Последствия моих ошибок

— Это гуакамоле или кота на помойке вытошнило тебе в соусницу? — Полегче, Костюмчик, уж явно вышло получше твоего недоразумения! — Патти, идиот, он и должен быть таким мягко-терпким! — У меня язык немеет от твоего! — Закрыли рты! — гаркнул Зефф. — Что, всем столикам уже блюда поданы?! У тебя есть время препираться с Патти, Баклажан! — Уже подаю, мне нужна минута доварить соус! — рявкнул в ответ Санджи.       В Барати была настоящая запара с обеда и до вечера. С тех пор, как два года назад Ророноа Зоро взял первый раз титул Чемпиона, а два месяца назад закрепил свое звание, отстояв первенство, район неподалеку от Мариджоа стал гораздо оживленнее. Все хотели учиться в Университете, который выпестовал мирового чемпиона, участвовать в его спортивных программах.       Многим не хватало мест в дорогих общежитиях, потому даже богатеи снимали квартиры в спальном районе неподалеку, в какой-то момент они разведали, что в этом местечке кормят не хуже, чем в привычных для них ресторанах со звездой. Так общий уровень клиентов в Барати заметно вырос, а вот порядки остались те же. Зефф мог и гаркнуть в зал, а Санджи не спускал никому снобства или высокомерия перед персоналом.       Богатеи кипятились, звали босса, чтобы тот вывернул Санджи, но Зефф даже не врал им в лицо, что уволит нахала. Он предлагал выметаться и поесть в другом месте, хамоватых клиентов у него много, а вот поваров — по пальцем одной руки пересчитать.       Санджи в такие моменты изо всех сил прятал, но не мог сдержать самодовольной улыбки, стоя за плечом у Зеффа. Он был так ценен, что старикан всех слал нахер. Конечно, Санджи не наглел и вел себя учтиво, не хотел подводить лишний раз старикана. Карне вот гораздо чаще лаялся с посетителями, будучи невоспитанным остолопом, который думает, что тайский перец… — Я доварю, шуруй в зал! — Зефф отобрал деревянную ложку и отодвинул Санджи. Тот неплохо работал с клиентами из богачей, у него все же были хорошие манеры и довольно приличный гардероб теперь, потому на передовую в обеденный зал нередко бросали его. — Да, да, вали давай, выгуляй свой костю-ю-юмчик, — сложил губы трубочкой и захлопал глазами мужлан Карне. — Старикан, если Карне опять начнет рыдать от зависти над кастрюлей, суп снова будет пересолен! Я предупредил! — Чего-о-о-о? Чтобы я такому узкому костюмчику завидовал!       Санджи поднял поднос сразу с пятью блюдами и толкнул дверь плечом, бросил перед самым выходом: — Не костюмам, а что моя девушка мне их подарила! Тебе-то не светит ни девушки, ни таких от нее подарков! — Ах ты гаденыш! — полотенце прилетело в уже захлопнувшуюся дверь. Зефф тут же влепил своим полотенцем Карне по лопаткам, опять в стирку отправлять почти чистую вещь. — Кому говорил, не бросаться друг в друга вещами!       В жаркие часы повара вечно подкалывали друг друга, чтобы держать адреналин в тонусе и не валиться с ног. Это было доброй традицией, на которую потом никто не держал зла, просто рабочий момент на ресторанной кухне. Зефф еще раздавал всем пинки, хотя скорее угрожал, что огреет шумовкой, чем бил. Но когда он по привычке ругаться с Патти и Карне замахнулся на баклажана, тот не пригнулся в защитной позе, как делали эти обормоты, а наоборот — высоко поднял подбородок и посмотрел Зеффу в глаза. Словно хотел принять удар, глядя ему в лицо. Зефф притормозил и опустил шумовку. Буркнул что-то раздраженное про несобранную молодежь и велел Санджи чистить морковь. И с тех пор его по кухне гонять полотенцем не пытался, было в его взгляде что-то готовое идти до конца в такой ерунде. — Да Карне реально ему завидует. С его зарплаты такой костюмчик не прикупишь. А у мелкого баклажана их штук пять или больше, кто же их считает, — вклинился Патти. — Ты и считаешь, Патти! — рявкнул Карне. — Нечему тут завидовать, живет при своей девчонке, как жиголо, вещички модные таскает. — Он пашет наравне с тобой по двенадцать часов, болван. Что-то не похоже на беззаботную жизнь дамского угодника, — усмехнулся Зефф. — Тебя реально гложет, что девчонка его так его обихаживает. Так ведь и он ей каждый день завтрак, обед и ужин выдает. Был бы у тебя кто, Карне, понял бы, что они оба вкладываются до упора. — Да откуда же этому бобылю знать! Его в последний раз девушка целовала, когда он племяннице на детском дне рождении десять тысяч белли подарил! — рассмеялся Патти. — Ты тоже там был! И что-то не пришел со своей парой! — Заткнись, она просто работает в другом городе! — Ты ее хоть раз вживую видел?! — начали пререкаться повара, Зефф возвел очи вверх, вслед за паром от соуса. И торопливо выключил плиту, чуть не спалил соус баклажана, тот бы возмущался до конца недели!       Из зала с порывом свежего воздуха ввалился Санджи, его подносы были нагружены грязной посудой. — Второй столик передавал свои комплименты. Вот что всучил, — он составил на стол один поднос и сунул в банку из-под пряностей купюру в пять тысяч белли. Патти присвистнул, чаевые эти богачи отвешивали всегда — его почтение.       Санджи был не особо охоч до чаевых, но всегда получал их больше всех. Тем не менее себе в заслугу не ставил и все до копейки скидывал в общак, который потом поровну делился между всеми на кухне. Зефф свою долю тоже брал, даром что владелец, и прятал в другую коробку, уже из-под чая. А потом доставал на день рождения Карне, или в тот раз, когда Баклажан три недели мучился от больного зуба, а потом признался, что у него нет документов и денег, чтобы пойти в больницу, и он просто кладет таблетку на нерв, но с каждым разом эффект все слабее.       Пришлось раскошелиться на прием у стоматолога на дому, Зефф знал, кто подлатает молча и лишний раз болтать не будет. В тот день Патти и Карне пихали друг друга локтями, глядя как изо всех силится мелкий баклажан не разрыдаться, когда Зефф неловко сует ему мятые деньги из своей доли и записку с адресом.       Но это было давно, еще когда девушка баклажана не стала выступать за какую-то команду по плаванию и хорошо зарабатывать. Тогда-то у него и появилась новая кличка — Костюмчик. Хотя, будь у Патти такие шикарные костюмы, он бы тоже из них не вылазил. — Ого, жирнюче! — облизнулся Патти, — Отведу ее, как приедет, в «Горосеи».       У Патти активно развивался роман по переписке. Примерно половина кухни была уверена, что Патти все врет и выдумал себе девушку. Вторая половина была уверена, что Патти не способен писать письма без мата. Зефф был уверен, что это мужик, который вот-вот и начнет тянуть из Патти деньги.       Как ни странно, активнее всего болел за эту чушь, что творил Патти, Баклажан. За что Патти был ему даже благодарен, казалось, ему самому не хватает веры, что какая-то дамочка может им искреннее интересоваться, и чужая вера подпидывала его. — Ты вздумал вести ее в первую же встречу в самое напыщенное заведение столицы?! Это еще тупее, чем позвать ее домой, приговаривая «да я не маньяк»! — фыркнул Санджи, распределяя посуду в мойке.       Они наняли приходящего по вечерам мойщика, но порой посуды не хватало. Потому Санджи не гнушался по старой памяти засучить рукава, не боясь испортить костюмчика из дорогой шерсти. Зефф это ценил и всегда платил ему по ставке повара. Пацан вообще никогда не прохлаждался и каждую минуту использовал, чтобы улучшить что-то на кухне или изучить новый рецепт. Кто бы думал, что трясущийся, как побитая собака, пацаненок с помойки начнет гореть кухней и кулинарией больше, чем эти два обормота? Лучшая находка из помойки на памяти Зеффа. Ну, может кроме того совершенно нового утюга с отпаривателем. — Не сравнивай! Что плохого, что я хочу ее впечатлить? — Плохо то, что она, как и ты, не голубых кровей. А в том вычурном месте она будет как на иголках, бояться не ту вилку взять, не тем ножом воспользоваться. И где расслабленная романтическая атмосфера? Не говоря уже о том, что ты показываешь ей не настоящего себя. Ты же не из тех, кто ходит туда поужинать. Зачем создавать ложное впечатление, если она влюбится, то не в реального Патти. — Тц! Что-то не вижу за окном очередь за реальным Патти, — раздраженно бахнул кастрюлю на огонь повар. — Не все тут такие счастливчики, у которых уже шесть лет девчонка, и все с ума по нему сходит. А ты на ней даже не женишься! — Я говорил, не все так просто! Ее родня не в восторге от меня! А кто бы был? — А ты на нее родне, что ли, жениться собрался? — буркнул Зефф и отправился проверить, как дела в зале.       Баклажан пудрил мозги, судя во всему, безумно втрескавшейся девчушке уже который год. Он вот уже год как получает высшую ставку в Барати, чего еще ждет? Когда Зефф скопытится и заполучить себе все заведение? Больше вариантов для карьерного роста Зефф для него не видел, раз этот придурок все еще получал зарплату наличкой и отказывался восстанавливать документы. — Нет, но… не все так просто, — запыхтел Санджи, инстинктивно коснулся кармана фартука, где лежал телефон.       Вся кухня знала, что Баклажан ходит на перекуры по вечерам, почти совсем перед закрытием, когда звонит его девушка. Чтобы стоять на воздухе и болтать с ней, до них в тихие дни доносились только едва уловимые обрывки его счастливого смеха через заднюю дверь. — А еще советы раздает, Костюмчик! — ввернул Карне, нет, ну он точно завидовал. — Может мистер Смотрите-все-у-меня-есть-девушка посоветует, куда Патти пойти на свидание? Научи нас сенсей, — кривлялся повар. — Отъебись, Карне, тут надо делать то, что сам любишь! — Общие фразы! — Четвертый и второй столик по две тарелки морской паэльи на каждый! — ворвался из зала Зефф, таща целый ворох использованных стаканов. — Опять все меню супом залили! — Еще четыре. Они же пятнадцать минут назад выжрали столько же! Кто там за столиком, Старикан, человек-пылесос? — все заметались по кухне, бросая на стол рис, доставая креветки. Пар от супа делал их лица мокрыми и почти красными, все часы наплыва в Барати была такая суматоха. — Где чищенные креветки?! — Они все закончились, я с утра два таза начистил! — Чисти креветки! — бросались они фразами, а глаза и руки не переставали ни на секунду работать. Зефф сбросил посуду и тоже занялся рисом. — Так куда мне с ней пойти? — бросил Патти, которого бросало от плиты к холодильнику, как бешеный маятник. — Куда ты ходишь с Маримо? Ты стал чаще брать выходные! — Тут у меня не спрашивай, — отгавкался Санджи, в пятый раз спасая соус, под которым Карне по ошибке включил плиту. — Твою мать! Потом сам будешь жрать это при помощи долота и дрели! Каждый поход на свидание с Маримо это форменная катастрофа! — Что, теряется? — фыркнул Карне. Про чудесную способность девушки баклажана теряться где угодно шутить тут не уставали. — Постоянно! — Санджи помешивал сразу два соуса, а третьей рукой, которую он мечтал себе уже отрастить, чистил чертовых креветок. На лбу у него проступила испарина, но чтобы ее утереть, нужна была четвертая рука. — Когда мы ходили в Саободи выложили по три штуки за билет, так что пришлось сторожить в туалете возле кабинки, чтобы шесть тысяч белли в трубу не спустить! — активно делился он еще свежими в памяти событиями, раз уж Патти делится историями про свой роман в письмах. — А то так и будет из одной выходить и в другую заходить, думая, что это дверь на улицу! Блять, кто взял масло с этого места!       Карне молча сунул ему масло, сам зашиваясь с сервировкой салатов на другие столики. Помимо мойщика посуды Барати не хватало еще кучи персонала, он не был рассчитан на такой прирост популярности. Тем более Санджи подбил Зеффа внести в меню пару новых довольно трудоемких блюд. А теперь все в мыле матерились про себя на этого новатора, включая самого новатора. — Погоди, а разве в Саободи мужской и женский туалет не разнесены в разные крылья? — удивился Патти. — Ты что, прямо в женском туалете торчал? — Да нет! — сбился Санджи, борясь с особенно злостной креветкой. Он был намерен сегодня превзойти самого себя, если это вторая порция паэльи — они решат, что она еще вкуснее первой! Вопросы отвлекали от творчества: — Я это… у рукомойника был! — Хах, но там же из-за ремонта общий рукомойник только в мужском остался! — большая реконструкция океанариума Саободи была городской новостью вот уже год. И недели не проходило, чтобы кто-то чем-то не возмутился. И как на зло на этой неделе темой скандала было спорное решение дизайнера устанавливать в отремонтированном женском туалете индивидуальные раковины прямо в кабинках, что продляло время ожидания для остальных в очереди. Патти помнил, потому что после этих новостей всегда шли новости спорта, а там часто мелькал его кумир Ророноа Зоро. — Да? — как-то рассеянно уточнил Санджи. — Я не знал… — креветки были отправлены под лимонную подушку пропитываться соком. — Постой-ка, а разве там уже целый год один билет на парочку на четыре тысячи белли? — вставил Карне.       Санджи понял голову от своего занятия и удивленно посмотрел на повара: — Да? Как выгодно. Выходит, меня надули… — Там на входе спрашивают, — как-то с нажимом сказал Карне. — А, ну просто я опоздал, и Маримо прошла первой… — Та, которая вечно теряется, пришла одна и первой? — хмыкнул вдруг Зефф. Санджи прекратил нарезать зелень и отложил нож. Обернулся в почему-то тихую в час пик кухню. Три пары глаз смотрели на него. В кухонном чаду стало холодно, хотя ничего такого не произошло. — Чего застыли? Четыре паэльи сами себя не приготовят? — хохотнул он в тишину, сам ощущая, что что-то невозвратно изменилось в окружающем воздухе. — Три тысячи белли — мужской билет, — спокойно сказал Патти. — Для девушек — две тысячи белли. — Ка… какое неравноправие, — пробормотал Санджи, чувствуя, что не должен бледнеть, но предательски бледнеет. Ебучие креветки отвлекли его, стихия кухни заставила забыться и на секунду перестать носить броню. — Верно, я просто забыл. — Ты сказал, что вы шесть тысячи заплатили, — поправил его сухо Карне. — Это… это из феминизма! Так глупо, бороться за права женщин, платя больше на входе, да? Но Маримо… — Баклажан, почему ты сторожил Маримо в мужском туалете? — сурово спросил Зефф, словно это был тестовый вопрос, определяющий, полетит ли Санджи с миссией на Марс или нет. — В женском… да, там все кабинки были заняты, так что я провел ее в мужской. Я сам проверил, что там никого не… — Баклажан, покажи фотографию своей Маримо, — перебил его Зефф. — Что? — квакнул глупо Санджи. — Ребята, там народ ждет чертовы паэльи, а вы… — Ты никогда не показывал ее фотографию, вот что. Можешь не показывать всем, если боишься, что Карне будет высмеивать ее ширину плеч и рост. Покажи мне, — Зефф прекрасно видел худи его девушки, в которых иногда прибегал с утра пораньше на работу Баклажан. Та была девушкой внушительных размеров, раз рукава приходилось засучивать, а худи вечно болтался на плечах тогда еще подростка. Но Баклажан так восторженно говорил ее имя «Маримо», что у Зеффа никогда не возникало сомнений, что эта великанша-пловчиха любима в любой комплекции. — Сейчас?! С чего бы?! — Санджи сам не понял, что встал в оборонительную позицию, ноги чуть шире, плечи напряжены. — Да и откуда у меня. — На телефоне. Неужели у тебя нет ни одной фото Маримо на телефоне? — прищурился Карне. Все трое смотрели на него, как волки, не дающие жертве покинуть круг опушки. — Н-н-нет! Я у нее спрошу и завтра принесу! — Врешь! У тебя точно есть фотки из Саободи! Все парочки там фоткаются! — Чего ты пристал, харе завидовать, тупой придурок! — Санджи попытался изобразить привычную кухонную перепалку, как была у них с Карне совсем недавно. Его голос потонул в тишине и слабом бульканье супа на плите. — Баклажан, — серьезно сказал Зефф. Санджи сразу взвился: — Что?! Что за ерунду вы тут устроили!       Повара все сильнее хмурились, рассматривая его с ног до головы, останавливая взгляд на дорогом костюме. — Блядь, — первым в сердцах прошипел Патти. — Вы… вы чего? — еще раз неуверенно уточнил Санджи. Хотя он знал — чего это они. И они знали, просто сказать это вслух означало навсегда провести черту. И никто не хотел ее проводить, оттягивая момент невозврата. — Баклажан, — устало позвал Зефф. Санджи резко повернул к нему лицо, уставился пронзительно-синими глазами. Испуганными. Зефф выругался про себя, тяжесть осознания и событий вдруг напомнила ему, сколько ему лет, и что у него чертов протез. Захотелось впервые за обеденный час-пик присесть хоть немного. — С-старикан, — заикаясь позвал мелкий Баклажан, словно был утопающим, молящим о спасательном круге. — Там же суп ждут, и креветки…       Нельзя врать самому себе, вот что Зефф твердо уяснил за долгую и сложную жизнь. Потом бывает только хуже, всегда. Мерзость — это мерзость, и не нужно искать ей оправданий в собственной слабости. И что, позволить ей доработать день, потом неделю, может быть? Позволить приходить на кухню, трогать посуду, общаться с клиентами, за которых Зефф в ответе. — Баклажан, — еще раз твердо повторил Зефф и посмотрел в ответ в голубые глаза — строго и зло. Не сломлено. И тот понял еще до того, как Зефф продолжил — тут его спасать не намерены. — Родня Маримо против вашей свадьбы, потому что вы грязные педики?       Бомба была брошена. Голубые глаза распахнулись от слова, словно от удивления, еще шире. Педик открыл лживый рот, силясь что-то сказать, но так и не выдавил из себя ни звука. — Блядские сиськи, а мы же с Патти только шутили, что это тебе пиджачки сахарный папочка покупает. А старикан нас ругал за такие шутки. — Дрянь гомосятская, — просто резюмировал Патти очевидное. Старикан однозначно относился к таким вещам, и правильно. Вонючим педикам, ебущимся с мужиками, не место на чистой кухне. — Медсправка. Я взял тебя без медсправки, вонючий ты ублюдок, — холодный голос Зеффа кипел злостью. — Я поверил в тебя, пошел на уступки и пустил ебаного гомика на свою кухню. — Ре-ребята, нет же, я… — бормотал, криво улыбаясь педик Санджи. — Я все объясню. — Звони ей. Звони Маримо прямо при нас, — приказал Карне. Зефф поморщился, к чему цепляться за иллюзии? Притворщик раскололся, это было видно по его запуганному взгляду, по растерянной позе. Не думал, что его так просто вычислят, расслабился и сдал свою пидроскую натуру.       Взгляд Зеффа заметался по кухне: кастрюли, ножи, сковороды, прихватки, только за сегодня этот педик касался каждого предмета на его святая святых — кухне. И мало ли чем он заразился, пока трахался с мужиками. — Она… Она на тренировке, сейчас же только… Вы что удумали?       Жалкий, запуганный, когда его раскрыли. Вот он какой на самом деле, без лживой маски нормального человека, который любит готовить и пробовать новые рецепты. Вот какое его настоящее пидорское нутро. — Вон, — тихо сказал Зефф. — Что? Старикан, ты не понимаешь, это все… — Ты мог доказать нам обратное. Но нельзя врать вечно. Убирайся, — прошептал Зефф. Так заболела давно не нывшая днем, а только по ночам, нога. Он нащупал табурет и опустился на него. Противный вкус разочарования, теперь все новые блюда, что он ввел по науськиванию этого педика, будет отвратительно готовить.       Притворщик метался взглядом по поварам, пытаясь поймать их взгляды, как побитая собака. Словно если сможет установить контакт, то ухватится и наврет, удержится, опять запудрит мозги. Столько лет Зефф держал ебучего педика у себя под носом. Все те засосы, отпуска, рассказы о свиданиях, все это было про мужиков. Его затошнило. — Вон, — хрипло прошептал Зефф. Где вся его сила: схватить скалку, прогнать дрянь с кухни так, чтобы еще три квартала летел? Пропала, была высосана этим уродом, притворявшимся одним из них. Когда-то, когда Зефф служил юнгой на флоте, капитан застукал двоих матросов за таким непотребством. Он велел схватить их за руки и ноги выбросить в море. Зефф помнил их обычные, ничем не приметные лица. Один кричал и вырывался, второй молчал и смотрел перед собой, когда их волокли через всю палубу и перебрасывали через борт. — Мне плевать, как вы будете добираться до суши. Эй, кинь этим голубкам один круг на двоих! — прикрикнул он Зеффу. — Не думали же они, что я позволю им отравлять мой корабль до следующей остановки?       А потом они драили палубу, камбуз, все каюты матросов, чтобы вытравить ту вонь и грязь, что невидимо оставили после себя те два матроса. Капитан до самого берега ходил мимо всех них с подозрением, особенно тщательно вглядывался в Зеффа — не коснулась ли отрава этих педиков самой юной души на судне? Зефф смотрел на капитана гордо: он цел, он чист, он не подведет своих товарищей.       А теперь он сам как тот капитан, и все вещи тут годами трогал вот такой вот педик. — Я… — неуверенно педик сделал шаг не прочь, а вперед, протянул руку, словно хотел коснуться Зеффа.       Карне запустил в него кастрюлей, самой маленькой. Педик испуганно уклонился, кастрюля прогрохотала и сбила блюдо с креветками в лимоне. Он испуганно обернулся, неверяще разглядывая испорченное блюдо. А потом снова испуганно глядя на остальных. — Вон, — в третий раз устало выдохнул Зефф. Вот каково было капитану его первого судна. Тяжело, что он допустил, позволил такому просочиться ко всем остальным, нормальным. Тяжесть вины придавливала Зеффа. — Вот откуда на самом деле эти костюмчики! Что, даешь в жопу за них? — Карне напугала сломленность Зеффа, и он горячился, распалялся все сильнее. Взял в руки молоток для отбивки мяса.       Педик ошалело уставился на молоток и наконец сделал то, что от него хотели — ринулся, роняя по пути посуду и упаковки с продуктами, к черному ходу. Тому, через который каждый вечер ходил позвонить и пообсуждать свои пидорские дела.       Патти ринулся было за ним со сковородой, но скоро утих, не стал выбегать на улицу. Вернулся к осунувшимся коллегам. — Пригрели же змею на груди. Ведь он врал нам про девушку, чтобы сойти за нормального. Знал, гнида, что нам тут такого не надо. Поверить не могу, я передал племяннице от него подарок! — Я сигареты стрелял! — Хватит! — гаркнул Зефф, тяжело поднимаясь с табурета. — В зале полная посадка, время ли про педиков всяких лясы точить? Эта дрянь зассыт сюда снова соваться. Просто не упоминаем его больше никогда, и все само собой пройдет. Не можем же мы из-за какого-то пидора подвести наших клиентов? — Так точно, сэр!