За полчаса до полуночи

Гермиона остановилась в дверях гостиной, держа коробку с украшениями, и вдохнула декабрьский воздух, благоухающий мандаринами и воском от новой свечи на подоконнике. За окном тихо шел снег — редкое удовольствие для Лондона, и от этого вечер казался особенно волшебным. Её пальцы коснулись выключателя — и вот уже мягкий свет послушно разлился по всей комнате. Он ласково коснулся кирпично-красных стен, дивана и книжных полок, где магические фолианты соседствовали с маггловской классикой. Её квартира была небольшой, но уютной. Каждая вещь здесь имела свое строго определенное место, от идеально выглаженных льняных салфеток до блестящего медного чайника, поддерживаемого в чистоте простым, но эффективным заклинанием. По полу рассыпались бледные блики от огоньков гирлянды, сваленной пока что в один пёстрый клубок. Гермиона Грейнджер, вооружившись решимостью полководца, приступила к ежегодной священной миссии: украшению рождественской ели. Она была в большом, пушистом свитере, подаренном миссис Уизли, и с нескрываемым удовлетворением оглядывала двухметровую, идеально симметричную пихту Нордмана, которую ей доставили этим утром. Она была так великолепна, что даже требовательный взгляд Гермионы не смог найти ни единого изъяна. Комната наполнялась хвойным благоуханием, смешиваясь с тонким ароматом горящий свечи. Этот знакомый, родной аромат моментально вызвал в памяти картины детства: яркие гирлянды, тепло маминых объятий, звонкий смех отца и ту самую, любимую семейную традицию с неизменно кривой звездой на ёлке. Босые ноги Гермионы ощущали прохладу пола, и она поежилась от приятного контраста с каминным теплом. Тихий треск поленьев и мягкий свет отбрасывали уютные тени на стены, обещая спокойный вечер вдали от министерской суеты. Она поставила коробку на диван и глубоко вдохнула. — Ну что ж, — тихо сказала себе под нос, — начнём. Девушка села на пол перед большим картонным ящиком, обклеенным изнутри пожелтевшими от времени старыми газетами. Проведя ладонью по шершавой бумаге, Гермиона осторожно приподняла крышку, и первым делом ей на глаза попался завернутый в вату стеклянный колокольчик без язычка. Она бережно вынула его — холодное, гладкое стекло приятно легло в ладонь, и в этот момент сердце наполнилось тихой радостью. За ним показался пучок серебристого «дождика». Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы выпутать его из объятий других украшений. Среди всего этого праздничного хаоса — блестящих шаров, волшебных снежинок, плюшевых совят и памятных вещей из Хогвартса — Гермиона наконец выудила гирлянду. Она потянула ее, но та, предсказуемо, оказалась сплетена в Гордиев узел из проводов и мелких, тусклых лампочек. — Ну почему… всегда… одно и то же?! — пробормотала Грейнджер, чьи волосы уже выбились из аккуратного пучка, а щеки вспыхнули ярким румянцем. Каждый год она давала себе обещание купить новую гирлянду, но каждый год забывала об этом до последнего момента. Распутывание этой электрической паутины заняло целую вечность. Девушка осторожно, но настойчиво разделяла слипшиеся провода, терпеливо распутывая один узел за другим, высвобождая каждую лампочку из плена. Пальцы, ощущавшие холод пластика и нервное покалывание статического электричества, работали без устали. Наконец, одолев непокорные провода, Гермиона торжествующе подняла распутанную гирлянду над головой. — Победа! — воскликнула она и поспешила воткнуть вилку в розетку. Та мгновенно вспыхнула каскадом мягких огоньков, а по комнате разнеслось тихое, торжествующее гудение трансформатора. Миссия выполнена. Безусловно, с помощью заклинаний Гермиона управилась бы за пару минут. Но девушка любила Рождество именно за это: за возможность развешивать игрушки вручную, за предвкушение чуда, за запаха хвои и за уютную атмосферу старых добрых традиций. Это напоминало ей о доме. О родителях. Лёгкая грусть кольнула сердце. Сейчас они жили в Австралии, и хотя Гермиона созванивалась с ними каждую неделю, расстояние всё же ощущалось невыносимо остро. Она представляла, как они там, на другом конце света, возможно, тоже украшают дом, но уже без неё и без её ворчания по поводу криво висящих гирлянд. Пустота в квартире становилась почти физической, и только коробка с рождественскими украшениями служила мостиком в то безвозвратно ушедшее время. Это было единственное, что связывало ее с детством и семейными праздниками. Гермиона встала, отряхнула невидимые пылинки с вязаного свитера и подошла к зеленой гостье. Гермиона встала, отряхнула невидимые пылинки с вязаного свитера и подошла к зеленой гостье. Пора было приступать к главному занятию вечера — украшению дерева. Она начала с гирлянд, чьи провода легли тяжелыми петлями на пушистые ветви. Затем из коробки был извлечен маленький стеклянный шар. Внутри него была миниатюрная библиотека Хогвартса: высокие стеллажи, крошечные лестницы, мерцание свечей в крохотных окнах. Девушка встряхнула его, и серебристые искры закружились внутри, осыпая крошечные книги, зачарованным снегом. Шар тихо звякнул, и в груди защемило тёплой ностальгией. Гермиона доставала игрушки по одной из коробки: матовые, глянцевые, с блестками. Все они нуждались в тонких изогнутых крючках. И из-за маленьких петелек и неуклюжих от волнения пальцев иногда приходилось приложить усилия, чтобы продеть острие. В конечном счете, весь процесс сводился к ряду однотипных действий: подцепить петельку, зацепить за ветку и аккуратно отпустить, чтобы шар занял правильное положение. Развешивая их с особой тщательностью, чередуя цвета и формы, Гермиона вспоминала каждую игрушку. Вот красный шар, с чуть стертой краской, который она помнила с десяти лет, — единственный, кто пережил переезд в новую квартиру. Вот серебряный, тяжеленький, с мелкими блестками, которые цеплялись за подушечки пальцев. А вот крошечный оловянный солдатик, которого подарил ей Гарри на первое совместное Рождество в Норе, — он пережил пару стычек с Живоглотом и героически потерял шпагу. Рядом она повесила стеклянную птичку с настоящим перышком в хвосте, которую они с мамой купили на рождественской ярмарке, когда Гермионе было еще пять. Погруженная в мысли, девушка вешала их почти механически, стараясь распределить вес равномерно. При этом улавливая, как за окном редкие машины шуршат шинами по мокрому асфальту, и как где-то вдалеке гудит сирена. Время от времени она отступала назад, щурилась, оценивая композицию, и, если что-то чуть нарушало гармонию, передвигала игрушку на дюйм левее или выше. Когда дело дошло до макушки, пришлось достать старенькую, скрипучую стремянку. Гермиона ловко взобралась на вторую ступеньку, придерживаясь одной рукой за ствол, а другой — цепляя за верхние ветви особенно ценные украшения. Постепенно на них стали появляться старые находки с блошиного рынка, маленькая деревянная лошадка, крошечная фигурка снеговика от Джинни, хрустальная снежинка, подаренная Панси на их первую общую рождественскую смену. Несколько шаров с потёртыми гранями, пара смешных побрякушек, которые она когда-то выудила из магазина близнецов Уизли — все они рассказывали тихую, понятную лишь ей историю. Закончив с игрушками, она отступила на несколько шагов. Гермиона критически оглядывая результат своей работы. Взгляд ее цеплялся за малейшие детали. В целом, неплохо. Можно было бы добавить еще пару шаров справа и, возможно, немного подкорректировать расположение гирлянды снизу, но именно в этот момент тишину комнаты нарушил резкий, настойчивый звонок. Услышав его, девушка вытащила телефон и взглянула на экран: имя «Джинни» загорелось ярким светом, а фоном служила фотография с прошлого лета на пляже, где обе они щурились от солнца, смеясь над какой-то шуткой. Прижав телефон плечом к уху и не прерывая процесс украшения, она ответила на звонок: — Привет, Джинни! Атмосфера кафе передавалась через смартфон: приглушенный шум служил фоном для громкого стука чашки о блюдце и резкого писка кассового аппарата. — Привет, Гермиона. Надеюсь, ты не слишком занята украшением своей холостяцкой берлоги? — Почти закончила. А что, случилось что-то срочное? — Я тут подумала… — в голосе подруги послышались оживленные нотки. — На носу Новый год, а у меня ни единого подарка не куплено. Хочешь сходить на неделе по магазинам? — На неделе? Ты планируешь заранее? — Гермиона не смогла сдержать иронии в голосе, ведь обычно Джинни вспоминала о подарках чуть ли не в канун Рождества. — Очень смешно, — фыркнула Уизли в трубку. — Просто в этом году я решила не бегать по магазинам в последний день, как обычно… Может, в четверг? — В четверг у меня очень много дел, — устало ответила Гермиона. — Я закончу работать не раньше восьми вечера, и у меня не будет сил даже дойти до магазина. — Что-то я не помню, чтобы твой график менялся и тебе накидывали лишние два часа, — фыркнула Джинни, отпивая из большой кружки. — Теперь я просто обязана вытащить тебя, иначе ты проторчишь там до следующего года. — У меня просто очень плотный график, — возразила Гермиона, но без особого сопротивления. — Да-да-да, — отмахнулась подруга, — мы это уже слышали. И даже не пытайся увильнуть, все твои уловки мне известны. Грейнджер замолчала, обдумывая ситуацию. Она осознавала тщетность спора с Джинни; если та что-то решила, попытка оспорить её решение была заранее провальной. Помимо этого, перспектива посвятить еще один вечер рабочим отчетам вместо предпраздничных приготовлений утратила свою привлекательность. — Ну ладно, — ответила Гермиона, прикидывая в голове свой забитый график. — Так уж и быть, я найду время. Мне, в общем-то, и самой кое-что присмотреть надо. — Отлично! — радостно воскликнула Джинни. — Начнем с универмага «Поттедж и Бьюкс». У них там эксклюзивная коллекция кашемировых шарфов, нужно что-то присмотреть Рону. И, да, зайдем в тот новый маггловский магазинчик на окраине, где свечи ручной работы. Я видела их рекламу, они пахнут просто умопомрачительно, мама оценит. — Договорились, — произнесла Гермиона, оправляя новогодний декор. Она подняла руку к верхней ветке, чтобы поправить висящий наискось шар, но, как назло, её свитер зацепился за хвою. Игрушка полетела вниз, укатившись прочь. — Черт! — Что за шум? — спросила Джинни. — Ты там елку уронила? — Черт бы побрал эти крючки! — раздраженно бросила Гермиона, наблюдая за укатывающимся шаром. — Я всего лишь хотела поправить одну-единственную игрушку. И, как видишь, потерпела неудачу. Осторожно опустившись на пол со смартфоном у уха, Гермиона забралась под нижний ярус елки, утопающий в мишуре, и протянула руку к дивану в поисках шара. — Гермиона Грейнджер пала жертвой рождественского декора, — с наигранным драматизмом произнесла Джинни. — Уже завтра это будет на первой полосе «Пророка». «Самая умная волшебница века так и не поняла, как пользоваться мишурой в своем возрасте!» — Да ну тебя, — Гермиона стукнулась головой о нижнюю ветку. — Ай! Больно же… — Ты под ней что, на четвереньках ползаешь? — весело уточнила Джинни. —Будь осторожна, а то уронишь что-нибудь себе на голову, и придётся спасать тебя от праздничной травмы. — Я просто пытаюсь достать этот несчастный шар, который, кажется, решил эмигрировать под диван, — буркнула Гермиона, вытягивая руку. — И, между прочим, всё это из-за того, что мой рукав зацепился за ветку. — Подожди, — Джинни мгновенно оживилась. — Ты в своём шерстяном свитере? — Ну да. А что? — Гермиона, — вздохнула Джинни, — шерстяной свитер плюс еловые иголки — это союз, созданный в аду. Он же цепляется за всё подряд! — Что было, то и надела, — оправдалась Гермиона. — Подожди, ты хочешь сказать, это тот самый? Это же он, да? Твой легендарный свитер, тот, из-за которого в прошлый раз даже Фред с Джорджем притихли? — Да, он первый попался под руку, — ответила Гермиона, продолжая свою войну с новогодним шаром. — Забавно, что в твоём гардеробе «первым» почему-то всегда оказывается свитер, идеально подчёркивающий фигуру, — не унималась Джинни. — Почему он не попадается тебе в обычной жизни? Признавайся, ты не одна? Соблазняешь кого-то? — Джинни, я одна дома, — устало вздохнула Гермиона. — Кого мне тут впечатлять? Камин или елку? — А вдруг? Неожиданный гость? — И как ты себе это представляешь? Кто в здравом уме заявится без предупреждения к Гермионе Грейнджер? Не неси ерунду, свитер как свитер. — Так я и говорю, что свитер у тебя чудесный. — в голосе Джинни мелькнула невинная улыбка, которую Гермиона видела даже без зрительного контакта. — И длина у него такая… занятная. — Перестань. — Уже представлю, — невинно сказала Джинни, — как этот загадочный гость оценивает длину твоего свитера? И… всё, что под ним. — Джинни Уизли! — простонала Гермиона, безуспешно шаря рукой под диваном, где нашлись только пыль и книга. — Это не смешно! И к слову, этот свитер подарила мне твоя мама. Давай обойдемся без подтекста, ладно? — Ну ладно, ладно, — миролюбиво отозвалась Джинни, перестав стучать пальцами по столешнице. Сквозь трубку пробился тихий смешок. Гермиона глубоко вздохнула, поняв, что рукой шар ей не достать. Пришлось ложиться на живот и задирать ноги к потолку, чтобы увидеть, куда именно укатился проклятый шар. Он сиротливо поблескивал где-то в самом центре темного пространства. — Ладно, Джинни, мне правда нужно закончить разговор. — Просто напоминаю, так, для справки: ты — волшебница, Гермиона, и можешь с помощью палочки вытащить свой несчастный шар, — усмехнулась девушка. — До четверга, дорогая. И… я рада, что мне удалось вытащить тебя из твоей скорлупы. Гермиона закатила глаза и тихо рассмеялась: подруга была права. Конечно, она могла воспользоваться палочкой, но из-за их оживленного разговора с Джинни это совершенно вылетело у нее из головы. Теплое чувство, оставшееся после внезапно оборвавшегося звонка, подтолкнуло её к действию. Девушка медленно положила телефон на подоконник, поднялась и пошла за палочкой в гостиную, где лежала её сумочка. В скором времени её мучения закончились: шар был спасен и вернулся на своё законное место на ёлке. С чувством выполненного долга она закончила войну с игрушками и перешла к «дождику». Отделяя серебристые нити одну за другой, девушка перекидывала их через ветки. Серебро мягко оседало, цепляясь за иголки. Хотя Гермиона и считала это занятие немного бессмысленным, оно было важной частью традиции. Именно эти мелочи, повторяющиеся из года в год, и создавали то самое ощущение праздника, которое она так любила. Погруженная в эти мысли, Грейнджер не заметила, как быстро пролетело время, и вот… дерево наконец было украшено. Она отступила на пару шагов, окидывая его взглядом. Елка не была безупречной — один край казался полнее другого, а игрушки висели порой слишком тесно. И все же она сияла, наполняя комнату светом. Удовлетворенно кивнув собственному творению, девушка выключила верхний свет в комнате, оставив только сияние камина и елочных огней. От её рук по-прежнему пахло смолой, а от пихты — лесом, создавая идеальную атмосферу праздничного вечера. Гермиона погрузилась в ощущение полного покоя и умиротворения, вытеснив все заботы. Устроившись на диване под пледом, девушка вновь обратила взгляд к ёлке. Она получилась именно такой, какой должна была быть: тёплой, домашней, с лёгким налётом неуклюжести. Но именно в этом несовершенстве и заключалось её главное очарование. Улыбка, чуть усталая, но искренняя, тронула губы Гермионы. Снег за окном падал всё гуще, словно сама природа решила подарить ей этот безупречный декабрьский вечер.