Последствия моих ошибок

      И они больше никогда не говорили о Баклажане, не о чем тут трепаться. В кухне воцарилась рабочая тишина, прерываемая редкими перебросами фраз между блюдами между поварами. Некому было ворваться в возмущении с кухни или устроить спор из-за супа.       О новых рецептах они не спорили, с этим делом тоже притормозили. Было как-то странно возвращаться к прежней привычке смотреть непонятные рецепты на иностранном, а потом пытаться воспроизвести их на вид по наитию. Потому телевизор целиком и полностью захватили Патти с Карне со своей любовью к трансляциям кендо.       Больше никто не отбирал у них пульт с криками, что еще час кендо равен лоботомии на живом человеке, а он на такое не подписывался. И Патти с Карне смотрели все юношеские чемпионаты и показательные выступления, радуясь, когда показывали их кумира. Зеленоголовая башка был туп, как бабкин валенок, если спросить Зеффа, но искренен и честен, и Зефф не злился, что Карне вечно прибавляет звук на его интервью. Полное отсутствие лживости было свежим глотком для уставшего от того, что в мире слишком много секретов и подлой лжи, старика. — В чем секрет вашей победы? — задавала скучные спортивные вопросы журналистка, а сама так и плавилась от того, что говорит вживую с молодой звездой. — Он был слабее, а я сильнее. Вот и все, — пожал плечами Ророноа Зоро. — Слыхал?! — с каким-то победным видом повернулся Патти к Карне. — Вот уж чистый мужицкий мужик! Ророноа Зоро только пальцем поманит, любая девчонка за ним с писком побежит!       Карне активно кивал, пытаясь намотать на ус повадки Ророноа Зоро, чтобы тоже нравиться девушкам. Зефф хмыкнул в усы, этим репоголовым было невдомек, что этот шарм тупых ответов идет только в пачке с титулом дважды чемпиона мира. — Вот уж кто реальный мужик! Без всяких! — вторили они друг другу, переглядывались. Подспудно они подразумевали третьего повара, который был выгнан с позором. Брезговали поднимать эту тему вслух, но липкое ощущение гадливости, что столько лет ели его еду, буквально у него с рук, позволяли брать свои вещи… А с Карне на перекуре, бывало, Баклажан делился парой затяжек от своей сигареты. И чтобы не сталкиваться с подобными скользкими темами, третьего повара не поминали вслух.       И хотя минуло уже два месяца, тишина на кухне все еще была неестественной, не по размеру для Зеффа. Было только одно время в рабочем дне, когда она становилась нормальной и спокойной.       Почти перед концом смены, примерно всегда в это время Баклажану кто-то звонил и тот отправлялся на задний двор выкурить сигарету и поговорить. И тогда в кухне воцарялась вот такая, привычная и рутинная тишина. Но как только пробивало девять вечера, странный морок рассеивался, и Зефф снова слышал гул пустоты в кухонной тишине.       Это неприятно, когда лишь двадцать минут из всего дня кажутся нормальными. Зефф хмурился и покрикивал на поваров день ото дня, думая, что надо перетерпеть и все забудется. Даже камни стачивают волны дней.       Но шел второй месяц, заканчивалось лето, раньше времени зарядившее дождями и промозглой сыростью, а ощущение не истончалось. Нужно было кардинально что-то сделать, не слушать больше правильной тишины.       И в один из таких дней, когда народу в зале почти не было, а время подходило к моменту правильной тишины, Зефф сыграл на опережение. Поскрипывая ноющей от постоянных дождей деревянной ногой, выпустил себя через заднюю дверь на улицу. Здесь было темное, почти ночное небо и шум дождя, нормально, чтобы переждать двадцать минут нормальной тишины.       Дождь моросил мелкий, но противный, и пришлось доковылять до навеса над мусорными баками. Баклажан таскался сюда курить, вечно стоял, скрючившись, потому что царапал макушкой крышу навеса. И Зефф с удивлением понял, что Баклажан стал выше с того момента, как он подобрал тощего пугливого, как выброшенный на помойку домашний кот, пацана из-под этого навеса.       При следующем ремонте Зефф велел сделать крышу над мусоркой выше и удлинить навес, чтобы Баклажан не жался вплотную к мусорным бакам, если выйдет покурить в дождь. Пусть хоть на кухне разит только куревом, без тонкого флера помойки. Он видел, подсмотрел тихонько, как в первый раз курил под этим навесом Баклажан. Случайно распрямил плечи и весь зажмурился, ожидая привычного удара по макушке. И распахнул удивленные глаза, когда удара не случилось, задрал голову, с благоговением рассматривая приподнятый навес. Даже потрогал его, Фома Неверующий. Зефф хмыкнул и прикрыл дверь до того, как Баклажан успеет его заметить. — А что с навесами над мусорными баками? — тот сам явился минут через пятнадцать, все такой же озадаченный и смятенный. — С прошлыми что-то случилось, что их заменили. — Будет мне еще городская ратуша докладывать, почему они мусорные навесы меняют. Может, реновация у них какая, — фыркнул Зефф, отмахиваясь от слишком любопытного Баклажана. Больше они эту тему никогда не поднимали.       И сейчас сам Зефф в одиночку «наслаждался» своим улучшением, тут с трудом, но помещался даже его поварской колпак. Пахло сыростью и мхом, неприятные запахи, их начинаешь чувствовать, только когда одинок. Что за хуевое лето выпало в этом году.        Чтобы прогнать эти запахи, Зефф пошарил на перекладине навеса. У Баклажана была странная привычка вечно не носить сигареты при себе, а прятать их в нычках, как белка орехи. Несмотря на дождливую серую темноту и плохое зрение Зефф очень скоро нащупал гладкую коробочку. Он и без света знал, что они синие с белой полоской, любимые сигареты Баклажана.       С улочки послышалось мокрое шлепанье кроссовок. Спасаясь от все усиливающегося дождя, в закуток под навес вбежал какой-то парень в спортивном костюме с капюшоном, натянутым до самых бровей. Еще бы, промозглость такая, что костям Зеффа впору скрипеть вместо главной скрипки в оркестере, а то и заместо органа — на все лады.       Бегун, высокий и крепкий на вид парень вбежал под навес и отряхнулся, как пес, сбивая с себя капли воды. Ни он, ни Зефф ничего не сказали друг другу, Зефф был даже рад, не любил точить лясы и болтунов. От влаги становилось почти холодно несмотря на лето, и Зефф тряхнул пачкой. Точно, он же хотел прогнать одиночество и согреться.       Вынул одну сигарету, да так и застыл озадаченно. Огня-то у него самого не было, он курить бросил еще на флоте. Ему казалось тупым просаживать жалование на выпивку, курево да баб, ему хотелось от жизни чего-то иного, важного. И он копил на свой ресторан.       А теперь стоял во дворе собственного ресторана, а закурить-то и нечем. — О, у меня есть… — парень бегун на той половине навеса неловко выудил из кармана мягких спортивных штанов простенькую зажигалку. Его взгляд скользнул по деревянной ноге Зеффа, и он сам сделал пару шагов под навесом в его сторону. Щелкнул зажигалкой на вытянутой руке, чтобы Зеффу даже тянуться не пришлось.       Тот хмыкнул и прикурил сигарету, принимая подарок от парня, что бежал сюда под дождем, только чтобы судьба чуток побаловала удачей старикана. Она взяла ногу, так что спасибо, сука, хотя бы за огонек.       Зефф благодарно кивнул, он не любил трепотню. Парень в сумраке кивнул, принимая его немую благодарность. Зажигалка погасла, и даже очертания его лица стали невидимы в сумраке.       Зефф вытащил кончик одной сигареты и протянул бегуну пачку, предлагая плату за помощь. Тот замотал головой. — Нет. Я не курю, — и только когда сунул зажигалку в карман, понял, что это странно. — Это я не для себя ношу. Это для кое-кого другого.       Зефф хмыкнул через сигарету, и они снова вернулись к тому, чтобы молчаливо пялиться на стекающий с навеса дождь. Сигарета давно забытыми ощущениями согревала Зеффа изнутри.       Когда она уже было кончилась, у бегуна в кармане затрезвонил телефон. Тот поспешно достал его и приложил к уху. — Да. Да. Да не потерялся я! Помню. Да я просто лишние три круга решил сделать, а тут дождь. Да кто же с зонтом бегает, как какой-то фрик, кроме тебя, Завитушка, ха-ха. Да. Ага. Да нормально все будет, я не болею! Скоро. Да, и я тебя, — на последних словах было слышно, как теплеет тон и против воли расплываются в улыбке губы спортсмена.       Сразу становилось ясно, на какую фразу это ответ. Зефф хмыкнул в усы, словно вышел случайно во двор и ухватил за хвост урывок чего-то хорошего и редкого — кристальной искренности и чужого счастья. Было уже не так промозгло и холодно.       Бегун выглянул из-под навеса, дождь стал лишь чуть пореже, но он больше не мог удержать своих ног, он спешил домой. Поправив капюшон, чтобы еще больше скрывал лицо от капель, бегун кивнул и стартанул уверенным быстрым бегом молодости и здоровья из закутка за Барати.       Зефф хмыкнул в пропахшие усы, пепел закончившейся сигареты упал на пол, осветив маленькую бархатную коробочку, которой раньше под навесом не было.       Хотя до конца вечера усы Зеффа отдавали сигаретами, словно Баклажан опять выкурил три подряд и всю кухню собой провонял, это все равно было лучше, чем два вида тишины. Тем более вчера Зефф немного погрелся о чужое счастье, получив положительное подкрепление пережидать «правильную тишину» под навесом на улице.       Так что он и сегодня пошел туда ровно в привычное время. Карне и Патти обсуждали новичков в кендо, и в ком может быть такой же потенциал, как в Ророноа Зоро. Заделались экспертами, лучше бы в соусах так же разбирались.       Зефф сунул в карман фартука вчерашнюю находку — коробочку из ювелирного. Если тот парень правда хочет найти пропажу, сам зайдет и спросит. Но пусть на всякий случай будет сразу у Зеффа.       Дождь шел неприятной мелкой пылью, как и вчера, тучи затянули небо и казалось, что уже почти ночь. В этот раз Зефф не стал курить, помня вчерашнюю промывку усов в раковине. Потому мерз от сырости и промозглости, вслушиваясь в удаленный шум проходной улицы за аркой.       Спортсмен появился чуть раньше вчерашнего. На этот раз поверх теплого спортивного костюма на нем был прозрачно-желтый дождевик. Видимо, вчерашняя Завитушка больше не выпустила своего «я тоже» без защиты в дождь.       Забежав под мусорный навес, спортсмен тут же нагнулся и стал осматривать землю, подсвечивая себе мобильным. — Мусор вывозят в семь утра, — хмыкнул Зефф. И спортсмен выпрямился, приняв растерянную позу. Потом тряхнул головой и упал на колени, чтобы посветить себе под мусорными баками. Он не терял надежды до последнего. Его подарок могли и не найти, если он закатился под баки. — Да погоди ты, ретивый какой! — фыркнул Зефф. — Не это ищешь, парень?       Он не спеша протянул перед собой, как ему вчера зажигалку, бархатную коробочку.       Парень подскочил, как молния выхватил с руки коробочку и раскрыл ее — еле заметно поблескивали в свете телефона два простых кольца. — Они! На месте! Я вчера уронил, когда в карман полез… — его голос был радостный и глубокий, Зефф хмыкнул себе в усы. Этот парень безнадежно втрескался, даже завидно немного. Эх, юность, юность. — Я… спасибо! — Обручальные, значит? — кивнул собственной догадке Зефф, сам он внутрь не заглядывал. — Перепугался вчера, небось, когда в карман полез, а там фига с маслом? Ты хоть понял это не после того, как предложение сделал? — сама идея незадачливого влюбленного повеселила Зеффа. — Нет, я… — бегун опять сделал смущенный жест, потерев шею поверх дождевика. Его лицо было почти не видно, но Зефф готов был биться об заклад, что у того щеки покраснели. — На самом деле я не решился, — выдохнул тот. — В смысле?! — вырвалось у Зеффа, признаться, он представлял себе, что ничто не остановит этого влюбленного мальчишку от того, чтобы совершить такую глупость, как женитьба. — Ну… я боялся, что мне откажут, — парень, судя по всему, чувствовал себя обязанным быть вежливым со стариком, спасшим его кольца. — Откажут?! Да и черт с ней? На кой черт тебе такая, что не уверена, что хочет с тобой жить! — Зефф обычно не болтал с незнакомцами, но этот парень его реально удивил. Вчера он показался взаимно и до глупости влюбленным. — Ну, просто это уже не первый раз, когда я прошу. На этот раз с кольцами, - смущенно вздохнул бегун. — Одной и той же? И все отказывает? — приподнял бровь Зефф. Так и знал, что женщины порой — само воплощение зла и коварства. — Угу, — вздохнул здоровяк и очень искренне горестно вздохнул. — А никого другого мне и не надо.       Помолчали, слушая дождь. — Сегодня еще раз попытаешься? — спросил наконец Зефф. — Ну… да. Кольца это ведь хорошо. Это ведь как типа серьезность намерений? — совсем не уверенно прозвучал в полумраке бегун. Видать, та сердцеедка всю душу из него высосала. Вот ведь влюбленный бедолага. — Да уж все лучше, чем просто слова, — хмыкнул Зефф. — А почему в тот раз-то отказала? Неужто не верит в твои чувства? — Нет. Говорит, моя семья будет не рада. Говорит, остальным это не понравится, херня какая-то. — Да, звучит как полная хрень, парень. Соболезную, — Зефф даже похлопал его по спине слегка, та была скользкая и мокрая из-за дождевика. Пришлось вытирать ладонь, но зато тот понимающе вздохнул, приободренный.       Снова та же трель телефона, обрадовавшийся парень с улыбкой принял звонок. — Да. ДА НЕ ЗАБЛУДИЛСЯ Я, Я ПОЧТИ ЧТО УЖЕ В МАГАЗИНЕ. Серьезно, Завитушка, я тысячу лет тут живу. Да куплю я ее, куплю, как она выглядит? Шучу, шучу! Знаю я, как выглядит куркума! Квадратная в синюю полоску… Ой да иди ты со своими тупыми шутками! Скоро буду, целую, — и опять этот голос, который бывает у человека, который не в силах сдержаться от улыбки по телефону.       Зефф довольно улыбался в усы. Пусть у парня не все так сказочно, но он все равно настоящий, и что-то настоящее согревало стариковские кости.       Бегун принялся искать что-то в телефоне: — Как… выглядит… кур… куркур… мурмур… блядь, забыл. — Куркума? — подсказал Зефф. — Ага! Это для какого-то согревающего чая что ли. Чтобы не болеть от дождей. — Хм, — Зеффу импонировало, что та капризная девчонка пусть и мотала душу влюбленному спортсмену, но была не чужда готовки. Особенно иностранных рецептов, которые они раньше повторяли… впрочем, не стоит об этом вспоминать. — Ты хоть знаешь, где искать? — В круглосуточном? — неуверенно предположил парень. Зефф закатил глаза, только алгоколизм и сухарики с сыром можно приобрести в их районе в круглосуточном. Он коротко приказал: — Стой здесь.       И прошкандыбал через дождь до задней двери на кухню. Под удивленным взглядом поваров достал куркуму, ее закупили немало для экспериментов еще в начале лета. А потом и не тратили почти, так что от Барати не убудет. А желтая приправа пусть станет тем волшебным порошком, вдохнув который, эта стоптивая краля все же скажет влюбленному болвану «Да».       Бегун никуда не делся, покорно ждал его под навесом в полумраке. Зефф протянул плотный пакет, завернутый в пленку. — Держи. Не та пыль, что продается в упаковках от ширпотреба. Первоклассная куркума. — Правда?! Спасибо! — на радостях парень взял пакет и почему-то пожал Зеффу руку, вот же простак, но такой искренний. — Если чего еще будет просить, луну там жаренную или орегано какое, ты спрашивай, — хмыкнул старик в усы. — Пусть там узнает ваших. — Да. Спасибо!       С тех пор спортсмен забегал почти каждый день во время пробежки на минут десять, а Зефф всегда выходил в одно и то же время. Искренний и немногословный парень отлично заглушал опасную тишину, отвлекал Зеффа от мыслей о том, как лживы и двуличны бывают люди, как подло могут забраться прямо тебе под кожу. Они оба были не из болтунов, потому если и говорили, то самую суть, это Зеффу нравилось. Обычно все соображения, кроме мыслей о готовке, он держал при себе. А с кем делиться, да и зачем.       Внезапно, пары слов оказалось достаточно, чтобы быть понятым. Давно закончилась пачка сигарет Баклажана, хотя Зефф брал по штучке, да и то не всегда. Словно берег. Словно не хотел, чтобы она так быстро кончалась. И с раздражением швырнул пустой блок в мусор. Хватит, всему должен приходить конец!       Парень же откладывал предложение руки и сердца, выбирая лучший момент. Его сестра говорила, что сейчас самое время подсекать. Потому что его зазнобу то ли уволили, то ли из университета выгнали, Зефф до конца не понял. Но сестра советовала бегуну, что сейчас он может выступать опорой в мире, где все лишилось привычных рамок. И так ему будет легче получить доверие. Своя правда в устах коварной сестрицы простодушного бегуна была, что только убеждало Зеффа в мысли о том, что все женщины немного ведьмы.       Совсем заканчивалось неприветливое лето, шагнула осень, как внезапно дождь прекратился. Зефф даже этого не ожидал, он думал, что дождь будет идти до зимы и превратится в снег, от которого тоже будет прятаться под навесом его безымянный приятель. Но небо было чистым, а воздух даже теплым для осени. Он в привычное время вышел под навес прочь из кухни, но думал, что бегун сегодня не придет, выберет нарезать километры вдоль реки.       Ведь больше нет нужды прятаться под навесом. Без туч во дворике было не так темно, и Зефф даже видел очертания стен соседних зданий. Потому и бегуна увидел раньше привычного для себя, еще от арки. Тот бежал, как всегда низко-низко натянув капюшон ношенной толстовки от университета Мариджоа, по которой в этом году все с ума сходили из-за этого спортсмена. Его лица не было видно целиком, только правильно очерченную мужественную челюсть и темный оттенок кожи, словно из-за загара.        «Да он красавчик, — присвистнул про себя Зефф. — А девка та все равно ломается, чертовка». Волей-неволей он был глубоко вовлечен в бесхитростные переживания парня, которому никак не давали сделать самый решительный шаг в своей жизни. — Ну как дела на фронте? — хмыкнул Зефф, принимая как должное, что их маленькая дружба продолжится и после сезона дождей. Он был не против, было в молчании этого парня что-то умиротворяющее. Заглушающее собой тишину, которая преследовала Зеффа. — Ну, он сказал, что подумает, — улыбка парня теперь была видна, но была такая неуверенная, он сам сомневался, что это «подумает» превратится в да. — Куина говорит, это потому что у него дерьмовая семья, от которой он даже сбежал. И он боится, что все семьи такие дерьмовые. — Подумает… — протянул Зефф, и вот тут-то его как током прошибло. — Он подумает?! В смысле?! — Ну, сказал, что очень ценит мою заботу, но не может… — В смысле эта твоя Завитушка — мужик что ли?! — и правда, Зефф даже не сразу понял, когда бегун прокололся. Водил его за нос со своим пидорством, все это время… А нет, и правда ни разу речь не заходила и не было намеков, это Зефф почему-то сразу решил, что это девица. — Ну да, — пожал как-то знакомо плечами бегун, просто, как согласился с тем, что хорошая погода.       Зефф шумно втянул воздух. Он хотел сказать, чтобы этот грязный педик катился отсюда сосать свои члены и не смел осквернять собой его мусорные баки. Хотел сказать, что не хочет иметь с мужеложцами даже общего кислорода в пределах километра, но…       Два месяца тишины изменили Зеффа. Они звенели в его голове на заднем фоне каждой праведной, каждой яростной мысли, что он хотел выплеснуть на этого гомика. Он прогнал уже одного такого же, и как много тишины он получил. Он прогонит этого, и то странное ощущение чужого большого счастья, у которого виден только торчащий из кармана уголок, тоже исчезнет. Даже на эти двадцать минут, что Зефф отвлекается от звенящей тишины.       Зефф скрипнул зубами, но позволил ярости в своей душе перекипеть. У него было два месяца, чтобы испытать все виды пренебрежения и презрения, а теперь на душе остались только пустота и измотанность. — И он еще выебывается? Я вижу, ты парень спортивный, любая девчонка за тобой бегать будет, — Зефф подумал, что может вернуть парня на нормальный путь. Если он сбился, это еще не приговор, так ведь? Он слишком искренен, чтобы быть испорченным окончательно. И к тому же, Зефф не хотел терять эти минуты передышки от своих мыслей. — Да говорю же, мне никто другой не нужен. — А ты ему так же? — не удержался ядовито поддеть Зефф, внутри все еще клокотало желание обозвать этого типа грязным гомиком. Но что-то удерживало его. — А то уж больно нос воротит. — Завитушка говорит, моим поклонникам это не понравится. И что со мной контракты заключать не будут, как узнают, на ком я женился. — В этом есть резон, — пробормотал Зефф, этот его второй педик не такой уж дурак, как раньше Зефф думал, пока считал его девушкой, голова-то варит. — Да я никогда не хотел иметь фанатов! И сниматься на постеры! Вот и хуй с ними со всеми — есть они или нет. Я просто хотел заниматься кендо и соревноваться с самыми сильными! Если я женюсь, никто же не сможет отобрать у меня меч. Да и титул, пусть сначала сразится. Им придется все равно сражаться со мной, нравлюсь я им или нет! — Хах, — пожалуй, это было больше слов, чем его знакомый бегун наболтал за всю их странную дружбу. Зефф даже удивленно повернулся к нему.       Тот был разгоряченный, как-то весь возбужденный, так что у него даже капюшон с макушки сполз. И Зефф понял, где уже видел эти пожимания плечами, это смущение с прикрытой рукой шеей. Вблизи стало наконец четко видно, что пробежки по их району по вечерам устраивал кумир этих двух обормотов, что сейчас мучили пасту на кухне, — лучший в мире мечник Ророноа Зоро.