окраине. Но не тут, в центре, аренда тут, наверное… впрочем, Зеленая башка может себе позволить оплатить такое Баклажану. Небось еще и хвостом вилял при этом, Зеленая башка безнадежен. Зефф хмыкнул в усы. — На самом деле, если бы ты нанимал на кухню девушек, все было бы понятно в первую же неделю. Их провести куда сложнее, чем мужчин. Эти двое, например, вычислили меня по пятну на спортивной именной футболке Ророноа. Ненавижу просто выбрасывать вещи, потому, когда Зоро умудрился облиться намертво кофе в поездке, я стал протирать ей витрины. Кто же знал, что они настолько фанатки, что запомнили форму пятна с фотографий его выхода из автобуса? Я пытался соврать, что это фанатская атрибутика, но пятно сдало меня с потрохами, — Баклажан грустно дернул уголками губ, пытаясь улыбнуться, но не получилось. С легкой опаской, что его стукнут по руке, он поставил перед Зеффом чашку. — Но они славные, мы даже подружились. — А что с забегаловкой? Или это новомодный антураж столичный, в котором старикам уже не разобраться? — хмыкнул Зефф. — Все же нашлись те, кто пришел мстить за репутацию Ророноа?       Вчерашнее интервью наделало много шума. Зефф ухватил только краешек новостей до того, как собраться на автобус. Все каналы пестрели безумными предположениями, успели сгонять к родителям Ророноа, но те не открыли дверь. Сколько те две малявки будут хранить такую безумную тайну до того, как случится обвал? — А, это… — рассеяно обвел разруху глазами Санджи и принялся вдруг выбирать кусочки стекла из муссового пирожного в вазочке. Словно собирался его спасти и все же съесть, лишь бы не пропали в руинах пирожные его собственного кафе. И лишь не смотреть на Зеффа и оградиться от предельно странной ситуации: мало того, что старикан вне Барати — это предельно странно, так еще зачем-то пришел сам и заговорил с ним. Вечер казался каким-то сюрреалистичным. — Нет, это не фанаты Мари… Зоро, — стыдливо поправился Санджи. — Это были мои братья.