Не переживай, всё переживём, я сварю нам чай и включу кино

Он всегда легко заболевал, особенно осенью. Родители быстро это поняли, поэтому уже в семь лет перестали его лечить, приговаривая:" Раз Бог так решил — так надо. Если наш сын выживет — он достоин Божьего дара". Именно по этому он мог ходить с температурой, кашлем и насморком в школу. Сколько бы учителя и даже директор не пытались объяснить родителям, что они подвергают своего и чужих детей опасности — Хэммики стояли на своём. А так как процент адекватно мыслящего населения в их маленьком городке явно уступал в размерах, маленький Ники привык болеть на ногах. Кружится голова? В школу. Кашель разрывает лёгкие? За уроки. Температура такая, что кажется, будто кожа горит? На службу. Заболел гомосексуализмом? В конверсионный лагерь. О том, что такое настоящая забота, он узнал только в Германии. Когда он впервые проснулся с невероятной головной болью, его единственной мыслью было:"Главное семью Клозе не заразить". А потом его разрывало от сухого кашля до слёз. Видимо, этим он разбудил Эрика, который сразу прибежал к нему, спрашивая о его состоянии. Привычное "Я в порядке" уже почти сорвалось с губ, но кашель опередил фразу. Смотря на него с сочувствием ( которое, удивительно, было не неприятным), Эрик немного подумал и сказал: — Подожди тут, я скоро вернусь, — выбежал из комнаты. Ники несколько секунд смотрел на место, где был Клозе, потом пожал плечами и начал переодеваться. Когда Эрик вернулся со своей мамой, Ники уже был готов выходить и смотрел на них двоих с недоумением. — Ники, — своим приятным голосом позвала его госпожа Клозе. На секунду, лишь на секунду, парню показалось, что перед ним не его хост-мама, а ангел, спустившийся с небес, чтобы избавить его от земных мучений... — Ники? — "Когда она успела подойти?"— удивился Хэммик. А дальше? А дальше он не помнит. Кажется, он резко встал и хотел уже пойти на выход, где его, если он правильно помнил, ждал господин Клозе, но... Что-то пошло не так, и он услышал испуганное:"Ники!!" Просыпаясь, он боялся, что он всех разочаровал. Семья Клозе едва ли не силой выбивала из него эту мысль: заботились, кормили, грели, одевали по-теплее, если было необходимо выйти на улицу. Ники никогда не думал, что болеть может быть так приятно. Но это прошло. Он взял опеку над близнецами и не был уверен, что увидит хотя бы своего жениха, не говоря уже о его семье, в ближайшее полгода-год. А между тем, осень оказалась совсем близко. Началось всё довольно безобидно. "Просто насморк",— думал он, судорожно закупаясь салфетками и лекарствами, переживая, как бы близнецы не заболели. "Просто воздухом подавился",— думал он, когда лёгкие снова разрывались. "Просто слишком долго был на улице",— думал он, чувствуя, как кожа горит, лёжа в кровати ночью. Впервые это произошло неожиданно и внезапно. Это был типичный на самом деле для них вечер. Близнецы пыхтели на кухне над своим домашним заданием, желая то ли списать друг у друга, то ли полностью свалить это тяжёлое бремя на кузена, уже закончившего школу. Он сидел там же, пил невероятную бурду из кофе на энергетике, от которой тянуло не работать, а блевать, в чём, как Ники подозревал, и была суть этого напитка чертей, когда почувствовал голокружение. Он сильнее сжал кружку руками и попытался найти точку, за которую можно было бы зацепиться глазами. Попытка провалилась, потому что весь мир расплывался, превращаясь в невероятно большое разноцветное пятно. Это длилось пару секунд, но этого хватило, чтобы его ещё сильнее потянуло блевать. Не обращая внимания на близнецов, он успел забежать в туалет за секунду до того, как его организм избавил его от небольшого перекуса, перемешанного с желудочной кислотой. Смотря на эту мало приятную массу, он подумал, что действительно мечтает умереть, если даже его тело избавляется от необходимого минимума. Из-за этих мыслей он не услышал, как близнецы пришли к нему. К сожалению, он даже дверь не успел закрыть. Аарон сначала с непонимаем смотрел на эту непривычную картину. Ники выглядел таким...хрупким. Таким особенно нежным, нуждающимся в защите и спокойствии в этот момент. Близнецы Миньярд.... — Что, отравился собственной стрепнёй? — Сказал Аарон и только потом осознал, что Ники не успел ни позавтракать, ни пообедать. Эндрю немигающе посмотрел на близнеца. Тот уже понял, что фигню сказал, и теперь гадал, что же с ним сделает Ники. К их удивлению, их кузен лишь засмеялся. Только вот... В этот раз его смех был таким неестественным, что казалось, будто из кузен специально разрывает свои лёгкие, лишь бы успокоить их. Закончилось это кашлем Хэммика. — К счастью, нет, Аарон, — прежде, чем Миньярды успела сказать что-нибудь ещё, ответил старший, — иначе бы я всерьёз переживал за вас и ваши желудки, — он проигнорировал их общие закатывание глаз. — Я удивлён, что ты не делаешь этого, — Аарон скрестил руки на груди и закатил глаза. "Что он говорит?" — думал Эндрю, внимательно смотря за близнецом. "Что я говорю?" — думал Аарон, никуда не смотря. Ники ничего не думал. Не мог, не чувствуя под собой пола. — Оу... Действительно аргумент. — Лишь сказал он, улыбаясь, пока мозг панически перебирал вариант того, что может сделать, лишь бы близнецы не мучили себя. Он наконец-то встал и отряхнулся. Он уже трижды пожалел, что пил ту ядерную смесь, ведь, скорее всего, из-за неё его и вырывало. Он едва не поморщился, но вместо этого лишь цокнул, не убирая улыбки. Он старался не думать о том, что близнецы видели таким слабым. Только пока они смотрели на него такими глазами, это было сложно. Нужно что-то... — Как там уроки? Помочь? — Он лучезарно улыбнулся им, прекрасно зная, что получит в ответ. Разумеется он оказался прав. Одно упоминание домашнего задания заставило близнецов недовольно поморщиться, забурчать и уйти, оставляя кузена наедине с его мыслями. Ники наверно минуту смотрел на то место, где стояли Миньярды. Потом он выдохнул и тоже вернулся на кухню, где его ждали недопитая бурда и счета за электричество. Близнецов там уже не было, остались лишь их тетради. Пока они не видят, он посмотрел, как у них успехи. Его гордость взяла за то, что, несмотря на явное нежелание, его дети учатся хорошо. Вслух он этого, конечно, не скажет, не желая получить нож в шею, но ведь хотя бы в голове ему никто не мешает, не так ли? С трудом вчитываясь в цифры на счёте, он старался не думать о том, что с ним. К счастью или к сожалению, это сделали за него. Наверно, если бы он действительно хотел скрыть своё состояние от Эрика, он не позвонил бы. Но желание услышать голос любимого человека на немецком языке после очередной истерики Аарона оказалось сильнее, поэтому он уже третий час слушал о том, что произошло у Эрика с момента их последнего звонка, иногда хрипло посмеиваясь. У его жениха была замечательная способность: он умел рассказами даже о самом обыденном так, чтобы поднять Ники настроение. —А у тебя как дела, Meine Schatz? — Голос Клозе оставался таким же весёлым, но Ники знал его слишком хорошо, чтобы не уловить нотки беспокойства. — Как там близнецы? — О, они... — Проигнорировав вопрос про себя, начал было Ники, но не смог из-за кашля. Он с некоторым испугом думал, что такое Клозе вряд ли проигнорирует, но пока что его жених молчал. —Они, вроде бы, в порядке. Я не могу быть уверен, они почти не говорят со мной... Но они стали больше разговаривать со мной!!!! — Поделился радостной новостью Хэммик, не уточняя, что их участившиеся разговоры — ссоры и истерики. — Представляешь, даже мои походы к директору стали реже!!! — Он хрипло засмеялся, надеясь, что этого не слышно ни в гостиной, ни на другом конце трубки. На второе он зря надеялся. —Ники? — Позвал его Эрик. —Да, Любимый? — Стараясь сохранить улыбку даже в голосе, отозвался Хэммик хриплым голосом. —Как долго ты болеешь? Наступила тишина. Ники кусал губы, думая, что ответить, не видя, что его возлюбленный сначала бесшумно стучал пальцами по столу, а потом начал смотреть ближайшие билеты в Америку. —Я не знаю, — наконец-то честно признался Ники. — Оно просто началось? Но до вчерашнего дня всё было нормально!! — Попробовал он успокоить Эрика. —А что вчера? — Клозе принципиаплно игнорировал трясующуюся руку. Мысль, что Его Любовь в другой части света страдает, а он ничего не может сделать, приводила его едва ли не в отчаяние. И понимание, что близнецам, судя по всему, наплевать на опекуна, который ради них едва ли не умер, легче не делала. Ники слишком долго молчал. Эрик не давил, зная, что так только напугает возлюбленного, но не переживать не мог. —Вчера... было плохо. — Наконец начал Ники тихим голосом, иногда прерываемый кашлем. — Понимаешь, я чертовски хотел спать, но не мог, так как были ещё планы...— Эрик закрыл глаза. Он догадывался, какие планы и насколько они растянулись бы. — Рядом сидели близнецы, они делали уроки... —Ники снова тяжело закашлял, будто разрывая себе лёгкие, а Эрику сердце. — А я пил самую настоящую буду. Никогда не смешивай кофе с энергетиком, хорошо? — Не дождавшись ответа, Хэммик продолжил. — От неё тянуло блевать. А потом у меня закружилась голова и стало только хуже... Знаешь, что самое отвратительное? — Одинокая слеза скатилась по его щеке. —Что близнецы совсем тебя не щадят и не заботятся? — Эрик снял очки и протёр уставшие глаза. Нет, он понимает, что эти дети многое пережили и у них есть проблемы с проявлением чувств и мыслей. Но, чёрт побери, это не значит, что его это устраивает, когда это напрямую касается Ники. Ники, который пережил не меньше. Ники, которой всеми правдами и неправдами не возвращался в Америку до смерти Тильды. Ники, который будет опорой для всех, кто ему дорог. —Нет, — в голосе "отца-одиночки" послышались нотки осуждния, и Эрик закатил глаза. Он догадывался, что для Ники было "самым страшным". — Что они меня увидели. —В этом нет ничего страшного. Может они, наоборот, поймут, сколько ты для них делаешь и перестанут вести себя так... — Клозе попытался подобрать цензурное слово, которое лучше всего описывает близнецов, но не смог и забил, понимая, что Ники его и так поймёт. —Упаси Бог, — буркнул Хэммик. —Почему? — Эрик боялся услышать ответ. —Я не хочу, чтобы их забота, если они хотят её проявить, была вызвана чувством жалости или вины. Это... — Теперь уже Ники попытался подобрать слова, но раскалывающаяся голова процессу не способствовала. Эрик выдохнул. Они понимали друг друга без слов. Он сам себе никогда не простил, если бы его любили из чувства вины или сочувствия. Любовь...намного выше. Любовь — это другое. —Gut, Meine Schatz, — Эрик улыбнулся, когда услышал, что писк на том конце провода. — Тогда как насчёт того, чтобы поспать? Тебе сейчас необходимы силы, чтобы выздороветь. —Хей, мне ещё... —Скинь мне, я разберусь. — Эрик не шутил. Пускай он не мог помочь своему возлюбленному физически, хоть как-нибудь, это не значило, что он позволит себе сидеть сложа руки и просто ждать. Когда он может помочь финансово — он будет это делать. —Не стоит, тебе ведь самому... — Попытался отговорить его Хэммик. —Oh nein, Meine Lieben. Du brauchst das, — Эрик знал о чём говорит, потому что, да, Ники мог выстоять что угодно, но как он будет чувствовать себя? Вопрос хороший. Клозе сделает всё, что в его силах, чтобы с Миньярдами, даже без него, Ники чувствовал себя если не отлично, то хотя бы нормально. —О, кстати, предупреди близнецов, что у вас будет гость. — Полностью оформленный билет на экране нотбука грел душу и сердце. —Was?!! — В хриплом голосе Ники было столько удивления, что Эрик не мог не засмеяться. — Aber deine Arbeiten... —Забудь. У меня отпуск. — Пока что нет, но Хэммику об этом совсем не обязательно знать. —Gut... — Клозе будто наяву видел, как забегал взгляд его возлюбленного, пока мозг придумывает, как устроить всё в лучшем виде и без крови. — Gut. —Уже увереннее сказал Ники. "Придумал", — с улыбкой подумал Эрик. — Жду тебя. — Хэммик зевнул. Клозе перевёл взгляд на часы и быстро посчитал, сколько сейчас в Америке. Выдохнул. Какой же он парень, если продолжает мучить Ники разговорами? —Иди спать, Meine Schatz, — мягко попросил он. — Не забудь только прислать счета. —Ммм... — Простонал в протесте Ники. — Спокойной ночи, Meine Sonne. На том конце сбросили трубку. "Уснул", — только и подумал Эрик, с улыбкой смотря на экран. Он просидел так минут пять. Забавно, да? В их паре именно Ники был солнцем: зажигал, поднимал, сиял, давал поводы и силы жить. А прозвище закрепилось за Эриком. Клозе улыбнулся сильнее. Мысль, что он встретиться со Своим Смыслом Жизни, грела лучше всяких батарей и одежды. На следующее утро в доме Миньярдов-Хэммика с утра стояла напряжённая тишина. Ники, всей душой желающий снова увидеть и обнять Эрика хотя бы на пять минут, думал, как сказать близнецами, что к ним на время приедет чужой для них человек. Головная боль не помогала. Близнецы же сидели в ожидании, чем же на этот раз удивит их опекун. —Хей, Kinder... — Не получив никакого ответа, Ники продолжил. Он привык. — К нам на время приедет... —Нет. — Остановил его Аарон, слишком громко звякнув посудой и приборами, чтобы Ники не поморщился от звука. Кажется, Миньярд этого и добивался. — Куда угодно, но не сюда. — Он ушёл к себе собираться в школу. Хэммик вздохнул и повернулся к Эндрю. Того было сложнее "напугать", чем Аарона, хотя бы потому, что он ел мороженое. По мнению Миньярда сладости были важнее Хэммика и его проблем. —Эндрю, а как ты... —Если попробует хоть раз разговорить со мной или Аароном... — Эндрю с угрозой посмотрел кузену в глаза. Ники понятливо кивнул. Эндрю тоже ушёл к себе, прямо с ведёрком мороженого. Ники остался на кухне один. Он поставил руки на стол и положил на них голову, сдерживая крик. Он чувствовал, как он ломается. В молчании он довёз близнецов до школы, постоянно проверяя их в зеркале заднего вида. Его напрягала задумчивость на лицах обоих близнецов. —Hey, Kinder, что-то... —Предпринял он последнюю попытку заговорить, когда Миньярды уже выходили из машины. —Иди к чёрту, Хэммик, — лишь услышал он в ответ, и дверь захлопнулась. Ники снова остался один. Близнецы немного простояли у дверей, смотря на асфальт. —Эндрю, — позвал Аарон пустым голосом. —Если ты хочешь спросить, что за хуйню мы творим, то иди нахуй. — Остановил его близнец и едва ли не бегом пошёл в школу. Ники постарался удержать слёзы и поехал домой, так как у него сегодня выходной. Ничего не хотелось. Никого не хотелось. Хотелось только умереть, исчезнуть, стать важным. Из всего этого возможно было только первое от чего ещё сильнее хотелось плакать. Об Эрике он вспомнил только тогда, когда уже подъезжал к дому, и это его напугало. Он всегда знал, что лагерь оставил след на его памяти, но он не мог позволить себе потерять воспоминания о самых ценных ему людях: близнецах и Эрике. Все его мысли в миг покинули его голову, когда он увидел, кто сидел у порога его дома с чемоданом и что-то быстро печатал в телефоне. Тот, видимо, почувствовал его присутствие и убрал гаджет в глубокий карман пальто. Они, наверно, минуту просто смотрели друг на друга, не в силах поверить в своё счастье, прежде чем Ники с небольшим вскриком буквально поймал Эрика в объятия. —Erik, Erik, Erik!!! — Шептал он, прижимаясь крепче. Клозе с улыбкой отвечал ему тем же. Они могли простоять так вечность, но оба оделись довольно легко, поэтому быстро замёрзли. —Хозяюшка, впустишь в дом? — Посмеивался Эрик. Ники буркнул что-то, но быстро достал ключи и попытался открыть дверь. Руки от волнения встречи всё ещё тряслись, поэтому Клозе ему помог, и оба оказались в теплоте и защите дома. Воспользовавшись тем, что их никто не видит, Ники схватил своего возлюбленного за грудки и начал зацеловывать лицо. Через минуту поцелуи приобрели соленоватый вкус от его же слёз, но Хэммика это не волновало. Это была не обида или печаль, как с близнецами, это были радость и счастье. Эрик аккуратно поймал его лицо, стёр пальцами пару слезинок. Это ничего не поменяло, но заставило Ники ещё сильнее улыбаться. "Как же я его люблю", — подумал Эрик и нежно поцеловал Свою Любовь к губы. Поцелуй вышел совсем коротким и невинным, но именно так они смогли передать друг друг всю ту любовь, что чувствуют к своему партнёру. Тёмно-карие карие глаза с нежностью и мягким светом смотрели в ярко-голубые, в которых было тоже самое. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось. А собственно, что им мешает? Весь день они провели дома, друг с другом. Эрик, заранее заехавший в аптеку, заставил Ники выпить все необходимые лекарства, параллельно рассказывая, для чего и от чего они. Хэммик бурчал, но послушно пил. Они сами не заметили, как пришло время ужина, а значит скоро должны были освободится близнецы. Они заранее написали, что будут к вечеру, поэтому Ники и Эрик спокойно начали готовить. Всё было хорошо почти до самого конца. Клозе сразу заметил, когда Ники стало тяжело: его движения стали вялыми, улыбка натянутой, а взгляд пустым, будто и нет никого. Еда отошла на второй план. —Meine Schatz? — Позвал его Эрик. Ники пару раз моргнул, будто вернулся в этот мир, и слабо улыбнулся Клозе. —Ja, meine Sonne? Эрик долго и пристально смотрел на него, заставляя нервничать. Потом он внезапно взял лицо Ники в свои руки и, смотря в глаза, прошептал: —Ich sehr liebe dich, Meine Lieben. Поцелуй в лоб. — Meine Liebe. Поцелуй в нос. — Meine Besonderes. Поцелуй в губы. Хэммик сначала смотрел на него непонимающе. А потом его будто прорвало. Эрик, несмотря на то, что они три года прожили под одной крышей, почти в одной комнате, очень редко заставал, как Ники "ломается". Тот всегда это умело скрывал, пока не доходило до крайностей... Сейчас, видимо, на него навалилось всё сразу: тяжёлая работа 24/7, неблагодарные подростки, серьёзная простуда. Глаза Хэммика наполнились слезами, обжигающими сердце немца. Всхлип. Ещё один. И ещё. И вот Ники уже со всей силы обнимает своего возлюбленного и плачет ему в плечо, а тот только нежно-нежно проводит по его волосам и шепчет:"Я здесь. Я с тобой. Мы справимся". Через пятнадцать минут Эрик почувствовал, что стало тяжелее. —Ники? — Он надеялся, что беспокойство в его голосе не напугает Хэммика ещё больше. Если тот слышит. —Хей, Ники. Снова никакого ответа. Эрик аккуратно перехватил хозяина дома так, чтобы видеть его лицо. Оно было неподвижно. Сказать, что Клозе испугался — ничего не сказать. В голове судорожно забегали мысли:"Он ведь не стал бы ещё раз, да? Не стал бы. Особенно когда узнал, что я приеду. Да и не успел бы он принять таблетки...не его это способ, не его... " Внезапно Ники тяжело закашлял, что напугало и усококило Эрика. Немец быстро налил воды в стакан и помог не до конца проснувшемуся Хэммику сделать пару глотков, прежде, чем того снова вырубило буквально на ногах. Клозе оставалось лишь с нежностью и любовью смотреть на чудо, что ему досталось свыше. Взяв на руки, как принцессу, Эрик отнёс свою драгоценную ношу в спальне. Как бы не хотелось сейчас лечь рядом и защитить от всего, что так резко окружило и довело до такого состояния, Клозе понимал, что они не могут просто бросить блюдо на конечном этапе. Ники ведь наверняка снова будет винить себя из-за того, что не смог стать всесильным опекуном для близнецов, и будет бояться, что те снова в нём разочаруются. Каждый раз, когда он делился своими страхами и переживаниями с Эриком, немцу всё сильнее и сильнее хотелось лично поговорить с Миньярдами и спросить, какого... Кхм. Что ж, сегодня эта возможность предоставится. Аарон и Эндрю вернулись домой намного позже обычного. Нож старшего близнеца уже был у него в руках. На лицах обоих было написано переживание. Ники им не позвонил. Да, их переживания по этому поводу звучат бредово, но они слишком хорошо знают Ники. Несмотря на всю их колючесть и тысячу посылов куда подальше, тот продолжает и продолжает заботиться о них и любить их. Проверять, закончили ли они и нужно ли им что-нибудь в магазине. А сегодня — ничего. Нет, они помнили, что у нему должно приехать...его парень, но думать о том, что Ники может с такой лёгкостью променять их на него...не хотелось. Из-за переживаний Аарон не смог открыть дверь ключами. Пришлось Эндрю, доверив брату нож, звенеть у замка. Когда они зашли, из кухни лился привычный и родной свет, пока гостиная тонула во тьме. Обычно наоборот. Плохо. —Ники!! — Закричал Аарон с порога, глазами ища кузена, живого и невредимого, который просто... Просто что? Умер? В ответ им была тишина. Тихие шаги с кухни заставили напрячься их ещё. Эндрю поставил близнеца за свою спину, а тот всё ещё сжимал в руках нож. На пороге кухни появился... "Блядь", —подумали оба близнеца. Его было...сложно описать. Ариец — первое слово, которое появилось при виде него. А, учитывая, что Ники три года был студентом по обмену именно в Германии и нашёл своего парня там же, это и было правильным ответом. Он был... Высоким. Когда Ники счастливо щебетал с ним по телефону и называл его всякими ласковыми прозвищами, они представляли парня возможно чуть выше них. Это даже в духе их кузена — взять под крыло нуждающегося в защите. Только вот блондин с яркими глазами почти бирюзового цвета под два метра ростом скорее походил на того, кто будет защищать, чем на того, кто в этой самой защите нуждается. Он осмотрел их с ног до головы, скрестив руки на груди, пока близнецы рассматривали его. Они почти с ужасом узнали в его взгляде взгляд Ники, когда тот проверял их на наличие травм, синяков или ссадин. —Не кричи, — вместо знакомства или приветствия сказал немец. Миньярды едва не зарычали на него: их остановливало только очевидное физическое преимущество старшего парня. Хотя, если вдовём... —Это почему? — Несмотря на просьбу, Аарон не убавил громкости и с вызовом посмотрел на гостя. Тот выдохнул, будто знал, что так и будет. Что Ники говорил своему парню о них? —Ники спит. Ты можешь поиметь... —Врёшь, — прошипел Аарон, перебивая. — Ники!! — Снова прокричал он, надеясь, что Этот ничего с их кузеном не сделал. Если так... Раздался звук, будто на пол упало что-то большое и мягкое, потом кряхтение. —Аарон? У выхода из гостиной показался Ники. Выглядел он...мягко говоря не очень, от чего оба близнеца незаметно вздрогнули. Если тогда, когда ему стало плохо, он выглядел просто хрупким и нуждающимся в любви, то сейчас он выглядел как труп, воскресший ради них; фарфоровая кукла, уже разбитая, но всё ещё держащаяся за жизнь ради близких. Даже тёмная кожа Хэммика стала едва ли не белой. Аарону стало стыдно. —Ники? — Позвал их кузена гость, вызвав у близнецов шок. Его голос, довольно грубый и с явным немецким акцентом, рядом с Хэммиком становится таким...нежным. Мягким. Выражающим всю любовь, которая есть между ними. Такой, какой нужен Хэммику. Близнецы почувствовали, как незнакомое чувство зарождается в их сердце и грызёт его, вызывая боль, ярость и желание забрать то, что принадлежит им, оставить у себя. —Аарон? — Проигнориров своего возлюбленного, снова позвал кузена Ники, смотря на них двоих нахмуренным взглядом. — Эндрю? — Он сделал шаг к ним. Или хотел сделать. Миньярды лишь молча наблюдали, как ноги Ники подгибаются и он начинает падать. Если бы не немец, вовремя оказавшийся рядом и подхвативший его под руки, Хэммик наверняка встретился лицом с полом. — Эрик? — Пробормотал Ники, вяло цепляясь за рукава одежды. — Я здесь. Близнецы тоже здесь, в безопасности. Ты можешь поспать, — прошептал его возлюбленный. И Ники просто выключился. Близнецы смотрели за этим, как за восьмым чудом света. Они редко видели, чтобы их опекун спал. Поздней ночью он сидел с ними, помогал с домашкой. Ранним утром будил их в школу, днём и вечером работал. Именно поэтому увидеть, как Ники не просто спит, а буквально выключается, было...странно. Непривычно. Страшно. Они ничего не сказали, когда Эрик аккуратно взял Ники на руки. —Ужин на плите, если вы голодные. — Он пожал плечами, будто имел в виду "Если нет, сами подумайте, что вы можете сделать". Наверно, в другое время это их порадовало бы. Иногда им казалось, что Ники много. Но сейчас, когда он совсем затих и почти всё время спал с температурой под тридцать девять, они поняли, что им нравится его забота. Нравится, что нужно говорить не им. Нравится, что они не одни. Нравится, что они кому-то нужны. Они хотели показать это, но не знали как. Эрик заметил их заминку. —Предлагаю сделку. — Внезапно сказал он, слегка покачивая вздрогнувшего Хэммика. Эндрю напрягся. Обычно такое предлагал он. Значит ли это, что Эрик тоже тоже держит людей с помощью сделок? Значит ли это, что Ники с ним только из-за этого? Клозе, кажется, прочитал его мысли. —Нет, в отличие от вас, я люблю его не из-за того, что мне он что-то должен или обязан. — В его голосе проскочил немецкий акцент. Оба близнеца задохнулись от возмущения. Что он только что сказал?! Немец угрозой ножом не впечатлился. Наверно потому, что руки Аарона дрожали как при очередной ломке. —Вы заботитесь о Ники в моё отсутствие, я — в ваше, и мы никогда не пересекаемся. Идёт? — Он оглядел обоих близнецов. Те замерли. Такая сделка...непривычна. Заключать договор ради кого-то? Ни у одного из не было не было человека, ради которого они хотели бы это сделать. Но... Они кивнули. Эрик кивнул им в ответ и вернул всё своё внимание Ники. От любви, сквозившей в его взгляде, обоим Миньярдам стало неловко. Казалось, что они видят что-то интимное, что-то любящее, что-то...семейное. Им оставалось лишь смотреть, как Эрик, с которым после первой встречи они перемолвились лишь парой слов, ухаживает за Ники день и ночь, при этом умудряясь о них не забывать: отвозил в школу, забирал, кормил, спрашивал про состояние. Только это было совсем не то, не так. Ники делал это всё с любовью, с заботой, с беспокойством о своих братьях. Эрик это делал это для Ники и только для него. Близнецы чувствовали, что их сердце сжимается и требует вернут своё себе. Они понимали, что Клозе намного лучше заботится о Хэммике, показывает свою любовь, и их кузен отвечает ему тем же. А они не могли. Тем не менее, Ники их любит, потому что первое, что он делал, когда просыпался — спрашивал о своих кузенах. Миньярды... Просто рады, что у их ангела-хранителя есть человек, умеющий выражать свою любовь. Они ничего не сказали Клозе, когда Ники провожал его в аэропорт, лишь смотрели мрачным взглядом. Тот отвечал им, насмешливо сияя глазами:"Вы же помните про сделку?" В следующий раз они встретятся только в суде, где Хэммик доказывал своё опекунство, и на финальном матче против Воронов. Он был молчаливой поддержкой для Ники. Близнецы решили, что, быть может, им есть чему у него поучиться. И они определённо доверят ему своего брата.