Молодой Волк склоняет колени

Сегодня на конюшнях работали одни проклятые тру́сы — так думалось Роббу после того, как уже третий за утро оруженосец отказался принять его вызов. Он провел всю ночь, тоскуя по Серому Ветру, и по снам, в которых он сам был волком — в самые худшие моменты он гадал, действительно ли то были сны, ведь в них все было так реально — и что это его вина, что Серого Ветра больше нет. Так что несмотря на то, что он уже успел заработать себе вечерние посещение кабинета наверху Башни, у него не хватало терпения ждать еще целый день. Он чувствовал печаль, раздражение, стыд и необходимость подраться прямо сейчас. Но что ему было делать, если все вокруг были чертовыми трусами? — Ищешь новую жертву? — спросил его охранник. — Неужели кто-то еще остался? Робб медленно повернулся к нему. — Даже не думай об этом, Старк, — сказал страж. — Я недостаточно тупой, чтобы попасться на твои подначки. — К счастью, у тебя не то, чтобы есть выбор, — ответил Робб и побежал. Страж выругался и пустился в погоню. Робб перескочил через забор, наслаждаясь тем, каким быстрым и ловким он себя ощущал, совсем как в своих старых волчьих снах, и метнулся к арке в стене, ограждающей внутренний двор. За ней были ступени, ведшие к увитой цветами романтично выглядящей террасе, с которой открывался прекрасный вид на море. Робб сбежал по ступеням, добрался до террасы, но оттуда деваться было уже некуда. Стражник настиг и скрутил Робба, стесывая его щеку о грубый камень, пока пытался придавить к земле. К погоне присоединился второй, привлеченный их шумом, и тоже быстро добрался до подножия ступеней. Робб сопротивлялся, и даже умудрился перевернуться на спину, только чтобы поймать летящий в лицо кулак. Из носа полилась кровь. За Серого Ветра. Он ответил охраннику ударом по челюсти. За Серого Ветра. Второй страж пнул его в бок, и это тоже было за Серого Ветра. За Серого же Ветра он поборолся еще немного, весьма сносно, пока огонь не был в прямом смысле выбит из него, и стражники не смогли наконец вздернуть его на ноги. Робб окинул взглядом небо, протянувшееся до горизонта море, сверкающее синим и зеленым, потом вниз, на цветущие лозы, ползущие вдоль трещин ограждающей террасу стены, и подумал, что это должно было быть одним из самых красивых мест, где его только избивали. Его полу-отвели, полу-оттащили обратно по ступеням. Вместо того, чтобы вернуть его обратно в стойла, стражники провели его по лестнице для прислуги, которую он использовал, чтобы добираться до конюшен от своей комнаты. И вместо того, чтобы запереть его в комнате, Робба протолкали выше, до самого верха Башни. К тому времени, как они добрались туда, Робба просто тошнило от количества ступеней в этом месте. На стук стража открыл сам Лорд Ланнистер. Вид Робба его не особо удивил, он лишь окинул его коротким взглядом, прежде чем повернуться к охранникам; вот их взъерошенность вызвала реакцию в виде слегка приподнятых бровей. — Я так понимаю, у вас возникли некоторые проблемы? Робба грубо втолкнули внутрь, где ему было указано подождать у стола, пока они что-то обсуждали несколько минут, понизив голоса. Заслышав щелчок закрывшейся двери, он повернулся и увидел, что Тайвин уже наматывал ремень на руку. Робб сказал, указывая на исцарапанное лицо и кровоточащий нос: — Мне уже досталось. — О, то есть сегодня ты этого не хочешь? Выражение лица и тон Десницы были непроницаемы, но в них точно отсутствовал хотя бы намек на веселье. У Робба почти вырвалось: «Нет, черт возьми, я не хочу этого — ни сегодня, ни в принципе, но это единственное, что позволяет мне спать по ночам». Но сейчас он был в состоянии контролировать свои порывы, так что он слегка изменил формулировку и остановился на: — Нет, сэр. — Отлично, — сказал Тайвин. — Тогда, возможно, в коем то веке это будет для тебя действенным наказанием. Я уж думал, что придется искать другие способы доносить до тебя уроки, но, видимо, время этому еще не пришло. Так или иначе, ничего подобного ты со своими охранниками больше не выкинешь. Лицом к столу, и нагнись. Робб упрямо сжал зубы и не пошевелился. — Я советую не питать иллюзий, что ты здесь что-то решаешь, Ваше Величество, — сказал Тайвин, поворачиваясь обратно к двери. — Доказать обратное будет очень легко. Прежде, чем он успел нажать на ручку двери, Робб спросил: — Что вы делаете? — Я подумал, что твои сопровождающие не откажут мне в помощи сделать что-то с твоим сопротивлением, — объяснил Тайвин. Черт, подумал Робб. Даже прежде, чем их игра действительно стала игрой, он испытывал смутную благодарность к тому, как Тайвин всегда разбирался с ним один на один: он никогда не пытался унизить его при свидетелях, и даже не оставлял в помещении стражу ради собственной безопасности. Но так как сейчас Робб отказывался сотрудничать, а охранники были напрямую вовлечены в инцидент, подобное исключение было бы логично. — Я… Вот дерьмо. Подождите. — Следи за языком, — сказал Тайвин, но ручку выпустил. — В тебе проснулось внезапное желание делать то, что велено, я полагаю? Робб впился ногтями в ладонь, вытер кровь на лице красной частью рукава и опустил глаза вниз. — Да, сэр. Десница оставался на месте. — Слова — это только слова, мальчик. Я больше склонен доверять действиям. Не заставляй меня повторяться. Робб развернулся и развязал штаны, заголяясь для второго за утро и куда более буквального надирания задницы. Заслышав приближающиеся шаги, он напрягся, вжимая предплечья в стол и предполагая, что в этот раз ему явно будет тяжелее, потому что запас гнева на сегодня был исчерпан, а голова была чиста от ослепляющего тумана. А туман этот ему был вроде как нужен, потому что с ним боль почти что превращалась в лучи солнца, которое развеивало красную мглу его злости и сожалений, оставляя его сознание достаточно чистым, чтобы снова чувствовать и думать о чем-либо другом после. Без спасительного прикрытия тумана, эти лучи жгли бы его без милосердия, подобно жаркому южному солнцу. Видимо, за последние дни он все же научился хорошо понимать самого себя, потому что его предположение оказалось правдиво. Несмотря на то, что ему следовало бы уже привыкнуть, первый же удар заставил его поморщиться. Без возможности как-то отвлечься и отгородиться мыслями, все, что он мог — это сосредоточиться на боли: сначала она ощущалась острым укусом, который потом перерастал в глубокое жжение, без какой-либо возможности перевести дух, прежде чем ремень обрушивался снова. И он никогда не мог предсказать, куда придется следующий удар: по центру зада, по бедрам или два раза подряд по складке, где ягодицы переходят в ноги. Робб резко и тяжело дышал, но оставался на месте, потому что не хотел, чтобы стражники пришли помочь ему и с этим, и попутно думал, были ли прошлые разы столь же болезненны и он просто наконец ощутил это в полной мере? Скорее всего, сегодняшнее наказание было суровей — Лорд Ланнистер достаточно отчетливо выразил свою позицию по поводу пробежек Робба, еще после ночного инцидента в лагере. Невозможно так же было предсказать, когда это все закончится, пока Тайвин наконец не объявил: — Одевайся. Так Робб и сделал, поворачиваясь к нему и устремляя глаза в пол, определенно чувствуя себя поставленным на место. Хотя было и не настолько плохо, как после леса, но сегодня-то он и не пытался сбежать. Именно поэтому, скорее всего, его ждали следы, которые продержатся всего пару дней, чем не сходящие целую неделю синяки. — Предположу, что перемещаться по конюшням в оковах было бы весьма неудобно, не так ли? — спросил Тайвин. Робб молча кивнул. Лорд Тайвин крепко взял Робба за подбородок свободной рукой (той, которая не сжимала ремень в так и не снятой угрозе), заставив его поднять голову и посмотреть в глаза. — Нужно ли мне обеспечить тебя ими? — Нет, милорд, — сказал Робб. — Могу я быть уверенным, что сегодняшнее более не повторится? Пальцы Тайвина больно сдавливали челюсть. Если бы в Роббе осталось хоть немного сопротивления, сейчас ему пришлось бы бороться с желанием вырваться из хватки, но запасы его были истощены, и желание просто не пришло. — Да, сэр. Тайвин не отпускал его. — Ты не дерешься со стражей, и не бежишь от них. Мне все равно, было ли это действительной попыткой, или частью игры. Со мной играй сколь угодно, но не с ними. Я не позволю тебе считать, что ты можешь выкидывать нечто подобное. Это ясно? Робб снова кивнул, насколько позволяла железная рука на челюсти. — Вслух, — сказал Тайвин, изучая его лицо. — Этого не повторится, милорд, — пообещал Робб. Тайвин наверняка заставил его сказать это, потому что теперь он оказался бы лжецом, если бы сделал это вновь. Насколько Робб мог судить, Лорд Тайвин еще ни разу не солгал ему, так что даже если он, в теории, и мог бы пойти против собственных ценностей, ему не очень нравилась мысль, что Старк может оказаться более бесчестным по сравнению с Ланнистером. Его догадка оказалась верной, потому что Ланнистеровски-зеленые глаза пересеклись с синими глазами Талли, и следующее, что сказал Тайвин, было: — Твое слово чего-то да стоит для тебя. Это не было вопросом, но Робб все равно ответил: — Так и есть. Его слово стоило много чего, и точка. И не только для него. Хватка наконец разжалась. — Хорошо, — сказал Лорд Тайвин, — Тогда на этом все. — Мне… — Робб оглянулся на дверь, гадая, не усадит ли Тайвин его снова за стол, чтобы поговорить об очередном историческом сражении перед тем, как отпустить. — Мне не нужно оставаться на этот раз, да? — Не сегодня, — сказал Тайвин. Это было резонно; он был занятым человеком, это смятение в расписании было не запланировано, и он явно не собирался поощрять Робба за нарушение их негласных договоренностей. Но Робб все равно почувствовал себя чуть лучше и чуть меньшим неудачником, когда он добавил: — В следующий раз. Выйдя за дверь, Робб извинился перед своими охранниками, которые были очень тому удивлены — потому что их было двое на одного, он был в худшем состоянии в сравнении с ними, и им вряд ли было привычно получать извинения от людей, которых они буквально только что поколотили. Один из них протянул Роббу платок, когда после спуска по ступеням у того из носа снова закапала кровь. Его вернули в стойла, потому что там еще оставалась невыполненная работа, и, ну, было бы странно ожидать какого-то выходного после всего, что он натворил, так что Робб не злился. В ту ночь он пролил слезы за Серого Ветра и уснул как убитый.