Лучший Слуга

Он был первым. Первым среди натрезим, кого создал великий и единственный Отец всего Ревендрета, Сир Денатрий. Первым среди натрезим, кто встал на трон выше всех и приобрёл неограниченную власть над остальными собратьями. Первым среди натрезим, чей древний разум дал согласие о вечном служение абсолютно хаотичной силе, слепо желающее спасти вселенную через её утилизации.

И его имя было

Тихондрий Темнейший.

Властелин своего хитроумного и ужасного рода и Верховный командир "Плети", бесконечной армии мертвой плоти, что ковыляла, рычала и несла скорейший конец всему живому по воле самого Пылающего Легиона. Он был правой дланию Архимонда Осквернителя, его стратегом, его воплощённой волей на поле боя, где расчётливый ужас всегда побеждал слепую ярость... - .. .... --- -. -.. .-. .. .--- Луна Азерота было холодна, и в то же время блестяще красива для тех, кто понимал её сути. В лесах Калимдора, где когда-то шелестели листья о тысячилетних тайнах, летая под землёй, и бегали шустрые топоты беззаботных существ, было тихо. Слишком тихо, будто знали — один звук и смерть. Тут же у подножия горы виднелась... Испорченная скверной земля. Здесь царила совершенная другая тишина, мертвая и... Абсолютно пустынная. На этой почве смерти был очередной аванпост Плети, готовящийся к походу на Мировое Древо Ночных Эльф — на Нордрассил. И на краю этого аванпоста стояла огромная фигура, освещаемой светом луны. Архимонд Осквернитель. Правитель Пылающего Легиона, Первый заместитель Саргераса, Великий Военачальник армии, Верховный Архидемон чье слово — закон, Разрушитель почти всех мир, где царила жизнь, глядел на живой лес, презирая всю эту систему природы. Ветер, будто боясь разозлить Осквернителя, медленно развивал края его длинного плаща, наполненным цветом удушающего, но в то же королевского пурпурного. Над плащом были видны щупальца стального оттенка холодного голубого, извивающиеся в такт его мыслей. Мощные ноги, обутые в золотистые и узорные поножи, закончивались твердыми копытами, вдавившимися в мертвую почву. Плечи были скрыты такими же золотистыми и мощными наплечниками, что несли в себе всю тяжесть жизни. Тишину этого места разрушило сжимание воздуха и по следующим появление зеленого свечения. Всего от десяти шагов от Архидемона, из портала появился другой демон. Тихондрий. Его трехметровая подтянутая фигура в доспехах цвета алой крови было воплощением устрашающей элегантности. Темные, как глубокая ночь, рога изгибались над высоким лбом. За спиной замерли широкие перепончатые крылья с алыми прожилками, гордость каждого уважающего себя натрезима. Он склонился в безупречном, глубоком поклоне, звук его голоса был чистым и преданным, будто гул подземного толчка. — Я прибыл по-вашему зову, мой господин. Каковы будут ваши приказы? Верховный эредар не повернулся. Ещё несколько секунд разглядывая леса своих врагов, он медленно повернул свой взгляд на натрезима. — Мой приказ таков, Тихондрий, — голос Архимонд прозвучал как гром, среди белого дня, — Ответь на мой вопрос... Кого ты видишь в меня? Повелитель ужаса на секунду застыл. Вопрос... Странный, но нужно все равно ответит. Все таки господин он, а не низший демон. — В повелителя естественно, лорд Архимонд. Архидемона, чьё слово - закон. Сама плоть хаоса, заслуживающая уважение. — А если отобросить все титулы, повелитель ужаса? — и Архимонд наконец полностью повернулся к повелителю ужаса. Его лицо выражало абсолютную холодную серьезность. Он определенно ждал положтельного, насколько это возможно в данной ситуации, ответа. — Кого ты в меня видишь, Тихондрий? Натрезим молчал, застыв как статуя, но внутри была море. Море вопросов, догадков и теории. И каждая из них была все хуже и хуже. Он чувствовал странную, тяжелую энергию от повелителя. Будто... Голод. ..... Архимонд не стал ждать ответа. С молниеносной скоростью он сократил их дистанцию и одним махом, обхатив талию натрезима, прижал к себе, к своей мощной груди. Тихондрий, ошеломлённый, на мгновение потерял дар речи, его крылья расправились от шока. — Разве ты не видишь во мне мужчину? — горячий и тяжелый шепот господина обожгло шею натрезима. Тихондрий не успел даже звука издать, как он почувствовал на спине прохладный и живой мох на опушке леса недалеко от лагеря. Архимонд скинул его и сам же накрыл своей тенью повелителя ужаса. Опустившись на одном колене, Архимонд с железной хватке зафиксировал руки Тихондрия над ним. Сила разрушителя была абсолютной, никакое сопротивление не помогло бы. Да и о каком сопротивлении могло идти речь — паралич от первобытного страха перед действиями высшего полностью сковал натрезима. — Разве ты ничего не чувствуешь, Тихондрий? — голос Архимонда теперь не звучал как гром, а как зверь. Грубый, напряжённый и... Возбужденный. Очень. Мир Тихондрий сузился от лица своего повелителя до губ, которые с твердой решимостью нашли его собственные. Это не был поцелуй в нашем, человеческом понимании. Это был захват, доминирование, знак принадлежности того, кого так долго хотели. Губы Архимонда были требовательными и твердыми, в них не было нежности, и никогда не было, только голод, поглощающий голод. Когда Архимонд наконец оторвался от губ повелителя ужаса, то тот был весь красный, в тон своих доспех, от смеси ярости, унижения, стыда и... Чего-то ещё. Тихондрий попытался встать, чтобы уйти и забыть это навсегда, как кошмар, напридуманный в полном бреду, но Архимонд не позволил. Его движения были быстрыми и ловкими, как на поле боя. Он снова поднял Тихондрия к себе, усадив его на свои мощные бедра, спиной к своей груди. Обездвижив одной рукой повелителя ужаса, Архимонд другой расстегнул и бросил его набедренную повязку и далее остальную часть нижней брони. Тихондрий почувствовал холодный ужас, когда увидел "добро" своего повелителя — внушительный и, твою мать, почти пугающе пульсирующий член, излучающий внутренее адское свечение скверны. Боль первого, но мощного толчка было острой, разрывающей и абсолютно неизбежной. Тихондрий коротко вскрикнул и в следующую же секунду закусил губы до крови, его когти впились в бедра Архимонда от перенапряжения собственного тела. Не было нежности, смазки, терпения и подготовки — только грубая, властная сила, входящая в него, заполняющая его и перекрашивающая изнутри. Поначалу это было только боль и унижение. Но с каждым разом, с каждым медленным, размеренным толчком, стала проступать странная и извращенная закономерность. Архимонд не торопился, он владел моментом, каждое его движение было утверждением власти абсолютной и физически ощутимой. И понемногу тело натрезима начало отвечать, подстраиваясь под жесткий ритм. Боль стала притупляться, уступая место чему-то глубинному, темному и извращённому – чувству полной принадлежности воле своего повелителя и гребанное наслаждение от ситуации. Его крылья беспомощно вздрагивали в такт движениям разрушителя. И стоны, которые он всеми силами подавлял и сдерживал, вырвались и были слышны громче с каждым разом, с каждым движением. Архимонд почувствовал это изменение. Он ответил более глубоким, мощным толчком, и его рука скользнула ниже, обхватив уже твердый член своего подчинённого, заставив Тихондрий выгнуться с тихим криком. Контроль был полностью утерян. Ярость движении все больше нарастала, переходя в неистовый ритм. Каждое движение внушительного члена внутри натрезима было все глубже и быстрее, смешивая в себе жгучую боль и опьяняющую сладость. И в такт движениям, рука, в частности пальцы, разрушителя игралась с пульсирующей плотью лидера натрезимов. По всему ближайшему лесу эхом доносились влажные шлепки плоти о плоть и хриплые, но похотливые стоны двух демонов. И вдруг Тихондрий почувствовал пустоту, потерю наполнении. Вырванный из железной хватки, Тихондрий с тяжелым толчком обрушился на сухую траву. Не успев опомнится, как его тут же перевернули могучие руки на спину, и тогда Архимонд обратно вонзился в него, мгновение набирая ту безумную скорость. Крылья натрезима трепетали на земле, сметая пыль по сторонам. Полностью наполненным похотью, сам Тихондрий потянулся к пылающему лицу господина, захватив его губы в поцелуй. Их языки сплелись в один узел, как две змеи борющийся за власть, где в итоге эредар выигрывал битву. Финал был таким же безжалостным и властным, как и все предшествующее. Архимонд с глухим рыком вонзился в Тихондрия последний раз, подняв его бедра повыше, и излил своё семя в содрогающееся тела натрезима. Повелитель ужаса в тот же миг тоже излил своё семя, попадая на самого себя. Ещё находясь внутри повелителя ужаса несколько минут, Архимонд все же отстранился, откинувшись назад на локти, и наблюдал, как натрезим, наконец придя в адекватное состояние, укрывал свое обнаженное тело крыльями, пытаясь собрать разбитые осколки своего достоинство обратно. — Ну что? Жив? — голос Архимонда снова стал грубым и циничным, но в нём все же слышалась хрипота Тихондрий поднял на него взгляд, где бушевала ярость, унижение, стыд и... Оставшийся искра страсти, которое тело точно не забудет. — Вы... Вы вообще были в своём уме, Лорд Архимонд? — прохрипел натрезим, переходя из шока к яростью, за действия своего же господина, — вы понимаете, что это... — Заткнись. — отрезал Архимонд, внезапно снова наклонившись и с лёгкостью поднимая натрезима к себе, к своей тяжело вздымающиеся могучей груди, — Я был... Возбужден. Одержим. Победой. Властью. Тобой. Неважно. Важно то, что ты никому не расскажешь это. Ты забьешь это в самую глубину своей памяти. И ни единого слова, намека, жеста. Никто не должен узнать об этом, ясно? — Грубо и жестоко приказал Архимонд, но его руки, как парадокс, лишь легко придерживали повелителя ужаса, даже иногда.. Гладя его. — Как скажите.. Лорд Архимонд. — ответил Тихондрий, и его голос снова стал чистым и преданным. Он снова стал лучшей слугой, правой рукой, лидером натрезимов, но теперь он стал кое-чем... Ближе. Конец.